Глава 23 Расставание

Глава 23

Расставание

Полдень 24 сентября 622 года. Ослепительное небо, горячий воздух, обжигающий легкие. Оазис Ясриб застыл в оцепенении, накрытый колпаком удушающей летней жары. Кто-то прячется от нее в прохладных глинобитных домах, кто-то стремится укрыться в тени своих фруктовых садов. К югу от пальмовой рощи, в поселении Куба крестьянин-иудей закончил работу в огороде — пора отдохнуть. На горизонте появляется едва различимая черная точка. Мираж? Силуэты становятся все четче и четче, все явственнее проступают в ослепляющем мареве пустыни. Это трое измученных людей и два верблюда, спешащие поскорее добраться до спасительной тени деревьев. Мухаммед, Абу Бакр и их проводник еле живы. Крестьянин бросает лопату и бежит предупредить мекканских сторонников пророка о его прибытии. Весть быстро распространяется по всему оазису: так искра бежит по бикфордову шнуру. Все моментально оживляются. Преисполненные восторга, люди выбегают навстречу посланнику, приносят воду, молоко, хлеб, финики. Под ослепительным небом они встречают его возгласами: «Полная луна восходит для нас…» — славословие, которое потом разнесется по всему свету и станет песней объединения миллионов и миллионов душ.

Наступает решающий этап в жизни посланника, исторический перелом в его проповеди. Новая эра открывается для человечества. Для бесчисленных поколений мужчин и женщин часы времени начнут свой ход именно от этого душного, ленивого дня, от этой прерванной сиесты.

Иудеи отсчитывают время от сотворения мира, христиане — от Рождества Христова, мусульмане же — с этого дня истины, подобного звену, соединяющему прошлое (что теряется в «варварских» веках языческого невежества (джахилия) и настоящее, которое становится доверчивой самоотдачей или покорностью (как переводится слово ислам) Богу. Так окончательное переселение Мухаммеда стало началом времясчисления уммы. Арабское слово хиджра, означает не «бегство», вопреки столь привычному и частому переводу, который вызывает гнев у верующих, но выражает идею разрыва — неважно, идет ли речь о родственных связях, дружественных, коммерческих или сексуальных отношениях. Развод, расставание. Новый религиозный календарь не начинается точно с даты его прибытия в оазис Ясриба, но с первого дня лунного года, который, как полагают и как это принято считать, совпал тогда 16 июля 622 года с новым годом — годом милости.

Местные сторонники пророка, которые уже дали прибежище его мекканским последователям, яростно спорили о том, кто же будет удостоин чести предоставить ему свой кров. Сам же он, погруженный в молитву, оставался невозмутим и безразличен к тому, чем закончатся эти оживленные споры между различными кланами, оспаривающими честь принять его у себя. Он хорошо понимал, что, если он уступит желанию одних, то тем самым вызовет недовольство других. Он выжидал до четверга, а потом решил, что этот выбор он предоставит совершить своей верблюдице. По такому случаю с нее сняли уздечку, и она побежала под пальмы, то останавливаясь, чтобы пощипать зелени, то пронзительно крича и при этом постепенно продвигаясь к северу. В конце концов она остановилась в центре оазиса, на клочке земли, принадлежащем двум сиротам. Мухаммед спрыгнул на землю и решил остаться здесь. Выбранное таким образом место тут же было куплено за хорошую цену у владельцев.

Началось строительство. Каменщики и плотники ревностно принялись за дело. Пророк подбадривал их собственным примером, работая бок о бок с ними. Через несколько дней постройка — конечно, очень скромная — была готова. Двор обнесли стеной из кирпичей, высушенных на солнце. Стволы пальм поддерживали крышу, сделанную из подручных материалов: веток, скрепленных глиняным раствором. С западной стороны были выстроены две скромные хижины для жен пророка: Сауды и дочери Абу Бакра Айши, на которой он женился во время строительства дома. Циновки, лежащие прямо на земле, отмечали вход в благородное жилище. Так родилась первая мечеть, одновременно являвшаяся молельней для маленькой группы мусульман и домом пророка, где он принимал приходящих к нему людей, произносил проповеди и объявлял о новых законах. Там же привязывали пленников, лечили раненых и даже устраивали состязания между воинами, вооруженными копьями и щитами.

