История дома Гогенцоллернов

История дома Гогенцоллернов

Но, прежде чем совершать прогулку в летнюю резиденцию прусских курфюрстов и королей, следует немного освежить в своей памяти их имена.

На первый взгляд, это просто, ведь почти всех царствовавших особ из дома Гогенцоллернов звали либо Фридрихами, либо Вильгельмами. Но именно это обстоятельство и может ввести в заблуждение. Дабы этого не произошло, наметим кратко главную линию дома Гогенцоллернов.

Предполагают, что княжеский дом Гогенцоллернов происходит из древней герцогской линии Бурхардингеров, владевшей землями в швабских Альпах, сейчас – это территория Баварии. Родовой их замок – Burg Hohenzollern – находится на 855-метровой горе Zollernberg (Zoll – это мера длины, 1/12 часть ступни, т. е. примерно равная 2,5 – 3 см). Княжеские земли простирались от Бодензее до верхних истоков реки Некар, с 1946 г. эта территория относится к земле Вюртенберг.

В хрониках XI в. упоминались сначала Бурхардт и Вециль «из Цоля» («von Zolre»), т. е. по месту их происхождения. От сына Бурхардта – графа Фридриха I – пошла череда Фридрихов: II и III – от этого последнего потянулись две линии Гогенцоллернов: франкская и швабская. Франкская линия, продолженная Фридрихом VI (маркграфом Фридрихом I), основала маркграфство Бранденбург, на протяжении пяти веков с ней связано развитие всей немецкой истории. Но и швабская линия, потеряв в 1849 г. суверенитет, примкнула в конце концов к Пруссии и сыграла свою роль в ее истории. Происходившие из этой линии Карл I, Фердинанд I, Карл II, Михаэль I – правили до 1947 г. Румынией.

А франкская линия от курфюрста Фридриха I (бывшего на самом деле уже шестым, но первым маркграфом Бранденбурга в 1417 – 1440 гг.) разделилась на старую франкскую линию, владевшую небольшими княжествами, и бранденбургскую – давшую князей и королей Пруссии.

Сюда относятся князья: Фридрих II (1413 – 1471), прозванный Железным, Альбрехт III Ахиллес (1414 – 1486), Иоганн Цицерон (1455 – 1499), Иоахим I Нестор (1484 – 1535), Альбрехт II (1490 – 1545), Иоахим II Гектор (1505 – 1571), Иоганн Георг (1525 – 1598), Иоахим Фридрих (1546 – 1608), Иоганн Сигизмунд (1572 – 1619), Георг Вильгельм (1595 – 1640) и Фридрих Вильгельм (1620 – 1688). Сын этого последнего от Луизы Генриетты Оранской – Фридрих III (1657 – 1713) – после 13-летнего пребывания курфюрстом решил переделать герцогство Пруссию в королевство. В испанской войне за корону он помог войсками императору Леопольду I Габсбургу, за что тот поддержал Фридриха в 1701 г. во время его коронования на царство в Кенигсберге и признал его первым королем Пруссии.

Собственно, с 1701 г. и начали называть территории Пруссии королевством. С титулом, кстати, была связана определенная лингвистическая игра, поскольку в 1701 г. Фридриха III стали величать «королем в Пруссии» («K?nig in Preu?en»), поскольку большая часть территории Западной Пруссии находилась во владении польской короны. Натянутость отношений между соседними странами из-за языковой неопределенности разрешилась только в 1742 г., когда король потребовал себе титул «короля Пруссии». Так Фридрих III стал Фридрихом I. Его отпрыски наследовали королевский сан, а впоследствии становились и императорами Пруссии. Славу по себе Фридрих I оставил довольно недобрую. После расточительного правления введенного им кабинета Трех графов страна была полностью разорена, государственные долги составляли 20 миллионов талеров.

Фридрих Вильгельм I – «солдатский король» (1688 – 1740) – унаследовал трон в 1713 г. и правил до самой смерти. В отличие от своего отца, ввергшего страну вследствие своей расточительности в глубокий финансовый кризис, он был чрезвычайно набожным и бережливым. Вследствие введенных им налоговых реформ годовой доход казны был удвоен. Правда, часто он проявлял бережливость за чужой счет.

