Разъезжая улица

Разъезжая улица

Разъезжая – одна из старейших улиц Петербурга. В начале XVIII века вдоль нынешнего Лиговского проспекта (а тогда – части старинной новгородской дороги) находились ямщицкие слободки. Поэтому, в частности, нынешняя улица Достоевского носила когда-то название Ямской. Загородный проспект был тогда Большой загородной дорогой. Вот, от этой дороги и прорубили просеку в лесу к Московско-Ямской ямщицкой слободе. По ней извозчики из слободы разъезжались по разным направлениям. С 1736 года просеку именовали Разъезжей дорогой, а в 1739 году «Комиссия о С.-Петербургском строении» назвала ее Разъезжей улицей. Правда, в некоторых книгах по топонимике указана дата 1776 год, но оставим споры ученым.

В середине XVIII века местность была болотистой и лесистой. Для строительства города лес вырубали, так что Разъезжую улицу петербуржцы частенько называли «улицей больших пеньков». Селиться здесь разрешалось только офицерам расквартированных неподалёку полков. Так возникли Большая и Малая Московские улицы, ранее называемые Офицерскими. Однако со временем сюда начал проникать и штатский элемент.

Ямщицкое прошлое Разъезжей улицы сохранилось не только в названиях улиц, но и в наименовании Ямского рынка. Рынок существовал на этом месте еще в 90-е годы XVIII века. На нем торговали мясом, солью, мукой, овощами и другими продуктами. Учитывая растущую популярность Ямского рынка у горожан и одновременно антисанитарные условия, в которых проходила торговля товарами, городские власти приняли решение о постройке нового здания рынка.

Строительство велось в 1817–1819 годах под руководством Василия Стасова. Ямской рынок – памятник архитектуры классицизма. Здание имеет треугольную в плане форму с внутренним двором. Колонны дорического ордера, украшающие фасады здания, образуют обходную галерею. Примечательно, что использование колонн является редким явлением при строительстве торговых рядов в Петербурге (в основном применялись аркады). Пример: Гостиный и Апраксин дворы. В здании разместилось около тридцати торговых лавок. Поскольку здесь в основном шла торговля мясом, какое-то время в народе рынок называли Мясным.

В начале XX века торговля продовольственными товарами постепенно переместилась с Ямского на Кузнечный рынок. В шестидесятые годы XX столетия в здании Ямского рынка был комиссионный мебельный магазин, затем снова открылась торговля продовольственными товарами. Недавно рынок подновили, подреставрировали – и он снова в строю. Теперь это торгово-развлекательный центр «Ямской».

Кстати, здесь в свое время снимался известный фильм «Собачье сердце». Помните, профессор Преображенский сходит со ступеней рынка и встречает Шарика? Этот эпизод снимался на Ямском рынке. Добавим еще, что здание Ямского рынка является памятником архитектуры федерального значения.

Дом 25 по Разъезжей улице в бытность его подворьем Александро-Свирского монастыря

А вот дому № 25 по Разъезжей (он же дом № 1 по Боровой) так не повезло. На первый взгляд он ничем не примечателен: гладкие стены, невыразительный фасад. Но когда-то это здание было церковью во имя Св. благоверного князя Александра Невского при подворье Александро-Свирского монастыря. Монастырь очень старый – основан преподобным Александром Свирским в 1487 году на берегу Рощинского озера в Олонецкой губернии. В 1918 году его закрыли с интересной формулировкой, кстати: «Клеймим позором затемнителей народа… извращающих святые идеи великого учителя Иисуса Христа, защитника угнетенных масс, проповедовавшего идеи коммунизма».

Да, а подворье Александро-Свирского монастыря появилось в Петербурге еще в 1715 году по воле Петра Первого, который часто бывал в монастыре. Потом оно закрылось и возродилось уже в XIX веке в бывшей Ямской слободе. Купец Сидоров подарил монастырю участок земли на углу Грязной и Боровой. Здание было построено в 1866–1871 годах по проекту архитектора Николая Гребенки на средства купца Лихачева. По традиции 30 августа в храм св. Александра Невского собирались все олончане, жившие в Петербурге. Ансамбль в русском стиле: главки, купола, башенки, окна с узорными наличниками. Где все это?

