ГЛАВА 5 Европа, Африка и Азия встречаются в Новом свете

ГЛАВА 5

Европа, Африка и Азия встречаются в Новом свете

Берберы в Америке?

Обилие следов присутствия североафриканцев в доисторической Европе подвигло многих энтузиастов на поиски подобных следов и по другую сторону Атлантики — в Америке. В книге «Берберы в Америке», вышедшей в Алжире в 1930 году, ее автор француз Ж. Кювье утверждал, что древние жители Северной Африки неоднократно пересекали Атлантику и оказали заметное влияние на аборигенов Нового Света. В доказательство он приводил многочисленные «совпадения» в названиях народов и местностей: например, племена липи из Боливии и древние ливийцы; берберское племя мозгу из Сахары и американские мускоги, моки, москито, мохо, мошка и т. д. Кювье искал и находил параллели в языке гуанчей и коренного населения Парагвая, основываясь на том, что в этой стране живет несколько племен под названием «гуанчес»…

Всё это выглядело довольно беспомощно и не произвело на читающую публику большого впечатления. Но сама идея поиска следов древних берберов в Америке оказалась весьма привлекательной.

Эта тема разрабатывалась параллельно с темой трансатлантических контактов между Старым и Новым Светом, приобретшей в XX веке большую популярность. На страницах газет, журналов и книг и серьезные ученые, и безфамотные дилетанты высказывали сотни гипотез — от весьма солидно аргументированных до самых глупых. Десятки энтузиастов, включая Тура Хейердала, кинулись пересекать Атлантический океан на любых подручных плавсредствах — от копии ладьи древних викингов до автомобильной покрышки. Результат этих плаваний оказался весьма любопытен: в массовом сознании Атлантический океан перестал казаться чем-то непреодолимым. В самом деле, если сегодня его можно переплыть на каноэ, парусной шлюпке или резиновом спасательном плоту, то почему его нельзя было переплыть три-четыре тысячи лет назад на греческой триреме или на «чернобокой» финикийской галере? В конце концов, Америка не такая уж маленькая цель, чтобы проплыть мимо нее. Этот факт в итоге были вынуждены признать даже самые упрямые противники гипотезы о трансатлантических контактах: теоретически ничто не препятствует тому, что древние мореплаватели могли достигать Америки. Но реальных фактов, подтверждающих это, нет!

Вокруг последнего утверждения вот уже более ста лет ведутся ожесточенные споры так называемых диффузионистов и изоляционистов. Первые (в их число преимущественно входят лингвисты, часть историков и бескрайняя толпа любителей фантастики — то есть те, кто занимается в основном теоретическими построениями) убеждены, что фактов как раз хватает в избытке. По их мнению, все основные достижения человечества были сделаны лишь один раз, в одном определенном месте, а потом постепенно распространялись по другим континентам благодаря переселению народов, торговле, войнам и т. д. Вторые (к их когорте принадлежат в основном археологи, антропологи и этнографы, то есть те, кто работает с конкретными историческими материалами) не признают роли контактов и переселений в развитии человеческой цивилизации. По их мнению, сходные элементы культуры могут появляться совершенно независимо друг от друга в различных областях земного шара, и никаких фактов, подтверждающих трансатлантические связи между Старым и Новым Светом, нет.

У обеих сторон имеются собственные системы аргументов «за» и «против». Во всяком случае, сегодня доказано, что человеческие коллективы, находившиеся на одинаковой стадии развития, в сходных природных условиях и имевшие сходное хозяйство, совершенно самостоятельно, независимо друг от друга, создавали схожие социальные институты, элементы культуры и духовные ценности. В то же время неоспоримо, что отдельные корабли из Старого Света могли доплывать до берегов Америки, а их экипажи — благополучно высаживаться на американскую землю. Однако их культурное влияние на аборигенов не следует переоценивать.

Можно даже попытаться грубо оценить количество таких рейсов, имевших место в VI–I тысячелетиях до н. э.: если предположить, что раз в сто лет какое-либо плавсредство (лодка или корабль) из Старого Света попадало по каким-либо причинам к берегам Америки, то число таких случаев составит не менее шестидесяти. Совсем не невероятный показатель! Для того чтобы оказать сколь-нибудь заметное культурное влияние, это, конечно, ничтожно мало, а для того, чтобы оставить уловимые следы своего присутствия (одиночные предметы, надписи, следы стоянок) — вполне достаточно.

Как мы говорили выше, часть древних выходцев из Северной Африки — носители культуры мегалитов, тартессцы и «народы моря» — распространяли свою культуру морским путем, совершая дальние рейсы в Атлантике. Этот факт позволяет предположить, что именно эти люди и могли стать первыми жителями Старого Света, по своей или не по своей воле попавшими в Америку. Стоит вспомнить и гипотезу о том, что строители мегалитов могли пускаться в далекие плавания исключительно с целью распространения какой-то своей, неизвестной нам, религии. В таком случае Атлантический океан вообще не мог служить преградой для этих религиозных фанатиков.

Отчасти этот факт подтверждается наличием в Северной Америке неких сооружений, весьма напоминающих мегалитические постройки древней Европы. В частности, речь может идти о так называемых дольменах Новой Англии (северо-восток США). А «скульптурные камни», находимые на северном побережье озера Верхнее, весьма напоминают аналогичные находки на Канарских островах. Их сходство настолько очевидно, что некоторые ученые даже предположили, что гуанчи имеют американское происхождение.