Однажды, как свидетельствуют дворцовые хроники, он был приглашен к своему министру Грумбкову, известному гурману. В результате, как тот сообщал своему корреспонденту, «Его Величество изволили есть за обедом и ужином, как голодный волк, и удалились домой только в полночь». Иногда, впрочем, такие шутки королю не удавались, и ему приходилось признать себя побежденным. Так, к примеру, один из генералов, ища аргументы, чтобы избежать «чести» оказать королю гостеприимство, заявил, что, мол, холостые не ведут собственного хозяйства, соответственно – не могут устроить достойный прием Его Величеству. На это Фридрих Вильгельм указал генералу на кабачок «У короля Португалии» как хорошую альтернативу домашнему обеду. В назначенный день он и явился туда к покорно ждавшему его генералу, но не один, а вместе со всей своей свитой, и – плотно пообедал. Правда, расплачиваясь за обед, генерал сопроводил расчет комментарием: «2 гульдена. 1 гульден – за меня, 1 – за Его Величество. Остальные расплатятся за себя сами. Я их не приглашал». К чести короля, следует сказать, что поступок генерала был им по достоинству оценен.

Фридрих Вильгельм I модернизировал систему управления страной, собственно, ему обязана была Пруссия, а позже – Германия, своим бюрократическим чиновничьим аппаратом. И опять-таки в отличие от Фридриха I, поддерживавшего развитие науки и культуры, Фридрих Вильгельм I занимался укреплением военной мощи страны. Он удвоил количество солдат в армии до 83 000 человек. Ему особенно нравилось видеть в строю рослых и крепких людей, и он их собирал в свою армию. За это он и получил прозвище – «солдатский король». Милитаризация страны, процентное соотношение армии к 2,5-миллионному населению (т. е. на каждые 30 человек – 1 солдат) в 1740 г. поражали воображение и рождали злые шутки. Так, граф Мирабо съязвил позже, что, мол, прусская монархия – это не страна, имеющая армию, а совсем наоборот, – армия, имеющая страну, где она расквартирована. Вследствие победы во время краткого военного похода во Второй Северной войне Фридрих Вильгельм I присоединил к Пруссии территории Передней Померании, прежде принадлежавшей Швеции. В числе его добрых дел – введение обязательного школьного образования, увеличение количества деревенских школ (с 320 до 1480), приглашение в страну преследуемых за свои религиозные убеждения. Так, во время правления «солдатского короля» в Пруссию были приняты более 17 000 протестантов из Зальцбурга. Умирая, он оставил после себя крепкую в финансовом отношении страну, с территорией, выросшей с 8 000 км2 до 119 000 км2. Население за годы его правления достигло 2,4 млн человек.

Фридрих II (1712 – 1786) Великий был третьим сыном в королевской семье, два его брата умерли еще в раннем детстве, так что с самого рождения он считался кронпринцем. Свою музыкальную одаренность он, видимо, получил в наследство от дедушки. Несмотря на это, он воспитывался отцом в суровом военном духе. Часы его занятий чистописанием, арифметикой, экономикой и историей распределялись по минутам. Литература же, по мнению короля, была лишней. Пробел старались тайком восполнить королева-мать и французская гувернантка мадемуазель де Рокуль, зародившие во Фридрихе любовь к французской литературе. Стараясь воспитать сына в том направлении, которое было необходимо для монарха, и сломить его волю, король предпринимал слишком жесткие меры. Он крушил флейты сына, бросал книги в печь, избивал его.

Когда Фридриху исполнилось 18 лет, сочувствовавшая его настроениям королева задумала двойной брак: Фридриха и английской принцессы Амелии, а также его столь же несчастливой в отцовском доме сестры Вильгельмины и принца Уэльского. По ряду причин задуманный брак не состоялся. Но отношения между отцом и сыном были таковы, что в 1730 г. кронпринц предпринял побег, правда, закончившийся неудачей. Соучастник побега и единомышленник кронпринца Ганс Германн фон Катте на глазах у своего друга был подвергнут смертной казни. Престолонаследник же отправился в крепость Кюстрин, в ссылку, закончившуюся только после помолвки с Элизабетой Кристиной фон Брауншвейг-Беверн. По приказу короля принц прожил в городе Кюстрин 2 года, не имея права покидать его. Он должен был заниматься сельским хозяйством, экономикой и получать знания, связанные с государственной службой. Чтение книг, равно как и занятия музыкой, были ему строжайше запрещены.