Так родился центр притяжения маленькой уммы. В противоположность Мекке, городу, расположенному на склоне горы, имеющему вид суровый и каменистый, Ясриб — это спокойная, приветливая долина, подобная раскрытой ладони протянутой руки. Даже ее горы — Спина осла и Горб верблюда, которые нарушают плоскость северного горизонта, приобретают мягкие округлые формы, а по цвету они коричневатые и гладкие, как кожа мулата. Мекка — это острый кремень, Ясриб же — сочный финик. Мекка преследовала пророка, а потом и вовсе изгнала, а Медина приютила его и усыновила. В тени ее финиковых пальм поруганный и изгнанный проповедник превратился в главу общины.

Оазис Ясриб был вавилонским владением в эпоху царствования царя Набонида (556–539 гг. до н. э.), который, как утверждают, там жил некоторое время; это был один из шестидесяти пяти этапов (о них упоминает Плиний Старший (XII; 32,63,64)) на торговом пути, соединяющем Сабу (Йемен) с Газой (Палестина). Известный Птолемею под именем Ясриппа, Ятриб даже отказался от своего чудесного имени, чтобы стать просто Мадинат ан-Наби, городом пророка, откуда и произошло современное название Медина.[98]

Осенью 1984 года король Фахд повелел реконструировать мечеть Пророка. В лето 1988 года центр Медины походил на гигантскую строительную площадку; Целая армада бульдозеров разрушала, разбивала старые дома. Колонна грузовиков высыпала цемент и гравий в разверстые пасти бетономешалок. Огромное количество эмигрантов — тунисцы, сенегальцы, турки, пакистанцы и даже филиппинские христиане, принявшие по такому случаю мусульманскую веру, работали как муравьи, то пропадая, то снова появляясь в облаках пыли.

Зеленый купол над могилой Мухаммеда смутно проступает сквозь плотную завесу пыли, что поднимается от развороченной земли и снесенных домов. Мавзолей кажется затерянным посреди нагромождения дымящихся руин, словно корабль в бурном море. Это последняя площадка старой мечети, единственное, что уцелело, несмотря на строительный бум, который привел к полному уничтожению старого города. После смерти Мухаммеда святыню украшали, благоустраивали. Когда случались пожары, ее реставрировали, когда она была разрушена землетрясением, ее расширяли и вели различные работы вокруг этого маленького участка земли размером 35 на 30 метров, которую когда-то приобрел посланник. Халифы, султаны и эмиры соперничали друг с другом в расточительности, стараясь еще более украсить это место и его окрестности. Победителем в этом соревновании стал саудовский монарх. Официальные брошюры дают представление о тех мерах, что будут предприняты в целях реконструкции мавзолея-мечети. Сюда входит строительство нового здания, которое будет обрамлять современная мечеть с северного, западного и восточного фасадов, что предусматривает увеличение площадей с 16 500 до 98 500 квадратных метров и позволит принять 167 000 правоверных. Галереи нового здания смогут вместить до 90 000 верующих на площади в 67 000 квадратных метров, что даст возможность разместиться 257 000 молящихся на 165 000 квадратных метрах, то есть на человека будет приходиться не менее метра свободного пространства. Со временем мечеть еще более расширится. Двадцать три входа будут обслуживаться эскалаторами, позволяющими подняться на все этажи этого фантастического культового сооружения, под которым расположится стоянка для 4000 машин. Из подземных галерей кондиционированный воздух будет подаваться во все помещения этого здания, благодаря «величайшему в мире проекту по снабжению кондиционированным воздухом». Шесть минаретов высотой 92 метра увенчают здание.

