Ювелирная составляющая императорских завещаний

Ювелирная составляющая императорских завещаний

Российские императоры всегда были ответственными людьми. Кроме того, они были богатейшими людьми своего времени. Поэтому к своему неизбежному уходу из жизни они готовились и на юридическом уровне, составляя завещания. При этом основную часть документов составляла именно материальная часть, в которой детально расписывалась собственность движимая и недвижимая, распределяемая между детьми и ближайшими родственниками. Поэтому кроме политических заветов преемникам в завещаниях российских императоров подводились и «финансовые» итоги жизни.

Отметим, что завещания, как правило, составлялись в острые моменты жизни российских монархов и их жен, когда они считали необходимым распорядиться своим состоянием. Например, Николай I составил первый вариант завещания в 1831 г., когда на Россию обрушилась эпидемия холеры. Следующий вариант император составил в 1835 г., собираясь отправиться в инспекционную поездку по Польше, на территории которой русские войска в 1831 г. подавили очередное восстание. Однако после того, как острые моменты проходили, а затем проходили и годы работы в роли главы Российской империи, в очередной возникший острый момент завещание переписывалось. Поэтому почти каждый из российских императоров имел несколько вариантов завещаний, составленных в разные годы.

На протяжении всего XVIII в., когда вопрос о передаче власти решался, как правило, в ходе переворотов, жанр завещаний был не в чести. Даже после достаточно спокойного тридцатичетырехлетнего царствования Екатерины II, ее сын Павел Петрович бросил завещание умирающей матери в огонь. Свое завещание Павел I составил в 1788 г., будучи еще цесаревичем, и не менял его вплоть до своей смерти в марте 1801 г.[681]

Тем не менее в описи Коронных бриллиантов (1838 г.) встречаются упоминания и о вещах, доставшихся детям Павла I после его смерти. Обычно вещи «на память» распределялись именно по завещанию. Так, после смерти великого князя Константина Николаевича летом 1831 г. в Бриллиантовую комнату (5 декабря при письме министра Императорского двора за № 4350) были «получены вещи для хранения с Коронными бриллиантами по завещанию Государя Императора Павла I, принадлежащие покойному Государю Цесаревичу Константину Павловичу»:

1. «№ 613. Два перстня украшенные бриллиантами с вырезанными на камнях портретами императора Павла Петровича и Марии Федоровны». В 1850-х гг. их передали в Галерею драгоценностей Зимнего дворца.

2. «№ 614. Аметистовый прибор на фрак, состоящий из 14 кистей с бантами, две кисти круглые с петлицею и одна пуговица с петлицею на шляпу (3816 руб.)».[682]

В XIX в., когда эпоха дворцовых переворотов окончательно ушла в прошлое, пожалуй, первым человеком, который заложил фундамент традиции детального распределения своих вещей среди близких, стала императрица Мария Федоровна, умершая 12 ноября 1828 г.

У нее, как и у ее предшественников, имелось несколько вариантов завещания. Одно из них составлено в тревожном для России 1812 г. Последний вариант завещания императрица подписала за год до смерти в 1827 г., но и он дополнялся и изменялся многократно.

Согласно воле императрицы распределению среди близких и дальних родственников подлежали как личные вещи, так и ювелирная коллекция Марии Федоровны. В контексте интересующей нас темы, прежде всего, выделим те ювелирные изделия, которые Мария Федоровна передавала близким людям с точным указанием об их дальнейшем причислении к числу коронных драгоценностей (табл. 53):

Таблица 53

Как мы видим, драгоценных вещей, причисляемых к коронным бриллиантам, было немного. По описи, составленной в 1838 г., судьба этих вещей отчетливо прослеживается. Так, «большой камень» из бриллиантового ожерелья императрицы Марии Федоровны, доставшийся ее второму сыну, великому князю Константину Павловичу, возвратили «в казну» в 1831 г., после того как великий князь Константин Павлович умер в Витебске от холеры 15 июня 1831 г. По завещанию указанный камень передавался Николаю I, однако тот принял решение сразу же передать его в число коронных камней. Поведение императора было исполнено, и «при письме г-на Министра Императорского Двора 8 декабря 1831 г. за № 4154» бриллиант весом 166/32 карата, оцененный в 13 000 руб., внесли в опись коронных камней под № 19. Бо?льшая часть упомянутых вещей, имеющих мемориальное значение, была передана во второй половине XIX в. в Галерею драгоценностей Императорского Эрмитажа.

Некоторая часть ювелирных вещей передавалась Марией Федоровной своим близким на определенных условиях, преимущественно предусматривавших передачу этих вещей в рамках определенной семейной линии дома Романовых (табл. 54):

Таблица 54

Любопытно, что по оставленным вещам реконструируется отношение императрицы Марии Федоровны к окружавшим ее лицам. Вне всякого сомнения, ювелирных украшений у императрицы было достаточно, и всем внучкам можно было укомплектовать одинаковые ювелирные наборы. Однако императрица составила разные комплекты драгоценных вещей. Так, великой княжне Ольге Николаевне досталось почти вдвое больше вещей в память о бабушке, чем ее старшей сестре. При этом стоит добавить, что на момент составления завещания Марии Николаевне было 8 лет, Ольге Николаевне – 5 лет, Александре Николаевне – 2 года и Марии Михайловне – 2 года. Бабушка-императрица, конечно, любила всех своих внучек, но немного по-разному… (табл. 55).

Таблица 55

Некоторых из своих юных наследниц Мария Федоровна стремилась облагодетельствовать. Так, своей «европейской» племяннице Екатерине, «которой я интересуюсь в настоящее время в особенности, так как она несчастлива», императрица завещала достаточно дорогую вещь: «Привеску к ожерелью с гранатами, которую прошу осыпать бриллиантами так, чтобы ценность ее доходила до 10 000 руб.».

Остальные ювелирные вещи носили исключительно памятный характер, и бо?льшая их часть теряется в последующие годы. Часть из этих вещей хранится по сей день в Галерее драгоценностей Государственного Эрмитажа. Например, среди этих вещей имелась группа мемориальных драгоценностей, к которым приложили руку сами императрицы Екатерина II и Мария Федоровна: «Портрет покойного императора Александра, гравированный мною»[683]; «Медальон, осыпанный бриллиантами, с бумажными каме, работы покойной императрицы Екатерины (в настоящее время он без бриллиантов, которые оправлены теперь с гранатом и которые следует снова вставить)»; «Медальон с портретом покойного императора Павла, сделанным из воска по камню, гравированному мною»; «Медальон с оттиском портрета сына моего, императора Александра, гравированного мною»[684].