Фридрих II снискал себе славу просвещенного монарха и «слуги отечества». Получив от отца цветущее государство и полную казну, Фридрих ничего не изменил в придворных порядках, он сохранил ту же простоту и умеренность, которые установились при Фридрихе Вильгельме. Молодой король любил порядок, труд, был бережлив до скупости, самовластен. Но, несмотря на весь его деспотизм, к чести короля, надо сказать, что тайная полиция в Пруссии не прижилась, а цензура ограничивалась только тремя статьями: нельзя было писать против Бога, против таинств христианской Церкви и против чести народа. Он придерживался крайней формы автократии, которая предполагала концентрацию всей власти в руках монарха. Где бы ни был король, министры присылали ему доклады и предложения в письменном виде, которые он утверждал, делая замечания на полях. На основе этого секретари составляли указы за его подписью, приводившиеся в действие правительственными департаментами.

Бюрократия часто приводила к казусам. Так, к примеру, однажды любимец Фридриха Великого – Мартин Генрих Клапрот, химик, открывший элементы уран и титан, получил два приглашения одновременно в два разных места – одно в комендатуру городка Кюстрин, поскольку Клапрот был еще профессором артиллерийской школы, другое – на заседание Королевского президиума в Потсдаме. Оба приглашения были написаны в соответствующем канцелярском стиле: «Мы, Фридрих II...» и т. п. Ученый достойно вышел из положения. Он написал, что, поскольку физике известно, что тело, испытывающее равновеликое воздействие с противоположных сторон, остается в покое, то он остается в покое в его жилище. И не поехал ни в Кюстрин, ни в Потсдам.

Еще за три года до восшествия на престол Фридрих II написал трактат «Анти-Макиавелли», где нарисовал образ просвещенного монарха, слуги своей страны, заботящегося о благосостоянии народа. Он сравнивал правительство с системой хорошо обоснованных понятий в философии, все решения его должны быть направлены на единую цель – консолидацию власти государства и увеличению его мощи, что он и претворил в жизнь, став королем. Только четыре месяца спустя после престолонаследия он ввел свои войска в Силезию и аннексировал этот важный промышленный район, что, естественно, увеличило мощь Пруссии и позволило ей войти в круг влиятельных европейских государств.

Свидетельством же того, что прусский монарх разделяет идеалы Просвещения, стали его первые действия – отмена пыток, восстановление Академии наук. На полях одного из документов он оставил знаменитую заметку о том, что «следует относиться с терпимостью ко всем религиям...». Он осуществил законодательную реформу, государство стало гарантировать права, в первую очередь – имущественные.

Стремясь улучшить благосостояние своих подданных, Фридрих II увеличил людские ресурсы в малонаселенных районах – форсированно осваивались пустующие земли, совершенствовалась обработка земли, внедрялись новые сельскохозяйственные культуры (например, картофель), расширялось текстильное производство, улучшались средства сообщения (система каналов). Потому и приветствовалось переселение людей из соседних стран, в особенности способствовавших росту новых форм производства и развитию промышленности, т. е. людей с капиталом и техническими навыками. Так, например, была «мирно завоевана» земля в районе Одербрух, на границе с Польшей, в свое время названная Теодором Фонтане «дикой маленькой Сибирью». Тем, что сейчас это место иначе как Берлинский огород (Gem?segarten Berlins) не именуют, оно обязано грандиозному мелиоративному проекту «старого Фрица», изменившего ландшафт затопляемых прежде земель. Река Одер получила новое русло, а на осушенных местах колонисты образовали 40 новых деревень.

Великим прозвали Фридриха II после победы над французами при Росбахе 5 ноября 1757 г. А победа Пруссии в Семилетней войне принесла ему славу гениального фельдмаршала и короля. В битвах в полной мере проявлялся полководческий талант Фридриха и тот особый род военного везения, который был совершенно бесполезен в мирное время, но на войне делал короля почти мистической фигурой.

