Бриллиантовая комната Зимнего дворца

Бриллиантовая комната Зимнего дворца

Императорские регалии и коронные бриллианты по традиции, сформировавшейся во времена Екатерины II, хранились в Бриллиантовой комнате Зимнего дворца. Эта комната на протяжении десятилетий входила в состав покоев личной половины правящей императрицы и только в последней четверти XIX в. превратилась в режимное служебное помещение с особым порядком допуска.

Когда после переворота 1762 г. Екатерина II стала хозяйкой Зимнего дворца, то в ее покоях начали оборудовать специальную комнату для хранения драгоценностей. К реализации этого проекта приступили осенью 1762 г., в это время по указу императрицы в Зимний дворец из пригородных и городских резиденций начали свозить драгоценное имущество, преимущественно серебро. Все эти серебряные изделия, находившиеся в Петербурге со времен Петра I и принадлежавшие короне, были апробированы, промаркированы (на них были выбиты соответствующие номера), взвешены и внесены в реестры[330].

Проект ювелирной инвентаризации завершился к 1764 г., когда в бывшей парадной опочивальне императрицы оформили парадное хранилище императорских регалий. Комната получила название Бриллиантовой, или Алмазной. Следует подчеркнуть, что эта комната входила в комплекс парадных покоев императрицы, находившихся на втором этаже юго-восточного ризалита Зимнего дворца, окна которого выходили на Дворцовую площадь и нынешнюю Миллионную улицу. Перепланировка и создание новых интерьеров для Бриллиантовой комнаты поручили архитектору Ю.М. Фельтену. С 1764 г. в этой комнате хранились императорские регалии: корона, скипетр, держава и множество других драгоценностей. Регалии находились в центре комнаты на столе под хрустальным колпаком. По мере того, как ювелирная коллекция императрицы разрасталась, понадобились новые застекленные витрины, которые изготовил известный мебельщик Д. Рентген. К сожалению, каких-либо изображений Бриллиантовой комнаты времен Екатерины II до нас не дошло.

Следует подчеркнуть, что хотя «Бриллиантовая комната» Екатерины II являлась, безусловно, режимным помещением с соответствующей охраной и штатом служителей, ее никак нельзя назвать неким «сейфом» для хранения драгоценностей колоссальной стоимости. Это было вполне утилитарное жилое помещение с богатым и уютным интерьером, которое активно использовалось узким кругом приближенных к императрице лиц для приятного вечернего времяпровождения. Иногда в холодные дни в «Бриллиантовой комнате» Зимнего дворца совершалась церковная служба.

В книге И.Г. Георги «Описание императорского столичного города Санкт-Петербурга» Бриллиантовая комната описывается следующим образом: «Государственные регалии стоят… под большим хрустальным колпаком, через который все ясно разсмотреть можно… По стенам сея комнаты разставлено несколько шкапов со стеклами, где лежит множество украшений алмазных и иных драгоценных каменьев, в других же великое множество орденских знаков, портретов Ея Императорского Величества, табакерок, часов и цепочек, готовален, перстней, бантов, золотых шпажных эфесов и других драгоценных вещей, из сего выбирает Монархиня, что Ей угодно на раздариваемые Ею подарки».

Действительно, драгоценности хранились в стеклянных шкафах, ключи от которых находились у камер-юнгферы императрицы Анны Константиновны Скороходовой[331]. Эти драгоценности изготавливали не только в придворной «Алмазной мастерской», но и покупали у ювелиров, оплачивая из комнатной суммы императрицы[332]. Поэтому, если в документах указывалось, что какой-либо предмет был приобретен для «Комнаты» или «взят в Комнату», то это означало его присутствие на одной из полок в стеклянных шкафах Бриллиантовой комнаты императрицы.

Драгоценностей в Бриллиантовой комнате было так много, что при всем тщательном их учете вещи, подчас, «исчезали». Исчезали не в смысле их воровства, а в самом обычном и часто встречающемся варианте, когда привычная вещь неожиданно выпадает из жизненного пространства, чтобы столь же неожиданно найтись. Такая история произошла с уникальной панагией работы Луи-Давида Дюваля, который украсил эту наградную вещь «казенным изумрудом». О том, что панагия мистическим образом «выпала» из собрания вещей Бриллиантовой комнаты свидетельствует записка Екатерины II, адресованная Г.А. Потемкину: «Два года искала я панагию, а она лежала в ящике таком, в который два года никто не заглянул. При сем ее посылаю для вручения Преосвященному Платону»[333].