Древняя индейская культура озера Верхнего получила в американской археологической литературе название «культуры Древней меди» (Old Copper Culture). Возникшая около 3000 года до н. э. эта культура была тесно связана с разработками месторождений меди вокруг озера Верхнего, особенно на острове Иль-Ройяль, который, по общему мнению специалистов, является лучшим источником чистой меди на всей планете. Следы присутствия культуры Древней меди прослеживаются от озера Верхнего через Онтарио в долину Оттавы и Квебек, вдоль реки Святого Лаврентия. Здесь, в районе Онтарио, обнаружены петроглифы, изображающие морские корабли, и высеченные на камнях знаки, отдаленно напоминающие надписи, сделанные берберским алфавитом тифинаг. Эти находки заставили некоторых исследователей предположить, что культура Древней меди была каким-то образом связана с пришельцами из-за океана, скорее всего — с бикерами или строителями мегалитов. В любом случае и те, и другие имели берберо-ливийские корни. Легенды индейцев оджибве, живших вокруг озера Верхнее, говорят, что их предки вытеснили отсюда «белую расу шахтеров».

Как мы уже знаем, около 1500 года до н. э. берберо-ливийские культуры Западной Европы прекратили свое существование в связи с вторжением индоевропейских племен — германцев и кельтов. В этот же период в Новом Свете появляются некоторые культурные новшества, которые ряд американских исследователей (Б. Фелл, Р. Кеннеди) связывают с бегством спасавшихся от вторжения индоевропейцев берберо-ливийцев из Европы в Америку. Керамика Центральной Америки, датируемая этим периодом, весьма близка североафриканской. Так, глиняная посуда из Сальвадора, датируемая 1500 годом до н. э., фактически идентична берберской керамике того же периода, найденной в Марокко.[41]

В то же самое время в погребениях аборигенов юго-восточного Висконсина, Мичигана, Иллинойса и Индианы появляется красная охра. Обряд использования красной охры в ритуале похорон в разное время был распространен повсюду в Старом и Новом Свете и столь широкое его распространение является одной из загадок древности. Легко понять, почему люди на разных континентах додумались использовать согнутую палку в качестве лука; но совершенно невозможно вразумительно объяснить, почему в разных уголках мира люди посыпали тела своих мертвых красной охрой. Между тем использование красной охры в обряде погребения — известная особенность берберской культуры, восходящая к эпохе капсийской культуры (IX–V тысячелетия до н. э.).

Согласно Геродоту, некоторые ливийские племена носили прически, весьма похожие на так называемую стрижку «мохок», какую впоследствии носили некоторые индейские племена. Типы кожаной одежды, копьеметалок, наконечников стрел и, наконец, перья в волосах — все это, по мнению Р. Кеннеди, роднит древних берберов и американских индейцев. Возможно, что во времена Геродота жители Старого Света считали Америку просто продолжением Северной Африки. Точно так же во времена викингов Америку считали продолжением Скандинавии.

Ещё одна волна берберов могла докатиться до Нового Света в середине I тысячелетия нашей эры, когда в Северную Африку вторглись вандалы. Мы уже знаем, что к этому времени большинство тамошних берберов исповедовало христианство донатистского толка. Донатизм был осуждён церковью как ересь, однако берберы держались за него, видя в нем форму своей национальной идентичности. Подобно всем другим маргинальным религиозным течениям, донатисты считали себя единственными истинными христианами, а прочие христианские конфессии называли «ложными толками». Их ритуалы представляли собой смесь обрядов Римской церкви и так называемого примитивного христианств». Они глубоко почитали Библию, признавали лишь публичную исповедь греха, а в богослужении использовали староберберский (древнеливийский) язык.

С приходом вандалов в 502 году часть донатистов была вынуждена покинуть родные места. Беженцы с Севера Африки появились в Испании, Франции и Италии, но здесь их быстро вынудили отречься от ереси и вернуться в лоно вселенской церкви. Самые упрямые были вынуждены искать другого пристанища…

Могли ли берберы-донатисты найти убежище в Новом Свете? В горах восточного Марокко будто бы найдены надписи на берберском языке, которые якобы прямо свидетельствуют об этом. Расшифровкой этих надписей занимался профессор океанологии из Гарварда Барри Фелл, в свободное время посвящавший себя лингвистике. Он отыскал и перевел множество наскальных надписей, но его труды вызвали в научном мире лишь бурю негодования и заслужили ряд гневных эпитетов. Действительно, переводы Фелла выглядят крайне дикими, но иногда он, что называется, попадает пальцем в небо. Гораздо более любопытна в этой связи история с индейцами кикапу, аборигенами штата Висконсин. Эти люди на протяжении многих десятилетий упрямо, почти фанатически отстаивали свою этническую чистоту, не подпуская к себе близко христианских миссионеров и сохраняя почти в неприкосновенном виде религию предков.

Что же это за религия?

Несмотря на весь ее языческий антураж, многие исследователи склонны видеть в её основе… тонко скрытое христианство, а точнее — донатистское христианство! Религия кикапу существенно отличается от верований других индейских племен. Кикапу верят, что Бог дал им все, что они должны знать и чем должны обладать, и это высокомерное убеждение в своем превосходстве делает их в собственных глазах своего рода «избранным народом».

Согласно учению кикапу, все нынешние обитатели Земли происходят от малого числа людей, переживших великий потоп, который уничтожил древнее население мира. Кикапу поклоняются единому Богу, которого они называют Кицииат (Kitzihiat) — «Большой Дух». Большой Дух обитает на небе, но он вездесущ. Он — творец вселенной, но не земли; земной мир создан его сыном, Висакой (Wisaka). Висака был рожден в результате союза между Богом и человеческой девой. Через него Бог передал людям моральное учение и законы людям. Эти законы включают в себя, помимо прочего, запрет на убийство, воровство, прелюбодеяние, кровосмешение, лжесвидетельство, поклонение ложным богам и колдовство. В завершение своей миссии на земле Висака был соблазнен и замучен злыми существами, духами подземного мира. Но он освободился от сил зла, вверг духов в подземную темницу вплоть до скончания мира и взошел на небо, пообещав, что в день последнего суда существующий мир погибнет в огне.