О его поведении на войне ходили просто легенды. Казалось, что силы его неисчерпаемы и смерть его не берет. Чтобы поднять боевой дух своей армии, король день и ночь был среди своих солдат, ел с ними одну пищу, часто спал у бивачного костра. Однажды, после ночи, проведенной в солдатской палатке, он заявил своему испытанному старому другу генералу Цитену, что такого удобного ночлега у него прежде никогда не было. Генерал возразил, что в палатке стояли лужи. «Но в этом-то и удобство, – ответил Фридрих, – питье и купание были у меня под руками». Ядрами под ним убивало лошадей, пули, предназначенные королю, попадали в золотую табакерку, которую он всегда носил с собой в кармане. Случайное ядро как-то попало в его повозку, и короля спасло только то, что за секунду перед этим он поднял ноги на облучок. Неприятельскому солдату, целившемуся ему в грудь, Фридрих просто погрозил тростью, и тот послушно опустил дуло. А во время битвы с австрийской армией под Лиссой Фридрих один взял в плен целый штаб австрийских генералов, явившись перед ними со словами: «Добрый вечер, господа...». Настолько был велик трепет перед этим великим человеком, что они сдались без единого выстрела.

Хотя войны не принесли Фридриху особенных территориальных приобретений, они доставили ему громкую славу по всей Европе. Даже во Франции и в Австрии у него было много восторженных поклонников, относившихся к нему как к герою и заслуженно считавших прусского короля лучшим полководцем своего времени. Сам же Фридрих II был чрезвычайно пессимистичен по отношению к мнению толпы. Один из придворных, как-то желая польстить королю, сказал, в каком восторге от торжественного проезда по городу короля находится его население, на что король возразил: «Вы посадите старую обезьяну на лошадь и пустите ее скакать через весь город. Уверяю Вас, они будут в таком же восторге».

Насколько достоен был уважения «старый Фриц», настолько же его преемник был современниками неуважаем. Фридрих Вильгельм II (1744 – 1797), племянник Фридриха Великого, или Толстый Вильгельм, правил недолго, с 1786 по 1797 г., но за свою скандальную частную жизнь и склонности к оккультизму в народе его прозвали Распутником. Его религиозные и цензурные вердикты были явно направлены против просвещения. На военном поприще он также снискал себе славу неудачника. Пруссия перестала быть непобедимой, а участие армии под его руководством во французской революции обернулось для государственной казны полным крахом. Несмотря на то что во время его правления границы государства растянулись до невиданных доселе размеров – за счет раздела Польши вся центральная часть страны отошла к прусскому Бранденбургу, – он оставил своему сыну Фридриху Вильгельму III (1770 – 1840) казну, полную долгов.

Единственная добрая память об этом короле-неудачнике осталась благодаря его покровительству развитию культуры и строительства в Берлине и Потсдаме.

Король Фридрих Вильгельм III (1770 – 1840) снискал себе славу человека чрезвычайно замкнутого. По свидетельству окружения, он разговаривал очень своеобразно, в странной манере – короткими оборванными фразами. Один из анекдотов о нем в какой-то мере дает это почувствовать.

Однажды, совершая свой ежедневный утренний моцион по Тиргартену, король повстречал юношу, недавно приехавшего в столицу и не видевшего ничего дурного в том, чтобы в присутствии незнакомого прохожего делать в блокноте какие-то записи. Почувствовав себя задетым, король вопрошал в свойственной ему манере: «Кто быть?» «Студент быть», – последовал немедленный ответ в том же тоне. «Осел быть», – процедил сквозь зубы монарх. Но незнакомец не полез за словом в карман: «Сам быть». Королю пришлось прекратить обмен любезностями, и он не нашел ничего лучшего, как продолжить свой путь.

Дальнейшие правители Пруссии: король Фридрих Вильгельм IV (1795 – 1861), императоры Вильгельм I (1797 – 1888), Фридрих III (1831 – 1888) и, наконец, последний – Вильгельм II (1859 – 1941), в 1918 г. отрекшийся от престола и отправившийся в эмиграцию в Нидерланды, где и закончил свои дни.

Короля Фридриха Вильгельма IV именовали в народе «Романтиком на троне», но он не лишен был практического ума, выступая против пускания пыли в глаза на бесчисленных военных парадах и бесконечной армейской муштры. Еще будучи принцем, он продемонстрировал свои убеждения с большим чувством юмора.

