Практичные мои!

Практичные мои!

Уже навязший в зубах Голдсмит: «Англичане не подчиняются власти, как покорные овцы, а пытаются руководствоваться разумом и сообразуются не с волей государства, а с естественными правами человека. В Азии народами управляют согласно незыблемым обычаям, а в Англии — с помощью разума, беспрестанно меняющего свой облик». Американский писатель и англофил Р. Эмерсон тоже не отставал: «Практический здравый смысл общества… является естественным гением британского ума»[41].

По идее «самая буржуазная нация» за многие века должна была перенасытиться практицизмом, стать суперпрактичной, с огромной головой, фонтанирующей здравый смысл, как Везувий лаву. Однако со временем к англичанам подтянулись французы и немцы, позднее деятельные американцы затмили англичан своим прагматизмом. Боюсь, что приоритет в буржуазных революциях до сих пор по инерции создает англичанам славу чрезвычайно практичной нации.

Англичане ПРАКТИЧНЫ, но не больше, а даже меньше, чем другие нации. Мир выглядел совершенно иным в 1914 году, когда сэр Уинстон Черчилль в разгар войны заявил: «Девиз британцев — бизнес несмотря ни на что».

Англичане умеют и любят зарабатывать деньги, но они не страдают избыточной приверженностью к презренному металлу, не разбрасываются златом направо и налево, умеренно бережливы. По сравнению с кем? С французами?

— Ха-ха! — мяукнул Кот. — Это же скряги!

С голландцами?

Кот упал на спину и припадочно забил лапами в воздухе.

— Ха-ха! Ты знаешь, что такое «угощение по-голландски» (Dutch treat)?

Еще бы! Приглашал и угощал один голландец, и его глаза налились кровью, когда я сделал заказ официанту — уже тогда он, видимо, решил в мучениях, что каждый будет платить за себя. Нет, брат, коль пригласил, — плати! И никаких гвоздей! И перед кофе я мило попрощался с ним и вышмыгнул из ресторана… Да по сравнению с голландцами французы просто альтруисты.

А вот русским издревле не хватало практицизма, иначе мы давно бы построили процветающее государство. И гениев у нас в избытке, и изобретателей всевозможных вещей, включая велосипеды, и политиков, которые раньше звали в сияющий коммунизм, а теперь в сияющий капитализм.

Но остановись же, безумец! Так ли это? В какой еще стране так практично и, главное, быстро набили себе карманы?! В Англии на это потребовались десятилетия, а то и века, а у нас во время перестройки…

Не женись на бизнес-вумен

Моя знакомая (между прочим, выпускница очень-очень гуманитарного ИНЯЗа) трудилась секретарем на английской фирме в Москве и внимательно наблюдала за деятельностью своего босса. Но не потому, чтобы по-советски настучать в органы (к этому времени они уже утратили свой престиж), а для освоения механики бизнеса. И что? Через пару лет, набравшись опыта, она покинула своего благодетеля, потянув на себя его деловые связи, и основала собственную компанию того же профиля. А фирма кинутого англичанина вскоре прогорела, и с тех пор, презрительно изогнув бровь, она отзывается о нем как об «английском бомже».

Англичане редко сорят деньгами, но умеют хорошо потратиться, если видят достойную цель. Втягивая в свой проект, всегда так обласкают, что оказываешься на седьмом небе, откуда приходится спускаться без английской помощи (если дело сделано). Угощают хорошо, но без русской избыточности, и мне, кстати, такой практицизм весьма импонирует.

— Мерзкое ты выбрал слово! Создается впечатление, что англичане жлобы и скряги! — буркнул Чеширский Кот.

Практичны, но не скряги! Хотя не без этого.

Он умер оттого, что был он скуп:

Не полечился, — денег было жалко,

Но, если б знал он цену катафалка,

Он ожил бы, чтобы нести свой труп!

На склоне лет Эдуард III завел себе любовницу Алису, дочь кровельщика из Эссекса, которая наворовала богатств больше, чем королева. Разгневанный парламент изгнал ее из страны, и все же Алиса прокралась обратно, чтобы успеть броситься в слезах на тело скончавшегося короля и снять перстни с его пальцев.

Жил-был такой Даниель Дансер, англичанин знатного происхождения, носил лишь одну рубашку, которую не снимал, пока она не расползлась от пота, жалел денег на мыло, оттирался на берегу реки песком, а потом ложился на землю и обсыхал на солнце. Жил он вместе с сестрой, которая готовила ему на целую неделю суп из костей и четырнадцать пудингов — по два на день. Вдруг состарившаяся сестра заболела. Что делать? Неужели вызывать доктора и платить деньги? Тут на помощь пришел английский практицизм, и сердобольный брат молвил: «Я совершил бы грех, вмешиваясь в промысел Божий. Если Бог решил взять ее душу, то ни один врач не поможет». Бог и взял, а тут расходы на похороны. Даниель долго торговался с похоронной конторой и договорился, что подрядчик сделает гроб из дерева, растущего в лесу брата. Но изготовитель забил в гроб слишком много гвоздей, — и снова скандал! Когда протянул ноги сам Даниель, его немалое состояние обнаружили рассованным по различным тайникам в коровнике, в лошадиной кормушке, в трубе, в старой чайной кружке и в мешках с соломой…

Но королем скупцов считается богатейший английский баронет Джон Эдвис, живший в XVIII веке. Свое скряжничество он прекрасно сочетал со «справедливой игрой», любил друзей и однажды, пригласив друга-священника на скачки, разделил с ним сухой калач, принесенный в кармане. Играя по ночам в карты и проигрывая тысячи, он утром шел домой, в свою нетопленную комнату пешком, чтобы сэкономить на экипаже.

