Глава 11 Состояние святынь

Глава 11

Состояние святынь

Надо хотя бы один раз побывать в шкуре угольщика, чтобы увидеть в архитектуре священного здания пуп земли. Взгляд человека, таковым видением не обладающего, не заметит ничего, кроме мраморного ангара, не обладающего завершенностью, какого-то странного и кривого. Гёте говорил, что архитектура — это застывшая музыка. Так как же звучит мелодия, исходящая от Харама? Молчание камня — таков красноречивый ответ жителей Саудовской Аравии стыдливым опасениям эстетов. Сохранение исторического характера, так же как памятники Мекки, занимает умы людей. Напрасно: ваххабиты из области Неджд, завладевшие святыми местами на заре XIX века, перед тем как утвердиться в них веком позже, бессовестно разорили мечети Мекки и Медины, разбивая стены, покрытые фаянсом, унося золото и серебро, уничтожая ткани и реликвии, переворачивая памятники на кладбищах, оскверняя могилы, оставляя после себя огонь и разрушение. В их глазах всякое материальное напоминание, хранящееся в Хараме, могло вылиться в суеверие и в ересь. Так что требовалось совершенно уничтожить тринадцативековое прошлое, приношения и дары Дома Божия.

Республиканская Турция осудила этот разрушительный пыл мусульман. Будучи светской страной, она тем не менее протестовала против уничтожения святынь, которые по большей части были османского происхождения. Разграбление ваххабитами Святой земли стерло следы османского влияния, практически свело его к нулю. Поглотить память города, сгладить его историю, чтобы соединить эру Саудидов с эпохой пророка. По мнению нашего спутника Аталлы, именно здесь следует искать причину столь пристального интереса Турции к хаджу. Все происходит так, будто последователи Кемаля Ататюрка[63] негласно поощряют своих граждан, устраивая для них лучшие отели и лучшие условия для хаджа, укрепляя тем самым ощущение своего присутствия в стране. И действительно, больше всего паломников приезжает в Саудовскую Аравию с родины Ататюрка.

Исламская республика Хомейни, настроенная более радикально, публично отказывает правителям Аравии в праве располагать святыми городами по своему усмотрению. Она утверждает на все лады, используя весомые аргументы, что оба Харама и их окрестности принадлежат всей умме, а не одному государству. Иран потребовал выработать своего рода соглашение, согласно которому святыми местами управляет в том числе и тот, кто регулирует отношения между Италией и Ватиканом. Смысл соглашения в том, чтобы Мекка и Медина находились под защитой международного правового режима, способного сохранить традиционный облик этих городов. Требование Хомейни не было удовлетворено и нашло только слабый отклик в газетах интегристов. Когда же его все-таки удовлетворили, охранять было уже нечего, кроме бетонных коробок.

С террасы Харам напоминает по форме грушу, а галерея, закрывающая проход от Марва к Сафа, — воротничок. Эта конфигурация не может быть непроизвольной. Видимо, весь комплекс Заповедной мечети был перестроен без какого-либо эстетического плана, с явным намерением сделать Каабу центром постройки. Расположение минаретов или дверей — просто случайность истории. Какой архитектор осмелится озвучить очевидное: ансамбль Мекки разрознен, расположение зданий и построек абсурдно, ее украшения делают ее похожей на неуклюжий «Гранд-отель», снабженный современными удобствами.

Показательно, что арабские и мусульманские страны, ООН и ЮНЕСКО продолжают, без всякой на то разумной причины, осаждать Израиль, чтобы он не сросся еще плотнее с тканью Иерусалима и не мечтал о «двух зеницах» дома ислама — о Мекке и Медине. «Мусульмане могут посещать Святую землю, но не имеют права увидеть ее по-настоящему», — вздыхает Аталла.

Пружины этой амбивалентности мусульман по отношению к Святым местам одновременно просты и неуловимы. Обвинение Израиля кажется не столько результатом духовного невежества, сколько политической тактикой (напомним, что восстановление египетскими архитекторами мечетей Иерусалима в конце пятидесятых годов порядочно испортило третью святыню ислама, но при этом не вызвало сильной волны возмущения). Безразличие к изменениям, претерпеваемым колыбелью и могилой Мухаммеда, объясняется темпераментом мусульман, одновременно бесчувственным к материальной стороне вещей и заботящихся об их сути. Они предпочитают не витрину, услаждающую взор, а глубину, не фасад, а внутренности здания, не поверхность, а рельеф.