Однажды на плацу в Потсдаме стояли готовые к смотру гренадеры, стройные, как колонны, но в чрезвычайно узких, мешающих свободному движению обтянутых униформах. Король бросил серебряную монету на землю прямо перед носом крайнего из гренадеров и промолвил: «Она твоя». Солдат сначала оцепенел от неожиданности, но маячившая перед глазами награда не давала ему покоя, и... он нагнулся. Результат не замедлил сказаться: штаны лопнули с треском, а король укоризненно произнес: «И это солдаты моего отца...».

1888 год в истории Германии был особенно «урожайным» на правителей. За один этот год на троне сменились друг за другом трое императоров. Умер Вильгельм I, бывший сначала прусским королем, затем – с 1871 г. – правивший в качестве императора Германии. В народной памяти за «старым» Вильгельмом («greise»), закрепилась афористичная фраза, наиболее полно характеризующая его деяния: «У меня нет времени уставать».

Во время его правления более всего проявился талант рейхсканцлера Отто фон Бисмарка. Еще вопрос – кто правил в действительности: Вильгельм или Бисмарк. Отношения между ними были таковы, что их вполне охарактеризует фраза: «Та власть короля для меня абсолютна, что выполняет абсолютно все мои желания».

Бедный король во время регулярных служебных разговоров задавал Бисмарку привычный вопрос: «Что еще нужно сделать?» – и часто жаловался: «Не всегда легко быть королем при Бисмарке». Бисмарк же с Вильгельмом не церемонился. Однажды за завтраком, на который был приглашен и король, Бисмарк разговаривал с английским военным атташе, генералом Хамлеем, о достоинствах Вильгельма I. Особенно о его умении быть благодарным. Внезапно Бисмарк повысил голос и прибавил, что, к сожалению, король страдает забывчивостью. И продолжал обычным тоном: «Недавно, к примеру, я имел честь оказать королю одну услугу, и он спросил меня, как он может выразить свою признательность. Я сказал, что это вполне возможно сделать при помощи дюжины старого токайского из его подвалов». Тут Бисмарк заговорил еще громче: «Но он этого не сделал». Английский генерал, чувствовавший себя во время разговора, как на пороховой бочке, попросил Бисмарка говорить потише, так как он боится, как бы король этого не услышал. На что Бисмарк спокойно отвечал: «А я этого и добиваюсь. Он должен меня слышать».

Бисмарк выговаривал королю: «Сообщаю Вашему Величеству, что на днях я ругал Ваше Величество». Король смиренно ответствовал: «Я так и думал. Но, знаете, я сказал себе – великому человеку можно многое простить». Интересно, кого он при этом имел в виду? Когда наконец Бисмарк решил отправиться на покой и попросил уже императора Вильгельма I об отставке, ценивший преданного, хотя и язвительного служаку, Вильгельм энергично поставил свою резолюцию: «Никогда!» – а через несколько дней вернулся к этой теме, приведя свои доводы отказа: «Вы должны при мне оставаться. Подумайте сами, ведь я на 18 лет старше Вас, и ничего – держусь!» «Это неудивительно, – возразил канцлер, – всадник всегда держится дольше, чем лошадь».

Наследником Вильгельма I стал Ф р и д р и х III, процарствовавший всего 100 дней. В народе его прозвали Мудрым («weise») и с уважением повторяли его любимую фразу: «Учись переносить тяготы не жалуясь».

Затем на трон взошел Вильгельм II. А вот от него, нареченного народной молвой Путешественником («Reise»), осталась фраза: «Августа, пакуй чемоданы!» – так часто он разъезжал повсюду. Когда он предпринял очередное путешествие в Святую землю, по свежим следам появилась карикатура в журнале «Симплициссимус». Известный карикатурист Т. Т. Гейне, впоследствии отсидевший 6 месяцев в тюрьме за оскорбление Его Величества, нарисовал крестоносца Готтфрида Бульонского, разговаривающим с Фридрихом I: «Не смейся, Барбаросса! По крайней мере, ваши крестовые походы не имеют никакой цели!»

