9. Нищета и бедность «как болезнь»

9. Нищета и бедность «как болезнь»

Ежу заметно, что наряду с необходимостью изучения причин и способов появления богатых индивидуумов с их властными и «газированными» амбициями назревает настоятельная потребность в сущностном анализе богатства и бедности не только в индивидуальном, но и в «глобальном» аспекте.

Дифференциация человечества на богатых и бедных индивидуумов имеет глубокие исторические предпосылки [90] . На определенном этапе исторической эволюции различное социальное положение индивидов и факторы, его определяющие, становятся проблемой научных разработок.

В процессе зарождения и становления экономической науки категория богатства обозначала одновременно предмет и основной мотив исследований. На протяжении веков экономическая и философская мысль напряженно искали естественные законы производства, сохранения, распределения и накопления общественного и индивидуального богатства. Ими оказались законы капитализма.

Основной труд А. Смита называется «Исследование о природе и причинах богатства народов». Уже во времена А. Смита богатство рассматривалось как благо, к которому можно и должно стремиться. Собственно, вся экономическая теория А. Смита представляет собой некоторую модель, построенную вокруг одного-единственного фактора под названием «богатство».

Наличие полюса богатства в антагонистическом обществе с неизбежностью предполагает существование и полюса бедности. Нищета процветает наряду с богатством. Причем бедность как категория политической экономии была осмыслена в науке раньше богатства. К. Маркс в «Нищете философии» отмечал, что «в рамках тех же самых отношений (капиталистических – С.Е.), в которых производится богатство, производится также и нищета» [91] .

Одним из толчков к разработке экономической теории для Маркса послужила работа П.Ж. Прудона «Философия нищеты». Прудон полагал, что антагонистические противоречия капитализма можно уничтожить «путем тихой метаморфозы» и реформы банков. Борьба с прудонизмом требовала разработки экономической теории и выяснения сущности и места денег в капиталистической системе.

Если разрушительная критика в Германии старалась «разобраться» со всем определенным и существующим при помощи принципа самосознания (Гегель в «Феноменологии духа» стремился доказать, что самосознание есть единственная и всеобъемлющая реальность), прежде чем дойти до действительного человека в лице Фейербаха, то критическая французская мысль старалась достигнуть того же при помощи принципа равенства.

В «Нищете философии» Маркс показал, что экономическое учение Прудона является шагом назад по сравнению со Смитом и Риккардо, которые не сводили стоимость товара к «стоимости труда» и источником прибыли считали прибавочный труд. Позднее Маркс так оценивал «Нищету философии»: «В этой книге содержится в зародыше то, что после двадцатилетнего труда превратилось в теорию, развитую в «Капитале».

Автор «Философии нищеты» был склонен в определенном смысле к диалектике и постоянно колебался между капиталом и трудом, то есть между признанием и непризнанием «разумности» капиталистической действительности [92] . У современных авторов «Философии богатства» таких колебаний обычно не возникает.

«У нас, – отмечает Н. Хилл, – капиталистическая страна. Она развивается благодаря капиталу, и мы, те, кто пользуемся благами свободы и возможностей, кто стремится к накоплению богатств (курсив наш – С.Е.), должны знать, что ни богатств, ни возможностей у нас не было бы, если бы организованный капитал не дал их нам» [93] .

Можно с сожалением констатировать, что наряду с существованием достаточно большого количества современной литературы под условным названием «Философия богатства», усиленно пропагандирующих эффективность «кнута воли, топора действия и салюта мечты», не написана пока книга «Нищета современной философии».

Мыслители доиндустриального периода считали проблему бедности идеальной и приемлемой формой существования. Нужда являлась духовно облагораживающим условием жизни. На подобное отношение повлияли религиозные постулаты и христианская традиция, согласно которым помощь бедным была богоугодным делом, а бедность – сознательно выбираемым и отстаиваемым принципом жизни. Бедность и ее крайняя форма проявления – нищенство (пауперизм) не связывались с понятием ответственности людей за свое положение.

С появлением «экономического человека» происходит смена установок по отношению к бедным и бедности вообще в массовом сознании и социальной мысли, выделение данной проблемы в особую сферу познания и поиск научных методов ее исследования и решения.

