Корсини в Петербурге

Корсини в Петербурге

В истории русской архитектуры XIX века еще много малоизвестных или плохо изученных мастеров, которые построили множество зданий и пользовались влиянием и уважением среди современников. В их числе не только зодчие русского происхождения, но также иностранцы, проживавшие в России, которая зачастую становилась их второй родиной.

Сегодня имя Иеронима Дементьевича Корсини (1810–1876) известно разве что самым дотошным историкам архитектуры, хотя как зодчий он трудился целых 35 лет и создавал проекты как для Петербурга, так и для зарубежных заказчиков. Он родился в России, а умер в Швейцарии, тогда как его отец родился в Италии, а умер в Петербурге.

Фамилию Корсини носила семья известных римских аристократов, но отец будущего архитектора Доменико (Дементий) Антонович Корсини (30.1.1774-10.5.1814) к ней не принадлежал. Он родился в Болонье, где окончил местную Академию художеств. «В 1802 году нужен был для Ст. Петербургских Императорских театров искусный Декоратор из Италии и выбор пал на Корсини. Прибыв в том же году в Ст. Петербург, он вступил в должность театрального Декоратора и вскоре обнаружил свой талант в перспективной живописи, отличную манеру и необыкновенную деятельность». Трехгодичный контракт был подписан 7 марта 1802 года и обязывал художника работать исключительно для столичного Итальянского театра, который давал свои представления в Большом каменном театре, стоявшем на месте нынешней Консерватории1.

Д. Корсини. Эскиз декорации к балету «Сандрильона»

Согласно второму контракту, заключенному через год, Корсини должен был «писать для всех театров (курсив мой. – В. А.) Его Императорского Величества всякие декорации», получая ежегодно 5000 рублей вознаграждения. Кроме декораций в обязанность ему вменялось изготовление чертежей и моделей театральных машин. Иногда он работал совместно с П. Гонзага, наиболее известным в то время декоратором. Это относится, прежде всего, к оформлению в Большом театре балетов Ш. Дидло, в их числе «Клара, или Обращение к Добродетели» (1806 г.), «Амур и Психея» (1809 г.), «Лаура и Генрих», или «Трубадур». За декорации к балету «Флора и Зефир» художник в начале 1806 года получил в подарок перстень. Второй перстень был ему дан за «Амура и Психею»2.

Особенную популярность Корсини и Гонзага снискали за оформление оперы «Князь-невидимка» (1805 г.)

К.А. Кавоса, итальянского композитора на русской службе. «Великолепие декораций, быстрота их перемен, пышность костюмов и внезапность переодеваний – изумительны <…>. В первый раз в жизни удалось мне видеть такой диковинный, богатый спектакль <…>. Декорации большей частью кисти Корсини и Гонзага. Это – настоящие чародеи», – писал С.П. Жихарев, любитель театра3.

Уже в 1805 году Корсини назван в списке лучших декораторов Императорского русского театра наряду с Гонзаго и Б. Джерлини. «Произведения Доминика Корсини обращали на себя внимание публики; люди образованные высоко ценили верность его рисунка, плодовитость фантазии и эффектное исполнение <…>, к тому же он был одарен светлым умом, нежным сердцем и теплою, истинно христианскою душою…»4.

Собранием Академии художеств 1 сентября 1811 года Корсини «по известному его искусству в живописи декораций» был выбран в академики вместе с Б. Медичи и Ф. Торричелли. В том же году на академической выставке он показал «два внутренних перспективных вида», что говорит о нем как станковом художнике5.

В 1853 году сын Иероним Корсини подарил Академии художеств альбом с 20 акварелями и рисунками отца за 1803–1813 годы, который ныне хранится в Русском музее. Эскизы декораций – это архитектурные перспективы, величественные и монументальные, напоминающие работы Гонзага и исполненные романтического настроения. Однако манера работы – более тщательная и менее вдохновенная, чем у Гонзага6.

Умер Корсини «от горячки» и погребен на Волковом лютеранском кладбище. Его жена Екатерина Карловна (1791–1857) за мужа получила в начале 1816 года от Театральной дирекции 2333 руб. как единовременное пособие. Она намного пережила мужа и похоронена рядом с ним. В Московской части (в 1835 году – № 33) она владела каменным домом, где, вероятно, прошла юность ее сына-архитектора7.