Итак, толпы паломников осаждают временную мечеть, пробираясь в облаках пыли между грудами обломков и кучами металлолома, гравия и цемента. Большинство паломников — турки. В самом деле, Медина — город, наиболее сильно подвергшийся османскому влиянию, и об этом свидетельствует сам облик мечети Пророка. По форме она представляет собой неправильную трапецию 116 метров в длину и 86 метров в ширину с южной стороны и 66 метров с северной. Фасады облицованы коричневым мрамором. Ее обступают четыре разных по размеру минарета. Два охранника, мужчина и женщина, а также вооруженный солдат стоят у каждого из десяти входов, носящих символические названия: ворота Джибриля, ворота Мира, ворота Милосердия, ворота Омара, ворота Абдул-Маджида, ворота Сауда… Как и в Мекке, здесь строго воспрещается вносить в мечеть газеты, книги, фрукты, хлеб или фотоаппараты.

Внутри мечети температура едва ли ниже, чем снаружи, но атмосфера удивительно успокаивающая, повсюду мягкие ковры. Изящные колонны, поддерживающие стрельчатые арки, ведут посетителй во дворик, залитый ослепительным солнцем. Обогнув внутренний двор с восточной стороны, достигаем святая святых: худжра — спальня пророка, над которой возвышается зеленый купол, чей силуэт столь же известен в исламе, как и Кааба. Внутреннее пространство худжры полностью закрыто от взглядов посетителей плотным зеленым занавесом, подвешанным к своду; она огорожена медной, искусно сделаной решеткой.

Посетители очарованы величественной скромностью некрополя. Преклонив голову, скрестив руки на груди, они тихо шепчут молитвы. Ничего общего с шумным проявлением чувств вокруг Каабы. Здесь все как бы приглушенно, здесь царит атмосфера сосредоточенности и задумчивости. Молящиеся, прислонившись к колоннам, молятся, дремлют или тихо разговаривают. Можно подумать, что находишься в библиотеке, если бы не глухое гудение вентиляторов. В юго-восточном углу гробницы три окошечка, отделанных серебром и украшенных великолепными каллиграфическими орнаментами. По обе стороны от этих крошечных отверстий стоят охранники в штатском, не допускающие никаких проявлений бурных религиозных чувств по отношению к святыне. Даже если бы речь шла о самом Мухаммеде, для него, наверное, тоже не сделали бы никакого исключения. Саудовские власти придерживаются твердого убеждения, что следует всячески избегать поклонения предметам, и в частности мавзолеям, так как это чувство должно быть безраздельно отдано лишь одному Богу. Если бы это было в их власти, ваххабиты сровняли бы с землей могилу пророка. Рядом с ней запрещено находиться долго. Верующим, которые там толпятся, хватает времени лишь на то, чтобы быстро прошептать молитву: «Приветствую тебе, друг Господа, идеал красоты, самый святой из всех созданий! Приветствую тебе, высокочтимая могила, к которой люди приходят в поисках просветления и для укрепления веры!» — и сразу же им приказывают поторопиться и освободить место для других паломников. Традиция утверждает, что здесь сохраняется специальное место и здесь можно будет встретить Иисуса после его второго пришествия.

Люди обливаются слезами, какой-то пожилой пакистанец упал в обморок, югослав рыдает навзрыд. «Иди плачь на улицу!» — сухо бросает ему охранник-ваххабит. Самые хитрые из посетителей по нескольку раз обходят худжру. У восточной стороны комнаты несут охрану молодые солдаты с автоматами. В этой части хижины, как предполагают, находится могила Фатимы. Иранцы доходили в своем почитании этого скромного уголка мечети до проявления таких крайних форм набожности, что саудовские власти решили не позволять там вообще никаких скоплений народа.

