Глава 25 Безмятежность ятагана

Глава 25

Безмятежность ятагана

Они повсюду. В залах аэропорта, на автобусных станциях, ветровых стеклах машин, в салонах отелей, ресторанах, витринах магазинов, на первых страницах периодической печати и в каждом выпуске тележурнала. Портреты трех китов саудовского режима выставлены везде, во всех общественных местах, за исключением разве что святая святых Харама. Навязчивый триптих напомнит паломнику при необходимости, что, будучи гостем Бога, он все же остается лишь временным посетителем Королевства Саудовская Аравия.

Эта королевская троица объединяет «слуг двух Харамов» (Хадим аль-Харамайн аш-шарифайн). Король Фахд (гепард) ибн Абдель-Азиз с тяжелыми веками и затуманенным, угрожающим взглядом. Справа от него — Абдаллах — наследный принц, первый вице-президент Совета министров и глава Национальной гвардии. У него вид строгого отца семейства, бледного, осунувшегося, с мешками под глазами. И наконец, слева от него — принц Султан ибн Абдель-Азиз, второй вице-президент Совета министров, министр обороны, авиации и генеральный инспектор.[102] Он выглядит моложавым и полным сил. В некоторых органах местного самоуправления к этим трем фигурам присоединена четвертая. Это отретушированная фотография, на которой изображен высокочтимый, легендарный король Абдель-Азиз ибн Абд ар-Рахман ас-Сауд, основатель Королевства Саудовская Аравия. По бокам этих изображений часто можно увидеть знамена ваххабитов. Белый цвет на нежно-зеленом фоне, в центре начертан символ веры мусульман: «Нет бога кроме Аллаха, и Мухаммед — посланник Его», что символизирует заостренная кривая турецкая сабля. Согласно одной официальной брошюре, это есть «символ силы на службе у права». Именно поэтому нельзя приспускать флаг с такой эмблемой. Нельзя оскорблять символ веры. Разумно дозированная тонкая смесь, соединяющая единственную в своем роде духовную и военно-полицейскую функции. В этом сила и оригинальность системы ваххабитов.

Вся страна находится под строгим надзором и наблюдением, можно даже сказать, что она заперта на висячий замок. Посольство выдает лишь два типа виз: для паломничества и для найма на работу, что надлежащим образом регламентировано. Паломники должны иметь мутаввифа, так же как и простые эмигранты, приезжающие на работу, должны иметь в качестве «крестного отца» какого-нибудь саудовца. В любом случае у того и другого ваххабиты конфискуют паспорта на весь отрезок времени, на который выдана гостевая виза. Гости Божии не имеют права выходить за границы Харама, так же как и эмигранты не имеют возможности путешествовать куда им вздумается, переезжая из города в город. Исключением являются те случаи, когда предоставляется официальное письмо, позволяющее им перемещаться четко по предписанию и согласно предписанным срокам. Иностранцу-немусульманину, который выдает себя отсутствием «свидетельств» о переходе в ислам, не разрешается ступать на Святую землю. Пункты уплаты дорожной пошлины везде преграждают ему проезд. Тот же самый строгий контроль происходит в аэропортах и на автобусных вокзалах междугороднего направления.

Неверные, большая часть которых христиане (иудеи здесь вовсе не желательны), не имеют права открыто исповедовать свою веру. Саудовская Аравия, таким образом, является единственной страной в мире, где официально и фактически можно проповедовать лишь одну религию. Немусульмане поэтому призваны, хотя бы внешне, соблюдать все запреты Рамадана — под страхом бичевания, под угрозой быть заключенными в тюрьму или даже немедленной высылки из страны. Иностранец, будь то мусульманин или иноверец, не может купить даже пяди земли или крошечную однокомнатную квартирку. Что касается самых бедных из паломников, которые решаются задержаться в святых местах, чтобы подзаработать нелегально или заняться попрошайничеством, то они очень быстро попадают в руки полиции и оказываются в тюрьме Джидды в ожидании высылки на родину. «Раньше они неизбежно попадали в рабство», — справедливо заметил саудовский полицейский, поборник ваххабистского гуманизма. За исключением выходцев из стран — членов Кооперативного совета стран Персидского залива, стран, которые действуют по указке Саудовской Аравии (такие, как Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты, Оман, Катар, Бахрейн), все остальные должны в обязательном порядке получить визу, чтобы пересечь границу Саудовской Аравии.