В 1932 году подворье закрыли и вскоре перестроили в туберкулезный диспансер. Если приглядеться, то можно увидеть две каменные колонки по сторонам дверей, да еще калитку, которая вела когда-то в монастырский двор. Вот, пожалуй, и все, что осталось от бывшего церковного здания. Кроме стен, конечно.

Разъезжая улица связана с именем Достоевского. Недаром писал Самуил Маршак:

Давно стихами говорит Нева,

Страницей Гоголя ложится Невский,

Весь Летний сад – «Онегина» глава,

О Блоке вспоминают Острова,

А по Разъезжей бродит Достоевский.

И действительно, Достоевский вполне мог здесь «бродить». Он ведь и жил неподалеку, на углу Кузнечного и Ямской. А у Пяти Углов «поселил» Настасью Филипповну. Но все же более «достоевскими» местами мне кажутся Сенная, Екатерининский канал («канава»). А Разъезжая, Владимирский и Загородный – это места «купринские».

Дом 7 по Разъезжей улице. 2014 год

Разъезжая улица дом № 7. «У Пяти Углов на Разъезжей мы наняли большую удобную квартиру. Внизу в первом этаже помещалась аптека, во втором редакция, третий занимал владелец аптеки. Таким образом, лестница принадлежала только двоим жильцам». Так описывает Мария Куприна-Иорданская, первая жена Куприна, их семейную квартиру и редакцию журнала «Мир Божий». Конечно, дом перестроен, нет уже той лестницы, но стены остались. Куприн жил здесь не так долго с 1906 по 1908 год. Незадолго до переезда в этот дом выходит в свет повесть «Поединок», принесшая Куприну всероссийскую известность. Реакция на повесть была очень бурной. Так, некий офицер Кривенко прислал писателю вызов на дуэль, посчитав, что он оклеветал русское офицерство. В то же время группа офицеров преподнесла ему приветственный адрес за правдивое изображение их жизни. Здесь, на Разъезжей, Куприн написал один из своих лучших рассказов «Штабс-капитан Рыбников». Мария Иорданская Куприна вспоминает: «Тема военного шпионажа занимала Александра Ивановича еще с юношеских лет, а написал он об этом только после декабря 1905, когда встретил… нужный ему тип офицера… Однажды Александр Иванович пришел домой после его возвращения из Балаклавы. – Знаешь, Маша, что я скажу тебе? Сегодня я познакомился с японским шпионом. Я пошел в „Капернаум“… спросил себе рюмку водки и миногу и обратил внимание на оказавшегося рядом армейского офицера. Он тоже закусывал водку миногой… Какое странное лицо, – подумал я, – не русское. А какое, сразу не пришло в голову. И только потом я подумал: а ведь он похож на японца, и нет ничего невероятного в том, что это японский шпион, переодетый в армейскую форму…».

«Капернаум», кстати, был третьеразрядным ресторанчиком, а точнее, трактиром, где произошло знакомство Куприна с Рыбниковым. Он находился у Владимирской площади. До сих пор идут споры, где именно. Скорее всего, в доме № 1 по Загородному проспекту. Произошла эта встреча в 1905 году, когда шла Русско-японская война. Куприн давно вынашивал мысль написать рассказ о японском шпионе, свободно разгуливающем по Петербургу. Конечно, настоящий штабс-капитан Рыбников, шпионом не был. Русский офицер-сибиряк оказался в Петербурге по делам службы. Но с фантазией писателя не поспоришь. Вскоре был написан рассказ, герой которого получил ту же фамилию, что и прототип.

Увы, закончилась жизнь Куприна на Разъезжей печально – уходом из дома и разрывом с женой. Мария Карловна через много лет писала дочери: «Я очень любила твоего отца, Лидинька, и решиться разойтись с ним было очень трудно…». Но это, писала она дальше: «…было действительно лучше для нас обоих, потому что каждый устроил свою дальнейшую жизнь по-своему, и мы перестали, наконец, мучить друг друга с ожесточением, на которое способны только страстно любящие люди…».

В истории Разъезжей улицы есть и страшные страницы. Например, один из самых больших пожаров Петербурга в 1832 году. Начался он на Болотной (современной Коломенской), перекинулся в Ямскую слободу, затем распространился по обоим берегам Лиговского и Обводного каналов. Тогда сгорели 102 каменных дома и 60 деревянных. Погибли 30 человек. На пожар лично приехал государь император Николай I.