Ювелирные ресурсы Бриллиантовой комнаты не раз использовались Екатериной II для комплектации наградных наборов для своих сановников и полководцев. Екатерина II была не только умной женщиной, но и творческой натурой, поэтому, лично подбирая наградной комплект, она привязывала его по месту и событию. Например, таким комплектом наградили героя Первой Русско-турецкой войны графа Петра Александровича Румянцева после подписания Кучук-Кайнарджийского мира. В письме к барону М. Гримму Екатерина II перечислила составляющие набора: «…Я должна рассказать вам, как я устроила фельдмаршала Румянцева в день мира: 1. Он получил диплом, в котором все его победы, завоевания и заключение мира изложены во всей подробности; потом 2. маршальский жезл, осыпанный бриллиантами; 3. великолепную шпагу; 4. шляпу с лавровым венком в виде султана на ней; 5. оливковую ветвь из бриллиантов и эмали; 6. алмазные знаки и звезду Св. Андрея Первозванного; 7. пять тысяч душ; 8. сто тысяч рублей; 9. серебряный сервиз на сорок человек; 10. коллекцию картин»[334]. Как мы видим, императрица предусмотрела для своего полководца все – и для души, и для тела.

Так случилось, что самой значимой исторической реликвией из этого перечня стал «маршальский жезл, осыпанный бриллиантами». До 1917 г. он хранился в Успенском соборе Киево-Печерской лавры, где был похоронен Румянцев. После революции в ходе конфискаций жезл переправили в Российский исторический музей в Москве. В 1922 г. жезл из музея изъяли и передали в Гохран. Как это ни странно, но в ходе распродаж царского золота он уцелел и сейчас находится в одной из витрин исторического зала Алмазного фонда Московского Кремля. Остальные предметы из этого наградного набора в результате большевистских распродаж осели преимущественно в США, в частности, «серебряный сервиз на сорок человек» хранится в Нью-Йоркском Метрополитен-музее[335].

Известно, что императрица любила использовать Бриллиантовую комнату для игр в карты. Екатерина II была знатоком человеческих душ и понимала, как может бодрить во время азартной карточной игры на «большой интерес» (а иначе у императрицы и не играли) завораживающий блеск бесчисленных бриллиантов, рубинов, изумрудов и сапфиров. А игра в окружении императрицы шла по-крупному и была одной из деликатных форм награды приближенных со стороны императрицы. Те, кто допускался за карточный стол Екатерины II, постоянно имели в виду, что могут «внезапно» выиграть очень крупную сумму, сорвав банк за карточным столом.

Ф.Н. Головина, будучи 18-летней фрейлиной императрицы, вспоминала: «По вторникам я дежурила вместе с другой фрейлиной; мы почти весь вечер проводили в так называемой Бриллиантовой комнате, именовавшейся так по множеству находившихся в ней драгоценных вещей. Здесь, между прочим, хранились и корона, скипетр и держава. Императрица играла здесь в карты со своими старыми придворными, а две дежурные фрейлины сидели у стола и дежурные кавалеры занимали их разговорами».

Однако при всем этом в Бриллиантовую комнату имел доступ очень ограниченный круг людей, сокращавшийся по мере старения императрицы. Поэтому Екатерина II с легкой иронией писала барону М. Гримму о сокровищах Бриллиантовой комнаты: «Всем этим любуются мыши и я»[336].

В самом конце царствования Екатерины II в корпусе «Лоджий Рафаэля», возведенных к 1792 г. вдоль Зимней канавки, устроили вторую «Бриллиантовую комнату», перенесенную из личных покоев императрицы в южную часть этого нового здания. Вероятно, новая и старая Бриллиантовые комнаты некоторое время существовали параллельно, так как основной набор царских регалий оставался рядом с тронным залом Екатерины. Таким образом, Бриллиантовая, или Алмазная, комната служила главным хранилищем драгоценностей несколько десятилетий[337].