И вообще англичане считают скрягами шотландцев, шутки на этот счет бесконечны… Скупыми мы обычно считаем кого угодно, но не себя. Из Салтыкова-Щедрина: «Вы скупой? — спросила его Прозерпиночка. — Я не скуп, а бережлив-с! — ответил Чижик. — Я так полагаю: зачем деньги зря бросать, коли можно своими средствами обойтись? Но для вас, чтобы вам удовольствие сделать, я и бережливость свою готов оставить-с».

Советская разведка никогда не гнушалась использовать материальный фактор, и в Англии на денежной основе вербовали многих агентов. Конечно, среди них встречались хитрецы, требовавшие вознаграждения по любому поводу, изобретавшие самые невероятные предлоги, вроде тяжелой и неизлечимой болезни или пожара в доме, но, как правило, рвачество встречалось редко, доминировал здравый смысл, когда цена соответствовала продукту.

Бесспорно, гораздо легче подкупить американца или араба, у которых лозунг «делать деньги» проник гораздо глубже в кровь, у второго это стиль существования — разве бывает араб без бакшиша?

Наш агент Гай Берджес проводил тезис о неподкупности английских государственных служащих, и тут с ним нельзя не согласиться: английские чиновники очень крепкий орешек, хотя, естественно, из любого правила есть исключения. Но практичность и рвачество не одно и то же, хотя грани частенько размыты. «Англичанин всегда подходил к вопросам секретной службы очень практично, такой подход складывался под влиянием его философии, характера и политических традиций. Так называемых строителей империи характеризовали цинизм, искушенность и тонкость, отсутствие моральных колебаний, но в них были и элегантность, и спортивный дух», — писал эксперт по разведке Ладислав Фараго. В частности, в отличие от нашего и американского размаха, английские разведка и контрразведка были весьма компактны, бережно использовали свои ресурсы и не раздували штаты в резидентурах. И стиль работы характеризовался практицизмом, хотя это не всегда означало успех.

Англичане предпочитали осуществлять вербовки советских граждан не в СССР, а в Великобритании и других странах: КГБ очень жестко контролировал английское посольство, любые вербовки в Москве таили в себе риск, и здравый смысл подсказывал реализовывать острые мероприятия за пределами «колпака КГБ».

Известная высылка 105 советских дипломатов и других официальных лиц из Лондона объясняется не только политическими соображениями, а рациональным желанием «подогнать» численный состав советских представителей под скромные ресурсы британской контрразведки, не имевшей сил контролировать расплодившихся, словно муравьи, шпионов. Весьма практично подходили англичане к организации слежки за нами в Лондоне, они не пытались контролировать всех, зато «наваливались» в отдельных случаях и вели наружное наблюдение массированно и квалифицированно, контрразведка делала акцент на своих агентов-провокаторов («подставы»), и в этом тоже прагматизм спецслужб.

Я далек от преувеличения силы английской разведки (разве можно говорить о триумфах, если мы постоянно имели там своих агентов, начиная с 20-х годов), но признаю эффективность контрразведки, постоянно портившей нам жизнь в Англии.

Здравый смысл хорошо ощутим в британской внешней политике, вообще политика «блестящей изоляции» и «политика баланса» сами по себе являлись наглядным выражением здравого смысла. Разве не common sense руководил английской дипломатией при преобразовании Британской империи? А ведь были горячие головы, предлагавшие биться до последней капли крови за каждую колонию! Победил выборочный принцип: кровушку пускали лишь в отдельных случаях, тщательно взвешивали все «за» и «против», иногда уступали, иногда наступали. Ведь не отдали же англичане на произвол судьбы Ольстер, несмотря на террор Ирландской Республиканской Армии вплоть до взрывов бомб в Лондоне, и не превратили Северную Ирландию в руины. Победу одержал здравый смысл, диктовавший необходимость переговоров и взаимных компромиссов.

Уинстон Черчилль сформулировал это достаточно цинично: «Если Гитлер вторгнется в ад, я произнесу панегирик в честь дьявола». Пытались умиротворить Гитлера в Мюнхене, но тот обманул и пошел на альянс со Сталиным. Объявили Гитлеру войну после раздела Польши, но в военные действия в Европе не ввязывались («странная война», а что в ней странного? просто прагматичная!), больших потерь не несли. Потирали руки, еще бы! — когда фашисты двинулись на СССР, но с открытием второго фронта не спешили, предпочитали действовать в Африке. В результате потеряли во время войны сравнительно немного — и это на фоне жутких советских потерь и разрушений![42]

Отбросим моральные принципы взаимовыручки и взаимопомощи — в политике они предмет для демагогии! — но во время Второй мировой войны союзниками руководил исключительно здравый смысл, и главным являлись защита интересов и сохранение собственного народа. Увы, цари, генсеки и наши полководцы никогда этого не понимали, и тут огромная разница между русским и английским подходом к войне: «мы за ценой не постоим» и «война начинается с цены».

Послевоенная политика особого партнерства с США покоится тоже на здравом смысле. Как еще сохранить влияние в Европе и в мире, когда исчезла империя, а Европейское Сообщество, где первую скрипку играют Франция и Германия, набирает силу?

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >