Друзья и враги

Друзья и враги

В любом спорте соперничество – самое главное. То же самое происходит в фанатизме. Здесь все просто – есть враги, есть друзья. С фанатами одной команды дружат, с другой – дерутся. Основы этих отношений также были заложены еще в ранние годы фанатского движения. Иногда вражда возникала на чисто эмоциональном уровне, иногда врагами становились просто по принципу «враг моего друга – мой враг».

«Шляпа», «Зенит» (Санкт-Петербург):

Тогда вражда не оформлена была на идеологическом уровне. В Москве – с ЦСКА и «Динамо» враждовали, потому что мы начали дружить со «Спартаком». Они воевали, и поэтому для ЦСКА и «Динамо» было честью встретить, броситься на нас. Вы – друзья «Спартака», значит, мы воюем с вами. А мы им: с удовольствием с вами подеремся.

Все основные [драки] были на вокзалах – кто-то пришел, кинулся. Был или восемьдесят первый, или восемьдесят второй год. Играли с ЦСКА. На втором этаже зала ожидания на Ленинградском вокзале – там такой колодец. Вот там была драка…

Как только у нескольких ведущих команд высшей лиги оформились движения – в начале 1980-х, – фанаты разных клубов начали вступать между собой в альянсы. Враждующие между собой движения дрались друг с другом, устраивали «акции» перед матчем – снимали шарфы с враждебных фанатов. Некоторые альянсы оказались прочными, некоторые через какое-то время распадались, и недавние враги становились друзьями и наоборот. Например, московское «Динамо» некоторое время дружило со «Спартаком», и ЦСКА был их общим врагом, но потом «динамовцы» заключили союз с ЦСКА, который существует и до сих пор.

Виктор «Батя», «Динамо» (Москва):

В «динамовском» движении в восьмидесятые годы произошел раскол, который очень повредил нам. Люди, которые были с Андрюшей Царским, больше тяготели к «армейцам». Люди, которые были с Бобом, больше тяготели к «спартачам». Соответственно, это раздвоило бригаду. На каком-то этапе даже были конфликты – одни говорят: давайте дружить со «Спартаком», другие – давайте с ЦСКА. Единения в бригаде не было. «Спартаковцам» было понятно, кто враги, «армейцам» тоже: у них стопроцентный враг «Спартак».

Фанатские драки часто бывали жесткими и кровавыми, особенно если в них участвовали группировки из подмосковных городов. Футбольных команд там не было, но, например, была хоккейная – «Химик» из Воскресенска, а в начале 1980-х многие футбольные фанаты ходили и на хоккейные матчи.

Виктор «Батя», «Динамо» (Москва):

В Воскресенске была бригада просто беспредельная, страшная. Просто мужики выходили, и даже «спартаковская» бригада не могла справиться. У меня один из первых выездов был – восемьдесят первый год, со «спартачами». Там такие две массы сталкивались немаленьких людей, и струсившие просто прыгали с двадцатиметрового моста через железную дорогу. Готовы были сломать ноги, но не получить. Людей купали в фонтане зимой…

В начале 1980-х окончательно оформилось одно из самых непримиримых противостояний в российском футбольном фанатизме, которое началось еще в 1970-е годы и продолжающееся до сих пор – между «Спартаком» и ЦСКА. В то время лидерами «спартаковского» фанатизма были Рифат и Софрон.

Андрей Малосолов, ЦСКА:

Им уже было по двадцать пять лет. Рифат был блестящий пропагандист, по образованию учитель литературы, и обладал колоссальным влиянием на молодежь – мог собрать по двум звонкам тысячу человек и поехать бить ЦСКА. ЦСКА тогда приходили на стадион без «цветов», а если и доставали шарфики, то только на стадионах, а потом их прятали и «растекались».

Почему вражда началась именно между «Спартаком» и ЦСКА? Есть самые разные версии. Например, идеологическая. «Спартаковские» фанаты обзывают ЦСКА гэбэшной командой, а «армейцы», в свою очередь, говорят, что «Спартак» – никакая не «народная» команда, а люмпенская. Есть и «историческая» версия: болельщики этих двух команд всегда недолюбливали друг друга.

