1. Эмиграция: историко-культурный фон

1. Эмиграция: историко-культурный фон

Само понятие «эмиграция» в современной науке интерпретируется весьма разнообразно и даже расплывчато, что вообще свойственно научным терминам, попавшим в фокус общественного внимания: (1) как вынужденное или добровольное переселение из одной страны в другую, (2) как некоторая совокупность проживающих в той или иной стране лиц, (3) как уходящее корнями в историю явление, (4) как способ сохранить культурные, языковые традиции за пределами этнической территории. Отношение государства к эмиграции в разные исторические периоды могло значительно варьироваться. Так, в царской России эмиграция была запрещена, она квалифицировалась как противозаконная и нелегальная (это, кстати, одна из важнейших причин, почему так неохотно беженцы из России называли себя эмигрантами), но временный выезд за границу в дореволюционной России входил в круг свобод индивида.

Если обратиться к истории России и к теме выездов, миграций русских[1] за границу, то такие перемещения начались давно: так, в Византийской империи с XI в., а в Болгарии с XII–XIII вв. были выходцы с восточнославянских земель. В XVIII в. некоторые русские дворяне предпочитали проживать в Италии, Франции. В XIX в. начались вынужденные выезды из России лиц по революционным убеждениям (революционеры-демократы останавливались обычно в странах Западной Европы). К середине того же века выросло количество подданных Российской империи, отправлявшихся за границу на длительное время: учеба, курорты (ездили «на воды»), развлечения, путешествия (зажиточные дворяне, купцы), творчество (художники, писатели). Другая часть выезжающих отправлялась в поисках лучшей доли – так, к концу XIX в. ежегодно российские границы пересекало от 30 до 50 тыс. человек [Муромцева & Перхавко 1999]. В конце XIX – начале XX в. выросло число уезжающих по религиозным и национальным мотивам (евреи, поляки, народы Кавказа). Многих, особенно тех, чей отъезд был обусловлен религиозными причинами или поисками работы, привлекала Северная Америка, прежде всего США и Канада: в последние два десятилетия XIX в. из России уехало примерно 1 млн. 140 тыс. человек, в первые 15 лет XX в. – еще около 1 млн. 100 тыс., т. е. в общей сложности примерно за 50 лет выехало 2,5 млн. россиян [Тишков 2000: 54]. Новый Свет притягивал отъезжавших как магнит, как золотое и сказочное Эльдорадо. Так, в США в период с 1820 по 1917 гг. приехало 3,3 млн. иммигрантов, но русские[2] среди них составляли не более 5 %, причем бо?льшая часть их была занята в сельском хозяйстве; в частности, в 1920 г. на фермах работало примерно 33 тыс. русских [Нитобург 2002]. Однако все-таки такого человеческого «выброса», такого массового исхода граждан бывшей Российской империи, как после 1917 г., отечественная история не знала. Именно эту группу чаще всего именуют политической, военной, «белой» эмиграцией.

В чем заключается коренная разница между выехавшими в XIX в. и после 1917 г.? В том, что ранняя миграция обычно не была основана на идеологических основаниях (за исключением довольно немногочисленных и маргинальных для российского общества XIX в. революционеров самых разных политических «мастей»). Каковы же основные социальные, идентификационные, образовательные, социумные критерии, применимые к такого типа неполитическим переселенцам?

Во-первых, миграция носила в основном трудовой характер, имела перед собой ясные и конкретные экономическо-хозяйственные цели, пребывание экономических переселенцев в стране проживания было сопряжено с борьбой за существование и выживание.

Во-вторых, довольно низкий образовательный уровень; люди, занятые интеллектуальными сферами деятельности, в такой миграции, как правило, отсутствовали.

В-третьих, трудовая миграция была привязана к России прочными экономическими (эмигранты регулярно высылали своим родственникам, оставшимся в России, деньги), родственными, духовными связями (общая религия; для русских это русская версия православия, у которого в то время не было региональных ответвлений и тем более не было конфронтации с московским патриархатом, если не брать в расчет некоторые староверческие, молоканские группы или последователей учения Льва Толстого).

В-четвертых, миграция никогда не занималась саморефлексией, и у нее даже не возникало такого намерения и потребности в этом, не было необходимости оформить свое пребывание за границей как социально-политическую оппозицию, осознать себя как некий сплоченный (на тех или иных культурно-религиозных, этнических и др. основаниях) монолит, особый или обособленный от своей родины.