«Нет никакого сомнения в том, что Королевство Саудовская Аравия отличается безопасностью и постоянной стабильностью, хвала Аллаху!» — декламируют хором гиды и другие официальные лица страны.

Святой союз

Королевство Саудовская Аравия — это единственная арабская страна в мире ислама, где функционирование традиционных общественных институтов не было нарушено вторжением каких-либо иностранных держав, которое и по сей день базируется на исламском варианте того, что в христианстве было когда-то «союзом меча и кропила», то есть союзом армии и церкви. Его начало восходит ко временам той встречи между Мухаммедом ибн Абд аль-Ваххабом (1703–1792), проповедником-изгнанником, с таинственным эмиром Мухаммедом ибн Саудом, умершим в 1765 году в Дарийе, затерянном оазисе на далеких арабских окраинах Османской империи. Искусный теолог и безыскусный шейх заключили в 1744 году договор, поклявшись любыми способами способствовать воцарению слова Господня. Изображения, имеющиеся на саудовском флаге, как и эмблема королевства — две скрещенные сабли под финиковой пальмой — напоминают об этом священном союзе, заключенном на задворках мусульманского мира.

Договор в Дарийе — это своего рода свидетельство о рождении будущего ваххабитского саудовского государства; это детище двух людей, но более всего продукт эпохи. В конечном счете османская экспансия, которая позволила, начиная с XIV века основать настоящую империю, простирающуюся от Венгрии до Персидского залива и от Алжира до Кавказа, на рубеже XVII века начала испытывать определенные трудности. Империя стала сдавать свои позиции в Центральной Европе, отступая под натиском христиан, а также в Азербайджане и Грузии, где персидские шииты оказывали ей стойкое сопротивление и вели упорную борьбу под предводительством Надир-шаха Афшара (1736–1747). Самая обширная за всю историю ислама империя начала трещать по швам на севере и востоке. Святые места оказались под властью султана Константинополя, и какой бы эта власть ни была номинальной, все же она оставалась законной.

Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб родился в Уаяне, скромном предместье Неджда; отец его был кади ханбалитского толка. Сначала ибн Абд аль-Ваххаб отправился в Медину, чтобы слушать там лекции одного теолога, верного идеям Ибн Таймийи (1263–1328), сирийского Савонаролы. Биографы пишут о его пребывании в Басре, затем в Багдаде, где он и женился. Он добрался до Курдистана и вошел на шиитскую территорию. В Исфахане, куда он прибыл в 1736 году, он изучал греческую философию и суфизм и очень скоро стал учителем суфизма. Он перебирается в Кум, святой город шиитов (откуда был родом аятолла Хомейни, заклятый враг духовных последователей Мухаммеда ибн Абд аль-Ваххаба). Здесь он также обучал и проповедовал. Упоминают и о его пребывании в Дамаске и даже в Каире. К 1739 году он возвращается на родину, где проводит восемь месяцев в полном затворничестве, оказавшемся очень плодотворным для него. Мусульманский мир, разрываемый злобным соперничеством трех империй, его составляющих (османской, сефевидской и могольской), а также быстрый рост и распространение всевозможных сект, которые ратовали за умерщвление плоти как акта набожности в тот момент, когда умма приходила в полный упадок, — весь этот спектакль возвратил его к его первой «любви»: он становится адвокатом ханбалитского толка. Доктрину ханбалитов он излагает в манифесте под названием «Книга единобожия» («Китаб ат-ль-таухид») и начинает свои публичные проповеди. В общих чертах его послание повторяет стержневые идеи, разработанные Ибн Таймийей, в частности о неразрывной связи религии и государства.

Без ограничивающей, принуждающей политической власти божественный закон приходит в упадок. Без дисциплины, данной свыше через откровение, государство становится тиранической организацией, в то время как его основная функция заключается в том, чтобы являть справедливость, «располагать к добру и запрещать зло» и осуществлять на деле единство всех своих граждан. Признавая законность четырех первых халифов, Ибн Таймийя не рассматривает систему халифатов как обязательный институт. Напротив, умма остается для него конфедерацией братских государств. Это парадоксальная идеология. Она яростно стремится к единству, при этом ограничивая свой главный символ — халифа.