Следует подчеркнуть, что 34-летнее царствование Екатерины II окончательно превратило бриллиант в главный официальный символ богатства Императорского двора. Это действительно было время бриллиантов. Даже жеребец императрицы, на котором она в 1762 г. в преображенском офицерском мундире возглавила «поход» трех гвардейских полков на Ораниенбаум, где укрывался потерявший власть Петр III, звался Бриллиант.

Что касается изменений местонахождения Бриллиантовой комнаты в Зимнем дворце, то следует иметь в виду, что каждый из новых хозяев Зимнего дворца буквально перекраивал его помещения под себя, поэтому на месте спален возникали новые гостиные, а на месте гостиных – танцевальные залы. Поэтому Бриллиантовая комната периодически меняла свой адрес в стенах Зимнего дворца. При Екатерине II комната-хранилище находилась в юго-западном ризалите дворца и ее окна выходили на Дворцовую площадь и Миллионную улицу в районе нынешнего зала № 279 Государственного Эрмитажа.

После смерти Екатерины II в ноябре 1796 г. Бриллиантовая комната переехала, войдя в состав личных апартаментов императрицы Марии Федоровны. Тогда Бриллиантовая комната (нынешний зал № 238 Государственного Эрмитажа) замыкала анфиладную ось покоев Марии Федоровны. Еще раз отметим, что по сложившейся традиции Бриллиантовая комната находилась на жилой половине императриц, поблизости от их опочивален.

Сохранились изображения интерьеров второй Бриллиантовой комнаты и мемуарные свидетельства людей ее посещавших. Так, в дневнике прусской обер-гофмейстрины графини Фосс, посетившей Петербург в январе 1809 г., упоминается о посещении Бриллиантовой комнаты: «Мы по-семейному обедали у Царицы-матери. Перед обедом я осматривала комнату, в которой для подарков находится целое собрание чудеснейших шуб. Одна, из великолепной черно-бурой лисицы, предназначена нашей королеве; здесь же хранятся бриллианты, перстни, ожерелья, одним словом всякие драгоценности, из которых Царь сам выбирает подарки для избранных»[338].

Дворцовая анфилада. С.К. Зарянко. Не позднее 1837 г. На первом плане Бриллиантовая комната

При императрице Марии Федоровне Бриллиантовую комнату стали использовать для процедуры одевания невесты. Сначала там одевали выходящих замуж дочерей Марии Федоровны, а затем и невесток. В 1817 г. прусскую принцессу Шарлотту, в православии Александру Федоровну, выходившую замуж за великого князя Николая Павловича (будущего Николая I), одевали именно в этой Бриллиантовой комнате: «Меня одели наполовину в моей комнате, а остальная часть туалета совершилась в Брильянтовой зале, прилегавшей в то время к спальне вдовствующей Императрицы». В день свадьбы Мария Федоровна сама подбирала для нее корону и «бесчисленное множество крупных коронных украшений», под которыми юная особа чувствовала себя «едва живой»[339]. После брачной церемонии драгоценности возвратились в Бриллиантовую комнату. Говоря об этой свадьбе, можно упомянуть о том, что императрица Мария Федоровна в 1817 г. сделала своей невестке поистине царский подарок, подарив жемчужное ожерелье в пять ниток за 142 579 руб.[340]

В восстановленном после пожара Зимнем дворце процедуру одевания невесты перенесли в Малахитовую гостиную на половине императрицы Александры Федоровны.

В 1817–1818 гг. архитектор К.И. Росси разработал проект перестройки комнат Марии Федоровны. По этому проекту предполагалось устроить вместо Опочивальни и Бриллиантовой комнаты один зал – Большую столовую (залы № 283 и № 284 Государственного Эрмитажа). Бриллиантовую комнату архитектор предполагал разместить на месте современного зала № 289. Судя по дошедшим до нас архитектурным эскизам, К.И. Росси намеревался задрапировать Бриллиантовую комнату ярко-розовой живописно ниспадающей тканью с золотым бордюром и кистями. Вверху он мыслил лепной фриз с кариатидами, несущими антаблемент и плафон. Строгость оформления должна была оттенять роскошь регалий и драгоценностей, которые предполагали демонстрировать в этом помещении. Однако этот проект по ряду причин не был осуществлен[341].