Подобно всем центральным улицам Петербурга Разъезжая, как говорится, «отмечена литературой». И не только Куприна и Достоевского вспомним мы, говоря о Разъезжей. В то время, когда она еще была окраиной, жил здесь Николай Алексеевич Некрасов. И жил не в самые для себя удачные времена. Первый раз он снял комнату в деревянном флигеле во дворе доходного дома в 1840 году. Примерно в эти же годы вышло известное описание Петербурга Ивана Пушкарева. Московскую часть, в которой числилась тогда Разъезжая, он характеризует так: «Это был будто отдельный мир гражданских чиновников, отставных военных, искателей мест, ходатаев по делам, мелких спекулянтов и др. Квартиры здесь дешевле и просторнее, хозяйки меньше бранчливы и добрее, чем в центре города». Но вот Некрасову с хозяйкой, вернее, с хозяином, не повезло. Тот взял с него расписку, что все имущество поэта за долги переходит к нему, присвоил вещи, а жильца своего даже не пустил ночевать. Некрасов остался на улице в мороз, чуть не замерз, но его пожалел какой-то нищий и позволил ему переночевать у него на Васильевском. Второй раз Некрасов снимал здесь жилье в доме № 26 в 1842 году. Тогда, вроде, обошлось без происшествий, хотя Некрасов по-прежнему бедствовал.

Литературных адресов на Разъезжей все же не так много. Остановимся у дома № 31. Ничем он вроде бы не примечателен, но когда-то здесь жил замечательный поэт Серебряного века Федор Сологуб со своей женой переводчицей Анастасией Чеботаревской.

В студеный полдень октября —

В такой обыденный, но вещий —

У Сологуба на Разъезжей,

От нетерпения горя

Увидеть стильного эстета,

Я ждал в гостиной…

Игорь Северянин

Федор Сологуб не всегда был «стильным эстетом». И даже Сологубом – не всегда. Сначала он был скромным школьным учителем Федором Кузьмичем Тетерниковым. Тяжелое нищее детство, преподавание в провинциальной школе, бедность – через все это прошел Федор Кузьмич. Переломным в судьбе Тетерникова можно считать 1891 год, когда он познакомился с Николаем Минским, философом и поэтом-символистом, который заинтересовался его творчеством всерьез. Тетерников становится сотрудником «Северного вестника». Теперь его литературная судьба оказалась навсегда связанной с именами Зинаиды Гиппиус, Константина Бальмо?нта, Дмитрия Мережковского. Кстати, именно Минский, тогда секретарь «Северного вестника», придумал Федору Кузьмичу Тетерникову, печатавшему в журнале свой первый рассказ, псевдоним. Действительно, что это за литературное имя – Тетерников. А «Сологуб» (с одним «л», в отличие от известного Соллогуба) – это совсем другое дело. И в номере Минского в «Пале Рояле» увидела впервые Зинаида Гиппиус этого самого Сологуба. И вспоминает об этом так:

«– Как же вам понравилась наша восходящая звезда? – пристал ко мне Минский, когда Сологуб, неторопливо простившись, ушел. – Можно ли вообразить менее „поэтическую“ наружность? Лысый, да еще каменный… Подумайте!

– Нечего и думать, – отвечаю. – Отличный: никакой ему другой наружности не надо. И сидит – будто ворожит; или сам заворожен».

В 1908 году Федора Кузьмич женился на переводчице Анастасии Яковлевне Чеботаревской. Чеботаревская была дама с претензиями, завела литературный салон, роскошь в доме, бдительно следила за прессой. Если в каком-нибудь журнале появлялось что-то не слишком восторженное о ее муже, это издание вносилось в «черный список» и любое сотрудничество с ним прекращалось. В дом на Разъезжей Сологубы въехали в 1910 году. И как раз здесь, в литературном салоне супругов, разыгралось знаменитое «Дело об обезьяньем хвосте».

3 января 1911 года на квартире у Федора Сологуба состоялся маскарад. Среди приглашенных был и писатель Алексей Михайлович Ремизов. Он прицепил к своему наряду обезьяний хвост, намекая на основанную им шуточную Обезьянью палату. «В то время в Петербурге снова, как в старые годы, была мода на ряженье. Обыкновенно я рядился в козлиную маску, а потом ни во что не рядился, а в своем виде – тоже от „паясничества“! – на последнем же вечере у Сологуба „появился“ самим собой и только сзади „обезьяний“ хвост», – писал Ремизов годы спустя.