Все перечисленные признаки являются конституирующими (если поменять их модальность на противоположную) для признания эмиграции после 1917 г. как именно политико-идеологической. Абсолютное большинство групп переселенцев из России до 1917 г. можно назвать мигрантами, но после 1917 г. – уже эмигрантами, которые и стали формировать русскую (российскую) диаспору в XX в. Наличие в составе выехавших из России большого числа интеллектуальной элиты, высшей военной верхушки, аристократии, вынужденно оставивших свою страну, во многом объясняет то гораздо более острое и напряженно-болезненное чувство покинутой, утраченной, потерянной родины, чем тоску, переживания трудовых мигрантов, ностальгирующих, очевидно, все-таки меньше и без такого сгущенного морально-психологического надрыва. Вынужденным беженцам нужно было осмыслить и свое местоположение в раскладе политических сил, и свою позицию по отношению к бывшей родине, и причины своего бегства, и необходимость сохранить «Россию вне России». Перед эмигрантами стояли и вставали отчасти схожие с мигрантами проблемы (трудоустройство, заработок на жизнь), но вместе с тем задачи такого масштаба и ранга, которые не сопоставимы по трудности и культурной значимости с вполне прагматическими намерениями людей, поставивших себе целью экономически выжить и материально преуспеть. С понятиями диаспоры и миграции соприкасается обширное, принятое скорее в публицистике, нежели в научном дискурсе, понятие «русское зарубежье». Оно не сводимо ни к этноязыковому понятию русской эмиграции, ни к социокультурному феномену русская диаспора. Зарубежные россияне – многонациональное сообщество, говорящее в основном в своей среде преимущественно на русском языке.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Эмиграция

Из книги Писатель и самоубийство автора Акунин Борис

Эмиграция Причиной склонности к самоубийству в эмиграции является не только материальная нужда, необеспеченность будущего, болезнь, но еще более ужас, что всегда, до конца дней, придется жить в чужом и холодном мире и что жизнь в нем бессмысленна и бесцельна. Н. Бердяев.


5. Культурный облик России XIX в

Из книги История культуры: конспект лекций автора Дорохова М А

5. Культурный облик России XIX в В XIX в. происходит невообразимый взлет русской культуры, несмотря на то что в политическом и экономическом плане Россия по-прежнему отставала от ведущих европейских государств. Произведения литературы, живописи, музыки XIX в. были внесены в


46. Культурный облик России XIX в

Из книги История культуры автора Дорохова М А

46. Культурный облик России XIX в Первая половина XIX в. знаменательна большим развитием наук. В это время сделаны крупные научные открытия.Николай Иванович Лобачевский (1792–1856) – великий российский математик. Ему принадлежит создание неевклидовой геометрии, названой


Эмиграция

Из книги Писатель и самоубийство. Часть 2 автора Акунин Борис

Эмиграция Причиной склонности к самоубийству в эмиграции является не только материальная нужда, необеспеченность будущего, болезнь, но еще более ужас, что всегда, до конца дней, придется жить в чужом и холодном мире и что жизнь в нем бессмысленна и бесцельна. Н. Бердяев.


Посещение ресторана – это культурный код

Из книги Наблюдая за китайцами. Скрытые правила поведения автора Маслов Алексей Александрович

Посещение ресторана – это культурный код Совместное посещение ресторана является в Китае важнейшей частью деловой этики независимо от того, приехали ли вы с деловым визитом или просто повстречали старых друзей. Истоки этого обычая лежит в глубинах китайской традиции,


Культурный ренессанс

Из книги Нацизм и культура [Идеология и культура национал-социализма [litres] автора Моссе Джордж


«Русский эксперимент» : художественная эмиграция

Из книги Пинакотека 2001 01-02 автора

«Русский эксперимент» : художественная эмиграция Андрей ТолстойИсследование истории, и в частности культурного вклада русской эмиграции, сегодня одна из самых «горячих» тем нескольких гуманитарных наук 1* . Однако истории искусства принадлежит здесь далеко не ведущая


15. Культурный шок

Из книги Корея на перекрестке эпох автора Симбирцева Татьяна Михайловна


Культурный антисемитизм

Из книги Антисемитизм как закон природы автора Бруштейн Михаил

Культурный антисемитизм В истории гонений еврейского народа прослеживается одна удивительная тенденция. Чем больше появляется у евреев возможностей интегрироваться в окружающем обществе, тем изощреннее становится антисемитизм. Конечно, можно смотреть на это иначе.


Акуша – административный, историко-культурный, экономический центр

Из книги Дагестанские святыни. Книга вторая автора Шихсаидов Амри Рзаевич

Акуша – административный, историко-культурный, экономический центр Б.Г.АлиевСеление Акуша (Аъуша) – один из крупных населенных пунктов Дагестана сельского типа, центр Акушинского района. Расположена Акуша в горной части Среднего Дагестана на берегу притока


Т. П. Астраханцева «Внутренняя» и «внешняя» эмиграция Николая Васильевича Глобы

Из книги Германия без вранья автора Томчин Александр Б.

Т. П. Астраханцева «Внутренняя» и «внешняя» эмиграция Николая Васильевича Глобы В изучении художественной жизни русской эмиграции практически не рассматривалось творчество мастеров декоративно-прикладного искусства, их обучение, работа в студиях-мастерских, в