За северной стеной комнаты на помосте восседают одетые в пышные муслиновые одежды абиссинские евнухи. Пухлые, чувственные, веселые, похожие на этрусские статуи, они о чем-то оживленно спорят. Их головы замотаны яркими зелеными, фиолетовыми и гранатово-красными тюрбанами. Эти 19 скопцов ухаживают за святыней, занимаются уборкой помещения, следят, чтобы все находилось в должном порядке. Они моложе мекканских евнухов. Один из них признался, что ему всего 26 лет. Место в мечети, которое предназначено исключительно лишь для них, называется трибуной кастратов (даккат аль-агават).

Худжра вытянута к западу и переходит во внутренний дворик размером 22x15 метров, устланный роскошными коврами. Кафедра (минбар) из резного мрамора отделяет его от мечети. Это — знаменитый благородный сад (аль-рауда аш-шарифа). Толпа устремляется туда, чтобы помолиться. «Между моим домом и моим минбаром, — напоминает Мухаммед, — есть кусочек райского сада». Это место — единственное видимое свидетельствование того, о чем можно с уверенностю сказать, что его древность исчисляется не одним веком. Но сколько же здесь света! Повсюду развешаны сотни ламп: они свисают с потолка, они прикреплены к своду, бегут цепочкой по лепному орнаменту сводов. Здесь можно увидеть светильники всех видов: простые, люминесцентные, галогенные и разноцветные неоновые лампы переливаются всеми цветами радуги.

Худжру венчают несколько куполов зеленого цвета. Внутреннее убранство этого святого места кажется немного странным. Старые, покрытые позументом орнаменты эпохи Возрождения, барочные завитушки и в довершение картины — украшения в стиле начала XX века, какие-то бесформенные каракули, нарисованные неловкой рукой масляной черно-белой краской на сводах. Еще более неуместными и даже сюрреалистичными кажутся здесь фрески, изображающие альпийские пейзажи, написанные необыкновенно яркими красками. Ослепительное голубое небо, крутая гора с заснеженной вершиной, нависающая над хвойным лесом, обрамляющим озеро. На острове посреди озера возвышается большой дом. На этих буколических пейзажах нет изображений ни людей, ни животных. Но чтобы все-таки внести в картину хоть какой-то местный калорит, художник нарисовал несколько финиковых пальм.

Через врата Джибрила, находящиеся в юго-восточном углу мечети Пророка, попадаем на просторное кладбище Баки — «Поле терновника», где как говорят, покоятся десять тысяч соратников пророка. Это пустырь, окруженный металлической сеткой. Вот большие камни, круглые как дыни — под ними покоятся девять из одиннадцати жен Мухаммеда. Пятый камень слева — могила Марии, коптской рабыни, которая родила Мухаммеду в 628 году сына и который умер год спустя; под седьмым камнем лежит Сафия, красавица еврейка, на которой он женился в Медине. В этом печальном месте можно встретить группы паломников, медленно переходящих от камня к камню. Магребинцы ищут могилу Малика ибн Анаса (умершего в 795 г.), основателя малекитской школы в Медине, к которой принадлежат верующие из Северной Африки.

Грохот близкой стройки мешает погрузиться в воспоминания о далеком прошлом города. Достаточно скользнуть взглядом по горизонту, где куда ни глянь виднеются современные муниципальные дома, перемежающиеся с высокими зданиями из стекла и бетона, достойными какого-нибудь европейского пригорода, чтобы забыть о городе пророка ислама. За всеми этими метаморфозами стоит многовековая история. Мухаммед поселился в оазисе, где ситуация не была очень стабильной из-за непрекращающихся скрытых столкновений между противоборствующими местными кланами. Новое сообщество, состоящее из мекканцев-переселенцев (мухаджир) и сподвижников пророка (ансаров), оказалось на перепутье: либо стать еще одной группой, либо соединить все группы в единое братство, в один народ (умма). С гениальностью стратега пророк вмешивается в это хрупкое равновесие разных кланов, чтобы подчинить их, не становясь при этом их пленником. Он предлагает конституцию (сахифа), которая бы регламентировала отношения между мусульманами и пятью самыми могущественными племенами (двумя языческими и тремя иудейскими). Согласно этой первой исламской хартии все жители данной агломерации являются составной частью уммы. Посланник признается истинным пророком и все тяжбы должны отныне предоставляться лишь ему на рассмотрение. Затем он предпринимает попытки завоевать расположение иудеев. Иерусалим становится первым ориентиром, указывающим направление молитвы мусульман, эмигранты перенимают обычаи евреев, касающиеся одежды и питания. Посланник причисляет себя к потомкам Авраама и тем самым берет на себя право библейского наследования.

