Глава первая. На пути к вершине

Глава первая. На пути к вершине

«Германия. Зимняя сказка» не только вершина политической лирики Гейне, но и одно из самых значительных произведений всей немецкой литературы середины XIX века, в котором соединились ведущие идеи романтического и реалистического искусства. В поэме запечатлелся весь предшествующий художественный опыт Гейне. Сам автор оценивал «Германию» как итоговое и самое значительное свое создание, считая, что публика, прочтя ее, увидит его в настоящий рост.

Своеобразие и поэтическая сила «Германии» заключены в сочетании искреннего лиризма с открытой политической полемичностью. Этот сплав — результат развития поэтического таланта. Однако уже в самых ранних стихах Гейне романтическая восторженность неизменно приземлялась умной иронией.

Родился Гейне в самом конце скептического XVIII века в Дюссельдорфе — в 1797 году. Начал сочинять стихи с шестнадцати лет, а к двадцати годам у него уже появились первые публикации. В университетские годы (Гейне учился в Боннском, Берлинском и Геттингенском университетах) он печатал стихи, рецензии и статьи в разных журналах. В 1821 году вышел первый сборник стихов молодого поэта.

Гейне начинал в то время, когда в Германии лирическая поэзия переживала расцвет. Эпоха романтизма сделала лирику традиционным жанром немецкой литературы, особенно чуткой к переливам чувств, обостренным страданиям юной души. Без любви нет счастья, без счастья невозможна жизнь — вот кредо лирического героя Гейне.

«Книга песен» (1827), принесшая славу поэту, включала четыре цикла — в основном стихи, уже напечатанные.

Первый раздел назван «Юношеские страдания». Уже в самом заголовке просматривается связь со знаменитым романом Гёте «Страдания юного Вертера». Влияние великого предшественника ощутимо и в подходе к любовной теме. Сердечная драма толкает героя на разрыв с окружающим миром. Несмотря на традиционную форму, собственно гейневское начало современники уловили сразу — неистовый разрушительный дух, кричащие диссонансы, непривычные для немецкой поэзии той поры.

Второй цикл «Книги песен» — «Лирическое интермеццо» — опять о несчастной любви, но он уже имеет свой сюжет, а главное, в нем с очевидностью нарастает ирония, которой предстоит стать основным настроением в «Зимней сказке». Влюбленный словно пробуждается от сна наяву и силою иронии возвращается на грешную, но реальную землю.

В третьем цикле — «Возвращение на родину» — еще больше реальных образов, жанровых зарисовок. От цикла к циклу «Книги песен» нарастают реалистические тенденции в поэзии Гейне. Не случайно в последнем цикле «Книги песен» — «Северном море» — в центре оказываются уже не любовь, а образы природы и размышления поэта над вечной изменчивостью жизни.

В подтексте «Книги песен» — скрытый лирический роман воспитания. Простота, естественность, импровизационность поэзии Гейне покорили тогдашнего немецкого читателя. И потомки воспринимают его стихи как современные, только что написанные.

Современники поэта иной раз недоумевали, как можно шутить в самые патетические минуты и смеяться сквозь слезы. Не потому ли так полюбился Гейне нашему демократическому читателю, который на опыте великих русских писателей убедился, что печаль может быть светла, а смех сквозь невидимые миру слезы — самый горький и благотворный смех?

В стихах Гейне звучит искренняя боль за судьбу разорванной на клочки отчизны, находящейся во власти тридцати шести коронованных карликов. Исторические картины у Гейне неизбежно превращались в гротеск, потому что он взирал с иронией на любого самозваного тирана, который когда-то давным-давно заставлял трепетать своих подданных.

В 1824 году Гейне закончил «Путешествие по Гарцу», ставшее первой частью «Путевых картин», которые издавались с 1826 года по 1830-й. Главный герой всех «Путевых картин» — сам поэт. Гейне и в прозе остался лириком. Повествователь пропускает сквозь себя жизненные впечатления. Рождается многокрасочная картина мира, непохожая на обычные записки путешественников и бывалых людей. В «Путевых картинах» сложилась особая повествовательная манера Гейне, которая так отчетливо проявилась позднее в «Зимней сказке».