Не случайно Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб нашел предтечу в лице Ибн Таймийи. Родившийся в Харране, в Верхней Месопотамии, Ибн Таймийя тоже был выходцем из семьи законника-ханбалита. Нашествие монголов в 1268 году вынудило его покинуть родную землю. Он получил хорошее образование в Дамаске и в возрасте тридцати лет был замечен при разборе дела одного араба-христианина, обвиняемого в оскорблении пророка. Ибн Таймийя яростно требовал смертной казни для обвиняемого… и тут же был осужден за нарушение спокойствия в общественном месте. Человек глубокой веры и действия, тонкий теолог и непримиримый, бескомпромиссный идеолог, Ибн Таймийя был одержим лишь одной мыслью: как можно шире распространить доктрины, приверженцев и подвластные территории исламского мира.

Грозный гонитель ереси, он с равным пылом выступал против обращения в мусульманство монголов, изобличал вероломство шиитов, что доставило ему немалые неприятности в ливанских горах, боролся против Ибн аль-Араби. Параллельно он сочинял полемические труды. Прибыв в Египет в 1306 году, он попал в тюрьму и оставался там в заключении целый год. Против него было организовано народное выступление. Его обвиняли в том, что он выступал против суфиев и осуждал их культ святых. Изгнанный в Александрию, он провел там одиннадцать месяцев, находясь под строгим надзором, писал трактат об опровержении греческой логики. В 1310 году был вызван в Каир эйюбидским принцем Маликом ан-Насером и официально реабилитирован. Воспользовавшись освобождением, он пишет главный труд трактат о «Религиозном управлении». В 1313 году возвращается в Дамаск, где власти мамелюков побуждают его вступить в схватку с шиизмом и дать фетву. Снова арестованный в 1326 году, он осужден за повторные проклятия культа святых. 12 апреля 1328 года у него отбирают бумагу и перья. Он умер в заключении в том же году, оставив после себя труд, который и по сей день оказывает немалое влияние на ислам. Жестокая ирония судьбы: Ибн Таймийя похоронен в Дамаске на суфийском кладбище, и его могила стала местом паломничества.

Ибн Таймийя родился в ту политическую эпоху, когда люди жили под турецким игом, в эпоху, отмеченную частыми военными столкновениями. Эмиры-мамлюки были поглощены тем, как бы укрепить свою власть, подкупом добиваясь согласия некоторых улемов, нежели выступать против заклятых врагов уммы. Тем не менее Ибн Таймийя отдал всего себя борьбе за то, чтобы заменить «режим социальной эксплуатации, основанный на господстве военного меньшинства, идеалом общинной кооперации во славу ислама». И эта борьба и есть джихад в физическом и моральном смысле слова: нейтрализация эгоистических наклонностей, преданность общине и святая война за ее расширение и защиту целостности.

Его знаменитый трактат определяет джихад как «наилучшую форму добровольного служения, которую человек посвящает Богу». Нет иного пути спасения, кроме пути святой войны, заявляет Ибн Таймийя, так как «она намного выгодней и полезней нежели любой другой тяжелый труд». На джихаде как на джихаде.[103] «Она (святая война) установлена, — подчеркивает он, — самим Кораном, Сунной и согласным мнением авторитетов (ижма), и надо сражаться с каждым, кто преступает исламский закон, даже если на словах он произносит символ веры». Это утверждение вызывает возмущение у улема, так как религия пророка четко разделяет личную веру (иман) и ее ритуальное и общественное проявление (ислам). Таким образом, в социальном отношении можно быть вполне «исламским» верующим, а внутренне — «неверующим безбожником» и наоборот. Чтобы предотвратить возникновение инквизиции, суннитские теологи установили: чтобы иметь основание принадлежать к умме, достаточно публично соблюдать мусульманские ритуалы. Лишь Бог может испытывать сердца.

Но, подобно многим новаторам, у Ибн Таймийи был предшественник в лице иранского шейха Ахмеда ибн Ханбаля (ум. ок. 855), основателя одной из четырёх главных юридических школ суннитов. Когда аббасидский халиф аль-Мамун (813–833) выдвинул в качестве государственной доктрины рационалистскую догму мутазилитов, которая, помимо всего прочего, делала акцент на историческом, а не на религиозном характере Корана, Ибн Ханбал одним из первых возразил против этого «еретического отклонения». Власти устроили настоящую Голгофу несогласным, и Ибн Ханбаль был схвачен и замучен.