Все было прекрасно, компания веселилась, но через несколько дней начались разборки. Оказывается, обезьянью шкуру Анастасия Чеботаревская раздобыла по просьбе Толстого для маскарада, устроенного Толстыми же у себя дома днем раньше. Она обязалась вернуть шкуру хозяевам в целости и сохранности, но шкура оказалась испорченной. И Ремизова, который участвовал в обоих маскарадах, обвинили в том, что хвост отрезал он. Далее началась душераздирающая переписка.

6 января 1911 года. Чеботаревская – Ремизову:

«Уважаемый Алексей Михайлович!

К великому моему огорчению, узнала сегодня о происхождении Вашего хвоста из моей шкуры (не моей, а чужой – ведь это главное!). Кроме того, не нахожу задних лап. Неужели и они отрезаны? И где искать их? Жду ответа. Шкуру отдала починить, – но как возвращать с заплатами? Ан. Чеботаревская».

Через два дня спустя Ремизов – Чеботаревской:

«Многоуважаемая Анастасия Николаевна!

Я очень понимаю Ваш гнев и негодование. Пишу Вам подробно, как попал ко мне хвост. 2-го я пришел к гр. А. Н. Толстому. У Толстого застал гостей – ряженых. Какой-то офицер играл, а ряженые скакали. На ряженых были шкуры. Дожидаясь срока своего – чай пить, стал я ходить по комнате. На диванах разбросаны были шкуры. Среди шкур я увидел отдельно лежащий длинный хвост. Мне он очень понравился. Я его прицепил себе без булавки за штрипку брюк и уж с хвостом гулял по комнате.

Уходя от Толстого, попросил я дать мне хвост нарядиться. Толстой обещал захватить его к Вам, если я прямо пойду к Вам. 3-го я зашел к Толстому, получил от него хвост, прицепил его без булавки и поехал к Вам.

У Вас, когда надо было домой, я снял хвост и отдал его Алексею Николаевичу.

Я взял хвост таким, каким мне его дали. Я его не подрезывал. С вещами я обращаюсь бережно. И нет у меня привычки (глупой, меня раздражающей) вертеть и ковырять вещи. Лапок я тоже не отрывал. И не видал. Очень все это печально. А. Ремизов».

День спустя Чеботаревская ответила, взвалив всю вину за недоразумение на Толстого, а точнее на его жену Софью Исааковну:

«Уважаемый Алексей Михайлович!

Вы меня простите, пожалуйста, если Вы в резке шкуры не повинны, но я письмо получила от г-жи Толстой на следующий день, что „хвост отрезал Ремизов в ее отсутствии“ – что меня и повергло и в изумление, и в печаль. Я 3 дня разыскивала такую шкуру и купила новую. А. Ч.».

Но Софья Исааковна, чья честь оказалась задетой, виноватой себя не считала. Скорей всего, Чеботаревская и Толстой давно уже испытывали друг к другу неприязнь, и несчастный хвост оказался предлогом для того, чтобы свести счеты. Состоялся даже третейский суд, и Толстой был вынужден временно уехать из Петербурга. Вот какие страсти бушевали в доме № 31 на Разъезжей. (Кстати, говорят, что в конце жизни Толстой признался, что хвост отрезал он.)

Сологубы съехали с Разъезжей в ноябре 1916 года. А история улицы продолжалась. В основном, она сохраняла облик грязноватый и шумный. Были на ней и разные заведения Общепита, в том числе знаменитая шашлычная у Пяти Углов. Не «Сайгон», конечно, но и туда в 70-е годы XX века захаживали поэты. Приметы того времени отразились в поэме Алексея Давыденкова «Царевна-Лебедь», которая впервые была прочитана им своему другу поэту Борису Григорину именно в этой шашлычной.

Наутро выпал снег. Как пух лебяжий

Он оторочил позднюю весну

Теперь он тает: водами запляшет —

И не вернуться к утреннему сну.

В углах, как сталагмиты вырастая,

Из-за чужих доставлена морей,

Стоит посуда винная, пустая,

Что можно сдать за тридевять рублей.