Понятие «историческое здание» неуместно для ислама. Камень навсегда останется камнем. Гранит, мрамор, известняк, кирпич — какая разница? Так всегда рассуждают последователи Пророка. Так, Харам всегда будет расширяться и обрастать, как ракушками, нелепыми украшениями. Речь не идет о сохранении архитектурного памятника. Исключение только Черный камень, на котором покоится космос, должен остаться на своем месте.

Со времен Мухаммеда Кааба отлично вписывается в общий облик города. Островки домов отделяют ее от площади. По улицам можно попасть к паперти. Вокруг священного куба, ориентируясь на четыре его угла, знатные семьи курайшитов собирались вместе. Алтарь города, дом в то же время — его экономические легкие, объединяющие банкиров, торговцев, менял и им подобных.

Чтобы расширить пространство вокруг Каабы, халиф Абу Бакр купил дома, прилегавшие к Хараму, и затем снес их. Его преемник Омар в свою очередь воздвиг стену вокруг Харама. Третий халиф Осман поступил так же, как Абу Бакр и его братья в Боге, уклоняющиеся от мысли продать свое святое временное пристанище; они должны были освободить Святую землю. Но в это время Харам был полностью переделан, и, как говорит Ибн Джубайр, «ему вернули прежний вид». Реставратор так ревностно относился к своему произведению, что запретил использование строительных материалов — гравия, камня и песка, взятых из «мирских» окрестностей. Дверь в Каабу сделали на уровне земли, чтобы облегчить попадание внутрь. Плита Исмаила слилась с кубическим зданием, и двор святилища расширился. Поскольку Омейяды снова одержали верх, они разрушили Каабу, итак уже достаточно пострадавшую от сирийских войск, чтобы перестроить ее, отделить лестницу, поднять ее к основной двери. Все, что касалось метаморфоз Заповедной мечети, было связано либо с природными катаклизмами, либо с катаклизмами политическими.

В 817, а затем в 823 годах делювиальные дожди принесли к обители Бога тонны грязи и камней. Правоверные в порыве энтузиазма и в надежде снискать благословение Всевышнего собственными руками расчищали площадь. С той же целью поколения султанов украшали золотом и серебром внутренние стены и дверь Каабы. Множество даров были тотчас расхищены правителями города. Те, кто желал финансировать сооружение небольшого монумента по обету или благоустроить тот или иной угол Харама, должны были, как сообщает Ибн Джубайр, заплатить двойную цену за это правителю святого города. К тому же памятная надпись должна была непременно содержать имя правящего халифа, но не того, кто жертвовал деньги.

В 1553 году султан Сулейман Великолепный (1520–1566) восстановил террасу Каабы, но жители Мекки были недовольны тем, что он разрушил стены. В 1612 году Ахмед I (1603–1617) выделил средства на полное восстановление храма. Но наводнение 1621 года повредило его и унесло памятник на месте стояния Ибрахима. Новая инициатива на восстановление исходила в 1629 году от султана Мурада IV (1623–1640). Османские власти подтвердили его заботу о святых местах ислама. Они расточали такое же внимание мечетям Медины и Иерусалима. Стены Иерусалима, восстановленные и укрепленные Сулейманом, свидетельствуют об этом.

С этого времени мало что изменилось во внешнем облике и в интерьере здания, которое в целом оставалось таким же, каким его построил Ибн аз-Зубайр в 684 году, переделали Омейяды и затем Аббасиды… Так было до прихода к власти ваххабитов. Шейх Абдель-Азиз ибн Сауд, попав в Мекку в 1924 году, испытывал лишь отвращение и презрение к фонтанам, мавзолеям и приношениям, наводнявшим Харам. Он уничтожил их все, не обращая внимание на надписи, которые говорили о различных реконструкциях или о том, что это дар такого-то или такого-то халифа, свидетельство преданности такого-то султана. Все произошло так, словно ибн Сауд пытался стереть под видом «борьбы с идолопоклонничеством» историю города. Ибо каждый камень был потенциальным свидетелем против него, каждая надпись могла однажды рассказать о его жестокости. И словно для того, чтобы предотвратить всякое посягательство на этот уникальный город, он решил сделать его подобным всякому другому простому городу.