Жанр путевого очерка был традиционным для немецкой литературы. В 1816 году — за десять лет до появления первых путевых арабесок Гейне — Гёте опубликовал свои дневниковые записи «Путешествие в Италию», где он побывал тридцать лет назад. Веймарский олимпиец, обращаясь к событиям своей молодости, хронологически последовательно и документально достоверно передавал давние впечатления от встреч с памятниками итальянского искусства, правдиво повествовал о достопримечательностях Венеции и Рима, о нравах и обычаях их жителей.

Гейне сознательно отталкивался от подобных классических образцов путевого очерка. Гете совершал путешествия по заранее запланированному маршруту — Гейне странствовал, повинуясь неожиданным побуждениям и мгновенным прихотям. Меньше всего занимают Гейне исторические и художественные достопримечательности. Реальные впечатления становятся поводом для размышлений об исторических перспективах развития его отечества и Европы в целом. Гейне посетил страны с различным общественным укладом. Сравнивая их политическое устройство, он делает для читателя зримым движение истории.

«Путевые картины» приближали автора к поэме «Германия. Зимняя сказка». И там и здесь сюжетным стержнем становится путешествие. В путевых очерках и в поэме Гейне сталкивает в сознании читателя представление о странах, находящихся на разных ступенях социального развития. Неизменно активна авторская позиция, поэт бросает вызов своим литературным собратьям, официальным историографам и философам, пытавшимся доказать разумность несправедливого порядка. В «Путевых картинах» промелькнут некоторые образы, которым суждено стать жертвами самой безжалостной сатиры в «Германии. Зимней сказке». Описывая в очерке например, Кельн, Гейне только усмехнется, увидя недостроенную громаду средневекового собора, который возведен, чтобы подавлять мыслящую личность. Вспомнив историка Тацита, он лишь пошутит над мнимыми заслугами перед германской нацией легендарного вождя херусков Арминия. Но он вернется к этим темам в «Германии. Зимней сказке», представив ненавистные ему лжесвятыни во всем сатирическом блеске.

Самую суть прозы Гейне удачно определил Д. Гранин: «"Путевые картины" мне кажутся идеалом прозы — в них свобода, о которой всегда мечтаешь, — свобода от сюжета, от хронологии, от географии. Эта проза свободней, чем стихи. О чем она? В том-то и секрет ее, что она ускользает от подобного вопроса. Обо всем, но не пресловутый поток сознания, а скорее поток жизни, поэзии, размышлений, фантазии; поступки и воспоминания, описания и исповедь»{3}.

Если интимно-личная линия «Германии. Зимней сказки» ведет свое начало еще с «Книги песен», то общественно-политическая тема рождается у Гейне позднее. Первым этапом освоения политической проблематики стала публицистика, которой Гейне отдал все силы по прибытии в Париж в 1831 году.

Франции была уготована особая роль в судьбе Гейне. Она вошла в жизнь поэта с детства, ведь Дюссельдорф находился на границе с Францией. Когда Наполеон занял город, французский дух воцарился в нем, но не надолго, зато в сердце самого Гейне Франция и Наполеон поселились навсегда. Франция для Гейне 20—30-х годов — духовный центр Европы, а Париж — город революций. В письмах немецким друзьям Гейне признавался, что в Париже стал свидетелем интереснейших событий.

В первое десятилетие своего пребывания во Франции Гейне пишет прежде всего статьи и только потом стихи. В немецкой литературе ДО-х годов публицистика эаняла важное место, став в искусстве разведчиком новых, острых тем. Публицистически окрашенную прозу рождал революционный подъем в Европе, требуя немедленного отклика. В статьях Гейне писал о французских художниках и немецкой литературе, о религии и философии в Германии, о французском театре. Искусство и науку он оценивал с современной политической позиции. Франция, только что пережившая революцию, постоянно сопоставляется с Германией, застрявшей в другом историческом времени. Острие критики Гейне нацелено против Пруссии, ставшей главным предметом сатиры и в «Зимней сказке».