Нетрудно заметить, что все, что кикапу рассказывают про Висаку, является отражением христианского, а точнее дона-тистского, учения об Иисусе Христе. Правда, здесь нет упоминая о распятии Висаки на кресте, но кикапу традиционно используют распятие на кресте в качестве наказания для своих провинившихся соплеменников. Кикапу признают существование дьявола и говорят, что дьявол стал дьяволом, убив своего собственного брата, — возможно, это путаница с историей Каина и Авеля.

Другой параллелью с евангельскими сюжетами может быть рассказ кикапу о том, брат Висаки, по имени Пепаче (Pepazce), был замучен до смерти злыми существами, после чего Висака поместил Пепаче на небеса в сонм праведных душ. Это удивительно напоминает раннехристианское предание о святом апостоле Иакове, брате Иисуса, замученном до смерти толпой израильтян.

Религиозная жизнь кикапу находится в ведении класса «священников», обладающих некоей особой духовной харизмой, подобно тому, как в традиционном берберском обществе эту роль играют так называемые учителя-«марабу», обладающие «барака» — благодатью, божественным благоволением. Эквивалентом марабу являются экзальтированные донатистские священники.

Центром религиозных церемоний кикапу служит особая трапеза, внешне являющаяся подобием христианской евхаристии. Она состоит из священной пиши, раздаваемой священником верующим. Перед ее приемом верующие кикапу постятся. Обряд происходит в закрытом помещении, причем внутрь святилища допускаются только мужчины, в то время как женщины должны ждать снаружи.

Другие параллели с донатизмом могут быть усмотрены в почитании кикапу святых мощей. Их здесь ещё называют «лечебными узелками». Они представляют собой маленькие упаковки, которые содержат священные объекты типа человеческих костей, принадлежащих «старикам», и которые сохраняются в секрете. Гипертрофированное почитание святых мощей было одной из характерных черт донатизма. Подобно донатистам, кикапу постятся по религиозным причинам и верят в возможность получения прямого откровения от Бога и в наши дни.

Высокомерная убежденность кикапу в собственной богоизбранности полностью соответствует донатистской традиции. Кикапу убеждены, что находятся в особых отношениях с Богом, в то время как другие народы, «особенно христиане», давно отошли от заветов Бога.

Все эти параллели между верованиями кикапу и христиан-донатистов, к числу которых полтора тысячелетия назад принадлежали берберы, подкрепляются еще одним, самым неожиданным свидетельством: у кикапу существует… «язык свиста»! С помощью этого языка — он называется «onowechikepi» и имеет определенную грамматику и словарь — кикапу передают сообщения на большие расстояния. Эта уникальная традиция имеет точный аналог у гуанчей Канарских островов…

Белые эскимосы

В 1905 году на острове Хершель, входящем в Канадский Арктический архипелаг и служившем в ту пору одной из китобойных баз, появился молодой датчанин Карл Йоргенсен Клинкенберг — охотник и авантюрист. Зафрахтовав небольшую шхуну, он вскоре ушел на промысел, как ожидалось — на несколько дней, однако проходили недели, а Клинкенберг не возвращался. Он объявился на острове Хершель только год спустя и рассказал историю, столь удивительную, что ей просто отказались верить.

…Отправившись от острова Хершель на восток, Клинкенберг высадился на пустынном побережье Земли Виктории, в месте, которое было названо позже бухтой Минто. Здесь он повстречал странных людей, называвших себя инуитами (инуит — самоназвание эскимосов), но выглядевших абсолютно как скандинавы: белокурые или рыжие, голубоглазые, коренастые, бородатые. Это были белые эскимосы, эскимосы-европеоиды!

Клинкенберг прожил у них несколько месяцев. По его наблюдениям, эти люди, очевидно, никогда не видели белого человека, хотя сами, несомненно, имели европейское происхождение. Из всех металлов они знали только медь. В доказательство тому Клинкенберг привез несколько эскимосских орудий, сделанных из меди.

Эта история выглядела слишком романтичной, чтобы быть истинной. Сообщение Клинкенберга могло бы остаться совершенно незамеченным, если бы случайно не дошло до человека, с именем которого отныне будет навсегда связываться загадка белых эскимосов. Это был Вильялмур Стефанссон (1879–1962), канадец исландского происхождения. По поводу оценки деятельности этого неординарного, действительно выдающегося человека, хотя и склонного к авантюрам, до сих пор идут споры. По мнению некоторых историков, Стефанссон — один из трех величайших исследователей Арктики в истории человечества. По мнению других, Стефанссон был шарлатаном, манипулятором, а в некоторых случаях даже лгуном. Как бы то ни было, Стефанссон был одним из последних исследователей Арктики, использовавших не самолет или ледокол, а более «традиционные» средства передвижения — собачьи упряжки и парусно-моторные суда. В 1915–1916 годах он открыл острова Макензи-Кинг, Борден и Брок — это стало последним крупным открытием в Канадском Арктическом архипелаге. Стефанссона не раз обвиняли в том, что для того, чтобы собрать средства для своих экспедиций, он устраивает рекламную шумиху в прессе и рассказывает о вещах малодостоверных или совсем фантастических, а также пускается на всякого рода скандальные авантюры — например, в 1922 году он пытался колонизовать остров Врангеля, принадлежащий России, и присоединить его к Канаде. В то же время авторитет Стефанссона как ученого был и остается весьма высок, а его любовь к Северу не знала границ. О Севере и его людях он написал 24 книги и более четырехсот статей. Гонорары от этих публикаций, а также от чтения лекций служили источником финансирования его экспедиций в Арктику. На могиле Стефанссона в Хановере (штат Нью-Гэмпшир, США) сегодня высечена эпитафия: «Пророк Севера».

