II. Люди

II. Люди

Рост населения — одна из самых популярных тем для разговора в елизаветинскую эпоху От Корнуолла до Кента вы будете слышать о взрыве рождаемости. Горожане видят, как за стенами растут новые дома; сельские жители подозрительно смотрят на все большее число нищих на дорогах. Но насколько быстро население растет? Кто может сказать?

Во времена Елизаветы в Англии редко собирают статистику, так что вы вряд ли встретите хоть одного человека, даже приблизительно представляющего, сколько народу сейчас живет в стране. Есть некоторая ирония в том, что историкам современного мира намного легче измерить численность населения в XVI веке, чем людям, жившим тогда. Сегодня мы знаем, что тогдашние разговоры о росте населения абсолютно верны. К концу правления Елизаветы в Англии жило около 4,1 млн человек — сравните с 3,16 млн в начале правления, и получите 30-процентный прирост. Цифры поразительны: нечто подобное в следующий раз случится только в конце XVIII века, когда прирост будет еще более стремительным[17]. Еще сильнее это шокирует, если знать, что в предыдущие два столетия население гораздо меньше 3 млн — страна так толком и не пришла в себя после «Черной смерти» 1348–1349 годов. Так что вовсе неудивительно, что англичане чувствуют, как растет их число.

Но почему оно растет? В 1594 году в Кенте Вильям Ламбард предложил следующее объяснение: «Сейчас не только молодые люди, но и церковнослужители всех рангов женятся и плодятся свободно, чего раньше не бывало, и… у нас, слава богу, не случилось массовой гибели ни от меча, ни от болезни, которая могла бы снизить нашу численность»[18]. Ричард Карью из Корнуолла через несколько лет согласился с ним, связав прирост населения с отменой обета безбрачия для священников, более ранним возрастом вступления в брак, чем раньше, и долгим отсутствием войн и чумы. Но, как вы уже наверняка предположили, реальные причины глубже, чем считали эти образованные джентльмены. Из-за войн численность населения снижается незначительно по той простой причине, что количество женщин детородного возраста в стране не уменьшается. Или, другими словами, «рынок» мужей ограничивается не романтическим образом идеального мужчины, а количеством мужчин, обладающих достаточным состоянием и положением в обществе. Даже гибель 8000 мужчин на войне (1 процент взрослого мужского населения) приводит лишь к едва заметному снижению стандартов, а не к появлению огромной толпы скорбящих вдов и невест. Если вы хотите узнать реальную причину роста населения, подумайте, какой эффект на брак и плодовитость оказывает более легкая доступность пищи. Проще говоря, если еда есть в изобилии, то цены на нее падают, а здоровье, благосостояние и безопасность людей растут и улучшаются. В брак вступают многие из тех, кто не сделал бы этого в более голодные годы. Уверенный в том, что семью удастся прокормить, слуга уйдет от хозяина, освоит ремесло, приобретет собственный дом, женится и будет содержать жену и детей. Если же еда труднодоступна и дорога?, то, очевидно, подобный шаг может стать самоубийственным. Именно изобилие еды по всей стране по ценам, доступным даже для небогатых семей, стало главной причиной роста населения.

Возраст

Хотя общая численность населения быстро растет, его структура практически не отличается от той, что была в Средние века. Пройдя по улице времен Елизаветы, вы увидите такое же огромное количество молодежи, как и в XIV веке. В XXI веке количество англичан младше 16 и старше 60 лет примерно равно: 20 и 21 процент населения соответственно. В елизаветинской Англии мальчики и девочки до 16 лет составляли 36 процентов всего населения, а люди старше 60 — всего 7,3 процента. Таким образом, пропорция между молодежью и стариками здесь впятеро больше, чем в современном мире. Эффект, оказываемый на устройство общества, поразителен: медианный возраст составляет двадцать два года (то есть, половина населения Англии не старше 22 лет); в современном мире медианный возраст — почти сорок лет. Более того, мужчины еще и выглядят моложе: возраст, в котором начинает расти борода, наступает гораздо позже, чем сейчас, — к двадцати двум годам у большинства мужчин на подбородке всего лишь несколько волосков. Мужчины больше напоминают мальчишек и ведут себя, как безрассудные юнцы — они намного более энергичны, жестоки, активны и эгоистичны, чем вы могли бы предположить.

Возникает логичный вопрос: а на что же похожа старость в елизаветинской Англии? Томас Уайтхорн в сорок лет сказал, что начался «первый этап старости». Вильям Гаррисон заявляет, что «женщины из-за деторождения после сорока лет быстро покрываются морщинами». Как и во многих вещах, здесь важна точка зрения. Не стоит и говорить, что 45-летний человек кажется 15-летнему «старым». Но дожить до 60 в елизаветинские времена — все равно, что дожить до 75 в XXI веке. Средняя продолжительность жизни колеблется от 28 лет в начале 60-х годов до 41 в начале 80-х; эта вторая цифра будет превзойдена лишь в конце XIX века. Большинство людей просто не доживают до «старости» в современном понимании — им не выпадает такой возможности. В Стратфорде в 60-х годах XVI века в среднем крестят 63 детей в год… а 43 в год хоронят. Детская смертность в городах выше из-за более быстрого распространения болезней, но даже в сельской местности 21 процент детей умирает, не дожив до десяти лет, причем две трети из них — еще на первом году жизни[19].

Если вы доживаете до 50, то вам повезло. В этом возрасте елизаветинские англичане начинают называть друг друга «старыми». Это не значит, что в 50 лет люди немощны: если вы дожили до 30 лет, то, вероятно, доживете и до 60. В 50 вы должны работать так же прилежно, как раньше; мужчины вплоть до 60 лет обязаны участвовать в ополчении. Когда вам исполнится 50, многие из вашего поколения будут уже мертвы, и даже если вы не ощущаете себя старым, то ваши вкусы и привычки, несомненно, старомодны. Мужчины становятся физически слабее. Женщина в 50 лет может прослыть «мудрой». В 60 лет вы уже точно считаетесь стариком.