К политической лирике Гейне постоянно обращался в начале 40-х годов. В это время в немецкой литературе на смену традиционной философской и любовной лирике пришла поэзия, в которой звучали лозунги, призывы к борьбе за освобождение человека от угнетения. Молодые поэты Георг Гервег, Фердинанд Фрейлиграт и Георг Веерт называли себя тенденциозными поэтами, потому что их стихи обладали политической направленностью. Они считали себя защитниками человечества, протестовали против тирании и рабства. К сожалению, этим поэтам недоставало конкретности мышления, а эффектные цветистые фразы зачастую превращались в штампы. Гервег и его единомышленники не сумели пропустить больные проблемы Германии сквозь свое сердце. Гейне отталкивался от тогдашних образцов гражданской поэзии, создавал политические произведения, не имевшие примеров в прошлом. Гейне приблизился к поэзии XX века тем, что уничтожил иерархию ценностей, смешивая «высокое» и «низменное», общественное и частное.

В центре политической лирики Гейне — Германия, ее судьба. Сила Гейне в конкретности его поэтического видения.

Писатель спорил всегда не только с враждебными идеями, но и с носителями этих идей. Поэтому так важны в его поэзии и прозе пародия, шаржированный портрет идейного противника, комический спор с оппонентом. Свой символ веры Гейне формулирует «от противного», опровергая враждебные взгляды. Именно об этом свидетельствует его самое значительное произведение начала 40-х годов «Атта Тролль».

Поэма должна была высмеять национализм и догматизм, уравнительские идеи либералов и их тенденциозную поэзию. Польза искусства — по разумению тенденциозных поэтов — заключалась в громогласной пропаганде свободы. Гейне предпринял попытку сатирически расправиться заодно и с реакционерами, и с радикалами. Он выбрал образ-маску медведя Атта Тролля, в голове которого перемешались демагогические лозунги самых разных общественных группировок и течений. Кажется, ни в одном произведении Гейне его дар песнопевца не проявляется с таким блеском, как в поэме «Атта Тролль». Все, что занимало воображение поэта, отразилось в причудливо пестрых узорах, вариациях на мелодию испанского романса. С неподражаемой иронией Гейне потешается над всеми своими злопыхателями и с трогательной застенчивостью нашептывает лирические признания обожаемой парижанке Жюльетте. Гейне словно чурается серьезных тем, он предпочитает рассказывать забавные небылицы о приключениях косолапого медведя Атта Тролля, пляшущего на рыночной площади вместе со своей мохнатой супругой Муммой на потеху прелестным испанкам и их галантным кавалерам. Что это, сказка или басня? Животный эпос или назидательная аллегория? Ни то и ни другое, и все вместе понемножку. Это свободный полет фантазии поэта, не скованный ни жанровыми рамками, ни прямой тенденцией. Это — каприччо, прекрасное само по себе, а не одними только позитивными идеями и благими целями.

Для Гейне идея не заключается в формулах и сентенциях, которые удобно цитировать и которые в лоб говорят о том, за что ратует автор. Этого нет ни в «Атта Тролле», ни в «Зимней сказке». Мысль Гейне растворена во всем художественном целом. Личность автора ощутима в каждой строке. Но автор играет, лицедействует, самое его бытие художественно. Гейне осознанно противопоставляет себя поэту, выступающему от лица человечества и выражающему идеи не собственными словами, а общими понятиями. У Гейне всюду свое слово, острое, колючее. Другие персонажи, помимо самого поэта, — чистая условность. Атта Тролль — как бы некий антипод поэта. Его медвежья башка нашпигована суемудрыми изречениями, которые всегда были ненавистны Гейне. А поскольку глаголет философские истины все-таки медведь, это столь же смешно, как у Аристофана, Рабле или Свифта. Гейневский медведь окружен множеством литературных ассоциаций. С иными авторами поэт солидарен и использует их находки, других безжалостно высмеивает. Поэма «Атта Тролль» проложила дорогу главной книге Генриха Гейне — политической поэме «Германия. Зимняя сказка». Многие приемы, обретенные в работе над новым для него жанром поэмы, он применит в поэтическом повествовании о путешествии по Германии.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