Тем не менее, опять-таки в силу ряда причин, буквально в последний год жизни Марии Федоровны (в 1827–1828 гг.) началась реконструкция ее апартаментов. До ремонта, перечень покоев Марии Федоровны включал в себя следующие помещения[342] (табл. 17):

Таблица 17

К составлению проекта приложили руку два ведущих архитектора того времени: К.И. Росси и О. Монферран. В ходе этих переделок Бриллиантовая комната вновь переехала. На месте Бриллиантовой комнаты Марии Федоровны устроили тронный зал и гостиную.

Любопытно, что и после ремонта эти новые помещения еще долго называли «бывшей бриллиантовой комнатой». Так, в декабре 1832 г. «в бывшей бриллиантовой комнате, что ныне гостиная», на 10 столах разложили вещи, привезенные из Китая офицером Генерального Штаба Ладыженским[343].

Новое место для Бриллиантовой комнаты традиционно ориентировали на личные покои правящей императрицы, в то время Александры Федоровны, и, соответственно, располагалась она на втором этаже юго-западного ризалита. Но при этом были и весьма существенные изменения в статусе Бриллиантовой комнаты. Если ранее она входила в число парадных покоев императриц, то на рубеже 1820–1830-х гг. Бриллиантовая комната входила уже в число служебных комнат, очень скромно декорированных. Интересующие нас комнаты находились на втором этаже Зимнего дворца, по фронту Дворцовой площади: за Желтой или Золотой гостиной (бывш. Опочивальня) шла Бриллиантовая комната (бывш. Камер-юнгферская)[344].

Видимо, тогда же в ходе ремонтных работ часть драгоценностей из Бриллиантовой комнаты была изъята, и для их хранения в Зимнем дворце была оборудована новая специальная комната, которая уже не являлась частью жилых помещений монархов. Эта была уже комната-хранилище, которую также называли «Бриллиантовой кладовой», и она была устроена на третьем этаже Зимнего дворца возле Церковной лестницы, непосредственно над Малым собором. То есть, примерно с 1830 по 1837 г. в Зимнем дворце существовали две Бриллиантовые комнаты. Одна из них входила в число служебных комнат на половине императрицы Александры Федоровны (второй этаж юго-западного ризалита, окнами на Дворцовую площадь), другая в качестве функционального служебного помещения была расположена этажом выше. Во время пожара в Зимнем дворце в декабре 1837 г., императорские регалии и другие драгоценности выносили из Бриллиантовой комнаты в первую очередь. Горящий дворец был оцеплен войсками гвардии, выносимые из дворца вещи складывали на оцепленной войсками Дворцовой площади. У подножия Александровской колонны высились груды вещей: от барахла из комнат лакеев, до стильных и дорогих вещей из императорских половин. Нижние чины гвардии спасали все, что можно, с риском для жизни.

Во множестве описаний страшного пожара нет никаких значительных упоминаний о процессе эвакуации коронных бриллиантов и императорских регалий. Сначала коронные бриллианты, императорские регалии и другие драгоценности перенесли в Адмиралтейство, а уже затем вывезли в Аничков дворец, на территории которого находилась кладовая № 2 Камерального отделения.

Для транспортировки множества драгоценных вещей у купца Алексеева закупили «80 сундуков окованных железом с замками, для перевозки из Адмиралтейства в Кабинет Его Величества золотых и серебряных вещей». Бо?льшая часть этих сундуков потребовалась для упаковки огромного количества серебряных вещей. При этом, несмотря на суету страшной ночи, «во время переноски сервизов из Зимнего дворца в Адмиралтейство в самый день пожара утратилось мелких серебряных вещей в коих было 17 фунтов 92 золотника», что оценивалось в очень скромные 1779 руб.[345]

Итак, в декабре 1837 г. бриллиантовые вещи поместили в кладовую Кабинета, находившуюся близ Собственного (Аничкова; Николаевского) дворца. Затем, в ноябре 1838 г. регалии и коронные бриллианты перевезли непосредственно в Аничков дворец и сдали на хранение камер-фрау Рорбек.[346]

29 июня 1839 г. «во исполнение Высочайшей воли» министр Двора приказал «хранящиеся в Кабинете Его Величества корону и бриллианты перевести в Зимний дворец 30-го сего июня в Бриллиантовую комнату и сдать госпоже камер-юнгер Пильниковой вместе с книгою». Указание было немедленно выполнено: «две короны, скипетр и держава были доставлены в Бриллиантовую комнату и уложены в назначенном месте», что принявшая их Пильникова подтвердила своей распиской[347]. Тогда же в 1839 г. для всех коронных солитеров были сделаны новые оправы с обозначением буквы «К» (коронные. – Авт.) на оправе.