Сергей Андерсон, ЦСКА:

У меня батя болел всю жизнь за ЦСКА. Когда по этой тематике был разговор, он мне рассказывал, что и в шестидесятых годах неприязнь друг к другу уже была. Хотя сидели все вместе. Не было такого антагонизма сильного, но тявкались на трибуне. Может, и доходило до каких-то стычек, но они были локального характера. А вот чтобы у молодежи объединение было – это только с конца семидесятых.

Вражда между «Спартаком» и ЦСКА обрастала всевозможными мифами. Ходили даже слухи о якобы повешенных на собственных шарфах враждебными фанатами болельщиках ЦСКА или «Спартака». Но все это, скорее всего, только легенды – в фанатском движении этого не подтверждают.

Сергей Андерсон, ЦСКА:

Был такой «динамик» – Сашка «Тихон». Когда они ездили в Воскресенск, его пытались повесить на шарфе, сняли с него джинсы. Но случаев со смертельным исходом я что-то не припомню. Хотя слухов ходило море: там «мясных» повесили, там «коней» повесили.

Зато снимать шарфы – «розетки» или «розы» – с болельщиков враждебной команды было принято повсеместно. Такая практика появилась в начале 1980-х и продолжалась все десятилетие, а то и дольше. Нападение на враждебных фанатов с целью снятия шарфов обычно называли «акцией». Чаще всего «акционировали» перед матчем, и ясно, что добровольно шарфы почти никогда не отдавали, значит, происходила драка.

Сергей Андерсон, ЦСКА:

У нас «акции» были. Любой матч [ «Спартака»] – мы собирались и, как тогда было модно говорить, «шакалили» у метро, снимали «розетки». Каждая «розетка» стоила рублей пятнадцать – это «левая», а крутая, михневской вязки, стоила двадцать пять. «Четвертак» – это уже пол-аванса. Пару «розеток» сдолбил – и вот тебе уже полтинник. Был у нас Миша, и если мы ехали с ним на «акцию», я говорю: сильно не бей, а то потом шарф от крови не отмыть. Миша – у него удар такой, что если один раз ебнет, человек уже не встанет.

Виктор «Батя», «Динамо» (Москва):

Считалось круче всего – снимать шарфы, шапки: кто больше собререт шарфов и шапок. Причем они потом продавались через подставных лиц в те же бригады – тем же «спартачам», «динамикам». Мне «спартаковцы» предлагали – вон, у «динамовцев» сняли «розы», тебе не нужны? Яговорю – нет, спасибо. Шарф стоил от трех до двадцати рублей. Это бизнес был. Три рубля – это в Советском Союзе были деньги.

Долгое время война между фанатами «Спартака» и ЦСКА шла практически «в одни ворота»: движение «спартачей» было опытнее и многочисленнее. Типичная ситуация начала конца 1970-х – начала 1980-х: «спартачи» приходят на стадион, когда там играет ЦСКА, и начинают выкрикивать всякие обидные для фанатов ЦСКА «кричалки».

Сергей Андерсон, ЦСКА:

Они своим появлением на трибуне бесили. Неважно, с кем мы играем – с «Таврией», с «Шинником» или вообще черт знает с кем. Они свои «заряды» пускали – не во славу «Спартака», а чтобы опозорить «коней». Но на «Таврии» [в 1981-м году] они своих пиздюлей получили. Менты даже не ожидали такого поворота событий – они стояли в проходах, а поверху, оказалось, никого нету. Они сидели под табло, на западе, а мы сидели левее, ближе к югу. И мы поверху прошли, прошли – и сверху прямо на них вышли. Как они побежали по трибуне! Это были первые такие отпоры мощные, пошла уже отдача. Если в семьдесят девятом – восьмидесятом мы все это хлебали ложками, безраздельная просто их власть была в городе, то в начале восемьдесят первого, в восемьдесят втором они уже начали получать, не говоря о восемьдесят третьем – восемьдесят четвертом, когда пошли драки по вокзалам.