Увы! Его иудейские собеседники вначале претворяются глухими, затем начинают подвергать его насмешкам, относятся как к неграмотному язычнику, умми, их поэты язвят над ним и осыпают колкостями. Но и язычники шепчутся, замышляя неладное против чужака. Поэтесса Асма бинт Маруан доходит до того, что называет мединцев, поддерживающих посланника, ублюдками. Мухаммед оскорблен. Его приверженцы смывают это оскорбление кровью незадачливых сатириков.

Отдавая предпочтение сообществу по вере, нежели общности по крови, мусульманская проповедь стала в конце концов угрожать сплоченности различных кланов. Участились случаи принятия мусульманской веры. Худжра стала выполнять функцию частного жилища апостола ислама, функцию мечети, трибунала и казны уммы. Некоторые мединские племена сговорились с мекканцами и составили заговор, чтобы уничтожить новое сообщество. Предупрежденный об опасности, пророк подготовился к тому, чтобы дать отпор на всех фронтах. В 624 году при Бадре он обращает в бегство армию мекканцев. Эта победа, прославляемая в Коране (3:123/128), потрясает всю Аравию. Одним махом он меняет направление кыблы: теперь не в сторону Иерусалима, а в сторону Мекки обращаются молитвы верующих. Он продолжает развивать законодательство молодого сообщества. В 625 году мекканская армия атакует Медину со стороны горы Оход. Верующие перебиты, сам Мухаммед ранен. Мекканцы нападают также на караваны его родного города, и вскоре торговля приходит в упадок. В 627 году мекканцы снова нападают на Медину. Пророк заставляет вырыть траншеи (хандаг), которые мешают продвижению 10 000 захватчиков. С этого момента посланник считает партию выигранной и заключает в Худайбийе в 628 году договор с курайшитами. Умма пополняется новыми членами. Теперь, когда на родине к нему относятся как к равному, а в Медине боятся его возросшей силы, посланник обращается вновь к иудеям, которые продолжают строить против него козни и даже вступают в союз с его злейшими врагами. Самый слабый еврейский клан изгнан, его имущество конфисковано, но другие продолжают оказывать ожесточенное сопротивление. В конце концов, и они оказываются побежденными: мужчин убивают, а женщин с детьми продают в рабство.

Пророк исламского мира Мухаммед становится главой государства. В 629 году он отправляет военную экспедицию в Сирию — Палестину — в землю, в которой для евреев течет молоко и мед, а для арабов — кислое молоко и вино. Мусульмане разбиты у Мертвого моря арабами-христианами, примкнувшими к Византии. Пророк поворачивает к Мекке и в 630 году без боя входит в город. В 632 году он руководит прощальным хаджем. Его родина, которая заставила его так страдать, наконец-то бурно приветствует его. Она становится столицей нового исламского мира.

Через два месяца после возвращения из паломничества посланник Бога заболевает. Он страдает от лихорадки и ужасных головных болей. Вскоре он просит у своих жен разрешения оставаться все время в хижине Айши. Он много спит. Ему удается не без труда подниматься на возвышение, чтобы проповедовать. Он говорит о смерти и вечной жизни и иногда теряет сознание. Тогда вместо него молитвой руководит Абу Бакр.

8 июня 632 года ему становится немного лучше: он улыбается, и очевидец говорит, что его лицо было необыкновенно светлым и лучезарным. Но болезнь возвращается, приступы обрушиваются с новой силой, он лежит на ложе Айши, начинает бредить, бормочет что-то несвязное. Его молодая жена чувствует, что его голова становится все тяжелее и тяжелее, она неотступно смотрит на него. Он поднимает глаза к потолку и шепчет: «Друг, самый высший…» и его глаза закрываются навеки. Пророк умер. Его хоронят на том же месте, где он отдал Богу душу, кладут на правый бок, лицом к Мекке.

