Жизнь как Любовь. И смерть как Любовь

Жизнь как Любовь. И смерть как Любовь

О Корчаке я был наслышан ещё в 60-х годах, но, к стыду своему, его произведений не читал. К нему меня направил Василий Александрович. В книге, которую он мне прислал, я вычитал следующее:

«Януш Корчак, человек необыкновенной нравственной красоты… Когда я вскоре после войны узнал о героическом подвиге Януша Корчака, его слова стали для меня заветом на всю жизнь. Януш Корчак был воспитателем сиротского дома в варшавском гетто. Гитлеровцы обрекли несчастных детей на гибель в печах Треблинки. Когда Янушу Корчаку предложили выбрать жизнь без детей или смерть с детьми, он без колебаний и сомнений выбрал смерть. „Господин Гольдшмит, — сказал ему гестаповец, — мы знаем вас как хорошего врача, вам не обязательно идти в Треблинку“. — „Я не торгую совестью“, — ответил Януш Корчак. Герой пошёл на смерть вместе с ребятами, успокаивал их, заботясь, чтобы в сердца малышей не проник ужас ожидания смерти. Жизнь Януша Корчака, его подвиг изумительной нравственной силы и чистоты явились для меня вдохновением. Я понял: чтобы стать настоящим воспитателем детей, надо отдать им своё сердце».

Я сразу собрал все (что было возможно) издания книг Корчака и о Корчаке. Из Польши привезли мне фотоальбом о Корчаке и его Доме сирот, несколько книг на польском языке. Всего этого было мало, но тем не менее помогло мне углубиться в понимание Любви к детям. Я с чувством восхищения, иногда со слезами на глазах читал истории о Корчаке и его чудные книги о детях и для детей. Каждое слово Педагога, в котором жил ещё не свершившийся подвиг, я принимал с трепетом как адресованное лично мне. Каждое слово было пропитано духом героя и воодушевляло меня. Я спешил к детям — к маленьким, старшим, общался с ними, проводил уроки и постоянно упражнялся в проявлении любви к ним по Корчаку, по Сухомлинскому. Я тогда многое приобрёл, многому научился. Как студент, конспектировал наставления Корчака и старался по ним жить. Хотя моя природа и моё сознание принимали от него всё безоговорочно, тем не менее, я понял, как трудно ходить по узким тропинкам к сердцу Ребёнка. А узкая тропинка — это Педагогическая, Учительская Любовь.

Вот какие законы расставил на ней Януш Корчак для неопытного молодого воспитателя:

— Будь самим собой, ищи собственный путь.

— Познай себя прежде, чем захочешь познать детей.

— Прежде, чем наметить круг прав и обязанностей, отдай себе отчёт в том, на что ты способен.

— Ты сам — тот Ребёнок, которого должен раньше, чем других, воспитать, научить.

Тут следуют мудрые пояснения. Одна из грубейших ошибок, говорит Корчак, считать, что педагогика является наукой о Ребёнке, а не о человеке. И вот какой изумительной логикой он это доказывает:

«Вспыльчивый Ребёнок, не помня себя, ударил; взрослый, не помня себя, убил. У простодушного Ребёнка выманили игрушку; у взрослого — подпись на векселе. Легкомысленный Ребёнок за десятку, данную ему на тетрадь, купил конфет; взрослый проиграл в карты всё своё состояние».

Из этого следует вывод, о котором мир до сих пор не знал, и он должен изменить наше сознание, наше отношение к детям и к самому себе:

«Детей нет — есть люди, но с иным масштабом понятий, иным запасом опыта, иными впечатлениями, иной игрой чувств».

Корчак наставляет:

— Будь самим собой и присматривайся к детям тогда, когда они могут быть самими собой.

— Присматривайся, но не предъявляй требования.

Следует пояснение:

«Тебе не заставить живого, задорного Ребёнка стать сосредоточенным и тихим; недоверчивый и угрюмый не сделается общительным и откровенным; самолюбивый и совестливый не станет кротким и покорным… Если ты не обладаешь внушительной осанкой и здоровыми лёгкими, то напрасно будешь призывать галдящих к порядку».

Опять наставляет:

— Но у тебя добрая улыбка и тёплый взгляд. Не говори ничего: может быть, они сами успокоятся. Дети ищут свой путь.

— Не требуй от себя, чтобы ты уже сразу был степенным, зрелым воспитателем с психологической бухгалтерией в душе и педагогическим кодексом в голове.

И поясняет:

«У тебя есть чудесный союзник — волшебная молодость, а ты призываешь брюзгу — дряхлый опыт».

Вот еще наставление:

— Не то, что должно быть, а то, что может быть.