Фабрика молитвы

Официальные саудовские гиды лишь вскользь и в исключительных случаях упоминают об османском периоде в истории Мекки, который длился с 1517 года, когда правитель признал превосходство султана Селима I (1512–1520) и до конца 1916 года, когда последний правитель Хусейн с благословения Великобритании объявил себя королем Хиджаза. Каталог с пышной выставки «Святые места Саудовской Аравии», представленный в Институте по изучению арабского мира в Париже в 1988 году, прекрасно резюмирует историю двух Харамов и масштаб преобразований, совершенных королевством ваххабитов.

Так мы узнаём, что в июне 1951 года начались работы по расширению святых мест, что подразумевало, помимо всего прочего, снесение жилых домов, стоящих у дороги от Сафа к Марва, строительство двух пешеходных переходов, еще одного этажа галереи, открытие подземного уровня и проведение водостока, отводящего дождевую воду. Количество дверей, ведущих в Харам, выросло с 19 до 64. Авторы брошюры скрупулезно подсчитали объем работ и их стоимость: «Поверхность Заповедной мечети после всех этих изменений достигла 160 168 квадратных метров, что позволит одновременно находиться внутри 400 000 верующих», то есть практически всему населению Мекки. А список королевских обещаний предполагает, что новый проект по расширению Харама увеличит его площадь до 309 000 квадратных метров, а количество паломников, которые могут одновременно находиться внутри, достигнет 605 000 человек. И это не все. Планируется строительство двух минаретов, каждый высотой 89 метров. Галерея, окружающая Каабу, будет пятиэтажной. Кажется, Обитель Бога станет напоминать огромный супермаркет. «Да это какая-то фабрика молитвы!» — возмущается принявший ислам француз. Словно для того, чтобы усилить сходство, каталог отмечает, что для того, чтобы облегчить перемещение верующих, будут построены эскалаторы, «каждый из них сможет перевозить до 15 000 человек в час», утверждается в нем. Фасад этого культурного комплекса будет «облицован мрамором и украшен символами ислама». Чтобы пуристы, страшащиеся смешения полов и фальсификации одиночного характера Дома Божия успокоились, «концепция учитывает сходство украшений с соответствующими украшениями, выполненными во время первой саудовской перестройки по расширению здания, все будет отвечать эстетике исламской архитектуры».

Наконец, «будет построена подземная стоянка для машин, что уменьшит загруженность дороги у Заповедной мечети». Да, легче будет попасть на стройку, где подъемные краны выше минаретов. Машины вгрызаются в землю, разворачивая внутренности некогда спокойной и безмятежной равнины. Легионы наемных рабочих, мусульман только по названию и по обстоятельствам, работают не покладая рук и не обращая никакого внимания на паломников. Мы насчитали три подъемных крана. Что касается грохота бульдозеров, экскаваторов и отбойных молотков, то он здесь так же привычен, как стрекотание кузнечиков в других странах. Можно, однако же, заставить замолчать Святую землю, перевернуть ее, но зато нельзя отряхнуть от пыли ее историю. Археологические раскопки вокруг аль-Масджид аль-Харама — не в аромате святости, а внутри мечети. Исследования потерпят, особенно исследования набатейских могил, находящихся на севере королевства, так же как и доисторические раскопки.

Было бы несправедливо видеть в саудовцах только хищников, сбитых с пути истинного американским материализмом, поверхностных и пагубных оригиналов. Они не единственные, для кого автотрассы и бетонные строения представляют возможность улучшить современную жизнь. Большая часть мусульманских стран безжалостно расправляется со своим историческим наследием. Масляная живопись, украшающая резную деревянную дверь мечети в Алжире, покрытые эмалью гипсовые украшения мечети Омейядов в Дамаске, мозаика, осыпающаяся со стен парижской мечети, где пустые места заполняют цементом, обилие неоновых ламп — все говорит о вопиющем пренебрежении, презрении к прошлому.

Достаточно просто открыть один из туристических гидов, которые регулярно выпускают арабские министерства информации. Иконография представлена всего несколькими образцами, и в то время, как эти государства владеют одними из самых ценных в мире археологическими находками, они стремятся надеть на себя «современную» маску и размещают в буклетах фотографии бетонных зданий, автотрасс, текстильных фабрик и молодых женщин в военной форме словно для того, чтобы забыть о старинных домах и мечетях ради стекольных заводов, о народных костюмах ради одежды из синтетики. Нам самим зачастую приходилось выслушивать обвинения от арабов, видевших, как мы фотографируем мельницы и старинные дома: «Как! Ты специально это делаешь, чтобы показать потом, какая отсталая наша страна?» И они советовали переключить наше внимание на супермаркеты или на сверкающие новые рокады.