Рассказ Клинкенберга не мог не заинтересовать Стефанссона. В 1908 году он в сопровождении доктора зоологии Мартина Андерсена отправляется на поиски загадочных эскимосов. Экспедиция продолжалась четыре с половиной года — с мая 1908 по август 1912 года. Ее результатом стала нашумевшая книга «Моя жизнь с эскимосами», опубликованная Стефанссоном в 1913 году.[42]

Стефанссон не ставил себе задачи изучения исключительно белых эскимосов. Его интересовал сам народ инуитов, его традиции, способ жизни, обычаи и культура. Он хорошо владел языком эскимосов и без труда устанавливал с ними контакт. Эта легкость иногда даже удивляла самого Стефанссона. Однажды он спросил об этом своих эскимосских собеседников. Ответ, который он получил, совершенно потряс его: оказывается, эскимосы… попросту принимали его за своего соотечественника!

«Неужели вы не видите, что я никакой не инуит?» — удивленно спросил Стефанссон. «Почему не инуит? — в свою очередь удивились эскимосы. — Ведь точно такие инуиты — с серыми глазами, светло-коричневыми бородами — живут на Земле Виктории!»

Долгожданная встреча с загадочными аборигенами произошла летом 1911 года на мысе Баксли. Вот как описывает ее Стефенссон в своей книге «Моя жизнь с эскимосами»:

«Наш проводник сказал нам, что на Виктории мы найдем светлокожих островитян, с пепельно-русыми бородами, но мы все еще не были готовы к этому. Мы верили тому, что нам говорили, но представить себе это мы не могли. Между тем Наткусиак продолжал объяснять: «Они — не эскимосы; они просто одеваются, говорят и живут подобно эскимосам»…

Сейчас, спустя годы, трудно вызвать из памяти те чувства, с которыми мы встречали этих людей… Тем утром, когда девять мужчин и юношей предстали передо мной на линии льда перед их хижинами из снега и кож, я знал, что стою лицом к лицу с важным научным открытием. С детства я был знаком с литературой Севера; я знал, что сотни и тысячи людей из Скандинавии и Англии исчезли в северных туманах, навсегда скрывшими их от глаз Европы; и когда я увидел перед собой этих людей, которые, несмотря на их одежду из меха, несомненно напоминали европейцев, я понял, что открываю последнюю главу одной из исторических трагедий прошлого, или же задаю науке новую загадку. Но если эти люди не европейского происхождения, то почему они так похожи на европейцев?»

Между тем эти загадочные белые инуиты прежде никогда не видели европейцев и жили практически в каменном веке. Единственный металл, который они знали и который частично использовали, была медь. Из нее белые эскимосы делали ножи, топорики для льда и наконечники гарпунов. Стефанссон так и назвал их — «медные люди». Соседи-эскимосы именовали их «Haneragmiut». Племя насчитывало около 200 человек. Они жили на юго-западе острова Виктория, который на картах того времени значился необитаемой территорией.

Оценивая результаты своего открытия, Стефанссон пришел к выводу, что белые эскимосы скорее всего являются потомками норманнов — выходцев из Исландии и стран Скандинавии, заселивших после 1000 года юго-восток и юго-запад Гренландии. Основателем норманнской колонии в Гренландии был легендарный Эйрик Рыжий (985/986 гг.), Отсюда его сын Лейф Эриксон в 1000 году отправился к берегам неведомой страны, которую за пятнадцать лет до этого видел на западе исландец Бьярни Херьюлфсон. Норманны назвали эту страну Винланд, и лишь много позже она стала называться Америкой.

Отсюда, из Гренландии, корабли норманнов отправлялись к северо-восточному побережью Северной Америки. Отсюда они распространили свое влияние на Ньюфаундленд — остатки норманнской колонии в Ланс-о-Мидоуз были в 1960-х годах раскопаны и подробно изучены Хельге Ингстадом. Однако в XIV веке экономическая, политическая и церковная жизнь гренландской колонии, отличавшаяся большим разнообразием, пришла в упадок. Из-за сдвигов в европейской экономике и по многим политическим причинам связи с Европой оказались прерванными. Когда в 1540 году после долгого перерыва корабль исландского моряка Иона Гренландца пришел к берегам Гренландии, он нашел здесь только руины домов и церквей и пустые сараи для лодок. На одном из островков моряки обнаружили мертвого мужчину-европейца, лежавшего на животе. Его одежда была сшита частью из сукна, частью из тюленьих шкур. Рядом лежал стальной нож. От частого затачивания он превратился в узкую полоску, и все же хозяин, видимо, очень дорожил им — ведь ножи привозили только из далекой Европы, связи с которой оборвались ещё сто лет назад…

Куда исчезли три тысячи норманнов, населявших Гренландию? Это до сих пор остается неразрешенной до конца загадкой. Мужчины и женщины, жители ста поселков, насчитывавших в совокупности 280 дворов — рыбаки, охотники, добывавшие моржовую кость и пушнину, фермеры-скотоводы, производившие прекрасное сукно из овечьей шерсти, которое охотно покупалось в Европе, священники кафедрального собора и пятнадцати церквей, монахи и монахини двух монастырей — мужского августинского и женского бенедиктинского — все они пропали без следа, оставив брошенными прочные каменные дома, церкви, хозяйственные постройки, могилы предков… «После 1418 года норманнская колония в Гренландии как сквозь землю провалилась, и ее судьба стала одной из великих загадок истории».[43]

Исследователи предлагали самые противоречивые объяснения этой загадке: колонисты погибли от эпидемии или от сильных морозов; их перебили английские пираты или эскимосы. В пользу последнего предположения будто бы говорил череп европейца, пробитый эскимосской стрелой, найденный в одной из могил на Гренландии. Но все крупные специалисты во главе с Ф. Нансеном выступили против этой гипотезы: они считали немыслимым, чтобы эскимосы, самые миролюбивые люди на земле, могли затеять войну с потомками викингов.

