Друзья и враги

Друзья и враги

В любом спорте соперничество – самое главное. То же самое происходит в фанатизме. Здесь все просто – есть враги, есть друзья. С фанатами одной команды дружат, с другой – дерутся. Основы этих отношений также были заложены еще в ранние годы фанатского движения. Иногда вражда возникала на чисто эмоциональном уровне, иногда врагами становились просто по принципу «враг моего друга – мой враг».

«Шляпа», «Зенит» (Санкт-Петербург):

Тогда вражда не оформлена была на идеологическом уровне. В Москве – с ЦСКА и «Динамо» враждовали, потому что мы начали дружить со «Спартаком». Они воевали, и поэтому для ЦСКА и «Динамо» было честью встретить, броситься на нас. Вы – друзья «Спартака», значит, мы воюем с вами. А мы им: с удовольствием с вами подеремся.

Все основные [драки] были на вокзалах – кто-то пришел, кинулся. Был или восемьдесят первый, или восемьдесят второй год. Играли с ЦСКА. На втором этаже зала ожидания на Ленинградском вокзале – там такой колодец. Вот там была драка…

Как только у нескольких ведущих команд высшей лиги оформились движения – в начале 1980-х, – фанаты разных клубов начали вступать между собой в альянсы. Враждующие между собой движения дрались друг с другом, устраивали «акции» перед матчем – снимали шарфы с враждебных фанатов. Некоторые альянсы оказались прочными, некоторые через какое-то время распадались, и недавние враги становились друзьями и наоборот. Например, московское «Динамо» некоторое время дружило со «Спартаком», и ЦСКА был их общим врагом, но потом «динамовцы» заключили союз с ЦСКА, который существует и до сих пор.

Виктор «Батя», «Динамо» (Москва):

В «динамовском» движении в восьмидесятые годы произошел раскол, который очень повредил нам. Люди, которые были с Андрюшей Царским, больше тяготели к «армейцам». Люди, которые были с Бобом, больше тяготели к «спартачам». Соответственно, это раздвоило бригаду. На каком-то этапе даже были конфликты – одни говорят: давайте дружить со «Спартаком», другие – давайте с ЦСКА. Единения в бригаде не было. «Спартаковцам» было понятно, кто враги, «армейцам» тоже: у них стопроцентный враг «Спартак».

Фанатские драки часто бывали жесткими и кровавыми, особенно если в них участвовали группировки из подмосковных городов. Футбольных команд там не было, но, например, была хоккейная – «Химик» из Воскресенска, а в начале 1980-х многие футбольные фанаты ходили и на хоккейные матчи.

Виктор «Батя», «Динамо» (Москва):

В Воскресенске была бригада просто беспредельная, страшная. Просто мужики выходили, и даже «спартаковская» бригада не могла справиться. У меня один из первых выездов был – восемьдесят первый год, со «спартачами». Там такие две массы сталкивались немаленьких людей, и струсившие просто прыгали с двадцатиметрового моста через железную дорогу. Готовы были сломать ноги, но не получить. Людей купали в фонтане зимой…

В начале 1980-х окончательно оформилось одно из самых непримиримых противостояний в российском футбольном фанатизме, которое началось еще в 1970-е годы и продолжающееся до сих пор – между «Спартаком» и ЦСКА. В то время лидерами «спартаковского» фанатизма были Рифат и Софрон.

Андрей Малосолов, ЦСКА:

Им уже было по двадцать пять лет. Рифат был блестящий пропагандист, по образованию учитель литературы, и обладал колоссальным влиянием на молодежь – мог собрать по двум звонкам тысячу человек и поехать бить ЦСКА. ЦСКА тогда приходили на стадион без «цветов», а если и доставали шарфики, то только на стадионах, а потом их прятали и «растекались».

Почему вражда началась именно между «Спартаком» и ЦСКА? Есть самые разные версии. Например, идеологическая. «Спартаковские» фанаты обзывают ЦСКА гэбэшной командой, а «армейцы», в свою очередь, говорят, что «Спартак» – никакая не «народная» команда, а люмпенская. Есть и «историческая» версия: болельщики этих двух команд всегда недолюбливали друг друга.

