Во время Великого поста: Святая неделя и катания на санях

Во время Великого поста: Святая неделя и катания на санях

Празднование Великого поста вносило свои коррективы в ритм столичной и придворной жизни. Великая княжна Ольга Николаевна записала в своих воспоминаниях о 1838 г.: «После начала поста был конец всем празднествам. Только немногие приглашенные собирались по вечерам у Мама в зеленом кабинете, где по большей части читали вслух. Между этими гостями часто бывали княгиня Барятинская со своей дочерью Марией…» [725] Упомянутая Мария Барятинская в 1841 г. выйдет замуж за Михаила Кочубея, а через восемнадцать месяцев скончается. Ее сестра Леонилла станет княгиней Витгенштейн. Православная Долли Фикельмон пишет в дневнике от 7 апреля 1833 г.: «Великая неделя… Я благополучно начала ее, посвятив себя молитвам… В понедельник в 6 часов утра причастилась вместе с тетей Ниной в Казанском соборе средь простого и незнакомого люда» [726] . Во время этой недели Николай I старался уединиться или в Аничкове дворце, или в петергофском Коттедже. 15 февраля 1838 г. М. А. Корф записал в своем дневнике: «Сегодня (во вторник) государь уехал в Петергоф и, как думают, на всю первую неделю поста» [727] .

Собственно, относительно «тихим» Санкт-Петербург был только первую неделю Великого поста. Православный по вероисповеданию лицейский сокурсник А. С. Пушкина барон М. А. Корф записал в своем дневнике 6 февраля 1839 г.: «Сегодня чистый понедельник, и после шумного бешенства масленицы Петербург воротился нельзя сказать к тишине, но, по крайней мере, опять к обычной своей жизни. Так называемые немцы, т. е. все вообще иностранцы или, лучше сказать, иноверцы, довеселиваются еще свои два дня, но по соразмерности их к массе населения это уже капля в море. Завтра, впрочем, пляшет для них Тальони в последний раз перед отъездом за границу. Государь уехал со своею семьей на неделю в Петергоф. Балаганы ломают, музыка умолкла, танцы остановились, театры закрыты, всякий сидит дома и слушает себе, пожалуй, монотонный и меланхолический звук великолепного колокола. Но Петербург принимает такой мрачно-серьезный вид только на одну первую неделю поста. Пройдет она, и начнутся опять роуты (рауты. – Л. В.) и концерты, живые картины, и вист, не будет только балов, но и то в самом городе. Кто не устал еще от карнавальных плясок, те выезжают в шумных пикниках за город и там танцуют себе, как до поста» [728] .

О постановке живых картин при дворе вспоминала и А. О. Россет-Смирнова, выступившая как-то в роли Марии Гонзаго в постановке по роману Альфреда де Виньи «Сен-Марс» [729] .

На страницах дневника Долли Фикельмон при описании Великого поста 1830 года (первого, который она провела в России) упомянуты прогулки в санях по Невскому проспекту и Английской набережной (26 февраля), санная прогулка до знаменитого «Красного кабачка», что в шести верстах по Стрельнинской дороге (4 марта). А на следующий день она записала: «Еще одна санная прогулка, очень удачная. Чаепитие у нас и ужин в Стрельне… В Стрельне катались цугом, играли в разные игры, очень шумные и забавные» [730] .