Тогда оставалось одно: предположить, что оставшееся в изоляции малочисленное население колонии, исчерпав все ресурсы, ушло на запад — в страну эскимосов…

Стефанссон не сомневался, что он нашёл потомков этих людей. Вернувшись в сентябре 1912 года в США, он опубликовал свои выводы в книге «Моя жизнь с эскимосами». В короткое время новость об обнаружении белых эскимосов стала международной сенсацией. На Стефанссона немедленно обрушился шквал критики и насмешек. Некоторые его оппоненты утверждали, что Стефанссон просто выдумал белых эскимосов, чтобы прославиться. Их не убеждало даже то, что Стефанссон привез с собой множество костяных, каменных и медных инструментов, меховую одежду и обувь «медных людей».

Напомним, что это было время, когда одним из самых популярных в мире романов являлся «Затерянный мир» А. Конан Дойла. Антропологи тех лет были увлечены регулярными открытиями ранее неизвестных племен, публика с жадностью ловила сообщения о новых «затерянных мирах», обнаруженных в труднодоступных уголках земного шара. На этой волне многие скептики восприняли сообщение Стефанссона как очередную дешевую сенсацию. Понятно, что Стефанссону пришлось прибегнуть к некоторым рекламным уловкам, в надежде найти необходимое финансирование для последующих экспедиций, но критики были несправедливы к нему: факт существования европеоидной группы эскимосов не подлежит сомнению.

Уже позднее выяснилось, что ни Стефанссон, ни Клинкенберг не были первыми, кто сообщил миру о белых эскимосах. Еще в 1656 году английскому капитану Николасу Тюнсу при посещении Баффинова залива бросилось в глаза, что на берегах Баффиновой Земли наряду с типичными эскимосами жили другие, высокие, статные и белокурые туземцы. Позднее в этой же местности исследователи узнали об эскимосском сказании, повествующем о некоем чужом народе, который пришел сюда в давние времена. Эскимосы называли его «туннит», или «тормит». Инуиты северного Лабрадора тоже рассказывали о чужеземцах, пришедших с севера. Они также называли их туннитами. Эти тунниты были не эскимосами. Повсюду на побережье они считались людьми, «привычными к мореходству».

В 1744 году французский путешественник Шарльвуа писал о племени так называемых лабрадорских эскимосов, у которых в противоположность всем прочим эскимосам, отличающимся черными волосами и скудной растительностью на лице, была густая борода и нередко белокурые волосы и белая кожа. Но достоверных сведений о них удалось собрать очень мало.

В 1828–1831 гг. датский исследователь Гро обнаружил белых эскимосов в малонаселенной восточной Гренландии, которой всемерно избегали древние норманны. Спустя восемьдесят лет американский генерал Э. Грили обнаружил на западе Гудзонова залива представителей племени, происшедшего от смешения белых с эскимосами. Кроме того, в разные времена «белых» эскимосов встречали или слышали о них:

1821 г. — сэр Эдвард Парри (на побережье бухты Лион); доктор Александр Фишер, хирург экспедиции Парри; сэр Джон Франклин (близ устья реки Коппермайн).

1824 г. — капитан Дж. Ф. Лион (около мыса Пембрук на о. Саутгемптон).

1825–1827 гг. — сэр Джон Франклин (в районе мыса Батерст).

1833 г. — капитан Джон Росс (во время его путешествия по Бэк-Ривер).

1837 г. — Томас Симпсон (к западу от реки Маккензи).

1838 г. — Джон Дез (в низовьях реки Коппермайн) и Томас Симпсон (близ устья реки Коппермайн).

1848 г. — доктор Ричардсон (во время его путешествия на лодках через Землю Руперта).

1851–1852 гг. — капитан Р Колинсон (в Уолкер-Бей, пролив Принца Альберта).

1865 и 1868 гг. — Пер Эмиль Петито (в районах мыса Батерст и Форт-Макферсон на Пил-Ривер).

Из этих сообщений видно, что группы белых эскимосов встречаются практически повсеместно на островах Канадского Арктического архипелага, прилегающей к нему части материка и в Гренландии. Неясно, правда, количество этих групп — речь может идти в действительности о двух-трех кочующих племенах. Не исключена и возможность того, что причиной появления некоторых таких смешанных групп могли стать белые моряки, потерпевшие кораблекрушение в течение последних столетий. Но в случае с загадочными туннитами речь идет о целом народе! В эскимосских сказаниях ясно говорится о том, что тунниты пришли с севера, то есть из Гренландии. Тут исключается всякая возможность того, что какие-то потерпевшие кораблекрушение европейцы нового времени случайно попали на остров и, будучи не в состоянии вернуться на родину, стали причиной несомненного смешения рас. В эти малодоступные воды никогда не могли случайно попасть какие-либо корабли. Между тем Стефанссон особенно подчеркивал, что «не только светлый цвет волос жителей Виктории создает впечатление, что мы имеем дело с европейцами, но и форма головы, как это выяснилось при измерении взрослых мужчин».

Область распространения «белых эскимосов»

Дотошный, как и большинство этнологов того времени, Стефанссон предпринял все, чтобы выяснить происхождение этих людей. В одном из своих писем он пишет об обнаруженном им лингвистическом сходстве исландского языка и языка белых инуитов и делает вывод: это говорит о возможной связи последних с тремя тысячами исчезнувших в XV веке гренландских колонистов. По мнению Стефанссона, остатки гренландцев ушли на запад, где постепенно смешались с эскимосским населением. Расстояние между Гренландией и Землей Виктории действительно настолько коротко, что не было никакой практической трудности для перемещения норманнов в эту область. То, что немногочисленные колонисты очень скоро оказались перед необходимостью расового смешения, не подлежит сомнению — в противном случае им пришлось бы заключать браки с близкими родственниками, что неминуемо привело бы к быстрому вырождению и без того деградировавшей группы.

