Брат мой, враг мой

Брат мой, враг мой

Несется кеб прошлого по булыжникам, скрипят колеса, газетчики заглядывают в окошко и кричат на корявом кокни: «Анк ю, саа», что означает «Спасибо, сэр». Вот Стратфорд-на-Эйвоне, я внимательно рассматриваю скульптуру Гамлета (и нахожу поразительное сходство с собою, старлеем), вот озеро Серпантайн в Гайд-парке, где утонула жена Шелли («Чья жена? — спросил меня коллега. — Не того ли кривоногого мужика, который вчера на банкете один сожрал целую банку икры?»). Я пробегаю рано утром по парку в трусах, — физкульт-привет! — толкаю коляску с сыном, вот он неуверенно ступает на траву, с удивлением осматриваясь вокруг…

Вот ресторан «Этуаль» в Сохо, я и американский профессор истории (он изящно закладывал в верхний карман пиджака цветной платок, и я с завистью глазел на него. Однажды он вынул платок из кармана и подарил мне: «Носи, Майк, на здоровье!») выковыриваем из раковин улиток. Вбегает официант и кричит на весь зал: «Убит президент Кеннеди!» Немая сцена.

Летит мой кеб.

Занятие шпионством необыкновенно расширяет знание человеческой души, но губит нас, превращая в циников. Разве порядочный человек станет заглядывать в замочную скважину и собирать по зернышку информацию, о которой сосед предпочитает умалчивать? Профессиональный шпионаж губит личность, и самое ужасное, что человек, созданный Богом, прекрасный и ничтожный Человек со своими радостями и горестями, в глазах разведчика предстает как фигурант «дела агентурной разработки». Так торжественно именуется досье, куда толстой иглой с суровой ниткой (со времен царя Гороха) полный собственного достоинства опер подшивает секретные и несекретные бумаги. Благородный ното sapiens и царь природы превращается в объект, который необходимо рассматривать со всех сторон, обнюхивать, облизывать, опутывать, охмурять, соблазнять, вербовать.

И все же… И все же они всегда со мной, мои агенты, состоявшиеся и несостоявшиеся, преданные и отвернувшиеся, они идут вереницей, взявшись за руки, по кромке горизонта, — это моя жизнь, я в ней и над нею, любопытный зритель, давно знающий, чем закончился спектакль, но вновь и вновь проигрывающий и переигрывающий все ходы. Они ковыляют, подпрыгивают, хохочут, ненавидят, грозят мне кулаками, тянут приветственно руки, отворачивают лица и горько плачут.

Вот слишком гибкий англичанин, обещавший золотые горы и дуривший голову, а вот опытный волк, которому палец в рот не клади, он научил меня жизни побольше, чем все университеты. А потом слинял неизвестно почему. Вот он машет моему сумасшедшему кебу, растопырив пальцы, делает мне «нос» и кричит: «Что, старина, обдурил я тебя? Правда, ловко?» Вот и хрупкая леди, долго решавшая, передать ли секретные документы или жить бедно, но счастливо, она боялась встреч со мной, зато потом раскрыла свои объятия одному западному корреспонденту — нашему агенту, и уж его совершенно не боялась и снабжала ценной информацией. Она смотрит на меня с горькой усмешкой: «Как живешь, победитель? Как тебе удалось подставить мне этого прощелыгу? А знаешь, если бы у тебя хватило выдержки, я в конце концов передала бы тебе эти бездарные документы!» Если бы знать, милая леди, если бы знать! Если бы всё мы могли просчитать заранее…[86]

О, боже, как все это было давно, прошло тридцать лет!

И вот я снова здесь, уже пенсионер и литератор (от этих слов немного тошнит, и мы с Котом открываем окошко машины, раскрываем пасти и таким образом отделываемся от неприятных ассоциаций, аллюзий и конфузий).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Христианский враг

Из книги Ближний Восток [История десяти тысячелетий] автора Азимов Айзек

Христианский враг Теперь, став полным хозяином Персии, Шапур, оглядывая мир, должен был заметить решительную перемену, имевшую место в течение мира с Римом. Преследование христиан, которое началось в Риме после великой победы над персами во времена Галерия, иссякло не


Глава шестая ВРАГ

Из книги Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1930-1940-е годы автора Андреевский Георгий Васильевич


2. Враг народа

Из книги Исторические байки автора Налбандян Карен Эдуардович

2. Враг народа Вначале две цитаты:Первая:Первая половина торжественного заседания ученого общества, посвященного сообщениям членов экспедиции, снаряженной для поисков пропавшего без вести барона Толля и его спутников, подходила к концу. На кафедре, у стены, украшенной


2. Враг мой

Из книги Статьи за 10 лет о молодёжи, семье и психологии автора Медведева Ирина Яковлевна

2. Враг мой Шестнадцатый век в Японии проходит под знаком увлекательной вражды между Такэда Сингэном и Уэсуги Кэнсин.Десять лет, каждые два-три года они собирают дружину и идут воевать друг друга. Место встречи изменить нельзя: удобное ровное поле при слиянии рек Сайгава и


«Враг ребенка»

Из книги Многослов-1: Книга, с которой можно разговаривать автора Максимов Андрей Маркович


ВРАГ

Из книги Лесной: исчезнувший мир. Очерки петербургского предместья автора Коллектив авторов

ВРАГ В «Многослове» бывает все на контрасте, как и в жизни. Поговорили-подумали про похвалу и восхищение и вот вам, здрасьте, пришли к врагам.Впрочем, слово это почему-то нам очень нравится. О врагах мы любим говорить и подчас всякого неприятного, несимпатичного человека с


Брат Эдуард

Из книги От Руси к России [Очерки этнической истории] автора Гумилев Лев Николаевич


Брат на брата

Из книги Мы — славяне! автора Семенова Мария Васильевна

Брат на брата Возглавивший после смерти княгини Ольги Киев и киевскую христианскую общину Ярополк Святославич был связан договорами с Константинополем и печенегами. На севере, в Новгороде, христианству противостоял балто-скандинав-ский культ Перуна (по-литовски


Брат

Из книги Карикатура. Непридуманная история автора Кротков Антон Павлович


Глава 8 «Враг народа» Ротов

Из книги Нетерпение мысли, или Исторический портрет радикальной русской интеллигенции автора Романовский Сергей Иванович


Глава 17 Враг номер один

Из книги Германия без вранья автора Томчин Александр Б.

Глава 17 Враг номер один За годы коммунистического режима отношения между интеллигенцией и властью описали довольно сложную траекторию. До конца 20-х годов интеллигенция как бы оправдываласьперед властью, доказывая свою полную лояльность режиму. Она убедила себя в