Отец будущего архитектора скончался, когда сыну было всего шесть лет. Следовательно, его учителем быть никак не мог. Как пишет сам Иероним: «Образование получил в Главном инженерном училище, где сверх строительных предметов слушал также и гражданскую архитектуру. Имея к ней природную наклонность, я уже занимался ею по производстве меня в инженер-прапорщики и с того же времени направлял себя на поприще архитектора».

Согласно документам, Корсини с 1826 года числился в Главном инженерном училище, в Кондукторской роте, и после выпускного экзамена в 1830 году получил чин полевого инженер-прапорщика. В 1832–1836 годах он служил в Корпусе инженеров военных поселений и занимался в основном ремонтом казарм. Во время командировки в 1835 году в Москву архитектор по пути «осмотрел в Твери казармы 7-й конноартиллерийской бригады, составил описание состояния путевого дворца в Торжке в связи с его приспособлением для штаба Уланского <…> полка». Подобное занятие было малотворческим8.

В следующем 1836 году Корсини поступил гражданским инженером, т. е. архитектором-строителем, в Губернскую контору казенных имуществ, а спустя два года был принят штатным архитектором в Гоф-интендантскую контору, которая подчинялась Министерству двора. Другим место службы молодого зодчего с 1842 года стало Министерство финансов. Он был уже женат – 20 января 1837 года обвенчался в церкви Екатерининского института с юной Марией Антоновной Быстроглазовой (1814–1859), дочерью надворного советника. Свидетелем был генерал-адъютант И.А. Сухозанет, видный военный чиновник и друг дома. Через несколько месяцев Корсини принял российское подданство, будучи до этого «неаполитанским подданным», но остался католиком. В 1842 году «по обер-офицерскому чину» он получил российское дворянство9.

В 1845 году Корсини сообщал: «В течение девяти последних лет я постоянно занимался изучением изящной архитектуры; в 1839-1840-х годах ездил за границу с целью осмотреть классические и достопримечательные произведения зодчества и усовершенствовать себя в этом художестве». Очевидно, он побывал в Германии, Франции, Италии, как это обычно делали русские архитекторы. Только после этого архитектор стал получать настоящие заказы.

В цитируемом прошении о программе на звание «назначенного» Корсини перечисляет также произведенные им постройки: для графа Д.Н. Шереметева, графа С.Ф. Апраксина, князя A.A. Лобанова-Ростовского, дом при костеле Св. Станислава, упоминая также о проекте дома статс-секретариата Царства Польского и даче купца Маркевича. В августе следующего года заданный проект «инвалидного дома в память какого-либо отечественного военного события» был представлен и искомое звание присуждено. Академиком Корсини был избран в 1849 году «за проект дома для Дворянского собрания в столице», который, однако, остался на бумаге. В это время он проживал на Литейном пр., 14, дом Шмидта, но позже переехал на Офицерскую10.

Известны адреса вышеупомянутых построек. Дом костела Св. Станислава, предназначенный для начального училища, стоит на Мастерской ул., 9, и датирован 1841–1842 годами, статс-секретариата – на пр. Римского-Корсакова, 35, и имеет фасад в стиле позднего ампира (1845–1847 гг.). Корсини был архитектором этого учреждения.

В том же стиле он, надстроив, переделал особняк графа С.Ф. Апраксина на Литейном пр., 48, который позднее его привлек к основательной переделке зданий Апраксина двора после страшного пожара. Эта реконструкция в стиле эклектики, проведенная в 1862–1867 годы, коснулась, прежде всего, торговых рядов Александровской линии по

Садовой ул., 28–30. По окончании сложных работ в этом комплексе граф просил их проверить губернского архитектора П.С. Усова, что обидело Корсини, желавшего привлечь члена Академии художеств. Академия поручила это дело академикам К.К. Рахау и А.И. Кракау, который тоже участвовал в восстановлении Апраксина двора. Во дворе «производят торговлю, – писал справочник, – главным образом предметами одежды <…>, имеются целые ряды лавок: мебельных, посудных, <…>, книжных, кожевенных, железных, суровских и фруктовых»11.

С 1837 года целых 20 лет Корсини состоял архитектором у графа Д.Н. Шереметева (1803–1871) и полностью перестроил интерьеры известного Фонтанного дома на наб. р. Фонтанки, 34, и выстроил в 1845 году северный флигель. Первой работой стала великолепная чугунная ограда, украшенная золоченым родовым гербом. По преданию, она была отлита в Европе. «Все узоры, – писала „Художественная газета“, – созданы во вкусе графа Растрелли. Многие украшения, употребляемые этим великим зодчим, перенесены сюда целиком, отчего эта решетка получила решительный характер, согласный со зданием и временем его построения, и отнюдь от того не перестала быть оригинальною».