Мнение о «переходе гренландцев к эскимосам» высказал еще на рубеже XIX–XX веков Ф. Нансен. По всей видимости, этот процесс протекал постепенно, и начался еще в XIV веке. Во всяком случае, исландский хронист Гисле Оддсон в 1342 году сообщал, что «жители Гренландии по доброй воле отпали от истинной веры и христианской религии и после того, как отказались от всех праведных обычаев и истинных добродетелей, обратились к народам Америки».[44]

В 1913 году Стефанссон вновь отправляется на Север. В 1913–1918 годах он во главе большой междисциплинарной научной экспедиции работал в Канадской Арктике. Побывал он в заливе Коронации и на острове Виктория, где снова встретился с «медными людьми». Новые полученные им данные лишь укрепили его предположения, хотя от некоторых своих прежних взглядов ему пришлось отказаться, по крайней мере, в отношении цвета глаз «белых эскимосов» и широты распространения европеоидных черт у местного населения. В письме к известному американскому историку X. Холаццу от 25 февраля 1920 года. Стефанссон писал: «В этой местности я обнаружил среди 200 человек 15 или более с глазами, которые были явно светлее, чем коричневые, типичные для эскимосов. У некоторых глаза были зеленовато-серые. Но голубых и серо-голубых глаз, насколько мне известно, у них не встречается». Вместе с тем Стефанссон настаивал на том, что это племя, «несомненно, произошло от смешения эскимосов с североевропейцами», и в качестве одного из доказательств приводил «совсем европейскую форму головы» белых эскимосов.

В то время как критики обвиняли Стефанссона в вульгарной погоне за сенсацией, другие восприняли его гипотезу с большим интересом. Один из самых авторитетных американских антропологов У. Ховгард писал:

«Широкое распространение типичных признаков европейской расы среди этих племен, очевидно, указывает на то, что смешение произошло в давнее время, а стойкость его последствий позволяет сделать вывод, что в нем принимали участие как европейские женщины, так и европейские мужчины. Однако после Колумба, насколько нам известно, не было такого общения между[45] эскимосами и европейцами, которым можно было бы объяснить так далеко зашедшее смешение. Поэтому единственным, но, безусловно, самым убедительным объяснением фактов, установленных Стефанссоном, может быть то, что белокурые эскимосы происходят от гренландских норманнов».[46]

В 1921 году на Север отправилась Пятая Тулеская экспедиция знаменитого датчанина Кнуда Расмуссена (1879–1933). На нартах с собачьими упряжками Расмуссен пересек всю Американскую Арктику. Естественно, что его интересовала и тайна загадочных «медных людей». В 1922 году в северной части Гудзонова залива на берегу бухты Репалс у Науяна экспедиция Расмуссена обнаружила и раскопала остатки древнего поселения, которое эскимосская традиция связывала с таинственными туннитами. Археолог Торкель Маггиассен, участник экспедиции, писал впоследствии: «Когда мы расспрашивали эскимосов о старых руинах, они рассказывали, что это дело рук туннитов, чужого народа, ушедшего из страны на север, между тем как они сами пришли на побережье из глубины страны. Туннитов пришло немного, это были сильные люди; мужчины носили штаны из медвежьей шкуры, а женщины — очень высокие сапоги».

Экспедиция Расмуссена побывала и на Земле Виктории, у белых эскимосов, обнаруженных Стефанссоном. Загадочных людей изучал антрополог Даймонд Дженнесс. Выводы Расмуссена и Дженнесса были не в пользу Стефанссона: они заключили, что необычный цвет волос и глаз «медных людей» следует объяснять скорее генетической мутацией, европейским влиянием.

«Я допускаю, — писал Кнуд Расмуссен, — что среди «медных эскимосов» имеется некоторое число удивительных типов, которые отличаются от обычных эскимосов, хота это не подразумевает, что имеется какое бы то ни было их сходство с европейцами. Но на основе этого факта едва ли возможно построить гипотезу о том, что это потомки норманнов». В то же время Расмуссен признает, что нет оснований связывать европеоидные черты «медных эскимосов» с пропавшими членами экспедиции Франклина и других мореплавателей последних столетий: совершенно невероятно, чтобы taKoe смешивание могло произойти за одно или даже два-три поколения.

По мнению Расмуссена, пропавшие в XV веке гренландские колонисты не могли проникнуть так далеко на север: норманны действительно были отличными мореходами, но для того, чтобы перебраться на остров Виктории, им требовались скорее сани, а не корабли. Между тем норманны были плохо приспособлены к «культуре зимнего типа». Северная граница проникновения норманнов в Канадскую Арктику может быть прослежена по находкам рунических камней в Упернивике и руинам каменных построек в проливе Джонса, найденных О. Свердрупом; некоторые промысловики, возможно, достигали залива Мелвилл. Все области, которые осваивали норманны, были субарктическими, и нет никаких доказательств тому, что они восприняли у северных эскимосов традицию использования саней. А без знания методов арктических путешествий «короткое» расстояние от Гренландии до Земли Виктории становится, увы, слишком большим, и судьба многих более поздних экспедиций, искавших Северо-Западный проход, наглядно демонстрирует это.

Наконец, антропологические исследования Д. Дженнеса показали, что разговоры о присутствии европеоидных признаков у «медных людей» следует считать преувеличением. «Эскимосы-блондины» с серыми, зачастую даже голубыми глазами и удивительно густыми бородами действительно встречаются среди жителей острова Виктория, как и среди обитателей Земли Короля Уильяма и Грейт-Фишривер. Однако все измерения черепов показали, что это — явно эскимосы, без малейших примесей другой расы. На основании этого Расмуссен и Дженнесс пришли к выводу, что тип эскимоса-блондина — результат биологических условий, патология, случайная мутация, противоречащая любому правилу.

