Улица

Улица

Улица имела весьма оживленный и живописный вид, о каком мы в своих больших городах не имеем ни малейшего представления. На улице в буквальном смысле жили, на улице работали, на улице обсуждали деловые и политические вопросы, на улице проводили большую часть дня — с рассвета до заката. На улице жили, поскольку дома были тесными и неуютными, и в теплое время года после долгого рабочего дня здесь собирались, чтобы поболтать перед сном у порога дома или на каменных скамейках у дворца. На улице работали, поскольку мастерская была слишком тесной, с трудом вмещала необходимые припасы и инструменты. Именно на улице, разложив монеты на своих лавках (слово «банк» и произошло от итальянского «banco», что значит «скамья», «лавка»), поджидали клиентов многочисленные менялы. Именно на улице занимались составлением официальных актов нотариусы, проводили день в трудах и заботах сапожники, кузнецы, цирюльники, портные, старьевщики — в хорошую погоду, как, впрочем, и в плохую, устроившись под навесом или выступом верхнего этажа дома. Не забудем также художников, скульпторов, резчиков по дереву, столяров, писцов, даже врачей, костоправов и прочих знахарей и продавцов чудодейственных снадобий.

Вообразить это столпотворение нетрудно! Что сказал бы Буало, увидев улицы Флоренции? Ведь в этом мире людей труда сновали домашние животные разных пород и мастей: лошади, мулы, ослы, даже свиньи (их разводили прямо в городе, где они свободно разгуливали), о чем говорится, в частности, во введении к «Декамерону». По переполненной людьми и живностью улице то и дело проезжают тяжелые телеги крестьян, направляющиеся на рынок или возвращающиеся с него. На перекрестке, привлекая внимание народа, раздается сигнал трубы, и глашатай коммуны читает постановления городских властей, объявляет о рождениях, смертях и браках, оглашает обращение покинутого мужа к жене, предлагающего ей вернуться к семейному очагу, или предписание отца блудному сыну незамедлительно возвратиться в отчий дом. Улица кишит профессиональными нищими, попрошайками и карманными ворами. По ней часто, даже слишком часто проходит зловещий кортеж осужденных на казнь (к этому аспекту повседневной жизни мы еще обратимся).

Во Флоренции хватает оживленных и живописных уголков. Но оживленнее и живописнее рыночной площади Меркато Веккьо нет, пожалуй, ничего. Поэт Антонио Пуччи чрезвычайно живо обрисовал ее. И хотя это описание относится к несколько более позднему времени, чем интересующая нас эпоха, оно дает ясное представление о людском водовороте в гигантском «чреве» Флоренции. Рынок не только «торговая точка», где продают и покупают. Это место всевозможных встреч, работы нотариусов, врачей, аптекарей, торговцев тканями, старьевщиков, держателей азартных игр. Старина Пуччи до того горд своим Меркато Веккьо, что утверждает, будто по сравнению с ним самая большая площадь Сиены, знаменитая Кампо перед Дворцом коммуны — всего лишь блюдечко, на котором замерзают зимой и жарятся летом. Что больше всего удивляет в описании Пуччи, так это количество и, как он уверяет, качество продуктов питания, предлагавшихся флорентийцам, — очевидное свидетельство того, что современники Данте любили хорошо поесть. Косвенным подтверждением служит и знаменитое описание Флоренции былых времен, созданное Данте для прославления предков, чьей воздержанности противопоставляются излишества, в том числе гастрономические, его современников.

Оживление, вызывающее пресыщение, царит и в двух центрах общественной жизни Флоренции — на площадях перед Баптистерием и Дворцом приоров. На площади перед Баптистерием проходят многочисленные процессии, в которых находит отражение религиозная жизнь города, здесь проводится большой ежегодный праздник в честь святого Иоанна Крестителя и дважды в год, в Страстную субботу и накануне Троицы, совершается обряд коллективного крещения. На площади перед Дворцом приоров (сейчас Площадь синьории) созываются народные собрания (parlamento), дабы выслушать членов городского правительства и принять решения по важнейшим вопросам общественной жизни (мятежи, войны, смена правительства и тому подобное). Сюда же флорентийцы приходят посмотреть на открытые заседания приоров, проходившие под навесом перед входом во дворец (ringhiera, о чем вскоре пойдет речь).

Таковы центры общественной жизни Флоренции. Частная повседневная жизнь протекает в пределах квартала. «Жизнь частных лиц и семей проходила в vicines, то есть в маленьких территориальных округах, на которые с незапамятных времен подразделялись городские кварталы».[54] Этот округ, имевший во Флоренции времен Данте название popolo, совпадал с приходом, центром которого являлась приходская церковь. В известном смысле это была ячейка общественной жизни, не только религиозной, но и политической. Она имела собственных муниципальных должностных лиц, правителей или капелланов (светских, следует заметить), как правило, в количестве четырех человек, а также подначальных им помощников. Такого рода выборные муниципальные советники отвечали за чистоту улиц и источников, соблюдение добрых нравов, уплату налогов и даже за разоблачение еретиков и богохульников. Таким образом, приход являлся базовой структурой флорентийской демократии. Вот почему Данте, дядя которого исполнял функции прокурора приходского округа, в трактате «Пир» писал, размышляя об идеальном городе: «Подобно тому, как отдельный человек, дабы жить в достатке, нуждается в семейном окружении, отдельный дом тоже может существовать лишь в окружении соседних домов: в противном случае многое препятствовало бы его благополучию» (IV, 2). Символами независимости округа были знамя, войско, стража и часовые. Отсюда проистекало соперничество округов, выражавшееся в состязаниях и турнирах, иногда переходивших в настоящие сражения молодежи.