На вершине могущества

Из книги Ближний Восток [История десяти тысячелетий] автора Азимов Айзек

На вершине могущества Мы не знаем подробностей заговора против Синахериба, но что-то, по-видимому, пошло не так, ибо обоим отцеубийцам пришлось спешно бежать на север, в Урарту, за пределы немедленной досягаемости ассирийской армии. Там они попытались собрать собственные


На вершине горы - крест

Из книги На вершине горы - крест автора Аверинцев Сергей Сергеевич

На вершине горы - крест Автор этой книги, священник Русской Православной Церкви отец Александр Мень (1935 - 1990) - один из самых ярких деятелей христианского сопротивления советскому атеистическому официозу. Его испытанная верность вере унаследована от матери, принявшей


Глава 236 Свернувшие с пути: Нешира

Из книги Еврейский мир автора Телушкин Джозеф

Глава 236 Свернувшие с пути: Нешира В 1930-е гг., когда усилился нацистский антисемитизм, ни одна страна не жаждала принять евреев из Германии. Как отметил с чувством горечи сионистский лидер Хаим Вейцман, «имелись два типа стран: те, которые хотели бы изгнать евреев, и те,


Глава 9. Альтернативные пути к успеху

Из книги Коллапс автора Даймонд Джаред

Глава 9. Альтернативные пути к успеху Снизу вверх и сверху вниз. — Нагорья Новой Гвинеи. — Тикопия. — Проблемы Японии эпохи Токугава. — Решения клана Токугава. — Почему Япония преуспевает. — Другие истории со счастливым концом. В предыдущих главах, посвященных шести


Глава 3 НА ВЕРШИНЕ СОЦИАЛЬНОЙ ПИРАМИДЫ. ГОСУДАРСТВО В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Из книги Цивилизация Просвещения автора Шоню Пьер

Глава 3 НА ВЕРШИНЕ СОЦИАЛЬНОЙ ПИРАМИДЫ. ГОСУДАРСТВО В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ В хронотопе расширяющейся Европы параметры человеческой жизни впервые по-настоящему изменились. Расширение кругозора людей — первый объективный факт, который смогла уловить философия Просвещения.


Глава XVI Конец пути

Из книги С мольбертом по земному шару автора Демин Лев Михайлович

Глава XVI Конец пути Вернулся Верещагин из Японии с тревожными вестями. Война казалась ему неотвратимой. Художника удручали настроения российских правящих кругов, проявлявших удивительную беззаботность в отношении милитаристских приготовлений в Стране восходящего


Глава одиннадцатая На пути к манифесту

Из книги Повседневная жизнь сюрреалистов. 1917-1932 автора Декс Пьер

Глава одиннадцатая На пути к манифесту «Как несносно достоинство…»Письмо Бретона Пикабиа от 19 сентября 1923 года, по возвращении в Париж, передает неподражаемую тональность того момента, когда Бретон всеми силами пытается оправдаться перед непримиримым дадаистом за то,


На вершине земли[8]

Из книги Голос черепахи (сборник) автора Трауберг Наталья Леонидовна

На вершине земли[8] Писать о самом Иерусалиме почти невозможно. Слово здесь и беспомощно, и нецеломудренно. Конечно, не всякое слово, и Писание, и даже великие стихи эту высоту берут, но только они, что-то другое – вряд ли. Единственное, что вполне можно, но не совсем


Километровая очередь к вершине

Из книги Два лица Востока [Впечатления и размышления от одиннадцати лет работы в Китае и семи лет в Японии] автора Овчинников Всеволод Владимирович