Признание функциональной связи капитализма и бедности привело к рассмотрению данного явления преимущественно через экономические факторы, сквозь призму экономических отношений, этики труда и некоторого универсального эталона нужды, выраженного в количественных (денежных) показателях. Учитывались не только физиологические факторы, представленные в виде количества средств к существованию, но и социальные, отражающие отношения зависимости, эксплуатации и неравенства.

Примерно с середины XX века признается закономерность (постоянство) существования бедности и «свобода» в выборе предпочитаемого стиля жизни. Современное общество благосостояния не включает бедность в свою культуру, оставляя ее в собственном замкнутом пространстве. Неприятие бедности как тяжелой формы психического заболевания переводится в плоскость неприятия бедности как стиля жизни. Считается, что бедный – неудачник с точки зрения естественного отбора, не владеющий техниками самовнушения. Сама же социальная действительность признается «разумной» и рекомендуется изменять образ жизни «неудачников», а не само общество.

Бедность, богатство и деньги сами по себе понятия духовно нейтральные. Бедность или богатство человека еще не говорят о его нравственности или аморальности. Формула «бедность = добро, богатство = зло» не является абсолютно верной и универсальной. Владелец миллионов может жить честно и благоразумно. А бедный человек, наоборот, оказаться эгоистом и средоточием низких духовных стандартов. Бедность не есть ореол святости. Но нельзя забывать, что именно материальное богатство чаще всего провоцирует бездеятельность, леность и алчность.

СССР и Россия с точки зрения проблем бедности в общенаучном плане представляют особый интерес. Бедность существовала и в Советском Союзе, не устают напоминать нам «реформаторы на американской тяге». Но никогда еще в новейшее время, – утверждает С. Коэн, – это явление не носило такой масштабный, такой глубокий, такой отчаянный характер» [94] .

Соединенные Штаты безусловно стремятся к мировому доминированию [95] . Но социальная дифференциация и бедность в России при полит-технологически внушаемом патриотизме является результатом внутренней российской политики. Имущественное неравенство создает в России «разность потенциалов» – неравновесное состояние, которое может поддерживаться только с помощью политической власти.

Российская общественная жизнь демонстрирует свойства искривленного пространства, в котором естественные и привычные человеческие ожидания неизменно оказываются обманутыми. В условиях углеводородной экономики и управляемой деградации народ («электорат») уже давно ведет практически почти нелегальное экономическое существование. Быть может, уже следует осознать, что стоическое терпение в нищете не является признаком ни доблести, ни геройства.

Олигархический олимп, сосредоточивший в своих руках все богатства и определенную власть над Россией, надежно защищен от окружающего мира бедности информационным щитом и силовым аппаратом. Уделом людей, живущих «производительным» трудом, становится неразрешимое (в рамках данной системы) противоречие между сущностью и существованием. Происходит снижение социальных запросов населения в результате постепенного свыкания с бедностью и утраты надежд на восстановление прежнего уровня жизни. Угроза голодом и обеднение населения является старым и испытанным инструментом власти. Эту идею развил еще Мальтус на заре капитализма.

Для «дорогих россиян» сегодня определили место интенсивно работающей массы, которой надлежит за невысокую оплату много трудиться, периодически «подтягивая пояса» после очередного дефолта («большого успеха» политической элиты). Источником так называемой «социальной стабильности» современной России является политическая депрессия, психологическая усталость и «расфокусировка» общественного сознания налогоплательщиков.

Группа населения, «неадаптированная к рыночным отношениям», практически выпадает из современности, не имея возможности выработать собственную стратегию инновационного поведения в силу отсутствия у них желания, сил и средств.

При наличии в современной России достаточно большой социальной дифференциации настойчиво проводится тезис о том, что неравенство между богатыми и бедными является абсолютно необходимым условием эффективности национальной экономики. За отказ от него народу придется, якобы, заплатить неизбежным погружением в пучину всеобщей бедности, как это и происходит во всех странах, отказывающихся от рыночных методов управления.