Абу Бакр, Омар и Отман, первые преемники пророка, остаются в Медине. Но Али, четвертый халиф, покидает город в октябре 656 года и поселяется в Куфе в Ираке. В 661 году Дамаск становится столицей ислама. Древний Ясриб постепенно превращается в курортный городок для улема, куда стремится аристократия в поисках тишины и покоя. При Омейядах здесь царит атмосфера роскоши: постоялые дворы наводнены придворными и певцами. Постепенно за Мединой закрепляется дурная слава.

Между тем религиозная слава города растет. Омейядский халиф Валид I (705–715) превращает худжру в настоящую мечеть: массивную, приземистую, украшенную мозаикой, окруженную четырьмя минаретами. Увеличивается количество юридических школ и кораническая экзегеза достигает своей зрелости. В этот период пышным цветом расцветает сунитское учение малекитов. Мечеть несколько раз разрушается землетрясениями и столько же раз восстанавливается. Османский султан Сулейман Великолепный (1520–1566) приступает к большим работам: проводит канализацию, акведуки и строит вокруг города крепостные стены.

В 1804 году на оазис обрушивается ваххабитский ураган: могилы сметены с лица земли и даже погребение пророка осквернено; драгоценности и реликвии, украшавшие могилу, разграблены фанатиками, которые даже попытались разрушить зеленый купол. Население в ужасе бежало, в то время как улема вынуждены были подписать их собственное осуждение за неверность. Кофе запрещено, так как о нем ничего не было слышно во времена пророка. В 1813 году этот кошмар наконец заканчивается благодаря победе египетских войск и поражению Абдаллаха ибн Сауда. В 1861 году султан Абдул-Маджид восстанавливает и украшает могилу Мухаммеда. В 1908 году сюда протянута ветка железной дороги, соединяющая отныне Медину с Дамаском, что поначалу вызвало у населения большие надежды на дальнейшее быстрое развитие района, но эти чаяния быстро улетучились с началом Первой мировой войны.

Саудовцы вновь завладели Мединой в 1925 году. Снова местные теологи вынуждены согласиться с разрушением всех кладбищ и могил святых. Кладбищами дело не ограничилось. После них настала очередь базаров, общественных бань и кафе. Медина преобразилась. Для этого городу не понадобилось никакого предварительного градостроительного плана. Худжра исчезла под паранджой, известные библиотеки были уничтожены.

В I960 году интегристами, изгнанными Насером из Египта, был основан Исламский университет. И с 70-х годов старый город начинает сморщиваться и стягиваться, как шагреневая кожа. Спекуляция землей и недвижимостью постоянно растет. В 197 5 году цена за один квадратный метр в пригороде Медины достигла 2500 долларов США.

Худжра Медины остается самым почитаемым местом у шиитов. Поэтому, когда ваххабиты захватили оазис в 1925 году, это вызвало всеобщую забастовку в Иране, вынудившую шаха спешно отправить на место следственную комиссию. В 1931 году индийские шииты преподнесли королю Абдель-Азизу «пустяковую» сумму: ни много ни мало 50 000 фунтов стерлингов лишь за то, чтобы он сберег могилу Фатимы.

В 1981 году происходят столкновения между иранцами и саудовцами у стен самой святыни — могилы пророка. Итог — один убитый и множество раненых. Лишь в 1986 году хомейнистам удалось добиться права посещать кладбище Баки.