Сергей Андерсон, ЦСКА:

У меня батя болел всю жизнь за ЦСКА. Когда по этой тематике был разговор, он мне рассказывал, что и в шестидесятых годах неприязнь друг к другу уже была. Хотя сидели все вместе. Не было такого антагонизма сильного, но тявкались на трибуне. Может, и доходило до каких-то стычек, но они были локального характера. А вот чтобы у молодежи объединение было – это только с конца семидесятых.

Вражда между «Спартаком» и ЦСКА обрастала всевозможными мифами. Ходили даже слухи о якобы повешенных на собственных шарфах враждебными фанатами болельщиках ЦСКА или «Спартака». Но все это, скорее всего, только легенды – в фанатском движении этого не подтверждают.

Сергей Андерсон, ЦСКА:

Был такой «динамик» – Сашка «Тихон». Когда они ездили в Воскресенск, его пытались повесить на шарфе, сняли с него джинсы. Но случаев со смертельным исходом я что-то не припомню. Хотя слухов ходило море: там «мясных» повесили, там «коней» повесили.

Зато снимать шарфы – «розетки» или «розы» – с болельщиков враждебной команды было принято повсеместно. Такая практика появилась в начале 1980-х и продолжалась все десятилетие, а то и дольше. Нападение на враждебных фанатов с целью снятия шарфов обычно называли «акцией». Чаще всего «акционировали» перед матчем, и ясно, что добровольно шарфы почти никогда не отдавали, значит, происходила драка.

Сергей Андерсон, ЦСКА:

У нас «акции» были. Любой матч [ «Спартака»] – мы собирались и, как тогда было модно говорить, «шакалили» у метро, снимали «розетки». Каждая «розетка» стоила рублей пятнадцать – это «левая», а крутая, михневской вязки, стоила двадцать пять. «Четвертак» – это уже пол-аванса. Пару «розеток» сдолбил – и вот тебе уже полтинник. Был у нас Миша, и если мы ехали с ним на «акцию», я говорю: сильно не бей, а то потом шарф от крови не отмыть. Миша – у него удар такой, что если один раз ебнет, человек уже не встанет.

Виктор «Батя», «Динамо» (Москва):

Считалось круче всего – снимать шарфы, шапки: кто больше собререт шарфов и шапок. Причем они потом продавались через подставных лиц в те же бригады – тем же «спартачам», «динамикам». Мне «спартаковцы» предлагали – вон, у «динамовцев» сняли «розы», тебе не нужны? Яговорю – нет, спасибо. Шарф стоил от трех до двадцати рублей. Это бизнес был. Три рубля – это в Советском Союзе были деньги.

Долгое время война между фанатами «Спартака» и ЦСКА шла практически «в одни ворота»: движение «спартачей» было опытнее и многочисленнее. Типичная ситуация начала конца 1970-х – начала 1980-х: «спартачи» приходят на стадион, когда там играет ЦСКА, и начинают выкрикивать всякие обидные для фанатов ЦСКА «кричалки».

Сергей Андерсон, ЦСКА:

Они своим появлением на трибуне бесили. Неважно, с кем мы играем – с «Таврией», с «Шинником» или вообще черт знает с кем. Они свои «заряды» пускали – не во славу «Спартака», а чтобы опозорить «коней». Но на «Таврии» [в 1981-м году] они своих пиздюлей получили. Менты даже не ожидали такого поворота событий – они стояли в проходах, а поверху, оказалось, никого нету. Они сидели под табло, на западе, а мы сидели левее, ближе к югу. И мы поверху прошли, прошли – и сверху прямо на них вышли. Как они побежали по трибуне! Это были первые такие отпоры мощные, пошла уже отдача. Если в семьдесят девятом – восьмидесятом мы все это хлебали ложками, безраздельная просто их власть была в городе, то в начале восемьдесят первого, в восемьдесят втором они уже начали получать, не говоря о восемьдесят третьем – восемьдесят четвертом, когда пошли драки по вокзалам.