Американские неофиты «философии успеха» бедность этого мира оценивают не как следствие эксплуатации и социальной несправедливости, а как результат греховной лени и нерадивости человека. Демонтаж социального государства и реализация концепции «открытого общества» [96] могут быть оценены как лишение ленивых, нерадивых и неприспособленных мира сего алиби и самозащиты. Считается, что неистребимая природная лень и надежда на авось особенно присущи русскому человеку – ведь все мы воспитаны на сказках, герои которых – гениальные лодыри и бездельники (дурень Емеля, дурачок Иванушка и т.д.).

В русском языке слова «труд» и «трудно» являются однокоренными. То же самое можно сказать о словах «работа» и «раб» (подневольный работник). Но славяне (вернее – «словяне» от «слово») никогда не торговали людьми. В России не было рабства – пленных с добром отпускали домой, так как одним из высших проявлений образа Божьего являются созидательные способности человека, не обменивающиеся на деньги и рабский труд. В России «раб» – означает «раб божий».

Споры об отношении россиян к труду велись испокон веков. «Копья ломаются» и по сей день. Вероятно, упрощенчеством было бы прямолинейно опровергать злонамеренные суждения. Русский народ шел сложной и трудной дорогой поиска собственной траектории развития. На его изначальные свойства и качества всегда оказывало влияние множество как положительных, так и отвлекающих от созидательной работы отрицательных факторов.

Географические просторы и богатство воображаемых вариантов («захочу – в Сибирь уйду новую жизнь начинать») обернулись для России некоторой мягкотелостью и непривычкой сражаться за каждый свой день как за последний шанс. Это был своего рода наркотик, расслабляющий волю. Не все русские народные пословицы и поговорки были сильно проникнуты идеей «пассионарности» и мегатрудолюбия: «Птичка Божия не знает ни заботы, ни труда», «Работа не волк, в лес не убежит», «От работы не будешь богат, а будешь горбат», «Трудом праведным не наживешь палат каменных», «Только тех, кто любит труд, негры в Африку берут».

В России с ее мессианством и духовностью существовал культ бедных и гонимых, а богатство всегда считалось чем-то не очень положительным. Притча про богача и верблюда перед игольным ушком была принята у нас со всей серьезностью. Не тот угоден, кто богат: Христос – Бог униженных. А тот угоден, кто беден, несчастен и страдает. Трудись не трудись – это для русского Бога в конечном итоге не имеет большого значения. Страдай, кайся, люби и жалей всех – тогда ты Ему угоден. Страдающий на каторге вор ближе русскому Богу, чем богач [97] .

Но лодыри и пьяницы не могут создать великое и могучее государство. В советский («советский» от слова «вече») период вековые социальные идеалы асимптотически сближались с наличным бытием и тканью самой жизни, становились практически достижимыми и выступали как реальные повседневности. Нейтральная обыденная жизнь «homo soveticus» почти целиком перетекала в ритуальное действо, до предела насыщенное образами, призванными подчеркивать величие рожденного ленинским самосознанием и всегда хронически правого «мира-духа» под названием «партия» как организации, монопольно владеющей всепобеждающим учением.

Претворение социального идеала в действительность означало как бы вступление неисчерпаемой сущности в мир явлений и переход от потенциального бытия к реальному. Определенные грани и ингредиенты сущности разливались в существовании и обнаруживались в зримых феноменах действительной социальной жизни. Россия оказалась в эпицентре исторической дефлорации. Мы первыми высадились в метаистории, как американцы на Луне. Российское развитие – это не преобразование самотождественного социума, а смерть и новое рождение. Каждый новорожденный социум может стать вариантом развития человечества.

Утопические социальные идеалы в реальной повседневности превращались в «планы партии и правительства». Плановая модернизация предусматривала быстрейшее сокращение уровня экономического развития между СССР и западными странами. Для этого закладывались почти невозможные («форсированные») темпы социальных преобразований.

В советской империи существовало сложное сочетание нематериальных, материальных стимулов и методов внеэкономического принуждения (социального насилия) к труду. Подобно гомеровскому, советский Ксанф был красного цвета [98] .