24 июля 1981 года после матча «Спартак»—ЦСКА в Лужниках случился эпизод, который фанаты этих двух команд запомнили надолго. В летопись советского футбольного фанатизма он вошел как «Поезд смерти». Тогда милиция пыталась предотвратить столкновения между «армейцами» и «спартачами», задержав болельщиков ЦСКА на стадионе. Зато потом, когда их наконец эскортировали до метро «Спортивная», началось самое интересное.

Сергей Андерсон, ЦСКА:

Нас привели на «Спортивную», и я сам слышал, как менты говорят: «Хули их по разным вагонам рассаживать, забивай в один». Поезд подошел, в вагоне сидело немного народу. Менты зашли, сказали: освобождайте, переходите в другой вагон. И нас всех туда засадили. И потом на каждой станции метро толпа стоит. Мы сначала двери держали, страшно было открывать, потому что все прыгают на этот вагон. Потом рыпнулись на «Парке культуры» выходить, потом кто-то говорит: «Вы что, охуели? Это же переходная станция, нас там замесят просто – и все». И мы решили ехать по прямой до конца. И уже не держали двери, а открывали и расходились. И сколько-то их влетало в вагон – а много влезть и не могло. И менты их начинали отсекать. Кто залетел, тот залетел. Двери закрывались. Все, ребята, приехали. Там их могло залететь пятнадцать—двадцать человек в каждую дверь, нам этого было достаточно, чтобы все это дело утрамбовать. До следующей станции они сидели тихо, как кролики, на полу. И на следующей станции мы сначала этих выкидываем, потом следующих запускаем. На «Кировской» мы решили выйти. И нет бы дуракам подняться сразу, а мы стали в центре и что-то обсуждаем. Как их приехало… Мы наверх рванули по эскалаторам. Там уже такие были локальные [стычки]. Поймать-то нас они не поймали, сильной драки не было. Но локально мы отмахались.

В отношениях между «Спартаком» и ЦСКА все было понятно: смертная вражда. Но у фанатов других команд ситуация была не такой простой и однозначной. Так же непросто, как и отношения между жителями двух столиц вообще, развивались отношения между фанатами московских клубов и единственной ленинградской команды – «Зенит».

Андрей Малосолов, ЦСКА:

У ЦСКА до восемьдесят пятого года была дикая вражда с Питером, каждый выезд – это были драки. Все закончилось в восемьдесят пятом матчем Кубка Советского Союза на стадионе имени Кирова. Приехало сто пятьдесят человек лучшего на тот момент состава фанатов ЦСКА, и «зенитчики» были просто избиты все, везде и всюду, где их только можно было найти. Шла настоящая охота за ними в их же городе. К тому моменту «зенитовцы» довольно-таки сильно деградировали, потому что основа их политики была алкоголь и еще раз много алкоголя. После этого руководством фан-движения «Зенита» было принято решение помириться, пойти на компромисс, и этот мир держался до конца девяностых годов и закончился, когда уже невозможно было не воевать. У Питера появилось новое поколение, оно не хотело видеть своих вечно пьяных лидеров, хотело быть модным, дерущимся, как «Спартак».

Сергей Андерсон, ЦСКА:

Я еще помню, когда «мешки» (прозвище фанатов «Зенита», популярное в 1980-е годы; появилось после того, как были выпущены пластиковые пакеты с атрибутикой «Зенита». – В.К.) дружили с «мясными». Один раз нас ждали. Мы приехали в полпятого утра или в пять. Выходим из поезда – стоят три кекса на перроне. Я говорю: чего стоите? «Коней» ждем. А мы – в «розетках». Ну дождались, говорю. Чего дальше? Так, посмотреть. У меня бы ума не хватило – в четыре часа вставать, чтобы ехать кого-то «смотреть». Мы что, папуасы, что ли?