После «возобновления» Зимнего дворца в 1839 г. на третьем этаже дворца возобновили и Бриллиантовую кладовую. Она сохранила свой режимный характер, как помещение с ограниченным доступом. Бриллиантовую комнату также возобновили в череде служебных комнат на половине императрицы Александры Федоровны. Архитектор А.П. Брюллов сохранил ее простую допожарную отделку. Например, стены в этой комнаты были покрыты простой краской. Единственной роскошью, подчеркивавшей статус Бриллиантовой комнаты, был ее свод, который украшала роспись розетками, гирляндами и кессонами работы художника А.И. Соловьева[348].

Бриллиантовая комната – три окна на третьем этаже под куполом звонницы

При императрице Марии Александровне (жене Александра II) географию Бриллиантовой комнаты вновь изменили. В ходе очередных ремонтных работ, Бриллиантовую комнату, значившуюся в череде служебных комнат юго-западного ризалита, ликвидировали. Все ювелирное собрание перенесли на третий этаж и разместили в помещении «Бриллиантовой кладовой», устроенной возле Церковной лестницы непосредственно над Малым собором еще при Николае I. Именно там хранились императорские регалии и коронные бриллианты вплоть до лета 1895 г.

Летом 1895 г. «Бриллиантовую кладовую» перевели в другое место. Это решение было принято еще Александром III «По Всеподданнейшему докладу Министра Императорского Двора» 29 января 1894 г. Мотивировалось это решение необходимостью «безопасного хранения коронных бриллиантов». Поскольку о возможности какого-либо ограбления не было и речи, то опасность могла исходить только от возможного пожара. В докладе начальника Камерального отделения Д.С. Сипягина указывалось, что Бриллиантовая комната, действительно, «небезопасна», поскольку под ее паркетом находился «горючий материал»: войлок, стружка и пр. Кроме этого, хранилище драгоценностей не имело каменных сводов. Указывалось и на возможность проникновения в Бриллиантовую – через пол или отводную «воздуходувную трубу», ведущую в Малую церковь дворца[349].

Работы по освобождению помещений на третьем этаже главной императорской резиденции были связаны еще с рядом соображений. Дело в том, что в апреле 1894 г. состоялась помолвка наследника-цесаревича Николая Александровича с Гессенской принцессой Алисой. И предполагалось, что после женитьбы молодые будут жить в Зимнем дворце. Там же предполагалось поселить младшую сестру Николая Ксению, вышедшую замуж также в 1894 г. Поэтому после смерти Александра III (20 октября 1894 г.) и женитьбы Николая II (14 ноября 1894 г.) в Зимнем дворце проводились ремонтные работы, в ходе которых на втором этаже северо-западного ризалита оборудовали жилую половину для семьи молодого императора. При этом в Зимнем дворце немедленно возник дефицит служебных и жилых помещений, поскольку в Зимнем дворце понадобилось разместить и подразделения государственной охраны. В результате масштабной дворцовой перепланировки решение о перемещении «Бриллиантовой кладовой» пришлось не только к месту, но и ко времени.

В результате, «Бриллиантовую кладовую» перевели с третьего этажа на первый, в «4-е помещение 4-й Запасной половины». Тогда же составили скромную смету «в сумме 4823 руб. 54 коп. на переустройство» комнаты на IV Запасной половине.[350]

Новое помещение отвечало всем требованиям безопасного хранения коронационных регалий и коронных бриллиантов: первый этаж, каменный сводчатый потолок, каменный пол и окна, снабженные решетками и бронированными ставнями. Окна выходили во внутренний двор Зимнего дворца, где была расположена гауптвахта. Для оборудования нового хранилища потребовались минимальные расходы: установили вторые двери, навесили стальные щитки на окна внутри комнаты, провели электрический звонок к гауптвахте.