В рационализме Аббасидов и в консерватизме суннитов есть прообраз некоторых современных режимов в арабских государствах, светских, но не отличающихся толерантностью, — есть и фундаменталисты, борющиеся с ними. Труд Ибн Ханбаля отрицает всякое нововведение, сосредоточиваясь исключительно на священных текстах и хадисах. Это — идеология пассивного, но не гибкого сопротивления.

Ибн Таймийе удалось заострить некоторые ее принципы и превратить их в революционную доктрину.

Но его «катастрофичное» видение мира не могло привлечь к себе симпатию толпы.

Ибн Каим аль-Джаузия (ум. 1350), пылкий ученик н Таймийи, блестящий писатель, присоединился к нему, находясь в плену. Он в полной мере использовал свой литературный талант, чтобы распространить идеи своего учителя.

Неудивительно, что Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб, видевший, как мусульманский мир раздирают секты, нашел в книге Ибн Таймийи панацею от всех олезней, поразивших умму. Основная мысль, которую он вынес оттуда: абсолютное зло — это культ святых и посещение мавзолеев.

Множество святых, которым поклонялись верующие, отворачивали их взор не только от Бога, но и от их настоящих врагов. Исправление уммы должно ыло происходить через ее возвращение к единственному Богу. «Книга о Единстве» предрекает гибель всякому, кто поставит «человеческих» святых наравне с Божеством. В ней верующих призывают полностью уничтожить кладбища и священные деревья, осушить почитаемые источники и избавиться от талисманов. Книга запрещала употреблять табак, громко смеяться и брить бороду. За нарушение установленных предписаний полагалось сорок ударов кнутом. Носить четки было нежелательно, присутствовать же на молитве — обязательно.

Впрочем, выполнение этих условий вовсе не служило доказательством безупречности чьей-либо веры. Нужно было продолжать расследование, чтобы доказать всем: с шиитами следует вести постоянную борьбу. Программа была весьма обширной! Ибн Абд аль-Ваххаб внушал страх. Его собственные родители отвернулись от него. Этот человек, которого унизили в его вере, вынужден был искать прибежища под другими небесами и в конце концов оказался в Дарийе, жалком городке, состоявшем из семидесяти хибарок Его приняли с искренним гостеприимством, хотя и без пышности. Мухаммед ибн Сауд, правитель оазиса, приветил беглеца и, ознакомившись с его идеями, встал на их защиту и занялся их активной пропагандой. За трапезой, состоявшей из фиников и верблюжьего молока, Ибн Абд аль-Ваххаб и Ибн Сауд решили отныне заниматься общим делом. Чем-то их союз напоминал дружбу безногого и слепого. Все было предусмотрено: если намечалось присоединение новых земель, то верховная власть оставалась закрепленной за Ибн Саудом и его наследниками — домом Сауда. При этом религиозная власть принадлежала Мухаммеду ибн Абд аль-Ваххабу и его потомкам. Так что отношения в этой хартии были тщательно продуманы и оговорены.

В скором времени огонь «реформы» (который Ибн Сауд, этот «Кальвин пустыни», как его окрестил бельгийский востоковед Анри Ламман, поклялся нести во все земли, до которых он только сумеет добраться) охватил Дарийю и воспламенил всех ее жителей, за исключением четверых, которым было предписано покинуть пределы оазиса. Вскоре появилась и первая мечеть, обстановка в ней была предельно проста: посыпанный песком пол и никаких ковров, витражей и фаянса. Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб каждый день совершал службы, и те жители Дарийи, которые не присутствовали на них, подвергались наказанию и изгонялись из поселения.

Беседуя о религии, союзники обсудили и вопрос об использовании огнестрельного оружия. В 1747 году в войну включилась новая секта, которой покровительствовали Османы. В 1765 году умер Мухаммед ибн Сауд, и на трон взошел его сын Абдель-Азиз Первый ибн Сауд, назвавший себя имамом, но считавший Ибн Абд аль-Ваххаба своим учителем. Тем временем Османы начали войну с Россией, не будучи готовыми к ней. Продвигаясь вперед, Абдель-Азиз в 1773 году занял Эр-Рияд и стал повелителем всего Неджда. Это задело султана и, по мнению многих историков, стало прологом к расколу империи мусульман. 21 июля 1774 года знаменитый Кючук-Кайнарджийский мир (по названию маленького местечка в Болгарии, где он был заключен) положил конец русско-турецкой войне и принес Екатерине Второй политические преимущества и новые земли. С этого времени восточный вопрос стал предметом обсуждения для всех западных держав.