Виктор «Батя», «Динамо» (Москва):

Мы до восьмидесятых дружили с Киевом, потому что нам было положено дружить с «динамовскими» группировками. С Минском у нас любовь продолжается до сих пор. С Киевом и Тбилиси нормальные отношения были, хотя вроде и разнонациональные. А потом была какая-то поездка в Киев, где хохлы сами спровоцировали конфликт, и с их «Динамо» дружбы не стало.

Валерий «Сабонис», «Зенит» (Санкт-Петербург):

Со «Спартаком» [в восьмидесятые годы] была дружба. Это были первые, к кому наши приехали в восьмидесятом году, те их научили, что «кони» – это плохо, и они, хоть «коней» и не видели, стали так считать. На вокзале потом с ЦСКА дрались – в восемьдесят третьем, восемьдесят пятом, восемьдесят седьмом. Тридцать на тридцать – такого уровня. Вражда была, но не жесткая – не такая, как между «Спартаком» и ЦСКА.

У нас [в советские времена] была достаточно мирная и нейтральная «грядка». Трения были с ЦСКА. И с Вильнюсом. Но с Вильнюсом до той поры, пока там фан-движение не зародилось. Постоянно там на улице или даже на вокзале, у стадиона какие-то были траблы – толпа собирается, такие полугопники, и начинается: сначала словами, потом и камнями покидаются, бутылками, ну и до драк доходило. Потом там фанаты появились, стали сюда приезжать, здесь опиздюливались, а потом сами предложили: ребята, давайте жить дружно. Ну давайте. Пивка только принесите. Притащили пиво и зашлифовали это дело – и все. Их фанаты выездные большинство были русские, хотя литовцы тоже были.

Пожалуй, вторым по ожесточенности после противостояния «Спартак»—ЦСКА была в советское время вражда между фанатами московского «Спартака» и киевского «Динамо». 20сентября 1987-го в Киеве произошла массовая драка фанатов этих двух команд. Она приобрела большой общественный резонанс. Это было одно из крупнейших «околофутбольных побоищ» советских времен: в драке участвовало около пятисот фанатов. Говорят, что применялись даже самодельные бомбы. Позже, когда «спартаковские» фанаты уже сели в поезд, киевляне забрасывали его камнями. Об этой драке писали многие центральные газеты, едва ли не впервые о футбольном фантизме начался серьезный разговор в обществе.

Александр Шпрыгин («Каманча»), «Динамо» (Москва):

Противостояние, соперничество, выливающееся в драки с оппонентами – «Спартака» с «Динамо», с ЦСКА, а раньше с «Динамо» (Киев), – они многолетние, и они никуда не денутся, точно так же как союз «Динамо» с ЦСКА: он настолько прочный, что есть две группировки, которые себя называют «семья», настолько они уже слились.

Провинциальные движения только еще начинали развиваться, и вражды между ними и столичными фанатами – за исключением нескольких городов, например Вильнюса и Днепропетровска – не было. Наоборот, случались ситуации, когда приезжие фанаты оказывались на одной стороне с местными в драках против гопников, которые ненавидели всех вообще «неформалов».

Андрей Малосолов, ЦСКА:

В [восьмидесятые] годы у нас не было в провинции особых врагов, наоборот, все друзья были. Фанатизм был не только неким элементом футбола, но и элементом контркультуры. Это было прогрессивное движение – слушало рок-музыку, не было быдлом.

Однако во второй половине 1980-х годов вражда между «мясными» и «конями» постепенно начала терять остроту. К концу десятилетия в отношениях между фанатами ЦСКА и «Спартака» практически наступил нейтралитет. Произошло то, о чем еще несколько лет назад невозможно было подумать: фанаты этих вечно враждовавших клубов даже начали ездить вместе на выезды.

Сергей Андерсон, ЦСКА:

[К концу восьмидесятых] как-то стерлась уже неприязнь командная. Было уже как-то по барабану, за кого ты там болеешь. Уже столько друг с другом было выпито… Нет, ну были отмороженные… «Вельвет» постоянно дрался с «Маней» Владом – друг друга любили до обожания. Если драка происходит, постоянно «Вельвет» дерется с «Маней», я – с «Германией». Гера – в два раза больше меня. Потом, когда мы с Герой разговаривали, он все спрашивал: почему так получалось? Я ему: не бери в голову.