На этой оптимистичной ноте мы и закончим свою прогулку по Разъезжей улице.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Улица

Из книги Чудо-остров. Как живут современные тайваньцы автора Баскина Ада


Улица

Из книги Повседневная жизнь Флоренции во времена Данте автора Антонетти Пьер

Улица Улица имела весьма оживленный и живописный вид, о каком мы в своих больших городах не имеем ни малейшего представления. На улице в буквальном смысле жили, на улице работали, на улице обсуждали деловые и политические вопросы, на улице проводили большую часть дня — с


28. МЭТР И… ОБЕЗЬЯНИЙ ХВОСТ (Адрес третий: Разъезжая ул., 31, кв. 4)

Из книги Прогулки по Серебряному веку. Санкт-Петербург автора Недошивин Вячеслав Михайлович

28. МЭТР И… ОБЕЗЬЯНИЙ ХВОСТ (Адрес третий: Разъезжая ул., 31, кв. 4) Итак, женитьба разделила жизнь Сологуба на две половины. Но теперь, несмотря на всю веселость и беспечность его «салона», жизнь поэта стала все больше напоминать как бы постепенно натягиваемую струну. Она еще


РАЗЪЕЗЖАЯ УЛИЦА

Из книги Улица Марата и окрестности автора Шерих Дмитрий Юрьевич

РАЗЪЕЗЖАЯ УЛИЦА Когда-то на этом месте был бор – хвойный лес. Потом его вырубили и местность стали именовать «Большими Пеньками». Одно время и Разъезжая звалась улицей Большие Пеньки.Но все-таки закрепилось нынешнее имя, присвоенное улице летом 1739 года. Нетрудно


Глава 2 «Улица, улица… Тени беззвучно спешащих…»

Из книги Петербургская Коломна автора Зуев Георгий Иванович

Глава 2 «Улица, улица… Тени беззвучно спешащих…» Среди участков и кварталов, сохранивших своеобразный колорит Коломны, особо выделяется Офицерская улица – ровесница нашего города, вобравшая в себя многовековую историю Петербурга.Расположенная до 1917 года в


Глава 7 Офицерская (декабристов) улица. Юсуповский дворец. Фонарный переулок. Конногвардейский бульвар. Большая Морская улица

Из книги Другой Петербург автора Ротиков Константин Константинович

Глава 7 Офицерская (декабристов) улица. Юсуповский дворец. Фонарный переулок. Конногвардейский бульвар. Большая Морская улица «Козлиная песнь» и Костя Ротиков. — Граффити в питерских туалетах. — Дворец великого князя Александра Михайловича. — «Демидрон». — Адреса А. А.


Глава 16 Аничков мост. Троицкая (Рубинштейна) улица. Николаевская (Марата) улица. Владимирский проспект. Фонтанный дом

Из книги Московские слова, словечки и крылатые выражения автора Муравьев Владимир Брониславович

Глава 16 Аничков мост. Троицкая (Рубинштейна) улица. Николаевская (Марата) улица. Владимирский проспект. Фонтанный дом Идеал конской красоты в эпоху Николая I. — Великий князь Николай Александрович и князь В. П. Мещерский. — Родственные связи князя А. М.


Глава 18 Михайловский замок. Пантелеймоновская (Пестеля) улица. Моховая улица. Сергиевская (Чайковского) улица

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич

Глава 18 Михайловский замок. Пантелеймоновская (Пестеля) улица. Моховая улица. Сергиевская (Чайковского) улица Путешествующие статуи. — Хлыстовские радения. — Скопец Кондратий Селиванов. — Святой епископ Игнатий и схимомонах Михаил. — Рассуждения В. В. Розанова. — Где


Глава 19 Соляной переулок. Рыночная (Гангутская) улица. Бассейная (Некрасова) улица. Литейный проспект

Из книги Такая удивительная Лиговка автора Векслер Аркадий Файвишевич

Глава 19 Соляной переулок. Рыночная (Гангутская) улица. Бассейная (Некрасова) улица. Литейный проспект Встреча в Булонском лесу. — В. А. Верещагин и П. П. Вейнер. — Услуги В. А. Ратькова-Рожнова И. Ф. Громову. — «Лицея день заветный» как пункт обвинения. — «Старые годы». —