На жизнь после 60 влияет много факторов. Первый — богатство: бедняки умирают раньше из-за цен на топливо, пищу и медицинскую помощь. Графиня Десмонд, Кэтрин Фитцджеральд, как говорят, пришла пешком в Лондон в сопровождении девяностолетней дочери в 1587 году; умрет она уже при следующем короле, якобы упав с орешника в возрасте 140 лет. Она действительно очень стара, но, если честно, ей вряд ли было намного больше ста[20]. Но богатство как таковое не гарантирует долгой жизни. В Норидже в 1570 году живут пять попрошаек старше 90 лет, а еще двое утверждают, что им за сто. Ричард Карью заявлял, что в Корнуолле «повсюду доживают до 80 и 90… некий Ползью недавно умер 130 лет от роду, а его родственник — в 106 лет». Этим свидетельствам можно верить, можно не верить, но по всему видно, что и в елизаветинские времена люди могли прожить целый век.

Общественная иерархия

Вильям Гаррисон высказывает мнение, что в Англии люди делятся на четыре сорта: джентльменов (дворян), богатых горожан, сельских жителей (йоменов, земледельцев и батраков) и ремесленников. Его современник Томас Вильсон, который составил свое описание Англии несколькими годами позже, говорит о пяти типах: аристократах, горожанах, йоменах, ремесленниках и селянах; кроме того, каждую из этих групп он делит на подгруппы в зависимости от титула, дохода и земель[21]. Уже по этому видно, что общественная иерархия довольно непроста. Некоторые рыцари богаче лордов; богатый земледелец может быть более уважаемым, чем бедный йомен; старая дева из древнего дворянского рода с гербом смотрит свысока на купца, доходы которого в десять раз выше. Классовые различия в Англии чем-то напоминают определения «молодого» и «старого»: собственное восприятие не всегда совпадает с общепринятым, и лишь самые крайности можно описывать, не боясь, что ваше мнение оспорят. В одном, впрочем, можно быть твердо уверенными: королева находится на вершине иерархии со всех точек зрения — и народного уважения, и богатства, и власти, и божьей милости.

Королева Елизавета

Швейцарский путешественник Томас Платтер пишет о королеве в 1599 году:

Англичане почитают ее не только как королеву, но и как Бога, и по этой причине запрещены три вещи, за которые грозит смертная казнь. Во-первых, никому не разрешается спрашивать, девственница ли она, ибо ее считают настолько святой, что такие вопросы просто не обсуждаются. Во-вторых, никому не разрешается сомневаться в любых ее государственных решениях — настолько сильно доверие к ней. И, наконец, под страхом смерти запрещается выяснять, кто же станет ее наследником после смерти, ибо, если сие будет известно, будущий наследник, обуянный жаждой власти, может устроить заговор с целью убить королеву. Ибо англичане любят королеву и очень ее боятся, потому что она правит королевством уже так долго и безжалостна к любым заговорщикам; а еще она не выносит и мысли о том, что кто-либо еще, кроме ее самой, может быть народным любимцем.

Описание очень откровенное. Платтер подчеркивает, как сильно люди любят королеву и в то же время боятся ее. Ее положение приравнивают к божественному, но при этом заметна и неуверенность королевы: она не только не выносит и мысли, что кто-то может стать популярнее нее, — она не позволяет даже обсуждать кандидатуру наследника, боясь за свою жизнь. Ее положение очень деликатно и противоречиво.

Елизавета — вторая царствующая королева Англии после своей единокровной сестры Марии, правившей с 1553 по 1558 год. В ее королевство входят Уэльс, Нормандские острова, большая часть Ирландии (несмотря на восстание 1593 года), а также, на позднем этапе правления, несколько недолговечных поселений на Североамериканском континенте, но не Шотландия — она все еще независима. Она по-прежнему зовет себя королевой Франции, как и ее предок Эдуард III, но это чистая формальность. Намного более противоречивый вопрос — ее пол. По традиции считается, что монарх — мужчина, и у него две основные обязанности: вести королевство в бой и обеспечивать честное и справедливое исполнение законов. Королева, соответственно, исполняет роль супруги короля: рожает ему наследников, подчиняется ему и умоляет проявить милосердие, когда он стоит с оружием над поверженными врагами. Царствующая королева, таким образом, оказывается в неприглядном положении сразу с двух сторон: она не может быть ни королем, ни «традиционной» королевой. Она не может вести армию в бой, не может и обеспечивать исполнение законов, потому что женщинам запрещается занимать юридические должности. Парадоксально, но женщина может занимать самый высокий пост в королевстве — быть правительницей, при этом не имея права ни на одну более низкую должность; по сути, будучи женщиной, она не может самостоятельно толковать законы, которые издает.

Юридический статус царствующей королевы — не единственная проблема. Елизавета — «Божьей милостью» королева Англии, и ее богоизбранность создает новые парадоксы, давая ей еще и духовную власть над подданными. Королева является верховным главой церкви Англии и лично назначает всех архиепископов и епископов в Англии и Уэльсе; вместе с тем, будучи женщиной, она не может занимать никакой должности в церкви. Как же ей тогда толковать слова Господа? Учитывая духовный и юридический статус Елизаветы, становится ясно: чтобы стать успешной королевой в XVI веке, нужно обладать выдающимся набором навыков — не только уметь хорошо править, но и быть способной преодолеть многие общественные предрассудки.