Эти округа или приходы, числом пятьдесят семь, группировались в сестьеры (sestieri): Сан-Панкрацио, Порта Дуомо, Сан-Пьеро, Порта Санта-Мария, Борго, Ольтрарно. Сестьеры, различавшиеся размером территории и численностью населения, включавшие в себя неравное количество округов, возглавлялись первым магистратом, светским лицом, функции которого нам в точности не известны. Эти сестьеры заменили существовавшие во Флоренции времен прадеда Данте кварталы (quartieri): их названия происходили от названий четырех ворот городской стены (Порта дель Дуомо, Порта Сан-Пьеро, Порта Сан-Бранкацио, Порта Санта-Мария), каждый квартал имел свой символ (соответственно, церковь Сан-Джованни — у первого, ключи — у второго, лапа льва — у третьего). Когда от деления на кварталы перешли к делению на сестьеры (что свершилось в эпоху Данте), квартал Порта Санта-Мария был разбит на две части — сестьеры Борго и Сан-Пьеро Скераджо, к которым присоединили сестьеру Ольтрарно. Их символами стали: мост — для Ольтрарно, ползущий козел — для Борго и колесо от карроччо (carroccio, знаменная телега) — для Сан-Пьеро Скераджо.

Однако сестьеры были слишком крупными единицами административного деления для того, чтобы стать центрами коллективной жизни, поэтому ее базовой ячейкой, ядром оставался округ (vicinia или popolo).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Улица

Из книги Чудо-остров. Как живут современные тайваньцы автора Баскина Ада


Улица

Из книги Повседневная жизнь публичных домов во времена Золя и Мопассана автора Адлер Лаура

Улица Эти женщины ничего не боятся. Профессионально обученные похоти, они бросаются на всякого, кто кажется им легкой добычей, расхваливают себя, ведут похабные разговоры, так что потенциальный клиент просто захлебывается в развратных мыслях. Девушки хотят его, хотят его


Улица

Из книги Повседневная жизнь Флоренции во времена Данте автора Антонетти Пьер

Улица Улица имела весьма оживленный и живописный вид, о каком мы в своих больших городах не имеем ни малейшего представления. На улице в буквальном смысле жили, на улице работали, на улице обсуждали деловые и политические вопросы, на улице проводили большую часть дня — с


Глава 2 «Улица, улица… Тени беззвучно спешащих…»

Из книги Петербургская Коломна автора Зуев Георгий Иванович

Глава 2 «Улица, улица… Тени беззвучно спешащих…» Среди участков и кварталов, сохранивших своеобразный колорит Коломны, особо выделяется Офицерская улица – ровесница нашего города, вобравшая в себя многовековую историю Петербурга.Расположенная до 1917 года в


Глава 7 Офицерская (декабристов) улица. Юсуповский дворец. Фонарный переулок. Конногвардейский бульвар. Большая Морская улица

Из книги Другой Петербург автора Ротиков Константин Константинович

Глава 7 Офицерская (декабристов) улица. Юсуповский дворец. Фонарный переулок. Конногвардейский бульвар. Большая Морская улица «Козлиная песнь» и Костя Ротиков. — Граффити в питерских туалетах. — Дворец великого князя Александра Михайловича. — «Демидрон». — Адреса А. А.


Глава 16 Аничков мост. Троицкая (Рубинштейна) улица. Николаевская (Марата) улица. Владимирский проспект. Фонтанный дом

Из книги Московские слова, словечки и крылатые выражения автора Муравьев Владимир Брониславович

Глава 16 Аничков мост. Троицкая (Рубинштейна) улица. Николаевская (Марата) улица. Владимирский проспект. Фонтанный дом Идеал конской красоты в эпоху Николая I. — Великий князь Николай Александрович и князь В. П. Мещерский. — Родственные связи князя А. М.


Глава 19 Соляной переулок. Рыночная (Гангутская) улица. Бассейная (Некрасова) улица. Литейный проспект

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич

Глава 19 Соляной переулок. Рыночная (Гангутская) улица. Бассейная (Некрасова) улица. Литейный проспект Встреча в Булонском лесу. — В. А. Верещагин и П. П. Вейнер. — Услуги В. А. Ратькова-Рожнова И. Ф. Громову. — «Лицея день заветный» как пункт обвинения. — «Старые годы». —