Китай: любовь и жестокость

Китай: любовь и жестокость

В Китае искусство секса – удел не только куртизанок: жены и наложницы должны испытывать и доставлять плотское наслаждение. В тексте IV века рассказывается, как богиня, дочь тьмы, обучила этой премудрости императора. «Разные способы объединиться друг с другом, ноги вытянуты или раздвинуты, разные способы, как можно прижать свое тело к чужому, методы проникновения: глубокое или неглубокое, все это формирует основу сексуального соединения в ритме Пяти Элементов. Те, кто следует этим правилам, следуют закону». Руководство быстро распространяется, оно предназначено для супругов, но в него заглядывают и проститутки.

Презервативы были известны в Китае еще с 6000 года до н. э., их изготавливали из кишки баранов, из смазанной папиросной бумаги. Различной тонкости, размера или твердости, они могут спрятать недостатки мужчин и повысить удовольствие их партнершам.

Тем не менее супружеская жизнь китайцев подчинялась очень строгим правилам приличия. Чем выше по социальной шкале находится семья, тем больше плотский акт подвергался диктату ритуалов. Императоры же должны вступать в интимные отношения с женами и наложницами согласно астральным законам.

Аристократы не отставали. Китайцы знали мало сексуальных фрустраций в рамках семьи, и использование афродизиаков – зачастую необходимость. Они рассказывали друг другу о хитроумной затее императора: повозке, достаточно узкой, так что только один человек может там находиться. Император удобно лежит на подушках, у его наложницы нет другого выбора, как только «сидеть на нем верхом» и двигаться в такт шагам носильщиков, даря императору наслаждение. Другую повозку тянут лошади, у этой машины асимметричные колеса, которые дают необходимое движение ленивому государю.

В это же время появился обычай, предписывающий перетягивать стопы, что стало знаком высшей изысканности в течение более десяти веков. Как и всегда, аристократия, затем буржуазия подражают двору. Маленькие ступни считаются неотъемлемым атрибутом женской красоты. Восьмисантиметровая ступня – «золотой лотос»; десятисантиметровая ступня – «серебряный лотос». Эта крошечная ступня, совершенное продолжение лодыжки, всегда спрятана в крошечную обувь и под вышитыми носками. Такие ступни воспринимаются как предмет фетишизма. Коснуться ступни – высшее блаженство и счастье. Обычай придает женщинам хрупкий и воздушный вид, неуверенную походку, что ведет к повышению тонуса мышц бедер, ног и таза. В альковах китайцы пользуются этой находкой.

В XX веке феминистка Андеа Дворкин превратит «китайское бинтование ног» в символ жестоких ограничений, которые мужчины накладывают на женщин, рассматривая их лишь как средство для получения ими наслаждения. Она пишет в своей статье Геноцид, или китайское бинтование ног»:

«ИНСТРУКЦИЯ ПЕРЕД ЧТЕНИЕМ ТЕКСТА:

1. Возьмите кусок ткани примерно трех метров длиной и пяти сантиметров шириной.

2. Возьмите пару детских туфель.

3. Подогните пальцы ног, кроме большого, внутрь стопы. Оберните тканью сначала пальцы, а затем пятку. Сведите пятку и пальцы как можно ближе друг к другу. Плотно оберните оставшуюся ткань вокруг стопы.

4. Засуньте ногу в детские туфли.

5. Попробуйте прогуляться.

6. Представьте, что вам пять лет…

7. …И что вам придется ходить таким образом всю жизнь».

Истоки китайского «бинтования ног», как и традиции китайской культуры в целом, восходят к седой древности. В Х веке в Китае было положено начало физической, духовной и интеллектуальной дегуманизации женщин, выразившейся в таком явлении, как обычай «бинтования ног». Институт «бинтования ног» расценивался как необходимый и прекрасный и практиковался почти десять веков. Правда, редкие попытки «освобождения» ступни все же предпринимались, однако художники, деятели интеллектуальной сферы и обладавшие властью женщины, противившиеся обряду, слыли «белыми воронами». Их скромные потуги были обречены на провал: «бинтование ног» стало политическим институтом. Он отражал и увековечивал низшее по сравнению с мужчинами положение женщин в социальном и психологическом плане: «бинтование ног» жестко привязывало женщин к определенной сфере с определенными функциями – они объекты секса и кормилицы детей. «Бинтование ног» стало частью общей психологии и массовой культуры, а также суровой действительности для женщин числом миллион, помноженный на десять веков.