К счастью, у Елизаветы есть все необходимые качества. Она сама говорила о себе: «Я — ваша святая королева. Меня никогда не принудят сделать что-то силой. Я благодарю Бога за то, что наделена такими качествами, что, если бы меня изгнали из дворца в одном платье, я бы смогла выжить в любой христианской стране». В эпоху, когда большинство людей не умеет даже читать, она может писать на латыни, древнегреческом, французском, английском и итальянском. На склоне лет, когда посол из Польши произнес перед ней напыщенную речь на латинском языке, она не призвала переводчика, а поразила дипломата, ответив ему на той же латыни. Ее смелость и хладнокровие удивительны. Во время правления своей сестры Марии она — «второй человек в королевстве» (цитируя ее же фразу) — попадает под подозрение в участии в заговоре Томаса Уайетта с целью убийства Марии. Она никогда не забыла того, что пережила, запертая в Тауэре: она отлично знает, что такое быть подозреваемым и заключенным. Таким образом, достойно всяческих похвал следующее: ее отец обычно казнил людей, не согласных с ним, Елизавета же к ним прислушивалась. Она очень уверенно ориентируется в политике и готова отругать даже долго служившего ей советника сэра Вильяма Сесила, когда он мешает ее дипломатическим амбициям. Подобным же образом она без обиняков заявляет парламенту, что депутатам запрещается обсуждать определенные темы — например, вопрос о престолонаследии. Даже архиепископ Кентерберийский временами получает от нее выговоры[22]. Она сторонница мирного решения проблем и, если есть возможность, стремится договориться — но тем не менее поддерживает военные операции в интересах королевства. Ее логика безжалостна: если агрессивная внешняя политика покажется ей лучшим курсом, она ее поддержит.

Королева не только признается в любви к Англии в своих речах, но и подтверждает ее действиями. Один из портретов изображает ее стоящей на карте Англии; другой — на фоне победоносных военных судов, разгромивших Непобедимую армаду. Ее политические обязанности практически исключительно «английские», в отличие от предшественников: последнее владение королевства в континентальной Европе, Кале, было потеряно за несколько месяцев до ее вступления на трон. Таким образом, к 1558 году английское королевство практически полностью независимо от Европы, чего не было с саксонских времен[23]. Кроме того, отпадение от Рима означает, что Англия больше не является частью единой католической церкви. Так что Елизавета отрезана от Европы и политически, и территориально, и духовно, и даже династически. В отличие от средневековых королей, чьи матери обычно происходили из правящих домов континентальной Европы, в отце Елизаветы текла в основном английская кровь: лишь двое из восьми прабабушек и прадедушек происходили с континента, еще один родился в Уэльсе. Ее мать, Анна Болейн, была чистокровной англичанкой — все восемь ее прабабушек и прадедушек родились в Англии, — так что характер Елизаветы был «чисто английским», в отличие от ее единокровной сестры Марии, чья мать родилась в Арагоне, а муж — в Кастилии. Англичане, таким образом, могли отчасти видеть в Елизавете себя. По рождению она — одна из них.

У нее очень мало недостатков. Учитывая ее огромные политические обязанности, трудно обвинять королеву в замкнутости и любви к манипуляциям. Трудно обвинить ее и в стремлении нести личную ответственность за политические решения, и в желании оказывать большее влияние на различные аспекты государственного управления. В конце концов, она же королева: правление для нее — не только работа, но и сам смысл существования. Единственные ее значительные недостатки — определенная доля упрямства, сильно отягчающая жизнь ее советников, и чувство неуверенности, появившееся в юности, когда ей пришлось быть «вторым человеком в королевстве»; из-за него она очень резко реагирует на любые попытки усомниться в ее власти. Она проводит параллели между собой и Ричардом II — королем, которого свергли и умертвили, — причем эти параллели настолько серьезны, что в 1599 году она лично обвиняет юриста Джона Хейварда в мятеже за то, что он посмел написать книгу о Генрихе IV, короле, свергшем Ричарда II. Хейварда за это сажают в Тауэр, откуда выпускают лишь после ее смерти. Впрочем, бывало и хуже. В 1579 году Джон Стаббс пишет памфлет под названием «Зияющая пропасть», чтобы привлечь внимание к возможным опасностям брака Елизаветы с герцогом Анжуйским, наследником французского трона. Королева приказывает арестовать Стаббса и отрубить ему правую руку — а также его издателю. Когда ее кузина леди Катерина Грей (сестра леди Джейн Грей) забеременела, тайно выйдя замуж за лорда Хартфорда, Елизавета посадила молодоженов в Тауэр, оштрафовала лорда Хартфорда на колоссальную сумму в 15 тысяч фунтов за соблазнение девы королевской крови и официально объявила их детей незаконнорожденными (хотя никакого права на это не имела). Ее крестник сэр Джон Харингтон сказал уже после ее смерти: «Когда она улыбалась, то был чистый солнечный свет, в котором готов был купаться любой, если бы мог; но вскоре внезапно набегали тучи, и начиналась гроза, и тогда громы и молнии могли поразить каждого». Да, переходить дорогу королеве Елизавете можно только на свой страх и риск.

После этого становится понятным, почему отнюдь не все англичане относятся к королеве с обожанием. Как мы увидим в следующей главе, ее характер стал ключом к религиозным переменам, причем таким серьезным, каких Англия не видывала никогда. И пуритане, и католики ее презирают. Парламент чувствует себя под угрозой из-за ее своеволия — она не особенно много внимания уделяет парламентским привилегиям и не уважает свободу слова депутатов. Против королевы поднимали немало восстаний; некоторые из них возглавляли католики, другие — аристократы, разочаровавшиеся в ее правлении. Несколько северных лордов выступили с оружием в 1569 году (Северное восстание). Попытки убийства предотвращены в 1571 (заговор Ридольфи), 1581 (заговор Энтони Тиррелла), 1583 (два заговора: Трогмортона и Сомервилля), 1584 (заговор доктора Парри) и 1586 (заговор Бабингтона) годах. Один из ее врачей, доктор Родриго Лопес, повешен за попытку отравить ее в 1594 году. Графа Эссекса приговорили к смерти за заговор против нее в 1601 году. Кроме того, практически в каждом городе находятся подстрекатели, распускающие слухи. В 1576 году Мэри Клир из Ингейтстона, графство Эссекс, сожгли на костре за государственную измену: она заявила, что королева, незаконнорожденная и, следовательно, не может быть королевой, к тому же женщина не может посвящать мужчин в рыцари. Другие перешептываются о девственности королевы, рассказывая, что Елизавета тайно родила детей от Роберта Дадли, после чего убила их и сожгла. Отнюдь не все современники считают ее образцом добродетели.

Как Елизавета управляет государством? Если бы вы стали мухой, сидящей на стене королевского дворца, то устроили бы себе отличное многочасовое развлечение, наблюдая, например, как она демонстрирует свою благосклонность — краткой остротой или движением плеча, улыбкой или холодным взглядом. Впрочем, сейчас вам достаточно знать, что в управлении она опирается на пять элементов, пять «Р»: тайный совет (privy council), покровительство (patronage), королевское присутствие (royalpresence), королевскую казну (royalpurse) и парламент (parliament).

Елизавета предпочитает править страной посредством тайного совета. В первой половине ее правления этот орган состоял из 19 человек и заседал по три-четыре раза в неделю, занимаясь рутинными делами от имени Елизаветы и управляя необычными делами в соответствии с ее указаниями. В 90-х годах она сокращает число советников до 14, а иногда — до 10–11 и просит их встречаться каждый день. Рутинные дела — это приказы армии и флоту, дипломатические инструкции, указания духовенству, шерифам и местным властям, назначение мировых судей и выслушивание ходатайств. Кроме того, тайные советники еще и заседали в чрезвычайном суде Звездной палаты, верша суд от имени монарха. Наконец, они давали королеве советы по государственной политике и пользовались ее покровительством.

Елизавета отлично понимает всю опасность того, что тайным советникам доверена такая власть, и поэтому всячески ими манипулирует. Она не позволяет никому из них монополизировать ее покровительство или единолично контролировать доступ к ней. Она сталкивает советников между собой, пользуясь политикой «разделяй и властвуй» — например, она попросила своего фаворита Роберта Дадли выступать против государственного секретаря сэра Вильяма Сесила, чтобы ни один из них не добился слишком большого влияния. Иногда она принимает решения вообще без участия тайного совета. В 80-х годах ей не хотелось, чтобы кто-либо вмешивался в ее политику в отношении Голландии, так что она не сообщала советникам ни новости, полученные от заморских представителей, ни свои ответы.

Собственной персоной появляется королева Елизавета где-либо, чтобы продемонстрировать свое королевское величие. Она показывается не только в тех местах, где ее ожидают, — например, во дворцах или в парламенте, — но и на публике. Она по примеру своей сестры Марии устраивает шествия по Лондону, чтобы люди восхищались ею. Демонстрирует королевский статус, вызывая к себе сановников и заставляя их ждать. Впрочем, наибольшей славой пользуются ее долгие путешествия по стране. Вы будете часто видеть, как она гостит в больших домах придворных или едет от одного дома к другому, собрав за собой длинный караван из всадников, карет, повозок и телег. Некоторые считают, что она просто любит сельскую местность или же пытается сэкономить деньги на проживании в чужих домах, но эти объяснения слишком фантастичны. Из ее дворцов отлично видны села и деревни, так что не обязательно куда-то выезжать, чтобы насладиться видами. А что касается расходов — эти путешествия, конечно, стоят королевской казне не так много, как людям, принимающим у себя ее величество, но предпринимаются они отнюдь не только с целью сэкономить. Елизавета устраивает все эти путешествия потому, что хочет, чтобы люди видели ее. Она никогда не ездит ни на север, ни на юго-запад, где дворяне поддерживают католиков и относятся к ней враждебно, но ее личное присутствие лишь усиливает ее образ королевы и истинной англичанки в глазах простонародья.

Еще Елизавета правит страной благодаря контролю над деньгами. В 1600 году королевские владения принесли 123, 587 фунтов дохода. Кроме того, она получает церковную десятину и «первые плоды» — налог в размере годового дохода церковного деятеля, который нужно выплатить в течение двух лет после назначения. Не нужно забывать еще и о «единовременных» доходах: деньгах, выдаваемых королеве парламентом, а также доле с таможенных сборов и продажи имущества. Таким образом, общий доход королевы, включающий прибыль от королевских владений, составляет около 300 тысяч фунтов[24]. В эпоху, когда мастер-ремесленник получает в день один шиллинг, а батрак — всего четыре пенса, сумма кажется огромной — но не забывайте, что королеве приходится полностью финансировать управление всем королевством. Более трети всего бюджета тратится на еду для двора Ее величества, в том числе на содержание конюшен и провизию для лошадей. На жалования и оклады официальных лиц тратится 73 167 фунтов.

Личные драгоценности, одеяния, кареты и лодки Елизаветы обходятся еще в 20 тысяч. Она раздает милостыню не менее чем на 2 тысячи фунтов, еще 4 тысячи фунтов тратит на подарки гостям и сановникам. Ее процессии, шествия, праздники и триумфы обходятся в 5 тысяч фунтов в год, а уход за королевскими дворцами, замками, домами и кораблями стоит еще 50 тысяч фунтов. И это мы еще не учли военные расходы. Если знать, что на войну в Ирландии в 1599–1603 годах ушло 1,131 миллиона фунтов, то становится ясно, насколько же трудно было свести концы с концами. Но Елизавета так хорошо управлялась с бюджетом, что государственный долг на момент ее смерти составлял всего лишь 300 тысяч фунтов.

Как уже говорилось выше, Елизавета не слишком-то высокого мнения о парламенте. Она не может контролировать выборы депутатов, так что именно в парламенте подвергается самой суровой критике. Естественно, что она созывала парламент всего десять раз за свое 45-летнее правление (большинство монархов до нее делали это раз в год). Впрочем, несмотря на то что выборы королева контролировать не может, почти все остальное она держит под строгим контролем. Она обращается к депутатам напрямую — это очень эффективно. Она определяет, что парламенту можно обсуждать, а что — нельзя, и даже исключает из Палаты общин депутата, который предложил не понравившийся ей закон. Она влияет на депутатов индивидуально, угрожая лишить аудиенций или покровительства. Она лично назначает спикера Палаты общин и через него контролирует дебаты. А если ей хочется, она просто распускает парламент. В теории королева управляет страной вместе с тайным советом и парламентом, но на деле управление осуществляется сообразно желаниям Елизаветы.

Аристократия

В Средневековье королям постоянно приходилось остерегаться влиятельных лордов — своих кузенов, иногда даже родных братьев или сыновей. У Елизаветы таких проблем нет. У ее деда Генриха VII не было ни братьев, ни кузенов. Из детей выжили две дочери и всего один сын, Генрих VIII, который, в свою очередь, стал отцом двух дочерей и одного законного сына, Эдуарда VI. Будучи последним выжившим ребенком Генриха VIII, Елизавета находится в очень хорошем положении — ей не приходится конкурировать с влиятельными герцогами из королевского рода. Наследники тоже не рвутся в бой — и королеву это вполне устраивает[25]. Она упорно отказывается назвать наследника — даже после того, как парламент прямо этого от нее требует. Выступая перед своим первым парламентом, она заявляет, что умрет девственницей; несмотря на то что ее много раз пытаются переубедить, она так и не выходит замуж. Она отлично знает, что если признает наследницей внучку своей старшей тетки, Марию, шотландскую королеву-католичку, то станет еще более привлекательной целью для наемных убийц-католиков. Когда ее спрашивают, кого бы она сама желала видеть наследником, она отвечает: «Вы думаете, я смогу полюбить того, кто наденет на меня погребальный саван?» С другими родственниками она обращается бесцеремонно: в частности, Катерину Грей, как уже упоминалось выше, без особых сомнений посадили в Тауэр.

Слишком влиятельных лордов во времена Елизаветы тоже было немного. После того как в июне 1572 года за государственную измену (участие в заговоре Ридольфи) казнили католика герцога Норфолка, больше в Англии герцогов не осталось. Как и ее дед, Генрих VII, Елизавета не выдавала новых графских, маркизских и виконтских титулов, да и баронских выдала очень мало. Причина проста — она хотела ограничить власть подданных, укрепив таким образом собственную. Даже епископы, в старые времена составлявшие серьезную оппозицию королям, тоже лишились политической силы. Они больше не служат католической церкви, независимой от английского короля, — теперь они подчиняются монарху, верховному главе церкви Англии. Вместо того чтобы бросать вызов королеве, им приходится проповедовать «доктрину божественного принца» — или, в данном случае, божественной принцессы. Таким образом, в елизаветинской Англии уже нет ни личных армий, ни герцогов королевской крови, ни епископов-политиков. Тем, кто замышляет восстание против Елизаветы, просто не к кому обратиться с просьбой возглавить их.

Тщательно проводимая Елизаветой политика приводит к определенному дефициту аристократов в Англии. После казни герцога Норфолка самым высоким титулом в знатной иерархии стал маркизский. Маркизов никогда не было много: в 1600 году остался всего один (маркиз Винчестер), плюс еще вдовствующая маркиза (супруга последнего маркиза Нортгемптона, Вильяма Парра, умершего в 1571 году). Третий по значимости титул — графский; в 1600 году их было 18[26]. Затем идут два виконта — лорд Монтегю и лорд Говард из Биндона[27]. Самый низкий титул — баронский: всего в Англии 37 баронов[28]. Всего в заседаниях парламента в начале правления Елизаветы принимают участие 57 пэров, а в конце — 55 (несовершеннолетние наследники не могут заседать в парламенте). Всех вместе их называют пэрами королевства, но считать, что все они равны (слово «реет» означает еще и «ровня»), ни в коем случае не стоит. Даже среди обладателей одинаковых титулов существует своя иерархия: «старые» титулы имеют больший вес, чем новые. В богатстве тоже немалый разброс: лишь у двух лордов доходы превышают 10 тысяч фунтов в год; у большинства доходы выше 800, но у некоторых — всего 300 фунтов. По оценкам Томаса Вильсона, средний доход графов и маркизов — 5 тысяч фунтов в год, а баронов и виконтов — около 3 тысяч в год. Как вы увидите, сама идея «равенства» в представлении елизаветинских англичан относится только к людям, которые будут стоять пред лицом Бога на Страшном суде. Здесь, на Земле, равенства не существует.

Доходы не равняются покупательной способности — особенно если вы принадлежите к высшему сословию и можете брать деньги в долг. Возьмем, например, молодого Генри Перси, девятого графа Нортумберленда. Его отец, восьмой граф, в 1582 году имел неплохой годовой доход (4595 фунтов), но после его смерти в 1585 году большую часть состояния отдали вдовствующей графине, оставив молодому Генри «всего» 3363 фунта. Проблема в том, что потратил Генри вдвое больше. По его же собственным словам: «Соколы, охотничьи собаки, лошади, кости, карты, одежда, любовницы; траты, последовавшие за всем этим, оказались столь необузданными, что я перестал понимать, где нахожусь и что делаю, пока не обнаружил, что вместо 3 тысяч фунтов годового дохода я за полтора года влез в долги на 15 тысяч». К счастью для Генри, одна из привилегий аристократа заключается в том, что его нельзя посадить в тюрьму за долги, так что хотя бы из-за этого ему беспокоиться не нужно. Среди других привилегий — право быть судимым пэрами, очень низкие налоги и свобода от пыток. Впрочем, несмотря на все вышесказанное, на троне сидит Елизавета, так что полностью полагаться на эти привилегии не стоит. Королева не похожа на своего тирана-отца, Генриха VIII, который не отдавал лордов под суд пэров, а просто казнил их по совокупности преступлений; тем не менее, очень немногие суды рискуют идти против королевского гнева. Некоторые пэры годами сидят в Тауэре, прежде чем их наконец отдадут под суд.