И пояснение:

«Ты хочешь, чтобы дети тебя любили, а сам, — обязанный добросовестно выполнять предписанную работу, должен втискивать их в душевные формы современной жизни, современного лицемерия, современного насилия. Дети этого не хотят, они защищаются и должны быть на тебя в обиде».

— Не наказывать, не награждать.

— Ты должен быть для них образцом.

Но вот вопрос:

«А куда ты денешь свои пороки, недостатки и смешные стороны? Попробуешь скрыть. Наверное, тебе это удастся; ведь чем старательней ты будешь, тем старательней дети станут притворяться, что не видят, не знают, и потешатся над тобой, только самым тихим шёпотом».

Эти наставления я впитал в себя как школьник, устремлённый к познанию; как монах, устремлённый к совершенствованию; как артист, устремлённый к выражению. Я понял: очень трудно любить детей по Корчаку, по Сухомлинскому, по Песталоцци.

«Трудно тебе, даже очень трудно, согласен! — говорил „мне“ Корчак. — Но трудности есть у каждого, а вот решать их можно по-разному. Ответ будет лишь относительно точен. Ведь жизнь не задачник по арифметике, где ответ всегда один, а способов решения — самое большее два».

Я искал свои ответы — как любить детей — не только в непосредственном общении с детьми, но и в построении учебников и задачников для всех, в утверждении смысла духовности в содержании образования, в возвеличивании воспитания над обучением, в обогащении жизни детей через содержательную организацию полного школьного дня, с занятиями по шахматам, театру, балету, по творческому труду, играм и прогулкам… В общем, протаптывал тропинку Педагогической Любви всеми теми способами, которые могли доставить детям радость, развитие во многогранной деятельности, а самое главное, чувство того, что они в школе живут жизнью, которая манит их.

Корчак помог мне понять ещё одну мудрость, связанную с вопросом: что есть гармоничное развитие. Сколько только ни философствовали по этому поводу педагоги, считавшие себя учёными-законодателями — левое полушарие, правое полушарие… физическое, умственное, нравственное, эстетическое… высвободить всю полноту скрытых возможностей…

А Корчак иронически улыбается:

«Наивный, попробуй! Общество дало тебе маленького дикаря, чтобы ты его обтесал, выдрессировал, сделал удобоваримым, и ждёт. Ждут государство, церковь, будущий работодатель. Требуют, ждут, следят. Государство требует официального патриотизма, церковь— догматической веры, работодатель — честности, а все они — посредственности и смирения. Слишком сильного сломает, тихого затрёт, двуличного порой подкупит, бедному всегда отрежет дорогу — кто? Да никто — жизнь!»

А как же с гармоническим развитием, гармоническим воспитанием?

Корчак даёт простой совет, но от Высшего Педагогического разума:

«Заповедь: люби ближнего своего— это гармония, простор, свобода. Глянь вокруг — улыбнись!»

Эта мысль освободила меня от лишнего научного мудрствования. Действительно: гармония — в любви ближнего. Если кто хочет быть гармоничной сущностью, пусть научится любить; если кто хочет воспитывать гармонию в детях, пусть научит их любить.

Любовь имеет многообразное проявление.

Что есть уважение?

Одна из прекрасных форм проявления любви, конечно, если оно искреннее.

Уважение есть проявление любви. Уважать Ребёнка — значит растит в себе Педагогическую Любовь. Так я понял защиту Корчаком прав Ребёнка на уважение. Я выписал наказы по этому поводу:

Уважайте незнание Ребёнка!

Уважайте труд познания!

Уважайте неудачи и слёзы!

Уважайте собственность Ребёнка и его бюджет!

Уважайте право Ребёнка быть тем, кто он есть!

Уважайте тайны и отклонения тяжёлой работы роста!

Уважайте его текущий час и сегодняшний день!

Уважайте каждую отдельную минуту, ибо умрёт она и никогда не вернётся!

Уважайте ясные глаза, гладкую кожу, юное усилие и доверчивость!

Уважайте, если не почитайте, ясное, непорочное святое детство!

А если всё это уважать, какая сложится педагогика?

Казарменная?

Нет, совсем нет! Она будет другая — корчаковская, сухомлинская, песталоццьевская и, вообще, классическая.

От имени всех классиков Януш Корчак скажет нам:

«Воспитатель, который не сковывает, а освобождает, не подавляет, а возносит, не комкает, а развивает, не диктует, а учит, не требует, а спрашивает, — переживёт вместе с ребёнком много вдохновляющих минут, не раз следуя увлажнённым взором за борьбой ангела с сатаною, где светлый ангел побеждает».