Существует распространенное мнение, что «бинтование ног» возникло в среде танцовщиц императорского гарема.

И правда, между IX и XI веками император Ли Ю приказал любимой балерине стать на пуанты. Легенда повествует об этом следующим образом: «У императора Ли Ю была любимая наложница по имени Прекрасная Девушка, которая обладала утонченной красотой и была одаренной танцовщицей. Император заказал для нее лотос, сделанный из золота, украшенный жемчужинами и с красным ковром в центре. Танцовщице было приказано обвязать ступню белой шелковой материей и подогнуть пальцы таким образом, чтобы изгиб стопы напоминал лунный серп. Танцуя в центре лотоса, Прекрасная Девушка кружилась, напоминая восходящее облачко».

От этого реального события перевязанная ступня получила эвфемистическое название «золотой лотос», хотя очевидно, что нога была перевязана свободно: девушка могла танцевать.

Позже один эссеист, по-видимому большой ценитель данного обычая, описал 58 разновидностей ног «женщины-лотоса», каждую оценив по девятибалльной шкале. К примеру:

Типы:

лепесток лотоса, молодая луна, стройная дуга, бамбуковый побег, китайский каштан.

Особые характеристики:

пухлость, мягкость, изящество.

Классификации:

божественная (А-1): в высшей степени пухлая, мягкая и изящная;

дивная (А-2): слабая и утонченная;

бессмертная (А-3): прямая, самостоятельная;

драгоценная (В-1): подобная паве, слишком широкая, непропорциональная;

чистая (В-2): гусеподобная, слишком длинная и тонкая;

соблазнительная (В-3): плоская, короткая, широкая, круглая (недостатком этой ноги было то, что ее обладательница могла противостоять ветру);

чрезмерная (С-1): узкая, но недостаточно худая;

обычная (С-2): пухлая, распространенного типа;

неправильная (С-3): обезьяноподобная большая пятка, дающая возможность карабкаться.

Все эти различия лишний раз доказывают, что «бинтование ног» являлось опасной операцией. Неправильное наложение или изменение давления повязок имело неприятные последствия: никто из девушек не мог пережить обвинения в «большеногом демоне» и стыда остаться незамужней.

Даже обладательница «золотого лотоса» (А-1) не могла почивать на лаврах: ей приходилось постоянно и скрупулезно следовать этикету, налагавшему целый ряд табу и ограничений:

1) не ходить с поднятыми кончиками пальцев;

2) не ходить с хотя бы временно ослабленными пятками;

3) не шевелить юбкой при сидении;

4) не двигать ногами при отдыхе.

Этот же эссеист заключает свой трактат наиболее разумным (естественно, для мужчин) советом: «…не снимайте повязки, чтобы взглянуть на обнаженные ноги женщины, удовлетворитесь внешним видом. Ваше эстетическое чувство будет оскорблено, если вы нарушите это правило». Это верно.

В той же статье приводится рассказ женщины, которой в детстве бинтовали ноги, согласно старинным обычаям:

«Я родилась в консервативной семье в Пинг-Си, и мне пришлось столкнуться с болью при «бинтовании ног» в семилетнем возрасте. Я тогда была подвижным и жизнерадостным ребенком, любила прыгать, но после этого все улетучилось. Старшая сестра терпела весь этот процесс с 6 до 8 лет (это значит, потребовалось два года, чтобы размер ее ступни стал меньше 8 см). Был первый лунный месяц моего седьмого года жизни, когда мне прокололи уши и вдели золотые сережки. Мне говорили, что девочке приходится страдать дважды: при прокалывании ушей и второй раз при «бинтовании ног». Последнее началось на второй лунный месяц; мать консультировалась по справочникам о наиболее подходящем дне. Я убежала и спряталась в доме у соседей, но мать нашла меня, выбранила и притащила домой. Она захлопнула за нами дверь спальни, вскипятила воду и достала из ящичка повязки, обувь, ножи, нитку с иголкой. Я умоляла отложить это хотя бы на день, но мать сказала как отрезала: «Сегодня благоприятный день. Если бинтовать сегодня, то тебе не будет больно, а если завтра, то будет ужасно болеть». Она вымыла мне ноги и наложила квасцы, а затем обрезала ногти. Потом согнула по четыре пальца на каждой ноге и обвязала их куском ткани 3 м в длину и 5 см в ширину – сначала на правой ноге, затем на левой. После того как все закончилось, она приказала мне пройтись, но, когда я попыталась это сделать, боль показалась невыносимой. В ту ночь мать запретила мне снимать обувь. Мне казалось, что мои ноги горят, и спать я, естественно, не могла. Я заплакала, и мать стала меня бить. В следующие дни я пыталась спрятаться, но меня снова заставляли ходить. За сопротивление мать била меня по рукам и ногам. Избиения и ругательства следовали за каждым тайным снятием повязок. Через три или четыре дня ноги омыли и добавили квасцы. Через несколько месяцев все мои пальцы, кроме большого, были подогнуты, и, когда я ела мясо или рыбу, ноги разбухали и гноились. Мать ругала меня за то, что я делала упор при ходьбе на пятку, утверждая, что моя нога никогда не приобретет прекрасные очертания. Она никогда не позволяла менять повязки и вытирать кровь и гной, полагая, что, когда из моей ступни исчезнет все мясо, она станет изящной. Если я случайно сдирала корочку с царапины, то кровь текла ручьем. Мои большие пальцы ног, когда-то сильные, гибкие и пухлые, теперь были обернуты небольшими кусочками материи и вытянуты для придания им формы молодой луны.

Каждые две недели я меняла обувь, и новая пара должна была быть на 3–4 мм меньше предыдущей. Ботинки были неподатливы, и влезть в них стоило больших усилий. Когда мне хотелось спокойно посидеть у печки, мать заставляла меня ходить. После того как я сменила более 10 пар обуви, моя ступня уменьшилась до 10 см. Я уже месяц носила повязки, когда тот же обряд был совершен с моей младшей сестрой – если никого не было рядом, мы могли вместе поплакать. Летом ноги ужасно пахли из-за крови и гноя, зимой мерзли из-за недостаточного кровообращения, а когда я садилась около печки, то болели от теплого воздуха. Четыре пальца на каждой ноге свернулись, как мертвые гусеницы; вряд ли какой-нибудь чужестранец мог представить, что они принадлежат человеку. Чтобы достичь восьмисантиметрового размера ноги, мне потребовалось два года. Ногти на ногах вросли в кожу. Сильно согнутую подошву невозможно было почесать. Если же она болела, то было трудно дотянуться до нужного места хотя бы для того, чтобы просто его погладить. Мои голени ослабели, ступни стали скрюченными, уродливыми и неприятно пахли – я завидовала девушкам, имевшим естественную форму ног».

Вот как выглядит эта манипуляция с точки зрения XX века, века, в котором придумали пластическую хирургию:

«Представьте масштаб совершенных преступлений.

Миллионы женщин в течение 1000 лет подвергались нанесению жестоких увечий и становились калеками во имя эротики.

Миллионы людей в течение 1000 лет подвергались нанесению жестоких увечий и становились калеками во имя красоты.

Миллионы мужчин в течение 1000 лет наслаждались любовной игрой, связанной с обожествлением перевязанной ноги.

Миллионы матерей в течение 1000 лет наносили увечья и калечили своих дочерей во имя прочного брака».

Однако этот тысячелетний период является только верхушкой страшного айсберга: крайние проявления романтических отношений и ценностей, имеющих корни во всех культурах как сейчас, так и в прошлом, показывают, что любовь мужчины к женщине, его сексуальное обожание женщины, восторг и удовольствие, получаемое от нее, само ее определение как женщины требовали ее уничтожения, нанесения физических увечий и психологической лоботомии. Это и есть природа той романтической любви, которая основана на противоположных поведенческих ролях и отражена в истории женщины на протяжении веков, а также в литературе: он торжествует во время ее агонии, он обожествляет ее уродливость, он уничтожает ее свободу, использует женщину только как объект сексуального удовлетворения, даже если для этого требуется поломать ей кости. Жестокость, садизм и унижение возникли как основное ядро этики романтизма. Это уродливое ответвление культуры, какой мы ее знаем.