Столь же стилистически оригинально было убранство парадных и личных покоев, относящееся главным образом в 1840-м годам. Мраморный зал, украшенный белым искусственным мрамором и лепными композициями, был выдержан в ампирном стиле, также как Галерейный (Белый) зал и Малая столовая. Мотивы античной вазописи преобладают в Этрусской комнате, Ренессанса – в Официантской, барокко – в гостиных и Малиновом кабинете. Двусветный певческий класс (граф был большим ценителем церковного пения) с прекрасной акустикой перестал существовать в Певческом флигеле в конце XIX века. Он тоже творение Корсини, проявившего в Фонтанном доме свой разносторонний талант мастера эклектики.

И. Корсини. Решетка Шереметевского дворца на Фонтанке. 1837–1838 гг.

В пригородной Ульянке, в 8 верстах от Петербурга (пр. Стачек, 206), зодчий перепланировал и заново отделал фасад деревянной дачи графа, а также выстроил хозяйственные постройки. Во время последней войны дача, находившаяся на линии фронта, сгорела. Это был двухэтажный дом с бельведером и балконом, окруженный старинным парком12.

Корсини работал в основном как ведомственный архитектор, много сил употреблявший на ремонт и незначительные перестройки, и как семейный – у графов Шереметевых и Апраксиных, выполняя их заказы. Хотя его творческая деятельность продолжалась долгих 40 лет, выявленных частных построек у него довольно мало. Так, в центре Петербурга в 1844 году он возвел четырехэтажный доходный дом О.П. Головкина на Моховой ул., 7, а в следующем году – особняк купца М.О. Маркевича на Английской наб., 12. В 1845–1846 годах зодчий надстроил особняк и по-новому оформил фасад, а также выстроил корпус по Галерной улице и дворовые флигели. Для нувориша был составлен и проект загородной дачи. В 1855 году в особняке поселился новый владелец – богач И.О. Утин, сын которого женился позднее на дочери архитектора.

Шереметевский особняк в Ульянке. Фото начала XX в.

С домом на Моховой случилась неприятная история: при его постройке в 1844 году рухнули стены, за что Корсини арестовали и посадили на два месяца на гауптвахту. Дом достраивал каменных дел мастер П.М. Карлес. Об этом эпизоде архитектор в своей биографии умалчивает. Зато он упоминает такой факт: «В 1850 году по поручению Вольно-экономического общества устроил первую в Санкт-Петербурге выставку сельских произведений», спроектировав для нее особый павильон, который, однако, не был возведен, и выставка прошла в манеже Конногвардейского полка.

Моховая улица, дом 7

На ней были выставлены 3000 экспонатов, собранных со всей России. Между зданиями манежа и казарм была выстроена деревянная галерея, «архитектуры легкой и пропорциональной» для показа лошадей-тяжеловозов. Ее архитектором, возможно, был Корсини13.

Английская набережная, дом 12

Как пишет в том же документе сам зодчий: «В 1853 перестроил здание Демидовского дома призрения и построил в нем домовую церковь, известную по оригинальности стиля». Дом призрения в 1833 году основал и содержал А.Н. Демидов и его наследники. Он занимал большой участок на наб. р. Мойки, 108, и состоял из комплекса разновременных зданий. Перестраивая главное и прилегающие здания, Корсини перенес домовую церковь на второй этаж, которую 5 декабря 1853 года освятил митрополит Санкт-Петербургский Никанор. Интерьер был переоформлен в «византийском стиле». В 1905 году храм был перемещен в новое здание местной гимназии, занятом ныне Академией физической культуры им. П.Ф. Лесгафта14.

До сих пор не исследованы заграничные работы зодчего, который в 1851 году исполнил для персидского шаха проект «здания Совета и восточные бани», через два года – «для австрийского императора дворянский клуб, тогда же Академию художеств для герцога Тосканского», в 1855 году – «проект памятника Иоганну Якобу Берцелиусу (?) для шведского короля», в 1858 – мечеть для турецкого султана, в 1862 году для португальского короля – (архитектурные) проекты памятников Васко да Гама, Кабралю и Камоэнсу. Автор всех статуй – известный португальский скульптор Витор Баштуш (1829–1894).