Портреты великих князей Александра и Константина Павловичей. Великая княгиня Мария Федоровна. 1791 г. Агат-оникс, золото. Подарок Екатерине II от великой княгини Марии Федоровны

Портрет великого князя Павла Петровича. Великая княгиня Мария Федоровна. 1790 г. Агат-оникс, золото. Подарок Екатерине II от великой княгини Марии Федоровны

В отдельных записях Мария Федоровна подчеркивает, что эта вещь была куплена «на мои собственные деньги». Под «собственными деньгами» имеется в виду годовое жалованье, которое выплачивалось Марии Федоровне из Государственного казначейства сначала как цесаревне, а затем как императрице. Так, Мария Федоровна завещала своей дочери, великой княгине Марии Павловне (Веймарской), «мой прелестный рубин, купленный в 1806 г.».

Среди памятных вещей было много изделий «с волосами» или «из волос». Это давняя европейская традиция, восходящая к раннему Средневековью, была востребована при Российском Императорском дворе. Например, Александре Федоровне был завещан «золотой браслет с волосами генерала Ламсдорфа». Следует пояснить, что граф Матвей Иванович Ламсдорф был воспитателем Николая I (когда маленький Николай проявлял упрямство, его воспитатель считал себя вправе приложить будущего монарха головой о стену). Дочь Николая I, великая княгиня Ольга Николаевна получила от бабушки «браслет с волосами ее брата и с изображением его имени, сделанным из цветных камней». Под «братом» имелся в виду будущий Александр II. Горничной Марии Федоровны подарили «золотой медальон для волос с вензелем «M.F.» из голубой эмали; волосяные серьги в виде маленьких шариков».

Мемориальные медальоны императрицы Елизаветы Алексеевны. 1827 г. Золото, стекло, волосы; полировка, гравировка

Среди завещанных «пустяков» значились и многочисленные лорнеты. Как известно, Мария Федоровна и ее старший сын император Александр I были близоруки и пользовались лорнетами. Их накопилось достаточно много. Так, свою «золотую лорнетку с перламутром» она оставила великому князю Константину Павловичу, ему же досталась «лорнетка покойного императора Александра»[685].

Как это ни странно сегодня, но в числе подарков было много предметов личной гигиены: либо в виде зубочисток, либо ящичков к ним. При этом зубочистки оставлялись на память не только родным, но и двум зятьям Марии Федоровны. Император Николай I получил «футляр с зубочисткой, бывшей первой игрушкою императора Александра и его братьев и сестер», а его младший брат Михаил – «футляр с зубочисткою его покойного отца»[686].

Трем наследницам Мария Федоровна оставила орденские знаки Св. Екатерины: внучке Марии Николаевне достались «орденские знаки Св. Екатерины покойной великой княгини Александры»; другая внучка, великая княгиня Ольга Николаевна, получила «орденские знаки св. Екатерины покойной Елены Павловны» и невестка Марии Федоровны, великая княгиня Елена Павловна, получила «орденский крест св. Екатерины, возвращенный после смерти моей матери, который император Павел благоволил подарить мне».

Среди вещей, распределенных Марией Федоровной, были и вещи, не имевшие «рыночной цены», но дорогие императрице. Среди них: «железная цепь и медальон с портретом покойной королевы Прусской» и «флакон в футляре из оленьего рога, который я часто употребляла». Эти вещи оставлялись императрице Александре Федоровне. К этим предметам можно отнести и рисунки, как самой Марии Федоровны, так и ее дочери Анны Павловны. Мария Федоровна своим творческим наследием распорядилась оптом: «Предоставляю каждому из моих детей выбрать себе один из моих рисунков или картину, писанную мною, из тех, которые находятся в Павловске…».

В завещании указывались вещи с трагической историей. Великий князь Константин Павлович получил от матери «постель покойного отца его, императора Павла, которую я всюду вожу с собою, а равно его одежду, сапоги, белье, его шпагу, трость, шляпу и его портрет, написанный мною и висящий возле его кровати в Павловске. После его смерти все эти вещи должны быть возвращены в Гатчино». Требование императрицы выполнили, и в 1831 г. постель Павла I перевезли в Гатчину. Там смертная постель императора, застеленная простынями, запятнанными кровью убитого самодержца, хранилась, по крайней мере, до 1917 г. (скорее всего – до 1941 г.). Несколько поколений молодых великих князей ходили смотреть на эту кровать, и для них эти заляпанные кровью простыни были нагляднее любого учебника истории, демонстрируя риски их «профессии». Сегодня сапоги, носовой платок и еще несколько предметов из гардероба Павла I выставлены в его кабинете в Гатчинском дворце.

Этот пункт завещания Марии Федоровны наглядно показывает, какие «скелеты в шкафу» имелись в императорской семье. Конечно, Мария Федоровна прекрасно знала, что ее старший сын Александр I, дав согласие принять трон в марте 1801 г., фактически убил – конечно, чужими руками – собственного отца. При этом, по легенде, другой сын, Константин, заявил, что никогда не примет трон, залитый кровью отца. Так и случилось в декабре 1825 г. В этом контексте пункт завещания императрицы становится более понятен.

Д.Г. Левицкий. Портрет Е.И. Нелидовой. 1773 г.

Среди лиц, упомянутых в завещании, указывались люди, с которыми Марию Федоровну связывали очень непростые воспоминания. К ним, безусловно, относилась бывшая фрейлина Марии Федоровны, Екатерина Ивановна Нелидова (1757–1839). Ее портрет кисти Левицкого из знаменитой серии картин «Портреты смолянок» широко известен. В шесть лет родители отдали ее в только что открывшийся Смольный институт благородных девиц.

Напомним, что родители тогда расставались со своими дочерьми на 12 лет. Девочка не была красавицей, но ее сценический талант признавали даже недоброжелатели. Совершенно неслучайно Левицкий изобразил Нелидову, танцующей менуэт. В одном из писем Екатерина II упоминала о двенадцатилетней воспитаннице: «Появление на горизонте девицы Нелидовой – феномен, который я приеду наблюдать вблизи, в момент, когда того всего менее будут ожидать, и это может случиться скоро, скоро!».