Игорь М., «Спартак» (Москва):

Как-то спокойно было [с ЦСКА в конце восьмидесятых]. Я помню, что и они на наши матчи приходили. Выходишь из метро – там стоят человек пятнадцать в стороне. Вот – «кони». Ну «кони» и «кони», ради бога. Не знаю, ездили наши на их матчи или нет. Ну на выезда, если у кого знакомый был, ездили совместно.

Сергей Андерсон, ЦСКА:

Все смикшировалось. С нами стали ездить и «мясные», и все. Это сейчас молодежь не может себе представить. Конечно, были какие-то амбиции: але, там, убери шарф! Раз ты сидишь в «конской» «куче», раз ты приехал с нами, будь добр, уважай наши законы на выезде. Хотя дело доходило – и я ругался: пускай болеют, хуй с ними. Мне тоже по этому поводу ребята много высказывали: едешь – не тащи никого. Ну если сами едут, что я могу сделать? Так же и мы с ними в Ригу ездили. И в Киев – в девяностом году, когда хохлы вообще охуели: среди «мясной» «кучи» нас двенадцать человек «коней». У вас что, уже мир? Да, мы помирились ради этого дня.

Впрочем, такое мирное сосуществование продержалось недолго и было скорее нехарактерным для фанатского движения. Недаром в сознании обывателя уже тогда футбольные фанаты ассоциировались исключительно с массовыми драками.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Похожие главы из других книг:

Глава II Славяне и их враги

Из книги автора

Глава II Славяне и их враги В низовьях Волги По соседству с Киевской державой в Восточной Европе зарождалось могучее государство — Хазарский каганат. История его заслуживает внимания. Сами хазары были одним из замечательных народов той эпохи. Первоначально их поселения


Друзья и враги

Из книги автора

Друзья и враги В любом спорте соперничество – самое главное. То же самое происходит в фанатизме. Здесь все просто – есть враги, есть друзья. С фанатами одной команды дружат, с другой – дерутся. Основы этих отношений также были заложены еще в ранние годы фанатского


Лучшие друзья женщин

Из книги автора

Лучшие друзья женщин Одна моя гонконгская подруга, светская красавица Кристаль Ли, потерявшая счет годам и подтяжкам лица, была очень скупа на чаевые в ночном клубе «1997». У нее всегда были очень крупные брильянты, броши от «Картье» в форме пантеры, кулон на 22 карата и


ДРУЗЬЯ

Из книги автора

ДРУЗЬЯ Во дворе много детей. Ты тоже рвешься во двор поиграть. Но там старшие мальчики отняли у тебя велосипед и не дают покататься. Ты начинаешь орать, возвращаешься домой, жалуешься:«Все они плохие… я не хочу играть с ними!»Что нам делать? Отнять у мальчишек велосипед и


Друзья и враги

Из книги автора

Друзья и враги Я должен снова подчеркнуть, что просто думать о пользе сострадания, разума и терпения недостаточно для того, чтобы их развить. Мы должны подождать, когда возникнут трудности, а затем пытаться практиковать эти достоинства. Кто же создаст нам такие


5. «Ложные друзья»

Из книги автора

5. «Ложные друзья» Влияние первого языка на второй речи билингвов может приводить к появлению так наз. «ложных друзей» (франц. faux-amis, англ. false friends). В лингвистике этим термином обозначают следующее явление: неоправданное перенесение лексем из одного языка в другой на


Друзья-соперники. Фриних

Из книги автора

Друзья-соперники. Фриних УФеспида, понятно, чуть ли не сразу же появилось много соперников и подражателей, которые рано или поздно стали отходить от тематики, связанной исключительно с богом Дионисом. Об этом свидетельствует бытовавшая тогда поговорка: «Причем здесь