Памятник знаменитому поэту Луису Камоэнсу (ок. 1524–1580) стоит в Лиссабоне на площади его имени. Камоэнс представлен в полный рост с «Луизиадой» в руке, в окружении скульптур восьми его героев, размещенных у высокого пьедестала. Открывший Бразилии Педру Альвариш Кабрал (1467/8 – ок. 1520) увековечен в памятнике в стиле необарокко, который находится в бразильском городе Сальвадор, который целых два века был главным городом страны, а ныне – это центр провинции Байя.

Недалеко от этого города Кабрал вступил на землю Бразилии. Статуя мореплавателя венчает высокую колонну с двухступенчатым пьедесталом, который украшен аллегорическими фигурами. Надо напомнить, что во время открытия памятника Бразилией правил португальский король. Все эти сведения были найдены в Интернете.

Такой же пышный и сложный вид имеет памятник, открывшему путь в Индию, Васко да Гама (1460/69-1524), установленный близ Триумфальной арки.

Монумент Берцелиусу (1779–1848) стоит на довольно простом пьедестале в Стокгольме, в парке его имени. Ученый изображен во весь рост и держит в руках книгу. Протестантская эстетика повлияла на строгое архитектурное решение. Памятник был открыт 13 июля 1857 года. По модели шведского скульптора Карла Густава Кварнштрёма (1810–1867) его отлили в Мюнхене15.

Н. И. Утин

По состоянию здоровья Корсини какое-то время жил в Одессе, где в 1865 году стал одним из учредителей городского общества водоснабжения. В 1874 году он переселился в швейцарский город Лозанну и там, скончавшись от инсульта, был похоронен на местном кладбище.

В семье зодчего родилось трое детей: две дочери Екатерина (род. 1838) и Наталья (1841 – после 1913), сын Павел (1839–1896), оставшийся холостяком, отчего род Корсини по мужской линии в России угас. Мать этих детей, красавица и выпускница Екатерининского института, была литературно одаренной, много писала для детских журналов и пользовалась благосклонностью критики. Ее произведения, как и романы для взрослого читателя, отличались «безукоризненной нравственностью» и «полезным нравоучением» в христианском духе, восхваляли семейные ценности. Корсини была знакома с Н.В. Гоголем, А. Мицкевичем, П.А. Плетневым, И.И. Панаевым, В.Ф. Одоевским, А.И. Ишимовой, издававшей литературу для детей. В наши дни ее произведения не переиздавались16.

Сын Павел Иеронимович Корсини в 1864 года окончил юридический факультет Петербургского университета, но «имея наклонность к лесоводству, изучил относящиеся к нему науки и занимался практикой за границей в известных своей специальностью сельско-хозяйственных заведениях и учреждениях и, наконец, был вольнослушателем в Петербургской Земледельческой школе». В июне 1870 года получил звание «кандидата сельского хозяйства и лесоводства» и определен запасным лесничим.

Н. И. Утина-Корсини. Фото 1860-х гг.

Дольше всего Корсини служил в Рунзерском лесничестве Олонецкой губернии (1880–1896 гг.).

Скончался и похоронен в Петрозаводске17.

Сестры Наталья и Екатерина (позже замужем за Висковатовым) тоже учились на юридическом факультете, но Наталья его не окончила. В университете она познакомилась с Николаем Исааковичем Утиным (1841–1883), сыном богатого еврейского банкира и «правой рукой Чернышевского». Молодой человек в 1862 году стал членом «Земли и воли» и вошел в ЦК этой террористической организации. Опасаясь ареста, в 1863 году народоволец вместе с женой Натальей бежал заграницу, позднее его приговорили к смертной казни. В 1867 году У тин вступил в Первый Интернационал, создал его русскую секцию и был в 1871 году делегатом Лондонского съезда.

Супруги жили в Лондоне и Женеве, общаясь с эмигрантами-революционерами. Были знакомы с А.И. Герценом, Н. Огаревым, М. Бакуниным и Марксом. Раскаявшись, Утин получил помилование и в 1878 году вернулся в Россию, чтобы оставшуюся часть жизни работать управляющим уральских заводов барона Гинцбурга.