О шумной прогулке на каменноостровскую усадьбу «Дюваль», бывшую усадьбу придворных ювелиров Дюваль, проданную к этому времени отцу барона П. А. Фредерикса Андрею Ивановичу, рассказывает в своем дневнике за 12 февраля та же мемуаристка: «Вчера, 11-го, провели изумительный день. Лобанов организовал загородную санную прогулку, необыкновенно успешную. Из женщин участвовали Мари Пашкова, Луиза Баранова, молодая Дубенская, Текла (Фекла – А. В.) Шувалова, мадам Фредерикс (невестка хозяина дачи статс-дама Цецилия Владиславовна Фредерикс – А. В.), Адель, Катрин (сестра Долли, фрейлина. – А. В.) и я <…> Мы собрались у Мари (Мария Пашкова. – А. В.) и выехали во второй половине дня. Стояла великолепная погода. Дамы бросили жребий на кавалеров. Мне выпал Скарятин (Григорий Яковлевич Скарятин, сын одного из убийц Павла I Я. Ф. Скарятина, кавалергард, будущий генерал-майор, погибший во время Венгерского похода. – А. В.). Посреди Невы нас поджидали огромные пошевни с привязанными к ним цугом пятнадцатью маленькими санками. Мужчины, ехавшие в санках в конце обоза, падали на поворотах… Прибыли в усадьбу "Дюваль" на Каменном острове. Там все было подготовлено к нашему приезду. До пяти часов катались с ледяных горок на маленьких санках и на ковре. Потом, переодевшись, обедали. Танцевали, веселились, как безумные, до половины девятого, снова переоделись и опять катались с горок. Возвращались таким же образом, как прибыли, и в половине одиннадцатого были дома. Но все получилось великолепно, все проявляли исключительную светскость, искреннюю веселость, полное присутствие претенциозности или стеснительности… Лобанов (генерал-майор князь Алексей Яковлевич. – Л. В.) все устроил восхитительно, изысканно, с большим вкусом. Следует также заметить, что он кокетничал почти со всеми женщинами из нашей компании…» [731]

Катание с гор было традиционным развлечением в России, о котором писали многие иностранцы. Некоторые детали этих катаний подметила Виже-Лебрен: «Невзирая на прежестокую стужу, они (русские. – Л. В.) устраивают катание на санях, как днем, так и ночью при свете факелов. В некоторых кварталах сооружают снежные горы и по ним с бешеной скоростию скатываются вниз, впрочем, без малейшей опасности, поелику нарочито приставленные люди сталкивают вас сверху и принимают снизу» [732] .

Катальные горы часто сооружались на окраине Петербурга. Газета «Северная пчела» от 9 января 1826 г. поместила объявление: «На будущей неделе начнут строить здесь в Петербурге катальные горы в Екатерингофе и на Крестовском острове, которые простоят всю зиму и во всякое время будут открыты для публики». Пожалуй, только зима 1831 г. проходило тихо, так как на русское общество налегла темная тень польского восстания. Кстати, по примеру зимних катальных гор для императорских детей во дворцах (в частности, в Гатчинском дворце) стали делать небольшие деревянные катальные горки.

На следующий год жизнь постепенно вошла в прежнюю колею. Великая княжна Ольга Николаевна вспоминала о 1832 г.: «Зима была прекрасной, не омраченной никакими событиями, с массой веселых развлечений для взрослых. Наши еще молодые Родители охотно бывали в обществе, и Мама, которой "ожидание" (беременность. – Л. В.) так часто мешало танцевать, наслаждалась этим. Устраивались зимние игры, поездки на санках с ледяных гор, парадные обеды, на которых разыгрывались партнеры для санок на следующий день, и Мама и Сесиль часто нам со смехом рассказывали об этих развлечениях» [733] .