В 18 лет (в 1776 г.) Нелидова стала фрейлиной при дворе наследника великого князя Павла Петровича. В 1781–1782 гг. Екатерина Нелидова сопровождала Павла Петровича и Марию Федоровну в их путешествии по Европе. Вскоре Нелидова стала для Павла Петровича не только «дамой для особых услуг», но и близким человеком. Законная супруга цесаревна Мария Федоровна восприняла факт увлечения мужа фрейлиной с глубокой и понятной ревностью. Однако вскоре умные женщины не только поделили Павла I, но и начали сотрудничать, координируя свои действия по отношению к Павлу I. При этом с 1792 г. Нелидова удалилась от Двора и переехала жить в Смольный монастырь. Окончательно дамы примирились после смерти Екатерины II в 1796 г. В ноябре 1798 г. Мария Федоровна так вспоминала об этом в письме к Нелидовой: «Сегодня исполнилось два года, как Вы впервые меня посетили; помните ли Вы все подробности этого свидания? Они запечатлены в моем сердце, но я останавливаюсь только на утешительном размышлении, что я приобрела в этот день доброго, нежного и верного друга. Господь милосердно сохранил мне его, и мое сердце навсегда принадлежит этому другу». Во время коронации 1797 г. Нелидова получила скромное пожалование камер-фрейлиной.

В 1827 г. Мария Федоровна «Другу моему, м-ле Нелидовой», оставила: «Браслет с волосами, который прошу заказать с бриллиантовым фермуаром; бриллианты взять из моих». Можно с уверенностью утверждать, что браслет сплели из волос императора Павла I, память о котором была дорога обеим женщинам. Это подтверждается тем, что следующей позицией в завещании был: «Другой браслет с моим портретом, который также нужно будет заказать». Следовательно, Нелидова носила после 1828 г. два браслета: один с волосами Павла I и другой с портретом Марии Федоровны. Так эти вещи объединили судьбы трех людей[687].

Остальную (бо?льшую) часть ювелирной коллекции Марии Федоровны продали, а вырученные деньги поделили согласно воле Марии Федоровны и в соответствии с общеимперскими юридическими нормами. В завещании Марии Федоровны есть упоминание об этом: «Деньги, приходящиеся им[688] от продажи моих бриллиантов, обеспечены за ними моим завещанием». Кроме этого, в разделе, где императрица отписывает ряд вещей своей дочери Анне Павловне, есть упоминание: «Любезной дочери моей Анне, кроме приходящихся на ее долю бриллиантов…».

Следовательно, судьба ювелирной коллекции императрицы Марии Федоровны сложилась следующим образом:

Во-первых, незначительная ее часть завещалась «адресно», о чем мы подробно рассказали. При этом некоторые ювелирные вещи передавались «в казну», т. е. входили в список коронных бриллиантов после смерти их владельцев.

Во-вторых, часть уникальных ювелирных изделий сразу же передавалась в Бриллиантовую комнату для их включения в опись коронных бриллиантов. В описи 1838 г. есть упоминания об этих вещах. «Вещи бриллиантовые, поступившие после блаженные памяти Государыни императрицы Марии Федоровны в число коронных бриллиантов в 1829 году»:

1. № 606. Диадема из шести колосьев в середине белый сапфир и 37 мелких груш индийской грани (21 408 руб.);

2. № 607. Широкая повязка в двух частях (18 342 руб.);

3. № 608. Колесо ордена Св. Екатерины (7728 руб.);

4. № 609. Орден Св. Александра Невского (870 руб.);

5. № 610. 26 солитеров от колье при оных замочек золотой с одним шатоном на финифти[689].

В-третьих, бо?льшая часть ювелирной коллекции делилась между детьми Марии Федоровны, при этом бо?льшую часть «женской коллекции» получили дочери императрицы.

В-четвертых, некоторую часть ювелирной коллекции продали и вырученные деньги распределили преимущественно между иностранными родственниками.

Николай I, напомним, написал свое первое официальное завещание как император 21 июня 1831 г., перед поездкой в Москву, охваченную холерой. Императору тогда было 35 лет. Первым пунктом завещания он передавал «Любезнейшей жене моей» дачу «Александрия» с приписанными имениями в Гдовском уезде и дачу «Знаменская» близ Петергофа.[690] Потом завещание дважды переписывалось, собственность перераспределялась, но бо?льшая часть по-прежнему отходила жене и старшему сыну. При этом старший сын наследовал недвижимость после смерти матери. Примечательно, что завещание Николая I затребовал в Гатчину 15 октября 1892 г. император Александр III, который внимательно ознакомился с ним. Его прежде всего интересовало, как его дед обеспечил материальное благосостояние своих дочерей.

Это было первое официальное завещание Николая I. Потом в 1844 г. он его дополнил и переписал. Однако самая первая проба пера в этом печальном жанре у Николая Павловича была отмечена еще в 1824 г. И к этому его подтолкнули именно денежные дела. Дело в том, что путешествуя по Германии в 1821 г., Николай Павлович и его жена Александра Федоровна в местечке Спа приобрели «нитку жемчугу» из 31 жемчужины. Тогда же молодые супруги купили у ювелиров Дюваля и Сегена жемчужные серьги. Видимо, это была самая крупная покупка молодой четы за все время их супружества.

О стоимости этого жемчужного набора свидетельствуют данные по оценке каждой из 31 жемчужины. Самая крупная жемчужина, весившая 16 1/4 карат, стоила 10 562 руб. Далее по мере убывания следующая жемчужина в 13 1/2 карат – 7015 руб., затем жемчужина в 12 5/8 карат – 6060 руб. и так далее. В конечном итоге всю жемчужную нитку в 31 зерно оценили в 95 951 руб. Так же оценили и жемчужные серьги: «Одна пара серег из двух плоских жемчужин осыпанных розами с подвязками, состоящими из двух продолговатых жемчужин, в коих весу 58 крат состоит». Серьги оценили в 29 000 руб.[691] Соответственно стоимость всего жемчужного убора составила почти 125 000 руб.

