Все они собаки!

Все они собаки!

И всё равно мы лучше и умнее всех! — гордо промолвил Кот и облизнулся от самодовольства. — Что такое американцы? Хамоватые парни, говорящие на искореженном английском языке, неотёсанные выскочки, помешанные на деньгах! Откуда у них могут быть традиции и культура? Лишь то немногое, что оставила мамаша Великобритания, и то они ухитрились уже всё растерять. И юмор им не снился, не зря Бернард Шоу говорил: «Боюсь ехать в Америку… Ирония — моя стихия, однако при виде статуи Свободы даже я теряю чувство юмора». Боже, а как ярко они одеваются, у меня от них в глазах рябит! А от их начищенной обуви так воняет, что после этого у меня пропадает аппетит. И нью-йоркское метро хуже лондонского, особенно по вечерам, когда любой негр или латинос готов морду набить мирно сидящему напротив коту, и все там куда-то спешат и носятся со своим американским футболом, который по сути лишь ухудшенный вариант английского регби, и портят истинно шотландский виски, разбавляя содовой, а не пресной водой, лучше бы пили свой жуткий «Бурбон», который одинаково плох во всех вариантах. И это вульгарное приветствие «хай!» на все случаи жизни, и нарочитое амикошонство с похлопыванием по плечу, и ноги в ботинках, заброшенные на стол… Эти козлы, эти лапти до сих пор говорят не «вустерский соус», а «вусестерский» соус, не «Молборо», а «Мальборо», не «Пэлл-Мэлл», а «Полл-Молл»…

Чеширский Кот захлебнулся от ярости, видимо, он не раз выходил на антиамериканские демонстрации к посольству на Гровнор (Гросвенор) — сквер.

— В конце концов, американец — это просто не-удавшийся англичанин! — завершил он монолог.

Многие уверены, что англичане, в общем и целом, смотрят на иностранцев с презрением и считают Англию средоточием всех добродетелей. Передержка. Хотя встречаются такие англичане, от надутости и тупости которых волосы встают дыбом! Попутно заметим, что англичане на родине и за границей — это разные породы. Последние незаметно для себя впитывают многие черты стереотипа — сноба и аристократа, именно такими частенько играют англичан в кино. Тут вдоволь высокомерия, надменности, лицемерия, молчаливой сдержанности, подчеркнутой вежливости, не говоря уж о трости, трубке, костюме с Сэвил-роу и прочей английской параферналии.

Но при всем при том, при всем при том, при всем при том, при этом, в английском национальном характере существует СНИСХОДИТЕЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ К ИНОСТРАНЦАМ, достаточно ёмкое прилагательное, с диапазоном от презрения до равнодушия.

Забавную историю рассказывает венгерский эмигрант Джордж Микеш, написавший в 60—70-е годы десятка два веселых и мудрых книг о различных нациях. Автор снимал комнаты у англичанки, которая совершенно неожиданно предложила ему на ней жениться. Перепуганный венгр ответил: «Я не могу. Моя мать никогда не позволит жениться на иностранке!» Дама взглянула на него с недоумением и раздражением: «Это я иностранка?! Что за ерунда? Я англичанка, это вы — иностранец! И ваша мать тоже!» — «Но позвольте, неужели мы иностранцы даже в родном Будапеште?» — не унимался венгр. «Везде! — заявила дама твердо, — истина не зависит от географии. То, что верно в Англии, верно и в Венгрии, и на Северном Борнео, и в Венесуэле, и везде!»

Джордж Орвелл в свое время высмеивал идею, что англичане считают иностранцев «забавными». Вот что на это с полной серьезностью ответил ему один видный джентльмен: «В отношении забавности иностранцев, я должен шокировать мистера Орвелла, заявив, что они действительно забавны. Отсутствие чувства юмора, особого дара нашей избранной нации, объясняет это: люди без чувства юмора всегда безотчетно забавны». По поводу юмора без комментариев, — ведь это чисто английское качество, и если сказали, что вы обладаете чувством юмора, то прыгайте до небес от счастья…

В 1837 году одна леди подслушала характерный разговор между двумя молодыми англичанами в Кале, куда они попали после пересечения Ла-Манша: «Какой ужасный запах!» — сказал один, погрузив свой нос в надушенный платок. «Это запах континента, сэр!» — ответил более опытный спутник.

Взгляд с острова на соседей-галлов, доставивших массу неприятностей и своим догматическим католицизмом, и постоянными заговорами в поддержку Шотландии и Стюартов, и просто самим своим фактом существования, никогда не отличался пастельным благодушием. Порнографические открытки называли не иначе как «французскими рисунками», проституток именовали «французской консульской гвардией» (якобы в Буэнес-Айресе они гужевались около консульства Франции), а пользование их услугами — «уроками французского языка», сифилис — это «французская болезнь», презерватив — «французское письмо», а самое ужасное оскорбление — «французская собака».

Во время конфликтов с Испанией прилагательное меняли на «испанский». Французы не оставались в долгу: наказание розгами и, как следствие, страсть к порке во время секса — «английский порок», менструация — «английские гости».

Англичане любят посмеяться, что французские короли в Версале предпочитали не мыться, а только протираться, а придворные отправляли свои нужды в различных уголках дворца. Даже Наполеон — ха-ха! — писал ненаглядной Жозефине: «Не мойся! Я скоро приеду!» Правда, англичане забывают, что даже в XIX веке английские монархи очень удивлялись, если кто-то из придворных принимал ванну чаще, чем один раз в неделю[27].