22 апреля 1895 г. Николаю II доложили, что «работы по капитальному ремонту комнаты для хранения Императорских коронных бриллиантов… окончены»[351].

18 июля 1895 г. Сипягин доносил начальству: «Коронные регалии и бриллианты перенесены мною в новое помещение в здании Императорского Зимнего дворца». Драгоценности переносили всего 34 чел. Это были солдаты роты Дворцовых гренадер и дворники дворца, получившие за свои труды по 50 коп. 10 руб. получило духовенство за освящение нового помещения (итого 27 рублей). Охрана главного государственного хранилища патриархально состояла из двух унтер-офицеров из роты Дворцовых гренадер.

Портретный алмаз

Алмаз «Шах». Вес 88,70 карат

Был также усилен режим охраны, и помимо двух обычных внутренних часовых (какая патриархальность!) был «еще один, наружный, на самой гауптвахте». Тогда же это новое хранилище коронных вещей получило официальное название «Бриллиантовой комнаты»[352].

Перемещение драгоценностей было использовано и для усиления режимных мер по хранению коронных бриллиантов. В частности, были заменены печати на наружных дверях, как кладовых Кабинета (№ 2 и № 3), так и на дверях кладовой № 1 в Зимнем дворце.

Многие из предметов, хранившихся в «Бриллиантовой комнате» – настоящие раритеты мирового уровня. За многими из них стояли реки крови и тысячи людских жизней. Например, алмаз «Шах» массой в 88,70 карат является одним из самых древних индийских алмазов. На нем сохранились письмена, позволяющие восстановить историю этого камня, исчисляемую несколькими столетиями. Этот камень неразрывно связан со смертью знаменитого драматурга А.С. Грибоедова, погибшего в январе 1829 г. в Тегеране. Другой плоский алмаз, ограненный в Индии, в XIX в. стал драгоценной защитой для портрета Александра I. Эти вещи уцелели и по сей день хранятся в Алмазном фонде Московского Кремля.

Кроме географии Бриллиантовой комнаты, время от времени перемещавшейся то Зимнему дворцу, интересен вопрос о вещах, хранившихся в этой комнате.

Кроме коронных бриллиантов и коронационных регалий в Бриллиантовой комнате хранилось множество мемориальных ювелирных вещей. Как правило, эти вещи принадлежали кому-либо из первых лиц. Например, в 1828 г. великий князь Константин Павлович озаботился поисками вещей из туалета Екатерины II. Санкционировал поиски император Николай I. Сначала туалет безуспешно искали в Сервизной кладовой Зимнего дворца, затем наводили справки в архиве Придворной конторы. В результате установили, что этот туалет еще в 1740-х гг. будущая императрица привезла «из Ангальт Цербсткого княжества, но был ли оный в вояжах и какой именно употреблялся никто не упомнит». К поискам привлекли старую обслугу Екатерины II и в результате нашли «по приметам ею описанным в Сервизной 7 коробочек и туалетное зеркало, кои поступили в Сервизную в разное время». Кроме этого, в Царском Селе нашли «серебряную лоханку для полоскания рта и мытья рук». Там же найдены два ящика для пудры «на ножках с крышками и купидонами» и «ящик для алмазных вещей на ножках с крышкою и деревянными вкладками»[353].

Летом 1829 г. поиски начались среди вещей Бриллиантовой комнаты. Там обнаружили две табакерки, золотой ножик и черепаховую гребенку. Поскольку все передавалось Константину Павловичу, то эти вещи исключили из реестров Бриллиантовой комнаты. После смерти великого князя Константина Павловича все вещи вернули в Зимний дворец.

В Бриллиантовую комнату, как в режимное помещение, имело право доступа четко ограниченное число должностных лиц. Поскольку драгоценности считались в XIX в. исключительно женским делом, то заведовала хранением коронных бриллиантов женщина. Остановимся только на одном имени – камер-фрау Авдотье Петровне Пильниковой.