Одними только материальными стимулами нельзя получить социального сверхусилия, необходимого для актуализации социального идеала. Русскому человеку чужда протестантская этика. Для него смысл – это базис, а не надстройка. Если его труд – не подвиг, он будет лучше спать на печи. Страх также не может быть основой серьезной творческой мотивации, подавляя творческую инициативу и духовную мотивацию.

Трудно поэтому согласиться с мнением живущего в США философа А.Л. Янова, который в контексте западных интеллектуальных дебатов о России высказывает следующую точку зрения: «Это правда, что только коммунистическому диктатору (Сталину – СЕ.) удалось реализовать (по крайней мере, частично) экспансионистскую программу выродившейся (! – С.Е.) «русской идеи». Это правда, что ему удалось – в процессе жесточайшей контрреформы – восстановить в России крепостное право и даже на время сделать рабский труд основой советских производственных отношений» [99] .

Объективный анализ русской идеи обнаруживает особую, парадоксальную связь между российским общественным идеалом и идеей русского коммунизма. Еще П.Я. Чаадаев и Ф.М. Достоевский писали, что Россия призвана разрешить все проблемы западной цивилизации. Попыткой такого разрешения до некоторой степени и был социализм на русской почве. Партийные же каноны советского периода имели такое же отношение к утопическому социальному идеалу, как современные США к идеалам американской демократии.

Подлинная русская идея не разделяет, а объединяет свои конкретные исторические воплощения: древнюю княжескую Русь, Московское царство, империю Романовых, Советский Союз и даже РФ/СНГ; связывает православие-самодержавие – с марксизмом-ленинизмом, смуту – с перестройкой, Распутина – с Путиным.

Проникновение капиталистических, рыночных элементов в советскую плановую систему выражалось в таких явлениях, как теневая экономика, а также связанное с ней имущественное расслоение и появление понятия «нетрудовые доходы». Наличие элементов стихийности было связано с самой природой человеческого познания, заключающейся в том, что человек как часть объективной реальности не может до конца все познать и предвидеть.

Настоящее всегда несет в себе определенные черты прошлого. В этом смысле теневую экономику можно считать «эмбрионом» рыночной экономики: одновременно с созданием способов нейтрализации дефектов плановой системы возникали (обычно в извращенной форме) элементы рыночных механизмов.

Основной парадокс современного либерального реформизма в России с развитой отрицательной эффективностью состоит в том, что он требует счастливо-гедонистического буржуазного сознания от граждан, находящихся в самом низу социальной лестницы. С «социальными маргиналиями», испытывающими мотивационную расчлененность, очень трудно договориться и убедить в необходимости укрепления государства или проведения экономических реформ. Нищих людей интересует преимущественно их собственная жизнь.

Комплексное совершенствование общественной жизни, прекращение вывоза капиталов, успешное осуществление продуманной экономической реформы совместно с возрождением социальных архетипов могло бы обеспечить качественный сдвиг в стимулировании труда русского человека. [100]

В России большинство людей не видят реальных путей разрешения противоречия между сущностью и существованием. И это обстоятельство будет создавать проблемы при реализации любых социальных проектов. Воодушевить одной и той же национальной идеей олигарха и бомжа с Московского вокзала сложно или совсем невозможно (слишком «широка» должна быть «общая платформа»).

В настоящее время качество не признается мерилом успеха. Однако количество материальных благ на планете Земля в конечном итоге ограничено. Как следствие возникают конкуренция, битвы, сражения и социальное расслоение. Глобализация предоставляет самым богатым возможности ускорения процесса «делания денег». Использование новейших технологий для чрезвычайно быстрого перемещения крупных денежных сумм по всему земному шару дает возможность осуществлять все более эффективные спекулятивные операции. Источник несчастий спрятан в красивой оболочке.

В современных условиях процесс обогащения («достижения успеха») освобождается от сковывающих и раздражающих связей с производством вещей, обработкой материалов, созданием рабочих мест и руководством людьми. «Старые богачи» нуждались в бедняках, которые создавали их богатство и поддерживали его. Новым богачам бедняки не нужны [101] .