Естественно, немцам, именуемым во время войны не иначе как «гунны», досталось не меньше. По опросам, проводившимся в Англии во время войны, портрет англичан и немцев отвечал ситуации: англичане — свободолюбивые, искренние, добровольцы во всем, терпимые, дружественно настроенные, терпеливые, любящие природу и верящие в тысячелетний мир; немцы — сторонники тирании, расчетливые, действующие только по приказу, жестокие, мстительные, с механическим подходом к жизни, агрессивные, нервные, верящие в тысячелетний рейх. И ныне немцы — основные соперники в Европе, за ними нужен глаз да глаз, чтобы не распоясались, они хорошие работники и вояки, но напрочь лишены юмора (самая страшная характеристика!}, до абсурда педантичны, занудны и туповаты.

Итальянцы — это говоруны, воевать они никогда не умели, народ ненадежный, от них мало проку, но и бед они не приносят. «Когда мы думаем в Англии об итальянцах, — пишет один остряк, — приходят в голову мороженое, футболисты, которые могут получить работу в Национальном театре, официанты в красных рубашках и обтягивающих брюках (как сказала королева, прекрасное место для хранения оливок), оперные певцы, груды спагетти и певицы, похожие на груды спагетти».

Чеширский Кот уже наговорил много гадостей об американцах, но коты эмоциональны и неважно разбираются в международных отношениях. Если быть корректным, то к американцам англичане относятся чуть сдержанно, но с уважением, без их помощи ослабевший британский лев не в состоянии проводить внешнюю политику.

В 1963 году я познакомился со светилом лейбористской партии Диком Кроссманом, работавшим в качестве шефа службы психологической войны в штабе союзников в Алжире вместе с Гарольдом Макмилланом, будущим консервативным премьер-министром Великобритании. В военные годы тесное партнерство между США и Великобританией только складывалось, и, по словам Кроссмана, Макмиллан смотрел на американцев, как греки смотрели на римлян: большие, вульгарные, шумные люди, более идеалистичные и более энергичные, чем англичане, зато более праздные и коррумпированные. Отсюда выводы: англичане должны руководить штаб-квартирой союзников, подобно греческим рабам, действующим по указанию императора Клавдия.

Во время войны альянс с США был спасением для Англии, но друзья не сидели сложа руки и после войны ловко вытеснили англичан из колоний, используя козырные лозунги свободы и демократии, одинаково пригодные и для битвы с СССР, и для борьбы с колониализмом. Но с верховенством американцев многие не смирились, отношение к ним иногда становится критически-снисходительным, хотя и замаскированным. Наш агент Ким Филби, занимавший важный пост офицера связи между американским ЦРУ и английской разведкой, например, вспоминал, что английские коллеги забрасывали его вопросами: «Чему ты их учишь в ЦРУ? Как держать нож и вилку? Или как жениться на богатых невестах?»

А как относятся англичане к другим, менее продвинутым нациям?

Полковник Лоуренс был самозабвенно влюблен в Арабский Восток, превосходно говорил по-арабски, носил чалму и халат и почитался арабами как «свой». Но вот отрывок из личного письма полковника, напечатанный в «Санди тайме»: «Я проституировал себя на арабской службе. Предоставить себя в распоряжение краснокожей расы для англичанина то же самое, что продать себя животному». Сказано резковато, на самом деле англичане более терпимы и снисходительны.

Распространено мнение, что англичане мало интересуются тем, что происходит в других странах, возможно, это тоже проявление снисходительности![28]

Это в России интерес ко всему иностранному преувеличенно и порой болезненно раздут (в советские времена это выглядело как страсть Адама к запретному яблоку). Для рядового англичанина внешний мир чуть ли не так же далёк, как Луна, он прекрасно варится в собственном соку и ничего не знает о существовании Большого театра, писателя Фазиля Искандера и тульских самоваров. И главное, он не мучится ни от этого, ни от незнания иностранных языков, ему наплевать, что Пакистан приобрел ядерное оружие (если это не угрожает Англии), а на Северном Кавказе (где это? в Африке?) идет война.

Тут сказывается неиссякаемая уверенность, что всё самое важное происходит в Англии и англосаксы (а разве американцы не из этой породы?) в этом веке решающим образом влияют на судьбы мира, а все остальные не в счёт. Отсюда и леность в изучении иностранных языков, да и зачем это нужно, если английский стал своего рода эсперанто.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Глава 14 СОБАКИ, ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ, ИГРА В МЯЧ И ПРОЧИЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ ДРЕВНИХ МЕКСИКАНЦЕВ

Из книги автора

Глава 14 СОБАКИ, ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ, ИГРА В МЯЧ И ПРОЧИЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ ДРЕВНИХ МЕКСИКАНЦЕВ В этой главе мы коснемся нескольких сюжетов, которые на первый взгляд могут показаться совершенно различными и даже несопоставимыми. Это и роль собаки в жизни индейцев, и значение


Глава VII По убийствам собаки

Из книги автора

Глава VII По убийствам собаки § 1. За убийство собаки на мульке виновный платит хозяину 15 руб., в поле—5 руб.; если собака оборвет у кого платье, то хозяин платит убыток по оценке.§ 2. За отсечение уха или хвоста лошади или другой скотины виновный или платит хозяину стоимость


Как спариваются собаки?

Из книги автора

Как спариваются собаки? Интересно, считают ли остальные собаки пуделей членами какой-нибудь странной религиозной секты? Рита Раднер [74] Собаки спариваются «зад в зад», а не «по-собачьи».Когда вы видите, как одна собака взбирается на другую и начинает


Собаки!

Из книги автора

Собаки! Одна из моих приятельниц, жившая в Константинополе-Стамбуле с 1925 года, была в глубоком трансе. Хозяйку восьми собак обворовали. Пропал любимый пес Томка. «Соседи нагадили! — восклицала она в бакелитовую трубку довоенного телефона. — Украли, в яму закопали или на