Несмотря на пыль и бетон, Медина остается городом пророка, и те чувства и мысли, которые этот город пробуждает в верующих, стирают все горькие воспоминания. Как трогательно паломники останавливаются под пандусом или у входа на простую автостоянку, заходят во двор какого-нибудь дома, отчаянно пытаясь найти то или иное место, где когда-то отдыхал посланник, увидеть ту или иную долину, где он молился! Его молельня в Кубе, заново отделанная, теперь более походит на зажиточное жилище в нео-мавританском стиле, затерянное где-то в оазисе. Бетонные колонны, аскетического вида мраморные стены, ковры и свет галогенных ламп напоминают салон большого отеля. Ниша, которая отмечала место, где пророк совершал поклоны, исчезла, как и колодец (вода которого сначала была горьковато-соленая, но стала пресной после того, как пророк в него плюнул). Мечеть Двух кыбл, то место, где Мухаммед отвернулся от Иерусалима и повернулся в сторону своей родины, выглядит не лучше первой. Она облицована плиткой, отделана штукатуркой и гипсом, что весьма гармонирует с соседними облезлыми лачугами. В четырех километрах к северу находится знаменитая траншея, которая спасла ислам. Теперь она скрыта домами со «слепыми» фасадами. Здесь нет и в помине тех оживленных улочек, где можно встретить веселых ребятишек и убеленных сединами стариков — персонажей, которые делают такими привлекательными восточные города. Все строго, торжественно, сурово и благочинно. Гора Ухуд хранит свой величественный вид, нависая над городом, как кулак. «Вершина, которая нас любит и которую любим мы», — сказал как-то о ней Мухаммед. У ее подножия расположились несколько домишек, рядом еще один пустырь: кладбище мучеников, тех, кто участвовал в той битве, в которой пророк чуть не расстался с жизнью. Ничего, ровным счетом ничего здесь не осталось от древних захоронений.

Дар небес, эта плодородная долина, опоясывающая гору Ухуд с востока, славилась когда-то своими фруктами, овощами, тенистыми рощами акаций, теперь же это всего лишь разоренная пустыня: автотрассы, мосты, паркинги и склады вытеснили высокие развесистые заросли мимозы и полмиллиона пальм, которые росли здесь еще в 1915 году. Полное и планомерное уничтожение всех мединских археологических памятников никак не задевает чувства верующих. Секрет этого неизменного, ничем не нарушимого спокойствия заключается в словах лучшего из людей, посланника Бога: «Посетивший меня после смерти — приход твой будет таким же, как если бы ты посетил меня при жизни!»

Чтобы уехать, надо снова поставить штамп в паспорте. Шофер-египтянин, отвечающий за пассажиров, берет за эту деликатную задачу вполне умеренную плату. Ночь налетает на город. Караван автобусов готов к отправлению в Джидду. Кондуктор старается получить обратно деньги, ту мзду, которую ему пришлось заплатить за наш отъезд. Два военно-пропускных пункта, остановка, чтобы выпить чая, сходить в туалет и умыться — 413 километров автотрассы, и вот наконец аэропорт.

Народу здесь заметно меньше, чем во время нашего прибытия, но это все те же люди. Обветренные, загорелые лица, разбитые, утомленные тела, дрожащие руки — усталые хаджи. Некоторые в ожидании свободного места хоть на какой-нибудь рейс, что маловероятно в настоящий момент, живут здесь уже около недели. Есть авиакомпании и турагентства, которые ни перед чем не останавливаются, чтобы продать билеты. Они уверяют паломника, что для него зарезервирован обратный билет. Из-за этого обмана в аэропорту подчас скапливается тысяча людей, которым была обещана поездка без всяких осложнений, а в результате они оказываются заперты в аэропорту без билета и денег. Эта проблема приняла такие размеры, что саудовские власти рассматривают вопрос о мерах наказания виновных компаний.

Некоторым верующим приходится ждать иногда по три недели, прежде чем им удается вернуться домой. Многие заболевают. Лежа на кусках грязного картона, они стонут часами, но никто на них не обращает внимания. Горы чемоданов и баулов загромождают проходы. Огромные канистры, в которых находится драгоценный напиток Земзем, можно увидеть повсюду. Обещание набожного опьянения.