24 июля 1981 года после матча «Спартак»—ЦСКА в Лужниках случился эпизод, который фанаты этих двух команд запомнили надолго. В летопись советского футбольного фанатизма он вошел как «Поезд смерти». Тогда милиция пыталась предотвратить столкновения между «армейцами» и «спартачами», задержав болельщиков ЦСКА на стадионе. Зато потом, когда их наконец эскортировали до метро «Спортивная», началось самое интересное.

Сергей Андерсон, ЦСКА:

Нас привели на «Спортивную», и я сам слышал, как менты говорят: «Хули их по разным вагонам рассаживать, забивай в один». Поезд подошел, в вагоне сидело немного народу. Менты зашли, сказали: освобождайте, переходите в другой вагон. И нас всех туда засадили. И потом на каждой станции метро толпа стоит. Мы сначала двери держали, страшно было открывать, потому что все прыгают на этот вагон. Потом рыпнулись на «Парке культуры» выходить, потом кто-то говорит: «Вы что, охуели? Это же переходная станция, нас там замесят просто – и все». И мы решили ехать по прямой до конца. И уже не держали двери, а открывали и расходились. И сколько-то их влетало в вагон – а много влезть и не могло. И менты их начинали отсекать. Кто залетел, тот залетел. Двери закрывались. Все, ребята, приехали. Там их могло залететь пятнадцать—двадцать человек в каждую дверь, нам этого было достаточно, чтобы все это дело утрамбовать. До следующей станции они сидели тихо, как кролики, на полу. И на следующей станции мы сначала этих выкидываем, потом следующих запускаем. На «Кировской» мы решили выйти. И нет бы дуракам подняться сразу, а мы стали в центре и что-то обсуждаем. Как их приехало… Мы наверх рванули по эскалаторам. Там уже такие были локальные [стычки]. Поймать-то нас они не поймали, сильной драки не было. Но локально мы отмахались.

В отношениях между «Спартаком» и ЦСКА все было понятно: смертная вражда. Но у фанатов других команд ситуация была не такой простой и однозначной. Так же непросто, как и отношения между жителями двух столиц вообще, развивались отношения между фанатами московских клубов и единственной ленинградской команды – «Зенит».

Андрей Малосолов, ЦСКА:

У ЦСКА до восемьдесят пятого года была дикая вражда с Питером, каждый выезд – это были драки. Все закончилось в восемьдесят пятом матчем Кубка Советского Союза на стадионе имени Кирова. Приехало сто пятьдесят человек лучшего на тот момент состава фанатов ЦСКА, и «зенитчики» были просто избиты все, везде и всюду, где их только можно было найти. Шла настоящая охота за ними в их же городе. К тому моменту «зенитовцы» довольно-таки сильно деградировали, потому что основа их политики была алкоголь и еще раз много алкоголя. После этого руководством фан-движения «Зенита» было принято решение помириться, пойти на компромисс, и этот мир держался до конца девяностых годов и закончился, когда уже невозможно было не воевать. У Питера появилось новое поколение, оно не хотело видеть своих вечно пьяных лидеров, хотело быть модным, дерущимся, как «Спартак».

Сергей Андерсон, ЦСКА:

Я еще помню, когда «мешки» (прозвище фанатов «Зенита», популярное в 1980-е годы; появилось после того, как были выпущены пластиковые пакеты с атрибутикой «Зенита». – В.К.) дружили с «мясными». Один раз нас ждали. Мы приехали в полпятого утра или в пять. Выходим из поезда – стоят три кекса на перроне. Я говорю: чего стоите? «Коней» ждем. А мы – в «розетках». Ну дождались, говорю. Чего дальше? Так, посмотреть. У меня бы ума не хватило – в четыре часа вставать, чтобы ехать кого-то «смотреть». Мы что, папуасы, что ли?

Виктор «Батя», «Динамо» (Москва):

Мы до восьмидесятых дружили с Киевом, потому что нам было положено дружить с «динамовскими» группировками. С Минском у нас любовь продолжается до сих пор. С Киевом и Тбилиси нормальные отношения были, хотя вроде и разнонациональные. А потом была какая-то поездка в Киев, где хохлы сами спровоцировали конфликт, и с их «Динамо» дружбы не стало.