Три года спустя, в августе 1824 г., супруги решили составить документ, который по своей стилистике очень походил на завещание. При этом Николаю Павловичу было только 28 лет: «…сим добровольно разсудили за благо постановить следующее… принадлежали после нас старшему сыну; по смерти его наследует их старший же его сын; когда же не будет он иметь детей мужского пола, то и жемчуг, и серьги должны принадлежать второму нашему сыну (если будем еще иметь сыновей) с тем, чтобы сие наследство всегда переходило по прямой линии ко старшему в нашем роде мужска полу, до тех пор, пока он не пресечется… 24 апреля 1824 г.».[692]

Примечательно, что в императорских завещаниях оговаривалось место в Петропавловском соборе, где составители завещаний желали быть похоронены, форму, в которой желали бы лежать в гробу, кольца, нательные кресты и иные предметы, которые они желали бы унести с собой в могилу. Александр II упоминал в завещании: «Крест, который получил при крещении, оставить на мне, равно и все образа и кольца, которые носил. Оставить на мне также браслет с портретом Лины[693], который никогда меня не покидал»[694].

Все – даже устные – пожелания монархов пунктуально выполнялись. Так, Александра II положили в гроб в офицерском мундире лейб-гвардии Преображенского полка без всяких наград. Это было буквальное выполнение воли монарха однажды обронившего, что он не желает лежать в гробу, «как разряженная обезьяна».

В заключительной части завещания царствующие особы распределяли различные предметы, дорогие их сердцу или мемориального характера, среди родных и близких. В данном случае не шла речь о материальной стороне этих предметов, хотя многие из них были довольно дорогими.

Например, своему старшему сыну, будущему Александру III, Александр II среди прочего оставлял: «Пехотную мою шпагу, завещанную мне Батюшкою, которая подарена была ему покойным императором Александром Павловичем. Желаю, чтобы по моему примеру он надел ее в день коронации. Кавалерийскую саблю Батюшки, которая находилась на его гробе, и он постоянно носил с Казачьим генеральским мундиром. Она подарена была ему Цесаревичем Константином Павловичем. Пехотную саблю мою, с надписью на клинке: пожалована Государем Императором 2 мая 1837 г., которою Батюшка благословил меня перед путешествием по России. Палаш мой, подаренный мне женою в день коронации в Москве 1856 г. Все мундиры, ордена и туалетные вещи, принадлежавшие Батюшке, хранящиеся у меня в Кабинете Зимнего Дворца. Чернильницу с серебряным колокольчиком, из того же кабинета, принадлежавшую Императору Александру Павловичу, из которой я подписал Манифест об освобождении крестьян 19 февраля 1861 г. Бюро для писания стоя, оттуда же, принадлежавшее императору Александру Павловичу с серебряным бюстом Петра Великого»[695].

У российских императриц всегда имелся важный финансовый ресурс, подлежавший обязательному распределению по завещанию среди детей. Это были их ювелирные собрания, которые тщательно и последовательно формировались на протяжении всей их жизни.

Повторим, что российские императрицы могли передать в число коронных бриллиантов наиболее выдающиеся произведения ювелирного искусства, фактически выводя эти изделия баснословной стоимости из своей собственности, которую они могли завещать своим детям. Например, на основании духовного завещания императрицы Александры Федоровны в число коронных бриллиантов был передан «фермуар Rubis-balais, украшенный крупными бриллиантами»[696].

При этом у императрицы Александры Федоровны оставалась колоссальная ювелирная коллекция, наиболее значимую часть которой она распределила в своем завещании, но и того, что осталось, хватило не только на двух дочерей и трех сыновей, но и на многочисленных близких и дальних родственников. После смерти в 1860 г. императрицы Александры Федоровны ее ювелирная коллекция была оценена в 2 116 714 руб.

Согласно законам империи, царствующий император и императрица выпадали из процедуры дележа наследства, если их часть не была особо оговорена в завещании. Однако император Александр II по завещанию матери получил уникальные ювелирные изделия. Во-первых, это были памятные вещи, которые связывали родителей и детей общими памятными датами.

Бриллиантовый медальон с портретом Николая I. Ок. 1840 г. миниатюра покрыта плоским (портретным) бриллиантом. Оправа в серебре с золотой галерейкой и золотой подпайкой

Так, родители Николай Павлович и Александра Федоровна весьма прочувствованно отнеслись к принятию военной и гражданской присяги своим шестнадцатилетним старшим сыном. В память об этом событии Николай Павлович подарил Александре Федоровне солитер с надписью «Александр Апреля 22 дня 1834». Этот драгоценный камень (в соответствующей графе указано – «без оценки») Александра Федоровна передавала по завещанию Александру II. Также Александра Федоровна передавала сыну «Брошь с рубином и портретом Его Величества» (8036 руб.).

В соответствии с решением императорской четы, принятым еще в 1824 г., о чем мы уже упоминали, Александру II передавалась «Нитка из 35 жемчужин» (29 400 руб.) и «Серьги с жемчужинами» (9996 руб.). Примечательно, что в 1824 г. в «нитке» по описи значилась 31 жемчужина. Завершалась «Опись бриллиантовым вещам, завещанным Государю Императору», всемирно известным ювелирным уником, которым сегодня можно полюбоваться в одной из витрин «исторического» зала Алмазного фонда Московского Кремля: «Браслет с портретом Императора Александра I под плоским бриллиантом (без оценки)»[697]. В современных изданиях указывается, что этот браслет изготовил во второй четверти XIX в. неизвестный мастер. Сам плоский «портретный» алмаз (4 ? 2,9 см) весит около 25 каратов. Длина широкого массивного золотого браслета 20 см. Эти ювелирные изделия стоили 47 362 руб.

Бриллиантовая брошь в серебряной оправе. Бриллиант зеленоватой воды с черными крапинами. Оправа бриллианта – серебро, сама брошь – ажурное золото. Гравировка на серебряной оправе: «16 апреля 1841 г.», ниже на золоте «22 кар.16/32»

К жене Александра II императрице Марии Александровне по завещанию императрицы Александры Федоровны отошли следующие вещи: солитер с надписью «16 апреля 1841 г.» с золотым браслетом. Это был памятный камень, связанный с днем бракосочетания цесаревича Александра Николаевича и цесаревны Марии Александровны. Далее шли также, видимо, памятные вещи, но обстоятельства, при которых они обрели некую знаковость, ныне утрачены: диадема с 5 сапфирами, склаваж с 16 сапфирами, фермуар с большим сапфиром, браслет золотой с портретом великой княгини Марии Николаевны, браслет золотой с портретом великой княгини Ольги Николаевны и брошь змейкою с двумя сапфирами. Все эти вещи по «Описи бриллиантовым вещам, завещанным Государыне Императрице» шли «без оценки», и это означало, что для Александры Федоровны они имели особую ценность[698].