Не ослабляя усилий, Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб в 1789 году требовал от всех эмиров Неджда присяги Абдель-Азизу. Присоединяя все новые земли, он создал теократическое королевство, территория которого охватывала всю провинцию. Смерть религиозного лидера не помешала — волне ваххабизма продвигаться дальше и накрыть Персидский залив, обладающий несметным богатством (нефтью), о котором еще никто ничего не знал. Империя решила бороться с исламскими «протестантами». Паша Багдада и шериф Мекки безуспешно пытались справиться с потоком ваххабизма. В конце концов османов изгнали из Хасы и они перестали оказывать какое-либо влияние на мусульманский мир, за исключением Хиджаза, да и то через посредничество местных шерифов.

По Болгарии, Сербии и даже Сирии одновременно прокатились восстания против турок-османов. К этому внутреннему разладу империи, подкрепленному усилением националистического и религиозного самосознания, добавилось восстание ваххабитов — первое восстание арабов, оспаривавших правомерность теологии и легитимность власти в империи и требовавших суверенитета святых земель ислама. Дверь оказалась выбита силой ортодоксов, и ваххабитам, как еретикам, отныне запретили входить в Мекку.

Новый султан Селим III (1789–1808) попытался — и это было его роковой ошибкой — провести ряд учредительных реформ как раз в то время, когда ураган наполеоновских войн пронесся по Старому Свету. Пока он выбивался из сил, пытаясь убедить улема в необходимости модернизировать ислам, европейские государства успели разлиновать карту мира и поделить ее на зоны влияния. Британцы уже прочно обосновались в Индии, Россия медленно, но верно поглощала новые территории, продвигаясь к теплым морям, а в 1798 году в Египте высадился Бонапарт. Все это не могло не сказаться на исламе негативным образом.

Европейцы все глубже и глубже проникали в арабские земли. Они пришли-таки к единому решению все той же проблемы Оттоманов: сократить территорию империи и ограничить ее только Турцией. Первой трещиной была капитуляция Османской империи и передача всех ее провинций Западу. Европейский арсенал на закате XVIII века пополнился новыми методами: поощрение и разжигание межнациональной и религиозной вражды, а также прямая оккупация земель Турции и Ближнего Востока. Первыми в игру вступили Франция и Великобритания.

В 1799 году Бонапарт призвал евреев «воссоздать» в Палестине, разумеется, под покровительством Франции «свою древнюю родину». В 1800 году один англичанин опубликовал в Лондоне эссе под названием «Еврейское возрождение». Весной 1802 года ваххабиты впервые вошли на территорию Аравии, чтобы захватить Кербелу, священный город шиитов, где в 680 году был убит внук пророка, Хусейн. Его мавзолей был целью ваххабитов и, добравшись до него, они разграбили и осквернили святыню. Иранский шах Фатх-Али предложил взять под свое покровительство культовые места Ирака. Но несмотря на его заступничество были уничтожены знаменитые пальмовые рощи, разорены молельни, а население запутано. Так на пепелище сожженных домов, среди стонов раненых и зародилась ненависть между шиитами и ваххабитами. В 1803 году отряды ваххабитов подошли к воротам Мекки. Шериф, напуганный численностью армии, перешел на сторону Абдель-Азиза. Новый хозяин города повелел очистить его от всего, что казалось ему идолопоклонничеством: мавзолеи, реликвии, настенные украшения, светильники, ковры — все было разбито, сожжено, уничтожено. Изготовителей талисманов, любителей курения гашиша и азартных игр, посетителей публичных домов немедленно казнили. Наступила эпоха «зеленого террора». Абдель-Азиз оставил в городе гарнизон, а сам отправился к Медине. Но его сторонники были убиты мекканцами, а сам он погиб в Дарийе от рук шиита из Кербелы, пробравшегося в колыбель Саудидов и выдавшего себя за новообращенного. Место убитого занял Сауд, а главнокомандующим он назначил своего сына Абдаллаха.