Величие Ребёнка Януш Корчак показывает через сравнение его со взрослым. Он пишет:

«А взрослый— это сплошной винегрет, захолустье взглядов и убеждений, психология стада, суеверие и привычки, легкомысленные поступки отцов и матерей, взрослая жизнь сплошь, от начала до конца, безответственна! Беспечность, лень, тупое упрямство, недомыслие, нелепости, безумства и пьяные выходки взрослых»…

«И детская серьёзность, рассудительность и уравновешенность, солидные обязательства, опыт в своей области, капитал верных суждений и оценок, полная такта умеренность требований, тонкость чувств, безошибочное чувство справедливости».

Я полон Янушем Корчаком.

Это он впервые в мире написал книгу и назвал её так: «Как любить Ребёнка». Любить Ребёнка по-всякому нельзя. Если Любовь не воспитывает, она не для Ребёнка. Если в Любви нет преданности и скрытой готовности к самопожертвованию, она тоже не для детей.

А теперь свершается последний аккорд Педагогики Корчака: жизнь его была Любовью к детям, и смерть тоже будет проявлением Любви к ним.

Я сопровождаю его и детей в своём траурно-торжественном воображении, как они направляются по варшавским улицам на вокзал.

Оттуда в товарных вагонах их отправят в Треблинку на сожжение, уничтожение в газовых камерах.

День 5 августа 1942 года.

В колонне двести детей. Дети одеты празднично. Они ещё не знают, что их ждёт. Они улыбаются.

Впереди идёт Януш Корчак с двумя детьми — самыми маленькими.

Над колонной развивается зелёное знамя с четырёхлепестковым золотым цветком клевера. Клевер — цветок счастья, надежды, любви.

Очевидец говорит: «Корчак объяснил сиротам, что их ждёт приятное событие — поездка в деревню. Наконец-то они могут покинуть стены отвратительных душных комнат, чтобы отправиться на луга, поросшие цветами, к источникам, где можно купаться, в село, где много ягод и грибов. Он велел детям получше одеться… Когда я встретил их на Гусиной улице, дети шли весело, с песней, Корчак нёс на руках двоих — самых маленьких, они тоже сияли, а Корчак рассказывал им что-то смешное»…

Воображаю это шествие, которому суждено свершить переворот педагогического сознания: искрой Великой Педагогической Любви сжечь старое сознание, в котором так много недоверия и неуважения к детям, так много насилия и принуждения, и дать возгореться костру, несущему Свет Возвышенного, Классического, Божественного Педагогического Сердца и Разума.

Товарный вагон загружают детьми.

Вот и комендант-гестаповец, ответственный за загрузку и отправление эшелона. Разыскивает ли он в толпе обречённых людей врача Корчака? Наверное, думает, что несёт ему радостную весть.

Дети уже погружены в вагон. Корчак поднимается последним.

В это время подходит комендант-гестаповец.

— Не вы ли написали «Банкротство маленького Джека»? — обращается он к Корчаку.

— А разве это как-то связано с отправкой эшелона? — отвечает Корчак.

— Нет, просто я читал вашу книгу в детстве. Хорошая книжка. Вы можете остаться, доктор!

— А дети? — спрашивает Корчак.

— Невозможно, детей отправят…

Остаться без детей?

Бросить их одних в беде?

Зачем же тогда он родился?

Зачем же тогда, будучи 29-летним, отказался от личной жизни, от семьи, чтобы создать большую семью с детьми беспризорными, брошенными?

Зачем же тогда он, фронтовой врач русской армии, в лазарете написал книгу «Как любить Ребёнка»?

А что скажет царь Матиуш Первый о своём родителе?

Нет, такому не бывать.

Жизнь его была Любовью к детям, и он примет смерть вместе с детьми, Любя их.

— Вы ошибаетесь… — говорит он гестаповцу. — Вы ошибаетесь… Дети прежде всего…

И он поднимается в товарный вагон.

Двери вагона с шумом закрываются.

Эшелон трогается и ускоряет ход.

А ветер рассеивает по всему миру завещание Педагога, чтобы, у кого есть уши, услышали:

«Растёт новое поколение, вздымается новая волна. Идут и с недостатками, и с достоинствами; дайте условия, чтобы дети вырастали более хорошими! Нам не выиграть тяжбы с гробом нездоровой наследственности, ведь не скажем мы василькам, чтобы стали хлебами. Мы не волшебники — и не хотим быть шарлатанами. Отрекаемся от лицемерной тоски по совершенным детям. Требуем: устраните голод, холод, сырость, духоту, тесноту, перенаселение! Это вы плодите больных и калек, вы создаёте условия для бунта и инфекции: ваше легкомыслие и отсутствие согласия. Внимание: современную жизнь формирует грубый хищник (хомо рапакс): это он диктует методы действия».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Капитолина Ильенко «И жизнь, и слезы, и любовь...»