Ф.-А. Каульбах. Портрет великой княгини Александры Иосифовны. 1857 г.

Перечень ювелирных изделий, которые по завещанию императрицы передавались различным лицам, совершенно отчетливо выстраивает систему личных симпатий императрицы. На том рубеже люди не лицемерят и отбрасывают, как шелуху, то, что считается принятым и должным. В завещании императрица обращалась прежде всего к памяти сердца. Так, в своеобразной очереди на «ювелирную память» после императрицы Марии Александровны шла великая княгиня Александра Иосифовна (жена великого князя Константина Николаевича), старшая невестка императрицы Александры Федоровны. Ей передавались значительная коллекция ювелирных изделий стоимостью в 39 841 руб.

К.П. Брюллов. Портрет великой княгини Елены Павловны. 1829 г.

Примечательно, что другая невестка, великая княгиня Елена Павловна (жена великого князя Михаила Николаевича), получила в качестве наследства от Александры Федоровны всего четыре довольно дешевые вещи. Самой дорогой из них была «Брошь с тремя изумрудами» за 300 руб. Это, конечно, не было случайностью. Брак младшего сына Александры Федоровны с Еленой Павловной при всем интеллекте последней нельзя было назвать счастливым. Видимо, такой посмертный подарок выражал отношение императрицы к невестке.

Своим внукам Александра Федоровна завещала по одной вещи значительной стоимости. Цесаревич Николай (несостоявшийся Николай II, умерший в 1865 г., родители звали его Никсой) получил «фермуар бриллиантовый с большим жженым топазом (без оценки)». Будущий Александр III получил бриллиантовую брошь змейкой с большой жемчужиной подвеской (без оценки). Его младшие братья и единственная дочь Александра II получили примерно такие же вещи[699].

Получили подарки и остальные внуки. Например, десятилетний старший сын великого князя Константина Николаевича Николай Константинович (в 1874 г. Александр III отправит его в бессрочную ссылку за кражу бриллиантов из свадебной иконы родителей) получил в 1860 г. от бабушки-императрицы «сенсиль бриллиантовый с пятью изумрудами» за 9250 руб. и другие драгоценные вещи общей стоимостью на 18 375 руб. Это был внушительный подарок. Видимо, Александра Федоровна с симпатией относилась не только к невестке Александре Иосифовне, но и к ее старшему сыну.

Другие высочайшие особы получили в память об императрице по одному-два ювелирных изделия. Были памятные дары и «иностранным особам». Например, прусской королеве было завещано «Опахало с голубою эмалью, жемчугом и бриллиантами» и довольно много ювелирных украшений.

Великий князь Николай Константинович

Императрица Александра Федоровна одарила ювелирными изделиями строго по рангу все свое ближайшее окружение. При этом подарки завещались и тем, кто подчас по два десятка лет жил вдали от Императорского двора. Из множества пунктов завещания по этой позиции, выберем несколько, «с историями».

Например, фрейлине В.А. Нелидовой (племяннице Е.И. Нелидовой, что была фавориткой Павла I) был завещан «браслет золотой с сапфирами, двенадцатью бриллиантами, фермуар с тремя сапфирами и бриллиантами, один». Дело в том, что Варвара Аркадьевна Нелидова, познакомившись с Николаем I на маскараде (такое было возможно), стала его многолетним близким другом, и большой свет считал их отношения больше чем дружбой, и тем не менее Нелидова упомянута в завещании Александры Федоровны.

Баронессе Марии Фредерикс завещан «браслет золотой с 18 рубинами, 17 бриллиантами, фермуар из трех рубинов и с бриллиантами сплошь, один». Фрейлина Маша Фредерикс была дочерью ближайшей подруги императрицы баронессы Сесиль Фредерикс. Маша, как она писала в воспоминаниях, буквально «выросла на скамеечке у ног императрицы»[700]. Она стала фрейлиной Александры Федоровны в 16 лет, а после смерти своей покровительницы, уже будучи Марией Петровной, продолжила придворную службу в качестве фрейлины императрицы Марии Александровны и оставалась в этом качестве до 1868 г. Именно Мария Фредерикс в конце 1866 г. инициировала идею создания в России Общества Красного Креста. Ей покровительствовала и императрица Мария Федоровна. В октябре 1894 г. в Ливадии после смерти Александра III Марию Петровну Фредерикс представили невесте молодого императора Николая II Александре Федоровне. Другими словами, за 50 лет перед Марией Петровной Фредерикс прошли четыре русские императрицы. Подарок императрицы Александры Федоровны она сохранила до конца жизни.

П.Ф. Соколов. А.О. Смирнова-Россет. 1835 г. Акварель

В завещании императрицы Александры Федоровны упомянута некая «г-жа Смирнова, урожденная Россет», которой был завещан «браслет синей эмали с тремя перлами и бриллиантами, один». «Черноокая Россетти» стала фрейлиной императрицы во второй половине 1830-х гг. В ее квартире во Фрейлинском коридоре Зимнего дворца часто бывали В.А. Жуковский и А.С. Пушкин. Николай Павлович накануне свадьбы любимой фрейлины негласным образом выдал ей из Кабинета 12 000 руб. «приданой суммы». Россети, став «г-жой Смирновой», ушла из Зимнего дворца в конце 1830-х гг., однако императрица спустя 20 лет сочла своим долгом вспомнить о давних человеческих привязанностях.

Графиня Тизенгаузен сначала была фрейлиной, а затем участвовала в воспитании внуков императрицы Александры Федоровны. Ей завещаны две вещи: «браслет золотой, фермуар с гранатом и панделоком, украшенным мелкими бриллиантами» и «фермуар с большим гранатом». Духовник императрицы Александры Федоровны протопресвитер Бажанов по завещанию получил «крест с эмалью, одним изумрудом, бриллиантами и опалами и золотой цепочкой».