Именно он, глава третьего «ваххабитского» поколения Саудидов, стал во главе радикального движения. Он вновь принялся завоевывать Хиджаз. Медина капитулировала в 1804 году, Мекка — в феврале 1806 года, а немного позже пала Джидда. Ваххабизм вплотную подступил к границам Ирака и к Дамаску, не испытывая ни малейшего страха перед Османами. Вскоре он покорил Сирию, а в это время часть войск пиратствовала в Персидском заливе. В 1809 году британское правительство Индии начало бомбардировку логова пиратов. Каталонский путешественник Бадия-и-Лаблих отправился в Мекку в 1807 году, и вот что он пишет о появлении в городе «объединителей»: «Жители бросились прочь, завидев армию этих обнаженных по пояс солдат с дикими, горящими глазами (…), вооруженных саблями и ружьями». Они разбили светильники Каабы. С презрением относясь к деньгам, они платили за покупки порохом, свинцом и кофе.

Секретный британский доклад от 5 июня 1803 года сообщает о взятии святого города Абдель-Азизом в рекордно короткие сроки, поразившие всех в мусульманском мире и на Западе. Джон Бейкер, английский консул в Алепе, особенно подчеркивал тот факт, что после взятия Кербелы трофей победителей везли на 4000 верблюдах. «Можно провести параллель, — отмечает он, — между их способом мышления и христианской реформой XV века, когда делались попытки вернуть веру к ее первоначальной простоте». Так что с некоторого времени европейские королевские дворы были предупреждены о движении ваххабитов и об их притязаниях на мировое господство. Действительно, 1 марта 1803 года посол Франции в Константинополе отправил консулу письмо, где предупреждал об угрозе, исходящей от «знаменитого руководителя секты, уже подчинившего себе всю Аравию». Десятью днями позже о возможном вторжении узнал и Лондон. Весь Восток находился под пристальным и тайным наблюдением европейцев. Однако в Каире о взятии ваххабитами Мекки стало известно спустя два дня после письма Джона Бейкера. Французская общественность узнала о существовании и деятельности ваххабитов из статьи в «Мониторе» (31 октября 1804 года). Она была составлена неким Коранчесом, бывшим членом Института Египта, опубликовавшем в 1810 году «Записки по истории ваххабизма». Отныне происходящее касалось не одного-единственного клана, оно перестало быть военным походом секты, но превратилось в одну из загадок восточного вопроса.

Ваххабизмом заинтересовались на Западе. Двое людей только что раскололи первое государство ваххабитов: Махмуд I, который взошел на трон в 1808 году, и Мухаммед-Али, усиливший свою власть в Египте, теоретически оставаясь подданным султана-халифа. Он преследовал «еретиков» четыре года, с 1811 до 1815-й.

Преемник Сауда, Абдаллах, ошеломленный его смертью в 1814 году, был разгромлен годом позже. И как раз во время блистательной египетской кампании в Хиджаз Буркхард г совершил свое паломничество (1814–1815 годы). Его рассказ представляет собой редкое и ценное свидетельство о том неспокойном времени. Прибыв в Медину, он застал там толпу рабочих, восстанавливающих мечеть Пророка, разрушенную ваххабитами. «Объединители» не пощадили даже стражей храма и прислужников-евнухов.

Абдаллах вскоре снова отправился в поход. В 1816 году новая армия вышла из Каира и вслед за ваххабитами отправилась к Дарийе, взяла ее в 1818 году и разрушила. На улицах Константинополя вспыхнуло восстание, участники которого были казнены 17 декабря того же года. Мухаммед-Али воспользовался этим бунтом, чтобы подчинить себе страну. Из паши он превратился в вице-короля Египта и правителя Сирии и Палестины. При Насере Мухаммед-Али был объявлен основателем современного Египта и даже основоположником просвещенного арабского национализма. Уничтожение власти мамлюков Мухаммедом-Али, а также война, которая настроила эмира Абд аль-Кадира против некоторых алжирских племен в 1840-е годы, облегчила осуществление замыслов европейцев.

Первое государство ваххабитов рухнуло, но причины его образования оставили след на настроениях верующих и явно заинтересовали европейские государства, не давая именам первых ваххабитов утонуть в потемках истории. Греция добилась независимости в 1827 году; Франция в 1830 году начала завоевание Алжира. Османы оказывали все меньшее влияние на Средиземноморье. Даже в Сирии египтяне, стоящие на стороне Мухаммеда-Али, старались причинить как можно больше неприятностей османской армии. В 1839 году они подошли вплотную к центральной части Анатолии. Именно здесь возникло второе государство ваххабитов, очень скоро ставшее одной из главных фигур на шахматной доске.