Камер-юнгфера Пильникова[354] отвечала за коронные драгоценности еще при императрице Марии Федоровне. Ее имя упоминается в завещании императрицы Марии Федоровны, написанном в январе 1827 г. В завещании она значилась, как ближайшая горничная императрицы. О степени близости А.П. Пильниковой к Марии Федоровне говорит то, что она получила больше всего вещей (по сравнению с другими горничными), подробно перечисленными в завещании императрицы. Мария Федоровна завещала А.П. Пильниковой «золотые серьги в виде обручей, золотое кольцо с пятью розами на голубой белой эмали, несколько цепочек к часам и браслеты из различных бус; венецианскую цепочку; золотой медальон для волос с вензелем «M.F.» из голубой эмали; волосяные серьги в виде маленьких шариков; небольшой брелок в виде сердца; ножницы с золотой ручкой; большой медальон с авантюрином, медальон с сердоликом; с выпуклым резным распятием; золотую цепочку, составленную из косоугольничков; мой серебряный вызолоченный умывальник; кольцо… ладанницу, золотой гребень с жемчугом, камеем и сердоликом»[355].

После смерти Марии Федоровны в 1828 г. Пильникова сохранила свою должность при новой императрице Александре Федоровне. Более того, высочайшим повелением в декабре 1831 г. из Государственного казначейства А.П. Пильниковой стали платить 1000 руб. «за возложенную на нее должность в хранении государственных бриллиантов и коронных вещей»[356].

Поскольку на должность хранителя драгоценностей Бриллиантовой комнаты придворных дам брали, что называется «навсегда», то эту должность Пильникова сохраняла будучи уже камер-фрау императрицы Александры Федоровны. Именно А.П. Пильникова бестрепетно контролировала процесс спасения императорских регалий и коронных бриллиантов в страшную декабрьскую ночь 1837 г., когда зарево горевшего Зимнего дворца было видно за десятки верст. Помогали ей и другие камер-фрау императрицы. По крайней мере, дочь Николая I упоминает, что «старая камер-фрау Клюгель заботилась о том, чтобы не оставить безделушек и драгоценностей»[357].

После того, как Зимний дворец выгорел и выяснилось, что все императорские регалии и коронные бриллианты благополучно спасены, император Николай Павлович повелел «хранить их в кладовой бриллиантовых вещей Кабинета, впредь до особого повеления»[358]. Эта кладовая находилась в здании Кабинета близ Аничкового дворца. Все бриллиантовые вещи были уложены в 11 вызолоченных деревянных ящиков, которые перевезли в Бриллиантовую кладовую, около которой поставили постоянный пост из двух часовых. Весь процесс перемещения ценностей контролировали три человека: камер-фрау Пильникова, гоф-фурьер Пикар и начальник Второго отделения Кабинета Николай Михайлович Петухов.

Этот форс-мажорный процесс перемещения ценностей колоссальной стоимости стал основанием для их тщательной проверки. С 19 февраля 1838 г. упомянутые три должностных лица приступили к проверке, в результате которой они еще раз убедились, что все ценности на лицо. Более того, у камер-фрау Пильниковой оказалось в наличии 10 бриллиантов-шатонов, не учтенных в описях. Такие расхождения были обычным делом, поскольку наиболее активно носимые бриллиантовые вещи могли храниться в гардеробной императриц и за их сохранность отвечали личные камердинеры императриц. А поскольку драгоценностей у императрицы Александры Федоровны было множество, то их не успевали вносить в списки коронных бриллиантов.

Когда в 1840 г. камер-фрау Пильникова умерла, то ее на этом ответственном посту немедленно сменила камер-фрау Анастасия Александровна Эллис[359]. Ее должность впервые стала официально именоваться в «Адрес-календарях» как камер-фрау «при хранении государственных бриллиантов». На этой должности А.А. Эллис также оставалась до своей смерти в 1864 г., т. е. свой ответственный пост она занимала на протяжении 24 лет, при двух императорах.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

4. Комната секретов

Из книги Исторические байки автора Налбандян Карен Эдуардович

4. Комната секретов Предусмотрен в рейхсканцеллярии и зал заседаний кабинета министров. Великолепная акустика, облицовка деревом, кожанные кресла…одна беда – не используют его. Вообще.Время от времени какой-нибудь министр выбивает разрешение на экскурсию и долго-долго


Большая церковь Зимнего дворца.