И дальнейшее знакомство с восточной культурой только подтверждает эти слова.

Жены хороши в постели, но они в основном необразованные, и мужчины начинают скучать рядом с ними. Их обыденная жизнь состоит из скандалов и ссор. Мужья, в свою очередь, предпочитают расслабляться, для этого они и идут в дома наслаждений.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава десятая ЖЕСТОКОСТЬ

Из книги Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1930-1940-е годы автора Андреевский Георгий Васильевич


Китай

Из книги Повседневная жизнь восточного гарема автора Казиев Шапи Магомедович

Китай В Древнем Китае «гаремное дело» обрело размах, соответствовавший могуществу Поднебесной. В Запретном городе — дворце императоров в Пекине гарем превратился в особое государство со своими законами, армией, подданными, слугами и рабами.О том, что творилось за


ЖЕСТОКОСТЬ

Из книги Многослов-1: Книга, с которой можно разговаривать автора Максимов Андрей Маркович

ЖЕСТОКОСТЬ Жестокость я бы разделил на физическую и духовную.Про физическую много рассуждать излишне. Один человек сознательно доставляет другому физическую боль. Что тут умствовать и размышлять, если совершенно очевидно, что так делать, мягко говоря, нехорошо.С


Жестокость

Из книги Лексикон нонклассики. Художественно-эстетическая культура XX века. автора Коллектив авторов

Жестокость В искусстве. В XX в. под влиянием философии Ницше и исследований Фрейда и фрейдистов в художественном пространстве и особенно в ПОСТ-культуре (см.: ПОСТ-) видное место заняла репрезентация и эстетизация Ж., насилия, террора, войн, катастроф и им подобных актов и


Жизнь как Любовь. И смерть как Любовь

Из книги Как любить детей автора Амонашвили Шалва Александрович

Жизнь как Любовь. И смерть как Любовь О Корчаке я был наслышан ещё в 60-х годах, но, к стыду своему, его произведений не читал. К нему меня направил Василий Александрович. В книге, которую он мне прислал, я вычитал следующее:«Януш Корчак, человек необыкновенной нравственной


Жестокость и кротость Ивана в начале его правления

Из книги Быт и нравы царской России автора Анишкин В. Г.

Жестокость и кротость Ивана в начале его правления Н.М. Карамзин говорит об исправлении характера Ивана, о его добром правлении и кротком поведении после женитьбы на Анастасии. Но К. Валишевский имеет противоположное мнение на этот счет. Молодой царь любил свою жену, как и


Жестокость Бориса

Из книги Женщины-воины: от амазонок до куноити автора Ивик Олег

Жестокость Бориса Борису донесли, что в народе ходят оскорбительные для него слухи. Бориса обвиняли в том, что он специально привел хана к Москве, чтобы отвлечь народ от убийства царевича Дмитрия. Годунов мог бы не обращать внимания на эту нелепую клевету, но его это


Китай

Из книги История разводов автора Ивик Олег


Китай

Из книги Зачем идти в ЗАГС, если браки заключаются на небесах, или Гражданский брак: «за» и «против» автора Арутюнов Сергей Сергеевич

Китай Китайцы – народ законопослушный и чтущий традиции. Жизнь любого китайца испокон веков была подчинена двум основным принципам: «ли» и «фа». «Ли» – это моральные устои, правила гармоничного поведения, которые существовали издревле, а в середине первого тысячелетия


Интимность как форма противостояния. советская любовь в 1960-х годах (на примере фильма «А если это любовь?»)

Из книги Советский анекдот (Указатель сюжетов) автора Мельниченко Миша

Интимность как форма противостояния. советская любовь в 1960-х годах (на примере фильма «А если это любовь?») Известный и вызвавший в свое время активные дискуссии фильм «А если это любовь?» (1961) отталкивается от все той же основополагающей медиально-антропологической связи