Взять за задницу

Взять за задницу

С этими реминисценциями я беззаботно плетусь по живописнейшему Портабелло и вдруг слышу надрывное пение. «Вы сгубили меня, очи черные!» — заливается молодой мужик в форме советского полковника и с гитарой в руках, фуражка лежит на земле, и прохожие охотно бросают туда монеты.

Вся душа моя переворачивается: до чего докатились! Будь это в мои времена, — сразу бы взяли парня за задницу, упрятали бы в дипломатический багаж, отправили в Москву и посадили за оскорбление Советской Армии. А сейчас… Раньше был порядок: вот один наш агент, китайский губернатор, вякнул что-то не то о Сталине, так его привезли на ужин в советское представительство, но угостили не пловом, а пулей в подвале, заглушив выстрел в затылок работавшим во дворе грузовиком. Особо не чикались, там же и закопали, а этот мерзавец распелся…

Тут мои мысли прерывает Крис, жаждущий запечатлеть меня рядом с полицейскими, «бобби» хмуро переговариваются, посматривая на торгашей. Должен признаться, что даже при виде нашей добрейшей милиции у меня замирает сердце, а за рулем я просто стараюсь не смотреть в их сторону (до сих пор помню, как я выпал из кабины, когда милиционер внезапно остановил мой кар, подошел и открыл дверцу). Величественные «бобби» вгоняют меня в панику, но это не страх, что оштрафуют или отберут права, перед «бобби» я трепещу исключительно из уважения перед их неподкупностью[89]. Я делаю озабоченное лицо («Что с тобой?» — спрашивает Крис), беру под лапку Кота, приближаюсь к полисменам и, дрожа от страха, спрашиваю, где тут поблизости почта. Они смотрят на меня с подозрением, словно знают всю мою подноготную, но вежливо объясняют. Трюк удался, фото сделано.

Съев по хот-догу, мы движемся к величественным воротам, за которыми шумят дубы и клены, высятся дворцы-особняки — это иной мир, тут не пахнет рыночными ароматами Портабелло, это «улица миллионеров», где гордо возвышаются здания российского посольства. В прежние времена все было помпезнее, у ворот стояли верзилы-швейцары в цилиндрах, по совместительству стучавшие на всех русских и нерусских, спешивших в посольство.

Там же продавались и утренние газеты, и однажды по легкомыслию, заруливая в ворота, я протянул руку на ходу за любимой «Таймс» и ободрал весь левый бок (к счастью, не свой, а машины).

Тупые туристы раздражают «бобби»

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«Взять в руки дубину и сокрушать все»

Из книги Россия: критика исторического опыта. Том1 автора Ахиезер Александр Самойлович

«Взять в руки дубину и сокрушать все» Набирающий силы утилитаризм получил поддержку и у растущих по численности рабочих, проживавших в городах. Русский рабочий — вчерашний крестьянин, оказавшийся в условиях городской жизни, но остававшийся тесно связанным с деревней.