Джентри

Аристократы, конечно, богаты и привилегированны, но по-настоящему владеют и управляют Англией именно джентри. Примерно у 500 рыцарей есть собственные усадьбы; еще около 15 тысяч дворян («джентльменов») получают достаточные доходы с земли, чтобы иметь возможность не работать[29].

В этой группе разница доходов наиболее значительна — от таких богатых рыцарей, как сэр Джон Харингтон (позже — лорд Харингтон) и сэр Николас Бэкон, чей доход составляет более 4 тысяч фунтов в год, до местного дворянства, которое сдает свою тысячу акров в аренду крестьянам, имея с этого от силы чуть больше 100 фунтов. Томас Вильсон говорит, что джентльмен, чтобы считаться таковым, должен иметь годовой доход не менее 500 фунтов (на юге страны) или не менее 300 (на севере). На самом же деле доход северных дворян редко превышает 200 фунтов в год. Кроме того, многие люди, называющие себя джентльменами, имеют за душой итого меньше. Когда Джон Вебб, «джентльмен» из Фриттендена, графство Кент, умер в 1582 году, стоимость его движимого имущества составляла всего 65 фунтов. Джон Лав, «джентльмен» из Кренбрука, в 1590 году оставил своей вдове движимого имущества на 32 фунта плюс еще примерно столько же — на оплату долгов; наконец, Джерман Вебб, «джентльмен» из Плакли, в 1593 году оставил 27 фунтов имущества и 29 фунтов долгов. Половина всех «джентльменов», умерших в Кенте за время правления Елизаветы, оставила наследство общей стоимостью меньше 167 фунтов. Таким образом, богатство далеко не всегда пропорционально общественному положению. Некоторые люди даже считают, что это два совершенно отдельных вопроса: для них главный определяющий фактор статуса джентльмена — это наличие герба, которое свидетельствует о рыцарском происхождении и наделяет их правом называть себя «эсквайр». Так что совершенно не удивительно, что во всех графствах семьи заявляют об обладании гербом — не важно, имеют они на самом деле на него право или нет. Герольды (офицеры Геральдической коллегии) регулярно посещают графства и проверяют истинность этих заявлений. Вот вам и иерархия: национальной полицейской службы не существует, зато есть национальная организация, определяющая, есть ли у людей право носить герб.

Вы поймете, насколько доминирующее положение в обществе занимают дворяне из джентри, если сравните их совокупное богатство с состоянием аристократов. Все графы, бароны и другие лорды, вместе взятые, в 1600 году обладают состоянием в 220 тысяч фунтов. Доходы джентри превышают эту сумму в 10, если не в 20 раз. Причем их влиятельность не ограничивается только богатством. Они контролируют сельское население, управляя ими, нанимая их в качестве слуг и сдавая большинству из них землю внаем. В стране 1400 мировых судей, осуществляющих правосудие во всех графствах; их избирают исключительно из числа дворян. В отсутствие регулярной армии обороной графства занимаются заместители лордов-лейтенантов, возглавляющие «подготовленные отряды» или ополчение. Эти заместители — опять-таки из джентри. В общем, по словам Уолтера Рэли, «дворяне — это гарнизон порядка, рассеянный по стране». Так что совсем не удивительно, что Елизавета такое большое внимание уделяет спискам мировых судей. Она сосредоточенно изучает их, притворяясь, что лично знакома с каждым джентльменом в стране. Некоторые придворные из-за этого посмеиваются за ее спиной, но королева на самом деле знает многих дворян — она знакомится с ними в своих путешествиях по стране. Если вы чем-нибудь обидели королеву, она, несомненно, вспомнит ваше имя, в очередной раз просматривая списки.

Еще одна область, где дворяне заметно влияют на управление страной, — парламент. Это влияние проявляется двумя способами. Во-первых, они играют большую роль в выборах 74 «рыцарей графств», составляющих примерно треть Палаты общин. Во-вторых, немалое количество джентльменов заседает в парламенте в качестве представителей маленьких городов благодаря покровительству богатых землевладельцев. Герцог Норфолк, например, отправляет 18 джентльменов в Палату общин как представителей городков, в которых он владеет значительной частью земли. Впрочем, и более крупные города часто отправляют в парламент именно дворян. Вы, наверное, предположите, что большие города скорее выберут своими представителями купцов и торговцев, но зачастую жители города все равно избирают дворян, считая, что другие дворяне из парламента к ним будут прислушиваться больше.

Профессии

В Англии существуют три основные профессии, или сферы деятельности: право, церковь и медицина. Для всех трех требуется долгая подготовка и серьезные финансовые вложения. По всем трем выдаются университетские дипломы, и они приносят немалый доход. Школьных учителей не считают «профессионалами» в полном смысле слова, потому что им не требуется университетское образование, и они редко получают больше, чем ремесленники. Точно так же, несмотря на то что в университетах учат и музыке, разбогатеть с нее невозможно, поэтому музыкантов не считают «профессионалами». Даже писательство обычно не считается «профессиональной» деятельностью. К сожалению, издателей, которые платят гонорары, не существует, так что нужно обладать определенным доходом просто для того, чтобы иметь возможность писать. Шекспир — один из очень немногих писателей, кому удалось подняться со сравнительно скромного уровня до статуса джентльмена. Несмотря на то что он заработал достаточно денег, чтобы купить Нью-плейс в Стратфорде, и получает значительную порцию от местной церковной десятины, один из герольдов пренебрежительно называет его недавно полученный герб «гербом Шекспира, актера».