Из книги Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Приметы и суеверия. автора Лаврентьева Елена Владимировна

Большая церковь Зимнего дворца. Большая церковь Зимнего дворца. А. Тиранов.1829


Половины Зимнего дворца

Из книги Детский мир императорских резиденций. Быт монархов и их окружение [litres] автора Зимин Игорь Викторович


Череда Бриллиантовых комнат Зимнего дворца

Из книги Царские деньги. Доходы и расходы Дома Романовых [litres] автора Зимин Игорь Викторович

Череда Бриллиантовых комнат Зимнего дворца Если говорить о том, где и как хранились коронные бриллианты, то по старой традиции это были личные комнаты российских монархов. Когда после переворота 1762 г. Екатерина II стала хозяйкой Зимнего дворца, построенного великим


Комната Одзу

Из книги Будни и праздники императорского двора автора Выскочков Леонид Владимирович

Комната Одзу Вот здесь он проживал в последние годы жизни. Я, в общем-то, не слишком интересовался местами проживания писателей или домами художников. Мне все равно, где они жили, неинтересно созерцать их мебель. Дом Бунюэля в Койоакане, лагерь в джунглях Фрэнсиса Форда


«Утка» маркиза де Кюстина: восстановление и освящение Зимнего дворца

Из книги Ювелирные сокровища Российского императорского двора автора Зимин Игорь Викторович

«Утка» маркиза де Кюстина: восстановление и освящение Зимнего дворца Одна из торжественных церемоний – освящение императорских и великокняжеских дворцов. В этом случае освящение церкви при дворце считалось днем введения здания в эксплуатацию.27 февраля 1797 г. при


Кладовые Зимнего дворца

Из книги Коллективная чувственность. Теории и практики левого авангарда автора Чубаров Игорь М.

Кладовые Зимнего дворца Кроме Галереи драгоценностей и Бриллиантовой комнаты золотые и серебряные вещи, имеющие несомненное историческое и художественное значение, хранились в кладовых императорских резиденций. Эти вещи активно использовались в повседневной жизни


Кладовая № 1 Камерального отделения Кабинета Его Императорского величества (Бриллиантовая комната)

Из книги Петербургские ювелиры XIX века. Дней Александровых прекрасное начало автора Кузнецова Лилия Константиновна

Кладовая № 1 Камерального отделения Кабинета Его Императорского величества (Бриллиантовая комната) В XIX в. при Николае Павловиче, наряду с Галерей драгоценностей, которая существовала в режиме общедоступного музея, главные ценности российской короны хранились в трех


Взятие Зимнего дворца II

Из книги Великие шедевры архитектуры. 100 зданий, которые восхитили мир автора Мудрова Анна Юрьевна

Взятие Зимнего дворца II Именно Октябрьская революция предоставила Евреинову возможность воплотить его грезу – превращение жизни в театр. В октябре 1920 г., когда Красная Армия уже уничтожила Колчака, Деникина и Юденича, на празднование третьей годовщины революции было


Вюртембергская бриллиантовая диадема

Из книги История Петербурга наизнанку. Заметки на полях городских летописей автора Шерих Дмитрий Юрьевич

Вюртембергская бриллиантовая диадема По типу диадемы с розовым бриллиантом[125] императрицы Марии Феодоровны (см. цвет. илл. 15) Яков Дюваль по просьбе патронессы исполнил для супруги ее брата диадему из великолепных бразильских бриллиантов. Благо, герцог Людвиг


Жемчужины Зимнего дворца

Из книги Краткая история быта и частной жизни автора Брайсон Билл

Жемчужины Зимнего дворца Иорданская галерея – по ней от Главного вестибюля к Парадной лестнице следовали гости дворца.Иорданская лестница – в XVIII веке лестницу называли Посольской. За величественными арочными пролётами галереи первого этажа и первым, затенённым,


Дорогу, товарищи! Что было и чего не было при захвате Зимнего дворца?

Из книги автора

Дорогу, товарищи! Что было и чего не было при захвате Зимнего дворца? В советское время штурм Зимнего дворца изображали эпически: вооруженная лава сознательных рабочих и солдат атакует Зимний по сигналу с крейсера «Аврора». Сегодня ударились в иную крайность: все шире