Атмосфера совершенно фантастическая. Умма хранит молчание. Каждый погружен в себя. Читают ли они, спят или молятся, но мыслями они уже дома, там их будут встречать как героев. А они будут одаривать всех фесками, ведь это такое счастье иметь феску от самого хаджи! Они покидают Мекку без всякого сожаления. Разве и пророк не покинул ее окончательно? «Ислам, — говорит Мухаммед, — начинает распространяться, а закончится он так же, как начался». Поэтому надо рассеиваться по миру, разветвляться от единого корня уммы, растекаясь по всей земле.

Проверка документов, проверка багажа, просвечивание. Военные отдают честь каждому пассажиру и дарят ему экземпляр Корана Медины.

Аэропорт Руасси Шарль де Голль, 7.30 утра. Проверка проездных документов под тусклым неоновым светом. Холодно. Паломники толкаются, спеша к выходу. Толпа женщин, шумные дети, бородатые мужчины — все они ждут приезжающих. Кто-то держит в руках любительскую камеру, кто-то вынимает одеколон. Когда же появляется первый пожилой хаджи, весь аэропорт взрывается аплодисментами и приветственными возгласами. Как будто мы оказались на магрибинской свадьбе. Крики, смех, обмен приветствиями несутся со всех сторон, создавая веселый хаос под снисходительными взглядами полицейских. Мы спрашиваем таможеника, что он думает обо всем этом. «А! Теперь мы уже к этому привыкли!» — бросает он весело.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава IX

Из книги Повседневная жизнь греческих богов автора Сисс Джулия

Глава IX Когда боги Олимпа получают гражданство Однажды, прекрасным ветреным днем, бог Борей стал гражданином города Туриори, нового Сибариса в Великой Греции. Дело было так. В 379 году до н. э. Денис Сиракузский, воевавший с Карфагеном, отправил морем экспедицию против


Глава X

Из книги Семь столпов мудрости автора Лоуренс Томас Эдвард

Глава X


Глава XI

Из книги Моя шокирующая жизнь автора Скиапарелли Эльза

Глава XI Связи с богами Некогда, во времена, предшествовавшие появлению богов-граждан, боги частенько покидали Олимп. Они давали себе отдых от текущих дел и каждодневных забот на своих собраниях. Они уезжали на край света, к Океану, по направлению к стране эфиопов, то к


Глава XII

Из книги Веселые человечки [культурные герои советского детства] автора Липовецкий Марк Наумович

Глава XII От алтаря к местности: обиталища божественных сил Город Колофон в Малой Азии, расположенный между Смирной и Эфесом, в самом конце IV века до н. э. вновь получает свободу, благодаря Александру и особенно Антигону, и решает присоединить к себе «старый город», от


Глава XIV

Из книги Краткая история быта и частной жизни автора Брайсон Билл

Глава XIV Сила женщин. Гера, Афина и их близкие Посейдон метался в поисках города и края, которые признали бы его верховную власть. Бог морей оказался в незавидном положении: всюду ему отказывали, тогда как, судя по некоторым чертам его божественного характера, он лучше,


Глава XV

Из книги автора

Глава XV Фаллос для Диониса В политеистической Греции боги входили в некое сообщество, были организованы, каждому из них предоставлялось поле для деятельности, привилегии, почитаемые остальными; они располагали знаниями, властью, ограничиваемой либо соседями, либо


Расставание с метафорой

Из книги автора

Расставание с метафорой С описанной в предыдущих разделах этой статьи традицией инсценировок и интерпретаций «Малыша и Карлсона» мультфильмы Бориса Степанцева вступают в очень сложные отношения: многое из нее они наследуют, но многое и отвергают, явным или неявным


Глава 12 Сад

Из книги автора

Глава 12 Сад IВ 1730 году королева Каролина Ансбахская, супруга короля Георга II и сторонница прогресса, сделала весьма рискованную вещь. Она приказала отклонить русло маленькой лондонской речки Уэстборн, чтобы создать большой пруд в центре Гайд-парка. Пруд, названный