Амбициозные люди чаще всего делают карьеру либо в церкви, либо в праве. Если вам удастся попасть на самый верх церковной иерархии, став архиепископом Кентерберийским, вы получите не только место в Палате лордов, но еще и доход 2682 фунта в год. Не будете вы бедствовать и став епископом в Винчестере (2874 фунта в год) либо в Или (2135 фунтов). Впрочем, другие епархии значительно беднее. Архиепископ Йоркский получает 1610 фунтов в год, епископ Лондона–1000 фунтов, епископ Личфилда — 560, епископ Эксетера — 500. Епископ Бристоля получает всего 294 фунта, а епископ валлийского Сент-Асафа — 187. Старшее духовенство (регенты, канцлеры епархий, деканы, каноники, пребендарии и архидьяконы) зарабатывают, в зависимости от епархии, от 50 до 450 фунтов в год; но вот среднему ректору или викарию, управляющему единственным приходом, очень повезет, если он заработает в год больше 30 фунтов.

У юристов с деньгами получше. После смерти сэр Николас Бэкон оставил в наследство 4450 фунтов наличными деньгами и серебром, а его ежегодный доход с земли составлял около 4 тысяч фунтов. Доходы сэра Эдварда Кока, по слухам, составляют от 12 до 14 тысяч фунтов, так что он — один из богатейших людей столетия; несильно от него отстает и сэр Джон Попэм, получающий 10 тысяч в год. Очевидно, тысячами меряют свой доход лишь немногие юристы, но большинство из них зарабатывает неплохо, примерно 100 фунтов в год.

Медицина — самая неблагодарная из трех профессий с точки зрения как финансов, так и общественного положения. Елизавета не удостоила рыцарским званием ни одного своего врача или хирурга[30]. Большинство богатых англичан времен Елизаветы платят своим врачам намного меньше, чем юристам. Впрочем, это неудивительно. Адвокат времен Елизаветы справится с любой юридической проблемой не хуже, чем его современный коллега. Но вот доверять врачу времен Елизаветы так же, как современному, точно не стоит.

Купцы, торговцы и горожане

Гражданское общество тоже подчинено иерархии: здесь мы видим еще один обширный спектр богатства, общественного положения и власти. С одной стороны располагаются богатейшие лондонские купцы; капитал некоторых из них в начале правления Елизаветы составляет 50 тысяч фунтов, а к концу — удваивается. Эти люди обычно играют заметную роль в политике, становясь олдерменами (главными представителями одного из 26 округов Лондона), лорд-мэрами или главами гильдий. Они обладают значительным влиянием; нескольким богатым лондонским купцам присвоили рыцарские титулы. Говорят, что движимое имущество большинства олдерменов составляет не меньше 20 тысяч фунтов. С другой стороны мы видим практически нищих купцов, а также лавочников и ремесленников, с трудом зарабатывающих даже восемь фунтов в год.

Примерно у половины населения большинства крупных городов нет вообще никакого ценного имущества. В крупных провинциальных городах, в частности, практически всеми богатствами владеют несколько купеческих семей. В Эксетере, например, 2 процента населения владеют 40 процентами собственности, облагаемой налогами, а всего 7 процентов населения — двумя третями. Помимо всего прочего, ожидаемая продолжительность жизни ниже, люди позже женятся, заводят меньше детей, при этом больше детей умирает в раннем возрасте. Почему тогда оставшиеся 93 процента горожан никуда не уходят? Один ответ вполне очевиден: а куда им уходить? Горожане сильно держатся за других горожан, защищая и репутацию, и жизни друг друга. У многих есть обязанности перед друзьями и родственниками, живущими в городе. Уйти из родного города люди решаются либо после долгой подготовки, либо отчаявшись.

Есть и другие причины, по которым люди предпочитают жить в городах. Когда богатый купец достигает определенной власти, он переезжает в загородную усадьбу и превращается в землевладельца, так что ни одна английская купеческая семья долго в одном городе не доминирует. Появляются новые имена и новые семьи, конкурирующие между собой за право занять места ушедших. Хью Клоптон и Вильям Шекспир — отличные примеры людей, которые переехали в Лондон, заработали там состояние и вернулись на родину. То же самое вы увидите и в городах вроде Эксетера или Ковентри: их мэры и олдермены — зачастую сыновья деревенских йоменов, пришедшие в город, чтобы заработать. Не думайте, что все городские богачи рождаются богатыми. Состав «состоятельных 7 процентов» в любом городе постоянно меняется.

Менее обеспеченным людям город предлагает относительную стабильность доходов. Возьмем для примера Эксетер, где живет около 8 тысяч человек. Около 30 процентов — иждивенцы в возрасте до 15 лет, так что на долю взрослых и работающей молодежи остается 5600 человек. Около 880 из них — слуги. Еще 2 тысячи — женщины: 480 вдов, 80 независимых незамужних женщин и 1440 замужних. У нас осталось примерно 2720 свободных взрослых мужчин. В теории мужчина должен стать полноправным гражданином города, чтобы открыть свое дело. Для этого он должен быть сыном свободного горожанина, отработать какое-то время учеником у мастера, либо заплатить немалую сумму — от 1 до 5 фунтов, в зависимости от обстоятельств. Скольким из 2720 мужчин это удалось? В записях Эксетерской ратуши говорится, что 1192 человека стали свободными горожанами в период от Михайлова дня (29 сентября) 1558 года до Михайлова дня 1603 года. Учитывая, что большинство мужчин становятся свободными горожанами годам к 20–25, у них впереди примерно 35 лет свободной жизни. Таким образом, в любой выбранный год примерно 930 из 2720 мужчин — свободные горожане. Кроме них в городе есть профессионалы — духовенство, юристы и медики, а также школьные учителя, чье право преподавать обычно обосновано либо университетским дипломом, либо специальным разрешением епископа. Эти люди, возможно, и не владеют значительной частью богатств города, но играют значительную роль в его жизни. Свободные горожане участвуют и в управлении городом, избирая 24 олдерменов. Так что огромное неравенство в богатстве искажает наши представления об удовлетворенности горожан своей жизнью. Цирюльник или мясник в елизаветинском Эксетере не сильно задумываются о вопиющем неравенстве, царящем вокруг, — по крайней мере, не больше, чем их современные коллеги, — если зарабатывают достаточно, чтобы прокормить и одеть семью.