Далее пошли собственно слуги. Их список открывает лечащий врач императрицы лейб-медик Ф.Я. Карелль, которому достались «часы с синею эмалью и бриллиантовой цветочкой». Уже упоминавшаяся хранительница коронных бриллиантов камер-фрау А.А. Эллис получила в память об Александре Федоровне две вещи: «браслет золотой с тремя гранатами, украшенный бриллиантами» и «браслет с синею эмалью, фермуар с одним опалом»[701].

Воспитательница старшей дочери Александры Федоровны англичанка Шарлотта Карловна Дункер получила «браслет золотой с надписью из бриллиантов „Веруй и надейся“». Не была забыта и другая известная англичанка, воспитавшая всех детей Александра II. Когда она умерла, то Александр III вместе со всеми своими братьями провожал ее в последний путь. В 1860 г. англичанке мисс Китти Струттон был завещан «браслет золотой с синею эмалью и одним опалом».

По завещанию скромно одарили и Императорский Эрмитаж, куда отправили «табакерку золотую, украшенную бриллиантами» и «часы эмалевые в виде груши».[702]

Надо сказать, что у Романовых имелось множество таких «памятных» вещей. Важно то, что эти вещи связывали семью в единое целое. Примеров тому масса. Такие вещи получали не только по завещанию, но, как уже говорилось, получали и по случаю какой-либо памятной даты. Так, в 1908 г., когда великому князю Гавриилу Константиновичу исполнилось 20 лет и он готовился принести присягу, родители подарили ему «квадратные, синие эмалевые запонки с бриллиантиками, кроме того, отец передал нам, от имени бабушки, по кольцу, которые носил дедушка. Я получил кольцо с розовым сапфиром, на внутренней стороне его было выгравировано: „Помни Анмама, служи, как Анпапа“. С тех пор я всегда ношу это кольцо».

После того как часть ювелирной коллекции императрицы Александры Федоровны отошла в собственность государства и была внесена в описные книги кладовой № 1 Камерального отделения, и после того как распределили ювелирные изделия, отходившие «по завещанию» разным лицам, оставшаяся часть ювелирной коллекции Александры Федоровны поступила в собственность ее детей: великих князей Константина, Николая, Михаила и великих княгинь Марии и Ольги.

При этом структура ювелирной коллекции была столь сложной, что ее пришлось разделить на несколько групп, включавших в себя более менее однородные по стоимости и назначению вещи для их справедливого распределения между наследниками.

Следует подчеркнуть, что братья, великие князья Константин, Николай и Михаил Николаевичи «разсудили… хотя на основании существующих законов из движимого имущества, оставшегося после кончины… следует быть выделена Сестрам Нашим Великим Княгиням Марии Николаевне и Ольге Николаевне, каждой по восьмой части, но… была назначена ровная с нами часть, независимо от тех, долженствующих поступить в наше и их собственность вещей…»[703]. Проще говоря, братья и сестры решили все поделить не по закону, а поровну. Это принципиальное решение было принято 8 декабря 1860 г.

В документе указывается, что «по отделении из числа принадлежавших в Бозе почившей Государыне Императрице Александре Федоровне тех из драгоценных вещей и каменьев, кои согласно воле Ея Величества, выраженной в Собственноручных Ея записках, предназначены каждому из Нас, остальные за тем бриллиантовые и драгоценные вещи и каменья, по произведенной предварительно оценке, разделили по добровольному между Нами соглашению, сообразно стоимости, по ровной части, на основании акта 8 минувшего декабря 1861 г.».

Эти драгоценности императрицы Александры Федоровны, разделенные по стоимости на равные «кучки», наследники распределяли между собой по жребию. По итогам жеребьевки составили «Выписку из описей бриллиантовым вещам, добровольно распределенным между Наследниками, по жребию», из которой следует, что суммы «ювелирного наследства» были колоссальны. Правда, «по факту», равенства при дележе ювелирной коллекции матери не просматривается совершенно. «Мальчики» получили драгоценности на суммы от 150 000 до 230 000 руб., а «девочкам» досталось по 600 000 руб.

Возможно, это было связано с распределением недвижимости. Дело в том, что по завещанию Александры Федоровны всю недвижимость в России получили только «мальчики». Загородное имение в Дудергофе с постройками достался великому князю Михаилу Николаевичу. Имение «Ореанда» в Крыму – великому князю Константину Николаевичу. Все остальное – Коттедж в петергофской Александрии, Александровский летний дворец в Москве и Николаевский (Аничков) дворец в Петербурге получили Александр II и императрица Мария Александровна. Для великого князя Николая Николаевича родители приобрели дачу «Знаменка», близ Петергофа. Принимая во внимание все это, «девочкам», возможно, компенсировали бриллиантами.

Для того чтобы получить представление, что за вещи скрывались за указанными суммами, приведем полную опись ювелирных изделий, которые получил в результате раздела старший брат великий князь Константин Николаевич. И это только одна из «кучек» доставшихся ему, драгоценных вещей.

Первой позицией шла «Опись бриллиантовым вещам, доставшимся Его Императорскому Высочеству Великому Князю Константину Николаевичу»[704] (табл. 56):

Таблица 56

Как мы видим, в списке 32 номера, но изделий больше, поскольку только «Пуговок голубых с эмалью и бриллиантами» было 36 штук. Самыми дорогими вещами в списке проходят три изделия, превысившие планку в 10 000 руб.: «Фермуар с изумрудом» (11 659 руб. № 2); «Фермуар с сапфиром кабошоном» (11 735 руб. № 6); «Солитер с бриллиантом» (11 650 руб. № 8). Но при этом в списке достаточно много и дешевых вещей: «Замочек с розою на золотой цепочке» (8 руб. № 23); «Кулон с гранатом (желудь)» (18 руб. № 32); «Брошь с аметистом звездочкою» (35 руб. № 19).

Следующий документ именуется «Опись бриллиантовым вещам, выбранным Великим Князем Константином Николаевичем»[705] (табл. 57):

Таблица 57

В этом списке самая дорогая вещь это «Брошь с солитером» за 17 312 руб. Самая дешевая – «Две бирюзы в розах» за 109 руб.

Далее идет еще одна «Опись бриллиантовым вещам, выбранным Великим Князем Константином Николаевичем» (табл. 58).