Да, саудовцы угадали, что привлечет среднестатистического мусульманина. Он действительно поражен мрамором, отделочным гипсом и подсветкой. Он доволен, что в доме, в котором он гость, есть вентиляторы и прохладный пол. Надо видеть этих анатолийских крестьян, которые осаждают эскалаторы, чтобы подняться на террасу Харама: на их лицах читается вся гордость мира. Фундаменталистские брошюры, выпускаемые везде, от Малайзии до Марокко, и злобно нападающие на ваххабитов, «узурпаторов святых мест», тем не менее оценивают ремонт в Доме Божием как результат спорной власти на Святой земле.

Например, бывший глава мечети в Париже, шейх Си Хамза Бубакер, опубликовал в «Трактате о современной исламской теологии» рассказ о паломничестве одной алжирской студентки, совершившей хадж в 1982 году. Пример смешанного жанра. Гостья Бога говорит о «земле, где процветают наглость полицейских и взяточничество», но при виде Харама она готова упасть в обморок, ее глаза «ослеплены гармонией, величеством и волшебством» святыни. Она признается, что «за реконструкцию священной ограды… гармонию и строгую элегантность следует отдать должное властям Саудовской Аравии».

К счастью, ЮНЕСКО признало мировым наследием старые города Дамаск, Иерусалим и другие жемчужины исламского мира. Вне этой международной бдительности все относительно, и Турция — одна из немногих стран, которые поддерживают дворцы и мечети в хорошем состоянии. Даже монархическая Испания бережно относится к исламским памятникам. «Как можно осуждать раскопки Израиля в ограде третьей святыни исламского мира (мечеть аль-Акса в Иерусалиме[64]), если сами мы молчим о том, что уничтожаются следы двух первых святых мест?» — протестовали хаджи в Медине в 1986 году.

Несмотря на то что исторические памятники здешних мест находятся не в лучшем состоянии, живая плоть уммы все еще осязаема, ощутима. «И чтобы верующие были для своих близких как камни здания, поддерживающие один другой», — приказал Мухаммед, скрестив пальцы. Тело уммы — мечеть, сердца людей, ее составляющих, — воистину Дом Божий, а сообщество верующих — воплощение Харама. Великий андалусский мистик суфий Ибн аль-Араби (1165–1240)[65] утверждал, что истинная Кааба — это наша суть, мы сами. Другие мусульмане, такие как Ибн Фадль (ум. 915 г.), свидетельствовали, что, «если верующие должны прийти к камню, который видят лишь раз в год, то они должны чаще приходить в Харам своего сердца». Вистами (год смерти — 857 или 874) сказал: «В свое первое паломничество я видел только Харам, во второй раз я видел не только Харам, но и того, кому он принадлежит, а в третий раз я видел только его… Не может быть ничего печальнее и мрачнее, чем дом возлюбленного без возлюбленного». В конце концов Мекка стала символом божественного присутствия и изначальной сплоченности уммы. Изменив ее внешний облик, невозможно что-либо сделать с ее сутью.

«Западные люди, — рассуждает Аталла, — тщательно охраняют свои религиозные памятники, пренебрегая традициями или обычаями, или переделывая их, а мы оставляем нетронутыми наши каноны, но не особенно заботимся о неприкосновенности культовых мест. Западные верующие — хранители музеев, мы — хранители истинной веры».

Эстетическое и интеллектуальное наслаждение историческими памятниками и археологическими находками — удовольствие, появившееся относительно недавно, точнее, в конце XVIII века, с расцветом европейского романтизма. Только в 1794 году республиканское правительство Франции законодательно определило принципы сохранения памятников, положив начало политике охраны исторических зданий.

Отзываясь на призыв объединителя, мусульмане устремлялись в Мекку не для того, чтобы прикоснуться к камням, но чтобы прикоснуться к телу уммы; не для наслаждения архитектурой города, но из-за его атмосферы, не из-за мест, где жил пророк, но для того, чтобы вдохнуть воздух, которым он дышал, пригубить воду, которую он пил. В Мекку едут ради неба матери городов, ради ее необъятности. Не напрасно воздушное пространство «надежного города» закрыто для полетов, гражданских или военных. Откуда берется всеобщее безразличие к облику древнего дома? Не из-за его ли неуловимого, неопределимого настроения, смеси добродушия, воинственности, неряшливости, угрюмости и чувственности? Не завидуют ли ей эти новые европейские города, современные и пустынные?