Императорский двор развлекался обычно на Елагином острове. О развлечениях императорской семьи и двора Долли Фикельмон записала в дневнике от 18 февраля 1832 г.: «День прошел восхитительно. Нас пригласили провести его в Елагине. Отправились туда на санях в час пополудни. […] По прибытии в Елагин мы уже застали там самую красивую и элегантную часть общества, как и многих молодых офицеров… Вскоре прибыл и Двор. Императрица, как и всегда прекрасная и сияющая, привезла своего чудесного маленького цесаревича. После этого все уселись в салазки — довольно дикая царская потеха, поскольку все приходят в восторг при виде падающих из саней людей. […] Потом мы наспех переоделись и в пять часов уже танцевали. В шесть обедали, затем снова танцевали до восьми, после чего смотрели маленький французский спектакль, довольно посредственный, вновь живые, веселые танцы до одиннадцати вечера и, наконец, ужин» [734] . Рассказывая о Великом посте на следующий 1833 г., Долли Фикельмон записала: «Первая неделя, как обычно, прошла в уединении и молитвах. Но следующее воскресенье снова было похоже на масленицу. Целый день мы провели со Двором в Елагине. Сначала прогулка в пошевнях, с прицепленными к ним салазками , затем катание с ледяных горок, но в этот раз у меня было меньше смелости, чем прежде. […] Очень забавно кататься в пошевнях, называемых здесь дилижансом и вмещающих шесть-восемь человек. […] Все это продолжалось почти до шести часов вечера. Потом мы отправились переодеваться и в 7 часов собрались на ужин, все вместе усевшись за общий длинный и узкий стол, как в монастырских трапезных. Выйдя из-за стола, начали играть в разные игры – в жмурки, и горелки, и еще тысяча других безумств, которым мы очень весело предавались почти до одиннадцати часов вечера.

В подобных случаях, еще более, чем обычно, Император с Императрицей умеют искусно предрасположить все общество к непринужденности. Они тогда превращаются в обычных хозяев, наиприятнейших, наилюбезнейших, и ничто не может сравниться с их простыми, я бы даже сказала, добродушными манерами, при этом оба ничуть не теряют своего истинно царственного и величественного вида» [735] . Конечно же, термин «дилижанс» употреблен здесь иносказательно-шутливо. Сохранились свидетельства об аналогичных катаниях в «салазках» при Екатерине II. В этом случае императрица садилась в большие сани, в которые закладывали 12 лошадей, а для свиты к большим саням привязывали еще попарно 14–16 маленьких санок. У каждых из санок зажигали разноцветные фонари.

Фрейлина А. С. Шереметева также описала катание в салазках в письме к матери 20 марта 1833 г., и тоже на Елагином острове: «Вышло талое утро, и нельзя было спускаться с гор: удовольствовались прогулкой вокруг Елагина и по реке. С кавалергардом, молодым князем Сергеем Трубецким случилось небольшое происшествие: он упал из салазок, до крови расшиб себе голову и принужден был вернуться домой» [736] .

А еще были многочисленные вечера и рауты – вечера без танцев, но с представлением иногда театрализованных «живых картин». Они проходили у Станислава Потоцкого, Нессельроде, Бобринских, Фикельмон, Салтыковых, мадам Лаваль, Эллен Белосельской, мадам Борх, Абамелек, обер-гофмейстера Ф. П. Опочинина, то есть того великосветского бомонда, который был тесно связан с Императорским двором.

Долли Фикельмон оставила свои впечатления о нескольких раутах у Станислава Потоцкого, особенно подробно о рауте во время поста в записи от 24 февраля 1830 г.: «Большой раут у Станислава Потоцкого. Слишком мало гостей для таких просторных и красивых апартаментов. Бальная зала прелестна – в украшении ее хозяин всегда проявляет исключительный вкус. […] На подобных раутах еще больше бросается в глаза фальшивая добродетель петербургских дам. В разговорах с мужчинами они всегда огораживаются маленькой стеной из страха не показаться кавалерам кокетками, и это, как мне представляется, убедительное доказательство того, что они на самом деле желают быть таковыми» [737] .