Этот вывод фактически дискредитировал профессионализм Стефанссона как антрополога, но, при ближайшем рассмотрении, сам оказался далеко не бесспорен. Ряд ученых отказался принять заключения Расмуссена и Дженнесса и поставил под сомнение научность методов Дженнесса и точность его наблюдений. Эти дискуссии продолжаются и по сей день, и единственное, в чем сходятся стороны — это то, что сама антропология эскимосов является предметом малоисследованным и содержащим много спорных моментов (есть надежда, что современные изучения генетического дрейфа прояснят их). Тем более спорными представляются выводы, сделанные для очень маленькой — всего 200 человек — группы. И даже если первоначальные выводы Стефанссона можно поставить под вопрос, то трудно отклонить сообщения о белых эскимосах, с которым сталкивались ранние арктические исследователи.

Новые данные, полученные в последующие годы, не только восстановили доверие к гипотезе Стефанссона, но и придали ей новое измерение. Сейчас уже высказываются предположения о том, что процесс смешивания скандинавов с эскимосами мог начаться гораздо раньше — уже в конце I тысячелетия, практически одновременно с появлением в Гренландии Эйрика Рыжего и его дружины.

Конец I тысячелетия был примечателен не только приходом викингов на западное побережье Гренландии. Приблизительно в это время загадочно исчезли арктические народы так называемой культуры Дорсет, которых иногда называют палеоэскимосами. Вместо них север Канады и Гренландии начали заселять народы культуры Туле — «неоэскимосы», предки современных эскимосов. Согласно господствующему сегодня в науке мнению, эти охотники на китов пришли с Аляски, переместившись через Арктический Архипелаг в область Гудзонова залива, а оттуда далее на восток и север — к Баффиновой Земле, острову Девон, восточному побережью острова Эллсмир, в конечном счёте достигнув Туле на северо-западном побережье Гренландии. Вероятно, здесь и произошла первая встреча инуитов с европейцами.

В 1919–1927 годах исследователи вели горячий спор по поводу происхождения так называемого наскального искусства плато Колумбия. Одни приписывали его авторство индейцам, другие — эскимосам-инуитам. Однако в этом хоре голосов выделялся голос профессора Олафа Опсьйона, который энергично утверждал, что петроглифы плато Колумбия представляют собой скандинавские руны, свидетельствующие о проникновении сюда норманнов около 1000 года. Эта проблема так и осталась спорной, как и вопрос о поселениях викингов в заливе Унгава и на острове Саутгемптон, активно обсуждавшийся в 1950-х годах. Единственным полностью достоверным фактом существования норманнских колоний в Америке сегодня является поселение Ланс-о-Мидоуз, раскопанное в 1960-х годах Хельге Ингстадом на северной оконечности Ньюфаундленда, недалеко от залива Унгава.

Вряд ли норманны, обосновавшись в Ньюфаундленде, отказались от попыток исследовать промысловый потенциал полуострова Лабрадор и залива Унгава. Охота на морских животных и добыча пушнины являлись одной из главных статей дохода гренландской колонии, и с этой точки зрения поселение в Ланс-о-Мидоуз следует рассматривать как промысловую факторию. А что мешало норманнам устанавливать такие фактории в других местах восточного побережья Канады? Эти маленькие полупостоянные поселения, вероятно, стали местами постоянных контактов европейцев с эскимосами.

В 1980-х годах археолог Патрисия Сазерленд нашла на стоянке Нангавик (север Баффиновой Земли) фрагменты шерстяной пряжи и обломки древесины со следами работы пилой. Несколько позднее ей удалось найти пряжу еще в трех местах на Баффиновой Земле, более чем в тысяче километрах к югу от Нангавика. Подобные находки были сделаны и на севере Лабрадора. Все эти участки относятся к Дорсетской культуре палеоэскимосов, населявших Арктику до прихода инуитов на рубеже X–XI веков. Но ни палеоэскимосы, ни инуиты не пряли пряжу и не знали пилы. Эти технологии характерны скорее для средневековой Европы, в том числе и для скандинавов.

Находки П. Сазерленд долгое время пролежали без внимания, и только в апреле 2000 года информация об этом была опубликована. Предыдущие свидетельства связей средневековых европейцев с коренными народами Арктической Канады были ограничены фрагментами металла и незначительным числом других артефактов, которые могли быть получены через редкие контакты на побережье. Материал, обнаруженный П. Сазерленд, свидетельствует о более широких связях норманнов (или другого европейского народа, например, ирландцев) с коренными жителями Баффиновой Земли. Вероятно, европейцы появились в Арктической Канаде гораздо раньше, чем это было принято считать.

С вопросом взаимодействия норманнской и эскимосской культур тесно связан и вопрос межрасового смешивания. Когда две различные расы живут на разных территориях, они стараются сохранять культурные и экономические различия. Но как только они оказываются на одной территории, многие из «табу» против межплеменных браков исчезают. Особенно это касается норманнов. В их поселениях на Американском континенте женщин скорее всего не было совсем или было очень мало, что неизбежно заставляло молодых воинов вступать в контакт с аборигенками. Такая же картина наблюдается даже в относительно «благополучных» в этом отношении норманнских поселениях в Гренландии. В 1942 году археолог Кнуд Фишер-Мёллер обнаружил на кладбище при одной из древних гренландских церквей два скелета, имеющие как европеоидные, так и монголоидные (эскимосские) признаки.