*[31]

Чем же занимаются мужчины, не принадлежащие ни к свободным гражданам, ни к профессионалам? Некоторые из них еще очень молоды и не несут никакой финансовой ответственности. Возможно, они — подмастерья или поденщики, которые пытаются накопить достаточно денег, чтобы заплатить взносы и стать свободными. Лишь около 10 процентов мужчин, становящихся свободными гражданами в Эксетере, получают этот статус легко — по наследству. Остальным приходится это право зарабатывать. Кроме них, есть еще наемные работники, чернорабочие и неквалифицированные рабочие. Некоторых современники называют «бедняками» — у них нет за душой ничего, кроме одежды, в которой они приходят на работу. Многие из них действительно очень бедны, или же это странствующие попрошайки, готовые работать за еду (мы встретимся с ними позже). В городе у них, по крайней мере, есть шанс найти работу или пропитание. Купцы — не единственные, кто считает город местом реализации возможностей.

Йомены, земледельцы и сельские жители

В сельской местности царит такое же материальное неравенство, как и в городах. С одной стороны — богатые дворяне с огромными доходами, живущие в роскошных усадьбах. С другой — бродячие попрошайки и местные нищие. Между ними — йомены, земледельцы, сельские ремесленники и батраки.

Иомены — наследники средневековых свободных земледельцев. Они «свободные люди» — правда, не в том смысле, в каком этот термин используется в городах. Они «свободны» от крепостной зависимости, которой были связаны многие крестьяне в Средние века. В понимании Вильяма Гаррисона они — «40-шиллинговые фригольдеры»: доходы с земли, которой они владеют, превышают 2 фунта в год, что дает им право голосовать на парламентских выборах. Но кто считается йоменом, кто джентльменом, а кто земледельцем — вопрос очень запутанный. Некоторые «йомены» могут запросто купить имения немалого числа местных «джентльменов». Джон Роуз, «йомен» из Шепардсвелла, графство Кент, после своей смерти в 1591 году оставил движимого имущества на сумму более 1105 фунтов. Другой «йомен», Джеймс Мэтью из Хэмпстед-Норриса, графство Беркшир, оставил в наследство 798 фунтов. Добавьте к этому стоимость их недвижимости, и поймете, что термин «йомен» может быть довольно обманчивым. На практике различить три категории можно примерно так (правда, если кто-то обидится, критерии все-таки придется модифицировать).

• Джентльмен владеет землей, но сам ее не возделывает: он сдает ее либо в копигольд (если это часть поместья), либо в аренду (если земля находится у него во фригольде).

• Йомен сам возделывает землю и может иметь право фригольда на определенную ее часть, но по большей части он сдает ее в аренду. Он нанимает батраков, чтобы те ему помогали.

• Земледелец возделывает землю, но не владеет ею — чаще всего, арендует. Он тоже может нанимать помощников, особенно во время сбора урожая, но обычно он беднее, чем йомен.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЛЮДИ БУДУЩЕГО

Из книги Эссе, статьи, рецензии автора Москвина Татьяна Владимировна

ЛЮДИ БУДУЩЕГО Большевики победили, украв у света идею добра и справедливостиОтдельные нервные петербуржцы, узнав, что Пятый канал телевидения выиграл некий «конкурс» на федеральное вещание для регионов, заметались в тоске, представляя себе, как на бедную Россию


Государевы люди

Из книги Обратная сторона Японии автора Куланов Александр Евгеньевич


Земля и люди

Из книги Запросы плоти. Еда и секс в жизни людей автора Резников Кирилл Юрьевич


Люди

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич


Люди

Из книги Тайпей с изнанки. О чем молчат путеводители автора Баскина Ада


Люди

Из книги Мифы о Китае: все, что вы знали о самой многонаселенной стране мира, – неправда! автора Чу Бен


Люди

Из книги Средневековая Англия. Гид путешественника во времени автора Мортимер Ян


Люди

Из книги Елизаветинская Англия: Гид путешественника во времени автора Мортимер Ян


Люди

Из книги Великие тайны и загадки истории автора Брайан Хотон


Люди дивия

Из книги Загадки Петербурга II. Город трех революций автора Игнатова Елена Алексеевна


II. Люди

Из книги автора

II. Люди Никто не сможет точно назвать численность населения Англии XIV века. Примерные оценки — 5 миллионов в 1300 году (плюс-минус полмиллиона) и около 2,5 миллионов в 1400-м (плюс-минус четверть миллиона)[8]. Единственное, в чем согласны абсолютно все, — к концу века в стране


II. Люди

Из книги автора

II. Люди Рост населения — одна из самых популярных тем для разговора в елизаветинскую эпоху От Корнуолла до Кента вы будете слышать о взрыве рождаемости. Горожане видят, как за стенами растут новые дома; сельские жители подозрительно смотрят на все большее число нищих на


Люди культуры

Из книги автора

Люди культуры Культурная политика большевиков. Горький и «Всемирная литература». «Пайколовство». Дворец Искусств. Скандал на банкете. Литературные вечера. «Фармацевты» и «акушерки». Борис КаплунВ 1917 году в Петрограде вышла книжка К. И. Чуковского «Ваня и крокодил. Поэма