Валерий «Сабонис», «Зенит» (Санкт-Петербург):

Со «Спартаком» [в восьмидесятые годы] была дружба. Это были первые, к кому наши приехали в восьмидесятом году, те их научили, что «кони» – это плохо, и они, хоть «коней» и не видели, стали так считать. На вокзале потом с ЦСКА дрались – в восемьдесят третьем, восемьдесят пятом, восемьдесят седьмом. Тридцать на тридцать – такого уровня. Вражда была, но не жесткая – не такая, как между «Спартаком» и ЦСКА.

У нас [в советские времена] была достаточно мирная и нейтральная «грядка». Трения были с ЦСКА. И с Вильнюсом. Но с Вильнюсом до той поры, пока там фан-движение не зародилось. Постоянно там на улице или даже на вокзале, у стадиона какие-то были траблы – толпа собирается, такие полугопники, и начинается: сначала словами, потом и камнями покидаются, бутылками, ну и до драк доходило. Потом там фанаты появились, стали сюда приезжать, здесь опиздюливались, а потом сами предложили: ребята, давайте жить дружно. Ну давайте. Пивка только принесите. Притащили пиво и зашлифовали это дело – и все. Их фанаты выездные большинство были русские, хотя литовцы тоже были.

Пожалуй, вторым по ожесточенности после противостояния «Спартак»—ЦСКА была в советское время вражда между фанатами московского «Спартака» и киевского «Динамо». 20сентября 1987-го в Киеве произошла массовая драка фанатов этих двух команд. Она приобрела большой общественный резонанс. Это было одно из крупнейших «околофутбольных побоищ» советских времен: в драке участвовало около пятисот фанатов. Говорят, что применялись даже самодельные бомбы. Позже, когда «спартаковские» фанаты уже сели в поезд, киевляне забрасывали его камнями. Об этой драке писали многие центральные газеты, едва ли не впервые о футбольном фантизме начался серьезный разговор в обществе.

Александр Шпрыгин («Каманча»), «Динамо» (Москва):

Противостояние, соперничество, выливающееся в драки с оппонентами – «Спартака» с «Динамо», с ЦСКА, а раньше с «Динамо» (Киев), – они многолетние, и они никуда не денутся, точно так же как союз «Динамо» с ЦСКА: он настолько прочный, что есть две группировки, которые себя называют «семья», настолько они уже слились.

Провинциальные движения только еще начинали развиваться, и вражды между ними и столичными фанатами – за исключением нескольких городов, например Вильнюса и Днепропетровска – не было. Наоборот, случались ситуации, когда приезжие фанаты оказывались на одной стороне с местными в драках против гопников, которые ненавидели всех вообще «неформалов».

Андрей Малосолов, ЦСКА:

В [восьмидесятые] годы у нас не было в провинции особых врагов, наоборот, все друзья были. Фанатизм был не только неким элементом футбола, но и элементом контркультуры. Это было прогрессивное движение – слушало рок-музыку, не было быдлом.

Однако во второй половине 1980-х годов вражда между «мясными» и «конями» постепенно начала терять остроту. К концу десятилетия в отношениях между фанатами ЦСКА и «Спартака» практически наступил нейтралитет. Произошло то, о чем еще несколько лет назад невозможно было подумать: фанаты этих вечно враждовавших клубов даже начали ездить вместе на выезды.

Сергей Андерсон, ЦСКА:

[К концу восьмидесятых] как-то стерлась уже неприязнь командная. Было уже как-то по барабану, за кого ты там болеешь. Уже столько друг с другом было выпито… Нет, ну были отмороженные… «Вельвет» постоянно дрался с «Маней» Владом – друг друга любили до обожания. Если драка происходит, постоянно «Вельвет» дерется с «Маней», я – с «Германией». Гера – в два раза больше меня. Потом, когда мы с Герой разговаривали, он все спрашивал: почему так получалось? Я ему: не бери в голову.

Игорь М., «Спартак» (Москва):

Как-то спокойно было [с ЦСКА в конце восьмидесятых]. Я помню, что и они на наши матчи приходили. Выходишь из метро – там стоят человек пятнадцать в стороне. Вот – «кони». Ну «кони» и «кони», ради бога. Не знаю, ездили наши на их матчи или нет. Ну на выезда, если у кого знакомый был, ездили совместно.