В результате исчезает даже иллюзия защищенности «власть претерпящих» и надежда на возможность поддержки со стороны власть имущих. Образ элиты размывается и становится все более анонимным и «кочевым». Сегодняшние хозяева жизни не видят своих «рабов» и никто никого не заставляет работать за гроши. Создана система, которая делает это автоматически и освобождает «суперволевых» предпринимателей от ненужных нравственных терзаний. Происходит «сдвиг власти» к экономическим акторам, которые не ограничены в своих действиях территориальной привязкой.

В современной российской детективной действительности честолюбие и целеустремленность способных и одаренных людей устремляется в основном в сферу хрематистики и виртуальной экономики. Это означает, что в почти полностью отчужденном и силовом предпринимательстве возникает и развивается бизнес фиктивного капитала, называемый сегодня элитной экономикой.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

БЛЕСК И НИЩЕТА АНАЛОГИЙ

Из книги Долгая дорога истории автора Померанц Григорий Соломонович

БЛЕСК И НИЩЕТА АНАЛОГИЙ Можно указать еще на несколько интересных аналогий между Россией и афро-азиатскими странами. Например, явление "беспочвенности" (разрыв между петербургской и народной культурой) не выдумка Достоевского и не специфически русская болезнь. Общество,


§ 10. Блеск и нищета российских ресторанов

Из книги Русские [стереотипы поведения, традиции, ментальность] автора Сергеева Алла Васильевна

§ 10. Блеск и нищета российских ресторанов «Кто как жует, тот так и живет» Русская народная поговорка Поговорим о столичных ресторанах, ибо там как в зеркале отражается вся российская ситуация. Сначала цифры. В Нью-Йорке, к примеру, насчитывается 20 тысяч ресторанов, не хуже


Бедность и нужда

Из книги Классики и психиатры автора Сироткина Ирина

Бедность и нужда Для лучшего понимания проблемы важно сравнить заработную плату нескольких категорий. К сожалению, наши источники чрезвычайно скудны. Рассмотрим, однако, пример. Выше мы показали, что в последние годы XIII века месячный заработок высоко оплачиваемого


Блеск и нищета патографий

Из книги Гуляния с Чеширским Котом автора Любимов Михаил Петрович

Блеск и нищета патографий Психиатры нового поколения сочли «совершенно неосновательными» те фигуры умолчания, которые употребляли их предшественники по отношению к душевным болезням великих людей. Сегалин призывал своих коллег отбросить стеснение и писать не только о


О, бедность!

Из книги Повседневная жизнь Голландии во времена Рембрандта автора Зюмтор Поль

О, бедность! Расставшись с Ле Карре, мы мчимся домой, но по дороге у Криса верещит мобильник, напрочь ломающий всю мою хемпстедскую идиллию: дела зовут моего приятеля в провинцию. Как истинный англичанин, он предлагает остаться в его квартире, но внутренний голос


Глава XXII Бедность и преступление

Из книги Быт и нравы царской России автора Анишкин В. Г.

Глава XXII Бедность и преступление Как мы уже могли видеть, часть народа периодически скатывалась к нищете. Но еще ниже, чем эта голь, жили маргинальные слои общества, находившиеся в постоянной экономической депрессии. Частые периоды безработицы и миграция людских


Великая бедность разоренной России

Из книги Мертвое «да» автора Штейгер Анатолий Сергеевич

Великая бедность разоренной России Через несколько дней царь выехал из Костромы и 21 марта прибыл в Ярославль, где прожил в Спасском монастыре несколько недель, а потом вся царская свита ехала в Москву очень медленно, потому что Москва была не готова принять царя и нужно


Голубая нищета

Из книги Русский Галантный век в лицах и сюжетах. Kнига первая автора Бердников Лев Иосифович


Блеск и нищета двора Петра Второго. Петр II

Из книги Русский Берлин автора Попов Александр Николаевич

Блеск и нищета двора Петра Второго. Петр II Краткое царствование императора-отрока Петра II (1727–1730) авторитетный российский историк Евгений Анисимов назвал “бездарным”. И это становится очевидным, если обратиться к судьбе столь необходимых для державы реформ его


Нищета в пристойной одежде

Из книги Два лица Востока [Впечатления и размышления от одиннадцати лет работы в Китае и семи лет в Японии] автора Овчинников Всеволод Владимирович