Таблица 58

Отдельно шли две маленькие описи. Первой шла «Опись браслетам, доставшимся Великому Князю Константину Николаевичу». В описи перечислено 18 женских браслетов, самый дорогой из которых «с рубином» оценен в 772 руб. Общая сумма по этой описи 4525 руб. По второй маленькой описи проходили женские кулоны. Очень дорогие. Константину Николаевичу достался «Кулон с рубином и жемчужиной» за 6800 руб. И такие подробные описи хранятся в архивном деле по каждому из детей Николая I и Александры Федоровны.

Среди вещей, доставшихся младшим братьям и сестрам Константина Николаевича, были, конечно, уникальные вещи. Так, великий князь Николай Николаевич получил «Убор бриллиантовый с опалами, в коем диадема с 22 опалами и 32 опалами поменьше» (5298 руб.).

Опись бриллиантовым вещам, выбранным Его Императорским Высочеством Великим Князем Константином Николаевичем

Великая княгиня Мария Александровна (в описи на 484 386 руб.) также получила вещи колоссальной стоимости. Среди самых дорогих можно упомянуть «Пряжку в виде лиры» (22 700 руб.); «Склаваж из 55 солитеров» (197 200 руб.) (Это какая-то безумная цена, но именно эта сумма была приведена в архивном деле.); «Фермуар с солитером» (13 300 руб.); «Диадема» (11 240 руб.); «Франдж с 25 жемчужными грушами» (42 226 руб.); «Колье из 47 жемчужин и при нем фермуар с жемчужиною, две штуки» (41 375 руб.); «Нитка с 87 жемчужинами» (7830 руб.); «Браслетная цепочка из 170 зерен с бриллиантовым фермуаром каждая, две штуки» (18 184 руб.); «Склаваж с большими и малыми сапфирами» (20 185 руб.); «Браслет с бриллиантами, жемчужиною, сапфиром и рубином» (4281 руб.)[706].

Королева Вюртембергская, великая княгиня Ольга Николаевна, как и ее сестра, получила ювелирные изделия баснословной стоимости. У венценосной матери хватило на всех: «Склаваж с 14 большими алмазами и семью солитерами» (43 360 руб.); «Серьги с солитерами в виде роз» (7210 руб.); «Склаваж из 27 солитеров» (70 170 руб.); «Склаваж из 43 солитеров» (48 230 руб.); «Солитер в шатоне» (11 900 руб.); «Букет камелия с большим солитером» (79 447 руб.); «Цветочек конвулюс» (17 490 руб.); «Колье из 25 жемчужин с замочком из солитера» (59 600 руб.). Все эти вещи, как мы упоминали, в 1861 г. пошли в уплату долга Ольги Николаевны.

Были среди камней и памятные вещи. Так, по завещанию матери великая княгиня получила солитер с надписью «1 июля Ольга 1846 года» (7175 руб.). Этот камень с надписью Николай Павлович подарил жене в память о дне бракосочетания их дочери. Любопытно, что солитер позже доработали, вставив его в центр золотого креста. Изображение этого золотого креста с четырьмя бриллиантами и шпинелью сохранилось в альбоме, изданном Гохраном в 1924 г.

Передача драгоценностей, конечно, сопровождалась неизбежными бюрократическими процедурами. Так как начался траур по умершей императрице Александре Федоровне, официальные бумаги с описями были с траурной каймой, на них великие князья и княгини прикладывали личные печати на черный воск и ставили свою подпись рядом с собственноручной пометой «Получил».

Золотой крест с четырьмя бриллиантами и шпинелью. На шатонах надписи: «1 июля 1846» и «21 апреля 1840»

Поделили дети и множество вещей, которые остались от матери и которыми каждый обрастает в своей жизни. Старший великий князь Константин Николаевич получил множество вещей: бронзовые канделябры, бронзовую корзину, бюро с мозаикой, столик деревянный, стол с фарфоровой живописной доской, столик «войлочный с живописью», портфель дорожный с письменными принадлежностями, блюдце из агата, игольник фарфоровый, рейсфедер синий эмалевый, украшенный жемчугом, салфетку бархатную, которую позже отдал сестре Ольге Николаевне.

Великий князь Николай Николаевич среди прочего получил «Вазу цинковую с фонтаном»; Великая княгиня Мария Николаевна «Очки в золотой оправе в эмалевом футляре» и «Туалет с фигурным зеркалом розового с белым фарфора», к которому прилагались многочисленные фарфоровые коробочки («Коробочка для щеток»; «Коробочка маленькая для порошков с крышкой» и т. д.).

У императрицы имелось в собственности много живописных полотен, они также распределись между наследниками по отдельным описям. Великий князь Константин получил несколько картин кисти Айвазовского («Морской вид»; «Ночь в Неаполитанском заливе») и К.П. Брюллова («Ангел молитвы»). Великая княгиня Мария Николаевна получила знаменитый «Итальянский полдень. Женщина, собирающая виноград» К.П. Брюллова. А великая княгиня Ольга Николаевна не менее известное «Итальянское утро» К.П. Брюллова и массу официальных портретов Романовых.

Кроме подлинников дети разобрали и копии. Великому князю Константину Николаевичу досталась копия знаменитой картины Рафаэля Санти «Св. Георгий Победоносец». Подлинник тогда находился в Императорском Эрмитаже. Можно добавить, что этот бриллиант Императорского Эрмитажа (Рафаэль Санти. 1483–1520. Святой Георгий, поражающий дракона. Около 1506 г. Дерево, масло. 28,5 на 21,5) продали из Государственного Эрмитажа в июле 1930 – феврале 1931 гг. Эндрю Меллону за 745 500 долл. Сегодня картина находится в Национальной галерее Вашингтона.

Имелась также опись о распределении вещей «С обоюдного согласия». Константин Николаевич по этой описи среди прочего получил фотоснимок (это 1860 г.) и машинку бронзовую для наматывания шелка.

Была также опись «По обмену, с обоюдного согласия». Судя по этому документу, великий князь Константин поменялся с сестрой Ольгой Николаевной салфетками, получив от сестры «Салфетку шерстяную, шитую золотом».

Множество вещей распределили «в память об умершей императрице» среди ее близких. Схема была та же, что и при распределении предметов из ювелирной коллекции. Александр II получил на память «Елку серебряную под стеклянным колпаком»; «Поднос золотой с живописью»; непонятную «Машинку стальную для поднимания с пола»; много антикварного оружия: ружья, сабли, секиру, палицу и кинжалы. Императрице Марии Александровне передали две детские золоченые ложки, которыми царственные бабушка и дедушка кормили своих маленьких внуков. Из старших внуков будущий Александр III получил от бабушки ружье и шкатулку орехового дерева.