Его жена, как и мать, стала писательницей. Публиковала в журналах свои очерки («Людоедка. Очерк из жизни русских, праздношатающихся за границей», 1874), пьесы и романы. Много шума наделал ее богатый скандальными подробностями роман «Два мира» (1875 г.) о семейной драме Герцена. Однако большой литературной известности Утина-Корсини не добилась18.

Поскольку И.Д. Корсини служил в очень многих ведомствах, некоторые его работы, наверняка, еще не обнаружены. Думается, когда это произойдет, значение зодчего в русской архитектуре периода позднего классицизма и ранней эклектики скорее всего возрастет, а пока он выглядит второстепенным мастером, каких довольно много в это время было в Петербурге. Однако и они заслуживают изучения, потому что без них архитектурная история города выглядит определенно беднее.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Воспоминания о старом Петербурге начала xx века

Из книги Милый старый Петербург. Воспоминания о быте старого Петербурга в начале XX века автора Пискарёв Пётр Александрович

Воспоминания о старом Петербурге начала xx века Двор пожарной команды То, о чем я хочу рассказать, связано с моими детскими воспоминаниями о жизни двора пожарной команды.В детстве я жил на углу Гороховой улицы (ныне ул. Дзержинского) и Загородного проспекта. Точнее, это был


VII. Работа в Петербурге и пригородах и в Нижнем Новгороде

Из книги Санкт-Петербург. Культминимум для жителей и гостей культурной столицы автора Фортунатов Владимир Валентинович

VII. Работа в Петербурге и пригородах и в Нижнем Новгороде Период временного прекращения строительства Исаакиевского собора оказался плодотворным для развития творческих возможностей Монферрана. В эти годы он смог проявить себя как градостроитель и архитектор-практик,


Снова в Петербурге

Из книги Петербург: вы это знали? Личности, события, архитектура автора Антонов Виктор Васильевич


Род Дервизов в Петербурге и в России

Из книги Метафизика Петербурга. Историко-культурологические очерки автора Спивак Дмитрий Леонидович

Род Дервизов в Петербурге и в России На своей прародине, в Германии, род Дервизов неизвестен, ибо известность он приобрел исключительно в России. За 250 лет своего в ней пребывания он расселился по многим местам – от Петербурга до Северного Кавказа, от костромских лесов до


Род Дервизов в Петербурге и в России

Из книги автора

Род Дервизов в Петербурге и в России 1 Картотека Э.Н. Амбургера. Мюнхен (ФРГ). РГИА. Ф. 468. Оп. 43. Д. 445. Л. 34–35.2 РГИА. Ф. 535. On. 1. Д. 8. Л. 6-14; Панчулидзев С.Ф. Сборник биографий кавалергардов. СПб., 1908. Т. 3. С. 260–261.3 РГИА. Ф. 759. Оп. 37. Д. 237; Ф. 1343. Оп. 20. Д. 1307. Л. 3-20; Ф. 1349. Оп. 3. Д. 673. Л. 4–6.4 РГИА. Ф.


Раздел 3. Итальянцы в Петербурге

Из книги автора

Раздел 3. Итальянцы в Петербурге Висконти на русской службе 1 Schweizer K?nstler-Lexikon. Bd. 3. 1913. S. 391; Thieme-Becker. Allgemeines Lexikon der bildenden K?nstler. Bd. 34. Leipzig. 1940. S. 419; Antonov V. Capomastri italiani a Pietroburgo nel Settecento // Bollettino storico della Svizzera italiana. Lugano. 1978. P. 164–173; Сайтов В.И. Петербургский некрополь. СПб., 1912. Т. 1. С. 443–444, 527;


Корсини в Петербурге

Из книги автора

Корсини в Петербурге 1 Соломатина H.H. О службе Доменико Корсини на сценах Императорских театров Санкт-Петербурга и альбоме его рисунков из собрания Государственного Русского музея // Россия– Италия. Общие ценности. Сборник научных статей XVII Царскосельской конференции.


Французский балет в Петербурге XVIII века

Из книги автора

Французский балет в Петербурге XVIII века Еще одна сфера, в которой влияние французской культуры было неоспоримым – это профессиональный танец. Общепринятой точкой отсчета здесь служит творчество замечательного французского танцовщика, балетмейстера и педагога


Французская колония в Петербурге XIX века

Из книги автора

Французская колония в Петербурге XIX века Французская колония никогда не была у нас велика – от 2 до 4 тысяч человек, что на всем протяжении XIX столетия составляло величину менее половины процента от общей численности населения города. Как следствие, отмечая на карте