Ещё во второй четверти XX века многие немецкие ученые по политическим соображениям отказывались принимать тезис о поглощении гренландских колонистов-норманнов с эскимосами в результате смешения рас, хотя уже тогда у этой версии имелось много сторонников. Сегодня уже нет даже и таких шатких оснований отвергать эту гипотезу. Единственное, чего как всегда не хватает, — это фактов…

Баски — родственники эскимосов?

Ключ к решению загадки «белых эскимосов» может таиться не только в истории скандинавских плаваний к берегам Лабрадора. На роль тех, кто привнес европеоидные элементы в облик жителей Канадской Арктики, претендуют и баски — древнейший народ Европы. Об этом свидетельствуют, в частности, следы присутствия баскского языка в наречиях некоторых эскимосских племен.

Сегодняшняя численность эскимосов невелика — приблизительно 100 тысяч человек, но они рассеяны по огромной территории от Восточной Сибири до Гренландии. Большое число и разнообразие эскимосских диалектов и подциалектов указывает на столетнюю, если не тысячелетнюю, изоляцию различных групп эскимосов. Даже диалекты, на которых говорят племена, живущие в относительной близости, могут демонстрировать сильнейшие различия, и их носители зачастую имеют трудности в общении с соседями. Некоторые из диалектов сохраняют в себе элементы каких-то иных, неэскимосских наречий (чаще всего индейских). Но о присутствии в языке эскимосов восточного побережья Канады следов чужого языка, который, возможно, был баскским или связанным с баскским, впервые стало известно лишь в 1989 году. Об этом сообщил лингвист из Амстердамского университета Петер Баккер.[47] Сегодня энтузиасты уже отыскивают следы баскского языка повсюду от Лабрадора до Аляски.

Баскский язык обладает уникальными, весьма характерными свойствами. В нем имеются только существительные, глаголы и около двухсот стандартных суффиксов, с помощью которых происходит образование сложных языковых конструкций. Баскский относится к числу так называемых агглютинативных языков: разные лингвистические элементы, каждый из которых существует отдельно и имеет установленное значение, часто соединяются вместе, чтобы сформировать одно слово. Баскский язык еще и полисинтетический: множество слов в нем могут объединяться вместе, формируя сложносоставное слово, которое в других языках соответствует целому предложению или фразе. Например, баскский глагол «iparsortalderatu» означает «идти в северовосточном направлении». По этому же принципу сформированы некоторые слова, встречающиеся в эскимосских диалектах.

Само название эскимосов (обычно оно переводится как «пожиратели сырого мяса» — так называют эскимосов индейцы-алгонкины) может происходить от баскского «ezkibel» (легко оскорбляющийся) и «molde» (поведение). Эскимосы действительно легко ранимы и склонны обижаться на самые безобидные слова и поступки. Множество топонимов в Арктической Канаде, традиционно считающихся эскимосскими, возможно, происходит из баскского языка. Например, название залива Унгава на севере полуострова Лабрадор может быть связано с баскским «Ungaba», «Unagaba» — от unagarri (скучный, тоскливый) и gaba (ночь). Довольно точный эпитет для полярной ночи! Название североамериканского оленя карибу («cariboo»), возможно, происходит от баскского kari (цель, предназначение) + burdun (жаркое) = «предназначенный для жаркого». Американские индейцы, живущие в субарктических широтах, называют себя Dene; по-баскски «dena» означает «все из нас». Имя Аляска может происходить от баскского от alatz- (чудеса) + суффикс — ка, означающий непрерывность действия, бесконечность; таким образом, «Аляска» — «край чудес», «чудесная страна».

Многие слова в эскимосском и баскском языке не только близки фонетически, но и имеют одинаковый или близкий смысл: «amaamak» (эскимосск.) / «ата» (баскск.) — мать; «aming»/«mintz» — кожа; «angi»/«andi» — высокий; «ania»/ «anaia» — брат; «iloga»/«ilagun» — друг; «isurtuq» (эскимосск. — вода) /«isuri» — (баскск. — течь); «kukiktuq» (эскимосск. — украсть) /«kukuka» (баскск. — скрыть) и т. д.

Каким образом элементы баскского языка могли попасть в язык эскимосов? Чтобы ответить на этот вопрос, следует вспомнить все, что мы знаем о происхождении басков. Выше мы уже говорили о том, что в науке долгое время господствовало мнение, что баски — это потомки древних иберов, выходцев из Северной Африки, родственных современным берберам. Исследования последних лет показали, что это не так и проблема басков гораздо сложнее, чем это казалось первоначально.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

КИТЫ ВСТРЕЧАЮТСЯ ВМЕСТЕ

Из книги Про трех китов и про многое другое автора Кабалевский Дмитрий Борисович

КИТЫ ВСТРЕЧАЮТСЯ ВМЕСТЕ


ГЛАВА III. Европа ли Россия? Что такое Европа? — Искусственность деления частей света. Культурно-исторический смысл Европы. — Россия не принадлежит к Европе. — Роль России по мнению Европы. — Россия есть препятствие к развитию европейской цивилизации. — Пожертвование низшим для высшего; Маркиз Поза.

Из книги Россия и Европа автора Данилевский Николай Яковлевич


Кто и как обживался в Новом свете

Из книги Арийский миф в современном мире автора Шнирельман Виктор Александрович

Кто и как обживался в Новом свете На формировании второй волны эмиграции (1917–1941) также сказались географические аспекты. На тихоокеанское побережье США, в отличие от восточного, подавляющее большинство иммигрантов прибывало с русского Дальнего Востока. В целом


Русскость в Новом свете: культура и родная речь

Из книги автора

Русскость в Новом свете: культура и родная речь Эмиграция или иммиграция не есть безмятежный переход от вчера в завтра, это результат потрясения, болезненной оторванности от родного пласта и примыкания к чуждому. Если первая волна была вызвана чаще всего