НА БЕРЕГУ ПОКОЯ

НА БЕРЕГУ ПОКОЯ

День новый народился мрачным. Туча черная, тяжелая застряла крепко-накрепко между землей и низким небом. Волны хлесткие стегали берег — пена легкая с песком взбивалась, дыбилась и растекалась. Ветер буйный бороду Кецалькоатля белую взлохматил, когда старик поднялся на ноги и юношей-кокомов разбудил:

— Осталось Дерево мое поставить мне на плот змеиный. Мне помогите Дерево соорудить.

Они все сделали, как он велел, и крест на плот поставили. Он мантию свою на крест набросил, — парусом затрепетала мантия под ветром. Море снова его нагим оставило, как много лет тому назад. Его сухое тело в брызгах пены казалось чешуей покрытым. Он сказал:

— Года и луны, дни, ночи и ветра приходят и уходят. Кровь тоже устремляется на берег своего покоя, как устремляется она к могуществу и к трону. Был у меня и трон, и власть была. И долго кровь моя бурлила Ныне она покоя хочет. День мой и час пришли. Иду я в бурю, иду я в море. Я ухожу. Иду я к месту своего покоя. Я на своем последнем берегу.

Торжественно взметнули юноши его одежды в воздух; подхваченные ветром, они взвились, как бабочки иль как цветы. Упали юноши к ногам Кецалькоатля, он нагнулся, дотронулся до них дрожащею худой рукою.

Три раза сталкивали в море плот[35], и все три раза плот им море возвращало. В четвертый раз их попросил его к кресту веревкой привязать. Тогда огромная волна плот унесла с Кецалькоатлем, который наконец отправился к своей неведомой отчизне.