В 1823 году младшая ветвь Саудидов под предводительством эмира Тюрки выбрала Эр-Рияд новой столицей «объединителей». Неджд был «освобожден» и ваххабизм воцарился под сенью имперских репрессий. Европейские державы попытались уничтожить «безнадежно больного» — Османскую империю. В 1840 году они предписали вице-королю Египта умерить свои требования. Долина Нила стала ставкой для Франции, которая распространяла на нее свое культурное и экономическое влияние, и Англии, которая пыталась контролировать перешеек Суэцкого канала — жизненно важный этап на дороге в Индию. И она в 1839 году оккупировала в Йемене Аден.

Аравия на перепутье

В то время когда турецкий султан Абдул-Маджид решился на коренные реформы, королевство ваххабитов вошло в очередной круг ада династических распрей, во многом спровоцированных турками; последние уговаривали соперничающий клан Вану Рашидов претендовать на власть. Европейские эксплуататоры, шпионы и мистики (те, что возвращались потом в штаб и докладывали о климатических и демографических условиях в регионе) наводнили полуостров. В 1853 году английский капитан Бёртон прибыл в Мекку. Убежденный трудами Карла Маркса в том, что мировое господство Англии может иметь положительные стороны, он подал совет министерству иностранных дел отправить в Хиджаз консула, предвидя тот день, когда «события позволят нам подчинить себе главный город ислама». В конце июля 1862 года один сирийский врач высадился в столице Бану Рашидов. На самом деле, это был еврей из Лондона. Гййом Коэн, ставший членом Миссии Иисуса в Тулузе в 1849 году и взявший имя Уильям Шлфорд Пальгрейв. Его путешествие финансировал Наполеон III, который в то время искал способ проникновения в Суэцкий канал и нуждался в точных сведениях о численности арабского войска. Пальгрейв стал первым европейцем, побывавшем в государстве ваххабитов и описавшем интриги, которые плели династии аль-Сауда и Бану Рашида. Его книга «Повествование о годе странствий по Центральной и Восточной Аравии», опубликованная в 1865 году, произвела настоящую сенсацию.

Данные по восточному вопросу становились все более явными. Проникновение в Османскую империю было запрещено, какими бы причинами оно не было вызвано. В 1850 году Франция взяла на себя заботу о святых местах в Иерусалиме; русские стали играть роль защитников православных христиан; султан искал поддержки у Великобритании. С 1843 года дипломатическая миссия Германии в Иерусалиме взяла на себя ответственность за защиту прав местных жителей Израиля. Европейские миссионеры принялись развивать свою деятельность, открывая школы, больницы и приюты для детей-сирот. В Палестине храмовники, опережая сионистов, бросились осваивать земли. Экономическая эксплуатация Османской империи была связана с созданием в 1863 году Османского банка с французским и английским капиталами. Таким образом, империя отдала в залог свою казну прежде, чем отказалась от монополии сбора пошлин. Националистов принимали повсюду с распростертыми объятиями, всячески их поддерживали и поощряли. В 1860 году Эрнест Лагаран, адъютант Наполеона III, опубликовал опус с красноречивым названием «Новый Восточный вопрос: империи Египта и Аравии; возрождение еврейской нации». Император напрасно предлагал Абд аль-Кадиру, изгнанному в Дамаск, стать во главе королевства арабов. В том же I860 — году французский — экспедиционный корпус высадился в Ливане, чтобы предотвратить массовое убийство христиан друзами, которым покровительствовала Англия. Тогда же в Палестине появились первые иммигранты-евреи из Центральной Европы. В 1877 году немецкая флотилия встала на якорь у Яффы, чтобы обеспечить защиту храмовников. Годом позже Берлинский договор обеспечил Германии вход в фарандолу, но обрек ее на смерть, лицемерно замаскированную эвтаназией «безнадежно больного». На самом деле, когда новая конституция официально провозгласила султана-халифа защитником всего исламского мира, Тунис присоединился к Алжиру под французским господством (1881), Россия и Австрия присоединили к своим землям земли на Балканах. Англия воспользовалась финансовым банкротством Египта, чтобы перехватить у французов господство над Суэцким каналом (1875), торжественно открытым спустя шесть лет императрицей Евгенией. Она распространила свое «покровительство» и на Эмираты: от Гибралтара до Индийского океана, путь в Индию через Мальту, Кипр, Египет и Аден был прибран к рукам.

Султан Абдул-Хамид, запершись во дворце со своими евнухами, улемами, советниками и европейскими дипломатами, выдвинул идею панисламизма. Бисмарк и Вильгельм Второй поддержали его, рассчитывая распространить влияние своих стран на восток и обойти Россию и Англию. Последние подталкивали султана к его уничтожению, оспаривая его претензии на Всемирный халифат.

