Письмо № 18

Письмо № 18

[без даты, на конверте 30 июля 1957]

1.

Дорогой Владимир Феодорович,

Спасибо большое за Ледерплякс. Напишите же мне наконец письмо не на полстранички. Хотя, конечно, что я за корреспондент теперь! Вот прошлый раз перечел и вижу: расписал о своем «золотом детстве» о жалованных вазах и пр. совсем как в «Двенадцати стульях». Помню игрывал я на ковре хороссан, любуясь «гобеленом пастушки». Но как видите, послал как есть. Теперь отвечаю на некоторые Ваши вопросы тоже как написалось — валится перо из рук. Ну уж Вы разберетесь, как знаете и не будете осуждать меня. Ерунда, что я проявил по отношению к Вам некую «жадность» насчет Гумилева. Не в моем это нраве. Приписал «не печатайте», думая м. б. напишу статейку «последние месяцы Гумилева» и тисну эту фотографию. И «не печатайте» относилось к возможности попадания ее в лапы какого-нибудь Нарокова или Струве.

Цветаеву я и люблю и не люблю. По-моему, она «адски» одарена, но больше занималась вздором, т. к. по свойству своей натуры была тоже адской «царь-дурой». Статья Адамовича о ней[110] вызвала во мне омерзение. И как таковая, — мелко «с несуществующих высот» и по подоплеке: месть покойнику. Адамович ее ненавидел за «Цветник» («Благонамеренный» журнал кн. Шаховского, нынешнего епископа. «Цветник» полон цитат из статей нынешнего Адамовича, выбрано и комментировано Цветаевой. Не особенно ловко сделанный, Адамовича крайне задевший. Он, т. е. Адамович, самая мстительная тварь на свете. Заметили ли Вы, что он, не упускает случая где только возможно унизить Бальмонта? Повод: Бальмонт где-то четверть века тому назад обмолвился о «бездарном лопоухом Адамовиче». И четверть века Адамович, как может мстит ему.

Об его мстительности можно «написать целую поэму». На личной шкуре я испытываю это по сей день. Мог бы подробно рассказать «для потомства». Да где мне в моем нынешнем виде и положении.

Вне личностей — его статью о Цветаевой воспринимаю, как и Вы — оскорблением поэзии. И Вы очень плохо сделали, что отказались от мысли хлопнуть его по заду (чувствительное его место). И напротив, хорошо сделаете если хлопнете, наживать врага Вам нечего боятся — он уже за что-то (не знаю за что) потенциальный враг Вам. И, будьте спокойны, найдет повод нагадить.

Больше всего Адамович ненавидит в человеке талант. З. Гиппиус сказала ему публично как то, Вы Георгий Викторович — Ваши статьи — как те картины, которые скупал, и резал на куски гоголевский художник.

Державин, по моему, и есть «самый великий русский поэт», потенциально мировой гений. Развалился и местами погиб безвозвратно, потому что писал на неустановившемся языке.

P. S.

Есть ли у Вас возможность в какой-нибудь библиотеке просмотреть №№ за февраль-март «красной газеты?» А так же были ли в это время в Петербурге и читали ли там «происшествия». Ответьте.

Мне прислала мадам Е. Грот[111] 20 долларов. Та ли эта дама, о которой говорите или другая? Если другая, пусть пришлет мне, сколько может, Ледерпляску [sic]. Это единственное лекарство, которое на меня действует.

[дальше на полях: ] Обнимаю Вас дорогой

Ваш Г. Иванов

[заметка на полях стр. 3]: Как Вам показались стихи П. П. Волконского? Вот достанете (у меня нет) кн. Волконской «Горе побежденным» и прочтите. Поучительно.