Было ли у ваххабитов, решительно меняющих вековой ход истории Мекки, желание придать ей свою особую оригинальность? Коран говорит о ней как о «чистой долине», непригодной для возделывания почвы. Саудовцы, не только уничтожившие древние памятники культуры, но и вырубившие рощи, погубившие сады, росшие на улицах города, придали ему сходство с исконным кораническим портретом. Может, их ненависть к растениям и любовь к бетону — это способ сохранить природные ископаемые Мекки?

Солнце плавилось, таяло в небесах. Мягкий сумрак окутал город, и на небе проступило созвездие Волопаса. Над древним холмом Абу Кубай змеилась тонкая серебристая линия, рассвет нового дня, нашего десятого дня в Мекке. «Гляди-ка, — воскликнул алжирец, — а месяц-то не над нами, он лежит на спине, рогами вверх! Хвала Аллаху!» И действительно, месяц лежит горизонтально, наподобие тех, что закреплены на шпилях мечетей. Под фонарем на освещенных табло написано время: 19 часов и 0 часов. Час магриба, молитвы перед сном. Город камней становится городом молитвы.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЛАВА I. МАТЕРИАЛЬНОЕ И НРАВСТВЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ОБЩЕСТВА

Из книги Французское общество времен Филиппа-Августа автора Люшер Ашиль

ГЛАВА I. МАТЕРИАЛЬНОЕ И НРАВСТВЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ОБЩЕСТВА «Мир болен; он стареет, да так, что впадает в детство. Народная молва утверждает, что в Вавилоне родился Антихрист и близится конец света».Написавший эти строки монах Ригор из Сен-Дени не знал, что эту античную формулу


ГЛАВА ПЕРВАЯ Современное состояние проблемы становления человеческого общества

Из книги Как возникло человечество автора Семенов Юрий Иванович

ГЛАВА ПЕРВАЯ Современное состояние проблемы становления человеческого общества 1. Классики марксизма о становлении человеческого общества. Л.Морган и проблема социогенезаК.Маркс и Ф.Энгельс, создав материалистическое понимание истории, раскрыли коренное отличие


ГЛАВА ВТОРАЯ Современное состояние вопроса о дородовом человеческом коллективе и проблемы возникновения экзогамии и рода

Из книги Антропология экстремальных групп: Доминантные отношения среди военнослужащих срочной службы Российской Армии автора Банников Константин Леонардович

ГЛАВА ВТОРАЯ Современное состояние вопроса о дородовом человеческом коллективе и проблемы возникновения экзогамии и рода 1. Современное состояние вопроса о дородовом человеческом коллективе. Проблема кровнородственной семьиМы не будем останавливаться на тех


ГЛАВА ТРЕТЬЯ Современное состояние вопроса о движущих силах и закономерностях становления человека и проблемы происхождения Homo sapiens

Из книги Психология литературного творчества автора Арнаудов Михаил

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Современное состояние вопроса о движущих силах и закономерностях становления человека и проблемы происхождения Homo sapiens 1. Проблема движущих сил и закономерностей антропогенеза в трудах Ч.Дарвина и некоторых современных зарубежных ученыхПервая научно


7. СОННОЕ СОСТОЯНИЕ

Из книги Новые мученики российские автора Польский протопресвитер Михаил


Общее состояние России

Из книги Шаманизм автора Лойко В. Н.

Общее состояние России Россия после польской и шведской интервенции представляла собой, по образному выражению Н.М. Карамзина, «пепелище кровавое, пустыню». Теперь она была беззащитна перед набегами ногайских и крымских татар. Повсюду бродили бандитские шайки, которые


Общее состояние России

Из книги Женщины Викторианской Англии. От идеала до порока [litres] автора Коути Кэтрин

Общее состояние России В начале XIX в. население России составляло 43,7 млн. человек. Более плотно были заселены центральные губернии. Сибирь была мало заселена, и там проживало всего 3 млн. человек. Но даже в центральных областях России плотность населения не шла ни в какое


Состояние влюбленности

Из книги Казаки [Традиции, обычаи, культура (краткое руководство настоящего казака)] автора Кашкаров Андрей Петрович