Действительно, к 1880 году английский поэт-романтик Уильям Скоуэн Блант[104] опубликовал книгу «Будущее ислама», в которой предсказывал появление халифата, основанного в Мекке. Цель была ясна: Турция несет ответственность за раскол в исламе, арабы (его инициаторы) заслуживают того, чтобы руководить его судьбой. Европейские державы разобьют арабский мир на секторы влияния. Арабское возрождение, антитурецкое и светское по своей сути, остается преимущественно произведением христиан Востока. Британские агенты представили подробные сведения об Аравии: дороги, горы, колодцы и источники, племена — все было учтено и записано не без литературного таланта. Так, Чарльз Доти (1843–1896), присоединившийся в Дамаске к каравану, совершавшему хадж в 1876 году, пересек полуостров за двадцать один месяц, не рискнув, впрочем, заходить в священные города. Его «Arabia Deserta», восторженно принятая У. С. Блантом, окажет огромное влияние на Лоуренса Аравийского.

В 1884 году Бану Рашиды захватили территорию ваххабитов, вошли в Эр-Рияд и вынудили династию Саудидов, изнуренную внутренними распрями, искать убежища в Кувейте. И это было вторым по счету падением государства «объединителей». Сменилось поколение, и эмир Абдель-Азиз, внук Фейсала ибн Тюрки, объявил в начале XX века о возрождении ваххабизма. В 1901 году он направился в Эр-Рияд и за три года войны вернул себе страну своего деда, «узурпированную» империю. Затем он двинулся в Хиджаз. Но не его одного интересовали святые места. В то же самое время в Египте появилось произведение, которое кое-кто считает первым теоретическим трудом по панарабизму. Тон ему задавало уже само название — «Умм аль-кура» («Мать городов»), В общей сложности речь там шла о произведении У. С. Бланта, пересмотренном сирийцем-мусульманином Абдеррахманом эль-Кавакаби (1849–1903), который ратовал за провозглашение Арабского халифата со столицей в родном городе пророка. Французы же поддержали христианина сирийско-христианского происхождения Наджиба Азури (ум. 1916), опубликовавшем 7 июля 1905 года в Париже книгу под названием «Пробуждение арабской нации в турецкой Азии». Именно он первым предложил создать независимую арабскую империю.

Абдель-Азиз приступил к завоеванию земель своих предков. В 1906 году его авторитет был уже признан на территории всего Неджда. 1908 год стал решающим для восточного вопроса: до Медины протянули железнодорожное полотно, а в Стамбуле началась революция младотурков, объявивших об этнической односторонности и «забраковавших» национальные меньшинства, в первую очередь арабов. Англичане, со своей стороны, искали предводителей, способных настроить арабов против Османов, а немцы в это время занимались реорганизацией турецкой армии. Империя постепенно рассыпалась. Австрия присоединила Боснию (1908), Италия оккупировала Ливию (1912) и посягала на провинцию Хаса (1913). Под свист и улюлюканье каждая великая держава пыталась отхватить себе лакомый кусочек некогда могущественной Османской империи.

Хашимиты, правившие в Мекке, претендовали на происхождение от предка Мухаммеда — Хашима. На этой же линии находился внук пророка, рожденный от дочери Фатимы и Али. Шерифы, избираемые из числа представителей этого рода, на протяжении тысячелетия правили святым городом. Но что касается источников, могущих пролить свет на их историю, то они столь противоречивы, что сбивают с толку самого беспристрастного историка. Эмиры часто носят одни и те же имена, некоторые из них царствовали по четыре раза подряд, другие правили совместно, третьи сумели удержаться на троне всего один день… Их авторитет, иногда оспариваемый Аббасидами, Мамелюками и Оттоманами, был тем не менее нерушим.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 11

Из книги Ружья, микробы и сталь [Судьбы человеческих обществ] автора Даймонд Джаред


Глава 12

Из книги Жизнь в Древнем Египте автора Эрман Адольф


Глава 13

Из книги История культуры Санкт-Петербурга автора Волков Соломон Моисеевич


Глава 14

Из книги Семь столпов мудрости автора Лоуренс Томас Эдвард


Глава 15

Из книги Моя шокирующая жизнь автора Скиапарелли Эльза