Много вещей отправили прусской родне императрицы Александры Федоровны, в девичестве прусской принцессы Луизы. Королю Пруссии был завещан «Сервиз фарфоровый», «Шпага и трость прусского короля». Немало дорогих вещей досталось дочери принца Фридриха Вильгельма Прусского Шарлотте, например «Коробочка золотая с крышкой».

Меха, шали и кружева императрицы были переданы камер-фрау А.А. Эллис для раздачи прислуге в императорских дворцах.

Часть вещей возвратили на свои места в залы Зимнего дворца. Среди них – «Яйцо большое на пьедестале, с хрустальными вкладками, украшенными золоченою бронзою». Напомним дату происходивших событий – 1861 г. Вполне возможно, что Карл Фаберже, прекрасно знакомый с коллекцией драгоценностей Императорского Эрмитажа, почерпнул идею императорской серии пасхальных яиц, ставших самым известным символом его творчества, из подобных экспонатов Эрмитажа.

В Императорский Эрмитаж наследники передали коллекцию вещей, подаренных императрице Александре Федоровне в 1857 г. римским Папой Пием IX. В связи с этим решением составили особый акт передачи, подписанный всеми наследниками, где фиксировалось, что «Мы, так и Наследники Наши права собственности на оные иметь не должны»[707]. Среди 15 предметов упоминаются: «Колонна св. Петра из античного красного мрамора»; «Стол мозаичный с портретом императрицы». Кроме этих предметов, Римский Папа подарил императрице 53 камеи (среди них «Цепь золотая из 24 камей») и несколько оригинальных ювелирных изделий («Браслет из лавы, оправленный в золото»).

Заметим, что эта история с разделом уникальной ювелирной коллекции императрицы Александры Федоровны волновала обитателей императорских резиденций очень долго. Это было, пожалуй, связано с тем, что Александра Федоровна была последней императрицей, жившей в условиях классического самодержавия. С соответствующими возможностями и склонностями. Кроме этого, Николай Павлович всячески поощрял ювелирные увлечения своей жены. Все последующие императрицы либо не имели склонности к таким увлечениям, как императрица Мария Александровна, либо были вынуждены вписываться в условия буржуазных реалий.

С учетом того, что императрица Мария Федоровна (супруга Александра III) наложила руку на самую интересную часть коллекции коронных бриллиантов, совершенно не собираясь делиться со своей невесткой Александрой Федоровной (супругой Николая II), то молодая императрица попыталась найти следы украшений из ювелирной коллекции императрицы Александры Федоровны (супруги Николая I).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

5.3. Новое представление о единстве мира – важнейшая составляющая современной культуры

Из книги Культурология: Учебник для вузов автора Апресян Рубен Грантович

5.3. Новое представление о единстве мира – важнейшая составляющая современной культуры XX век, особенно вторая его половина, характеризуется обострением многих перечисленных выше проблем взаимодействия человека с природной средой и появлением качественно новых


Расовая составляющая

Из книги Языческая заря автора Щеглов Алексей Михайлович

Расовая составляющая Язычество является движением крови и почвы. Поэтому уместно в рамках языческой идеологии заимствовать и развивать расово-антропологические и биополитические идеи. Под расизмом следует понимать, прежде всего, стремление отстаивать расовую


Балы в императорских дворцах

Из книги Взрослый мир императорских резиденций. Вторая четверть XIX – начало XX в. [litres] автора Зимин Игорь Викторович


Хранители императорских регалий

Из книги Антисемитизм как закон природы автора Бруштейн Михаил

Хранители императорских регалий За сохранность императорских регалий и коронных бриллиантов персонально отвечали доверенные лица российских монархов. Названия их должности периодически менялись. При Петре I таким человеком был надворный интендант Петр Иванович


Каббалистическая составляющая

Из книги Ювелирные сокровища Российского императорского двора автора Зимин Игорь Викторович

Каббалистическая составляющая Между тем процесс идет. Все промежуточные результаты невероятного эксперимента заносятся в книги. Тексты несут информацию на нескольких уровнях. Главным образом это методика, технология объединения. Речь идет о внутренних переживаниях,


Ювелирная коллекция великой княгини Ольги Федоровны

Из книги Современная языковая ситуация и речевая культура [учебное пособие] автора Черняк Валентина Даниловна

Ювелирная коллекция великой княгини Ольги Федоровны Европейские невесты, становившиеся великими княгинями, также не блистали богатым приданым. Например, невеста великого князя Михаила Николаевича, дочь великого герцога Баденского Леопольда, в православии великая


Ювелирная коллекция императрицы Александры Федоровны

Из книги 5 O’clock и другие традиции Англии автора Павловская Анна Валентиновна

Ювелирная коллекция императрицы Александры Федоровны Огромную ювелирную коллекцию сумела собрать жена Николая I, императрица Александра Федоровна. Это удалось ей благодаря усилиям ее мужа, который любил и баловал свою «Белую розу».Прежде чем говорить о ювелирной


Ювелирная коллекция императрицы Марии Александровны

Из книги автора

Ювелирная коллекция императрицы Марии Александровны Если говорить о семье Александра II, то императрица Мария Александровна, как и все женщины, была неравнодушна к ювелирным украшениям. До нас дошло довольно много картин, написанных с императрицы Марии Александровны в


Ювелирная коллекция императрицы Марии Федоровны

Из книги автора

Ювелирная коллекция императрицы Марии Федоровны Страстной любительницей драгоценностей во всем их многообразии была императрица Мария Федоровна. Конечно, императрицам по статусу было положено блистать в уборах из драгоценных камней. Но Мария Федоровна этому блеску


Ювелирная коллекция императрицы Александры Федоровны

Из книги автора

Ювелирная коллекция императрицы Александры Федоровны Императрица Александра Федоровна, как и все немецкие принцессы, приехав в Россию, имела очень скромный набор девичьих колечек. С другой стороны, она была внучкой английской королевы Виктории, и ее коллекция ювелирных


Языковая составляющая гуманитарного образования

Из книги автора

Языковая составляющая гуманитарного образования Процессы, происходящие в современном мировом сообществе, принципиально изменили взгляд на роль и место образования в нем. Одной из наиболее значимых тенденций развития отечественного образования стала его