Из книги Эти разные, разные лица [30 историй жизни известных и неизвестных актеров] автора Капков Сергей Владимирович

Капитолина Ильенко «И жизнь, и слезы, и любовь...» Ее судьба весьма необычна. Зрители узнали Капитолину Ильенко, когда ей исполнилось восемьдесят лет. Счастливым билетом стала для актрисы роль старухи Птицыной в мелодраме Николая Губенко «И жизнь, и слезы, и любовь». И,


Любовь

Из книги Скажите «чи-и-из!»: Как живут современные американцы автора Баскина Ада


Любовь

Из книги Писатель и самоубийство. Часть 2 автора Акунин Борис

Любовь …Окончить муку любви неутоленной, Еще горшую муку любви утоленной. Т.С. Элиот. «Пепельная среда» Эта глава тесно связана с предыдущей, но в качестве главного мотива для добровольного ухода из жизни здесь рассматривается не утрата объекта любви, а сама любовь.


ЛЮБОВЬ

Из книги Многослов-1: Книга, с которой можно разговаривать автора Максимов Андрей Маркович

ЛЮБОВЬ За свою историю человечество дало тысячи, миллионы определений любви. Среди них, как ни парадоксально, нет ни одного неправильного, потому что правильным нам кажется то определение, которое выражает наше собственное отношение к этому всем знакомому


40. ЛЮБОВЬ, СМЕРТЬ И СТИХИ (Адрес седьмой: Невский пр., 15)

Из книги Прогулки по Серебряному веку. Санкт-Петербург автора Недошивин Вячеслав Михайлович

40. ЛЮБОВЬ, СМЕРТЬ И СТИХИ (Адрес седьмой: Невский пр., 15) «Господи, прости мои прегрешения, иду в последний путь. Гумилев». Восемь слов поэта. Больше не напишет уже ничего. Эту записку в будущее Гумилев нацарапал на стене общей камеры №7 (по другой версии – 77) в Доме


4c. Любовь

Из книги Рукописный девичий рассказ автора Борисов Сергей Борисович

4c. Любовь Анна Андреевна пришла с работы усталая. И вдруг услышала всхлипывания, доносившиеся из комнаты. Она осторожно вошла. За столом, положив на него голову, сидела Наталья, ее дочь, худенькие ее плечи вздрагивали. А[нна] А[ндреевна] видела, что Наташа взяла пальто и


Любовь

Из книги Быт и нравы царской России автора Анишкин В. Г.

Любовь Лето. Ночь. Небольшая деревенька спряталась в негустом лесочке. Сверху небо, усыпанное звездами-веснушками. Где-то на окраине поет-заливается соловушка. На задворках одного дома огромный стог свежескошенной травы, сухой, но мягкой. Под ним полулежат двое. Он и Она.


Любовь на всю жизнь

Из книги Загробный мир. Мифы разных народов автора Петрухин Владимир Яковлевич

Любовь на всю жизнь Впервые Николай увидел Алису Гессен-Дармштадтскую в 1884 г. в Петербурге, когда ей было 12 лет. Николаю в ту пору было 16 лет, он был строен, подтянут и внимателен, хорошо говорил по-английски.Алиса была внучкой королевы Виктории, которая гордилась красивой,


Любовь и смерть в мифах и обрядах австралийцев

Из книги Мифы и правда о женщинах автора Первушина Елена Владимировна

Любовь и смерть в мифах и обрядах австралийцев Не только в Библии любовный акт связывался с грехопадением и смертью. У австралийцев мункан Оньаува — место глубоких лагун, где обитают духи: оньа и означает «дух», а аува — «тотемический центр», откуда происходят


Любовь

Из книги Кандинский. Истоки. 1866-1907 автора Аронов Игорь


Любовь

Из книги Еврейский ответ на не всегда еврейский вопрос. Каббала, мистика и еврейское мировоззрение в вопросах и ответах автора Куклин Реувен


Жизнь и любовь

Из книги Любовь и политика: о медиальной антропологии любви в советской культуре автора Мурашов Юрий


Б-г – это любовь?

Из книги Книга Великой Нави: Хаософия и Русское Навославие автора Черкасов Илья Геннадьевич


Интимность как форма противостояния. советская любовь в 1960-х годах (на примере фильма «А если это любовь?»)

Из книги автора

Интимность как форма противостояния. советская любовь в 1960-х годах (на примере фильма «А если это любовь?») Известный и вызвавший в свое время активные дискуссии фильм «А если это любовь?» (1961) отталкивается от все той же основополагающей медиально-антропологической связи


VIII. Любовь-Смерть

Из книги автора

VIII. Любовь-Смерть В Твоём Присутствии нечего «видеть» и нечего «постигать», Твоя Истина подобна Молчанию, раскрывающемуся изнутри, И чтобы вновь не солгать, я просто улыбаюсь Тебе… 1. Твоё касание всегда неожиданно.2. Ты приходишь из Ниоткуда в облике неразгаданном, и