Сергей Андерсон, ЦСКА:

Все смикшировалось. С нами стали ездить и «мясные», и все. Это сейчас молодежь не может себе представить. Конечно, были какие-то амбиции: але, там, убери шарф! Раз ты сидишь в «конской» «куче», раз ты приехал с нами, будь добр, уважай наши законы на выезде. Хотя дело доходило – и я ругался: пускай болеют, хуй с ними. Мне тоже по этому поводу ребята много высказывали: едешь – не тащи никого. Ну если сами едут, что я могу сделать? Так же и мы с ними в Ригу ездили. И в Киев – в девяностом году, когда хохлы вообще охуели: среди «мясной» «кучи» нас двенадцать человек «коней». У вас что, уже мир? Да, мы помирились ради этого дня.

Впрочем, такое мирное сосуществование продержалось недолго и было скорее нехарактерным для фанатского движения. Недаром в сознании обывателя уже тогда футбольные фанаты ассоциировались исключительно с массовыми драками.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Друзья и враги

Из книги Сострадание и индивидуальность автора Гьяцо Тензин

Друзья и враги Я должен снова подчеркнуть, что просто думать о пользе сострадания, разума и терпения недостаточно для того, чтобы их развить. Мы должны подождать, когда возникнут трудности, а затем пытаться практиковать эти достоинства. Кто же создаст нам такие


Друзья и враги

Из книги Фанаты. Прошлое и настоящее российского околофутбола автора Козлов Владимир

Друзья и враги В любом спорте соперничество – самое главное. То же самое происходит в фанатизме. Здесь все просто – есть враги, есть друзья. С фанатами одной команды дружат, с другой – дерутся. Основы этих отношений также были заложены еще в ранние годы фанатского


Глава II Славяне и их враги

Из книги От Руси к России [Очерки этнической истории] автора Гумилев Лев Николаевич

Глава II Славяне и их враги В низовьях Волги По соседству с Киевской державой в Восточной Европе зарождалось могучее государство — Хазарский каганат. История его заслуживает внимания. Сами хазары были одним из замечательных народов той эпохи. Первоначально их поселения


ДРУЗЬЯ

Из книги Исповедь отца сыну автора Амонашвили Шалва Александрович

ДРУЗЬЯ Во дворе много детей. Ты тоже рвешься во двор поиграть. Но там старшие мальчики отняли у тебя велосипед и не дают покататься. Ты начинаешь орать, возвращаешься домой, жалуешься:«Все они плохие… я не хочу играть с ними!»Что нам делать? Отнять у мальчишек велосипед и


Французские друзья

Из книги Повседневная жизнь Монмартра во времена Пикассо (1900—1910) автора Креспель Жан-Поль


Лучшие друзья женщин

Из книги Судьбы моды автора Васильев, (искусствовед) Александр Александрович

Лучшие друзья женщин Одна моя гонконгская подруга, светская красавица Кристаль Ли, потерявшая счет годам и подтяжкам лица, была очень скупа на чаевые в ночном клубе «1997». У нее всегда были очень крупные брильянты, броши от «Картье» в форме пантеры, кулон на 22 карата и


5. «Ложные друзья»

Из книги Язык русской эмигрантской прессы (1919-1939) автора Зеленин Александр

5. «Ложные друзья» Влияние первого языка на второй речи билингвов может приводить к появлению так наз. «ложных друзей» (франц. faux-amis, англ. false friends). В лингвистике этим термином обозначают следующее явление: неоправданное перенесение лексем из одного языка в другой на


ЗЛЕЙШИЕ ДРУЗЬЯ

Из книги О Набокове и прочем. Статьи, рецензии, публикации автора Мельников Николай Георгиевич


Друзья-соперники. Фриних

Из книги Рассказы об античном театре автора Венгловский Станислав Антонович

Друзья-соперники. Фриних УФеспида, понятно, чуть ли не сразу же появилось много соперников и подражателей, которые рано или поздно стали отходить от тематики, связанной исключительно с богом Дионисом. Об этом свидетельствует бытовавшая тогда поговорка: «Причем здесь