А вот описание вечера тоже во время Великого поста в дневнике М. А. Корфа от 31 марта 1839 г.: «Вчера был огромный и истинно грандиозный роут (раут. – А. В.) у графини Софьи Владим[ировньг] Строгановой, сестры московского генерал-губернатора кн. Голицына. При милостях, которою в свое время пользовались тесть и муж ее, она некогда принимала в салонах своих и императора Александра, и весь царственный дом, но все это кончилось 1811-м годом, когда умер тесть ее. С тех пор в этом семействе начался ряд беспрестанных потерь: умер муж, умирали дети, зятья и, наконец, полтора года тому назад умерла и мать ее, знаменитая Princesse Woldemar, еще более известная под именем Princesse moustache (франц. Усатая княгиня. – А. В.) (у нее точно были рыжие усы), к которой питали особое почтение и Государь, и все члены его семейства. В эти 28 лет графиня давала между своими раутами только маленькие вечера и обеды, но огромные залы ее истинно царских палат у Полицейского моста оставались постоянно запертыми. Вчера они отворились, как у нас говорится, для всего города, потому что более 400 приглашенных… 400 человек терялись в бесчисленном ряду зал и комнат, и можно было бы позвать еще столько же. Эта огромность и великолепие освещения и убранства. Самая новость: отняла у этого вечера обыкновенную скуку наших роутов (раутов. – А. В.). И я и многие другие не играли, чтобы досыта наглядеться» [738] .

В общем, великосветскому Петербургу скучно не было.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Святая Лена

Из книги Критическая Масса, 2006, № 4 автора Журнал «Критическая Масса»

Святая Лена Лена Петрова была проституткой и алкоголичкой, в свои двадцать с хвостиком. С таким именем-фамилией в 93-м году рассчитывать на большее было глупо. Жила Лена на Лесном, и дом был возле леса, в подъезде жили бомжи, в соседях — цыгане, и тусовалась с одной девушкой,


СВЯТАЯ ИНЕССА Хусепе Рибера

Из книги 100 великих картин автора Ионина Надежда

СВЯТАЯ ИНЕССА Хусепе Рибера Жизнь Хусепе Риберы полна приключений, взлетов и падений.Первоначальным поприщем художника была военная карьера, он поступил в университет в Валенсии. Но вскоре страсть к живописи пересилила энергичный и честолюбивый характер Риберы, и он


СВЯТАЯ РУСЬ

Из книги Погаснет жизнь, но я останусь: Собрание сочинений автора Глинка Глеб Александрович

СВЯТАЯ РУСЬ Звучанье чисто, как свирель, Молчанье грустно, как метель. Свет веры – как волхвов звезда. С тобою я всюду,


Петр II в санях

Из книги Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начало XIX века) автора Лотман Юрий Михайлович

Петр II в санях О. Эллигер. Офорт. Ок. 1728.


СВЯТАЯ КЬЯРА

Из книги Благодарю, за всё благодарю: Собрание стихотворений автора Голенищев-Кутузов Илья Николаевич

СВЯТАЯ КЬЯРА Рассеялись земные чары, Любовью вышней грудь полна. И нежный голос светлой Кьяры – Как лютни ангельской струна. Ей снится летнего Ассизи Вечерний сладостный покой, В алмазной непорочной ризе Небесный полог голубой. Всё отошло, всё отступило – И стыд, и


Сколько человек погибло во время Великого лондонского пожара 1666 года?

Из книги Книга всеобщих заблуждений автора Ллойд Джон

Сколько человек погибло во время Великого лондонского пожара 1666 года? Пять.Несмотря на то что пожар уничтожил 13 200 домов, 87 церквей, 44 здания местной администрации и вообще более 80 % города, официально зарегистрированное число погибших составило менее полудюжины.Среди


II НЕДЕЛЯ ВАИЙ

Из книги Быт русского народа. Часть 6 автора Терещенко Александр Власьевич


Глава VIII. СВЯТАЯ ПАЛАТА В СЕВИЛЬЕ

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич

Глава VIII. СВЯТАЯ ПАЛАТА В СЕВИЛЬЕ Непреложная цель инквизиторов и непримиримость, с которой они намеривались действовать, ясно обнаружились в эдикте от 2 января 1481 года. Крайняя несправедливость, содержавшаяся в их призыве к властям арестовывать мужчин и женщин за выезд


Неделя

Из книги Бухарские обряды автора Саидов Голиб


Рамазон – месяц поста

Из книги Когда рыбы встречают птиц. Люди, книги, кино автора Чанцев Александр Владимирович


III «Святая пятница»

Из книги Двор русских императоров в его прошлом и настоящем автора Волков Николай Егорович