Кара, последовавшая за смелой карикатурой, показывает, что концепция толерантности в Германии к концу ХIХ в. резко исчерпала себя. Можно сравнить этот случай с эпизодом из жизни Фридриха Великого. Когда тому донесли из магистрата Шлезвиг-Гольштейна о поведении горожанина, допустившего крепкие выражения в адрес Бога, короля и магистрата, он вынес свой приговор: «То, что этот человек поносил Бога, говорит о его неразвитости в вопросах божественной силы. Он не может быть за это наказан. То, что он поносил короля, я лично могу ему простить. Но за то, что он поносил многоуважаемые городские власти, он должен быть наказан. Он должен отсидеть за свой проступок полчаса (sic!) в крепости Шпандау».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

2.9. Священная История, История, историзм

Из книги Священное и мирское автора Элиаде Мирча

2.9. Священная История, История, историзм Повторим еще раз: религиозному человеку известны два типа Времени: мирское и священное. Мимолетная временная протяженность и «череда вечностей», периодически восстанавливаемая во время празднеств, составляющих священный


Подлинная история дома 221-б

Из книги Бейкер-стрит и окрестности автора Чернов Светозар

Подлинная история дома 221-б Но вернемся к дому 72, который у Конана Дойла, как мы с этого момента будем считать, носит номер 221-б. Буква «б» (сокращение от «бис»), по утверждению автора классических холмсианских книг Майкла Харрисона («По стопам Шерлока Холмса» и «Лондон


ДОМА №№ 13, 15

Из книги Улица Марата и окрестности автора Шерих Дмитрий Юрьевич

ДОМА №№ 13, 15 КОЗЕЛЛ И БЕЛЯЕВЫ Как все-таки мало знаем мы наше прошлое! Многим ли петербуржцам, например, что-нибудь скажет фамилия Поклевские-Козелл? Уверен, что большинство просто усмехнется: какая непривычная и забавная фамилия.Дом № 13 по улице Марата был возведен в 1859


ДОМА №№ 19, 21

Из книги Московский проспект. Очерки истории автора Векслер Аркадий Файвишевич

ДОМА №№ 19, 21 ДВА ДОМА У КОЛОКОЛЬНОЙ Дом № 19, стоящий на углу улиц Марата и Колокольной, мы пройдем практически без остановки. О нем рассказывать особенно нечего: строился в пушкинские времена, перестраивался. В 1880-х здесь недолго работала редакция популярного журнала


ДОМА №№ 32, 34, 36-38, 40, 42

Из книги Народ Мухаммеда. Антология духовных сокровищ исламской цивилизации автора Шредер Эрик

ДОМА №№ 32, 34, 36-38, 40, 42 ПЯТЬ В РЯД История дома № 30 скромна, но у нескольких следующих по улице Марата зданий она не богаче. В эту главу объединены сразу пять домов. Что можно сказать о них?Дом № 32 принадлежал в начале XX века купеческому семейству Самариных. Наверное, самым


ДОМА №№ 59, 61

Из книги Дагестанские святыни. Книга вторая автора Шихсаидов Амри Рзаевич

ДОМА №№ 59, 61 НЕИСТОВЫЙ ИГНАЦИУС И МИЛАЯ ЛИКА История дома № 59 по улице Марата скупа. Построен он был академиком архитектуры Николаем Петровичем Васиным – тем самым, что возвел собственный пышный «псевдорусский» дом на углу Толмазова переулка (ныне переулок Крылова) и


ДОМА №№ 69, 71

Из книги Природа и власть [Всемирная история окружающей среды] автора Радкау Йоахим

ДОМА №№ 69, 71 ДЕЛО – ТАБАК Среди табачных фабрик старого Петербурга предприятие Александра Николаевича Богданова было одним из самых крупных. В конце XIX века здесь работали 2, 5 тысячи человек: уже эта цифра позволяет оценить масштаб!Богданову и его преемникам принадлежал


Дома № 89, 91

Из книги Когда рыбы встречают птиц. Люди, книги, кино автора Чанцев Александр Владимирович


Дома № 157–159, 161–163

Из книги Основы национализма [сборник] автора Кожинов Вадим Валерианович


Общая история и история ислама

Из книги автора

Общая история и история ислама Обзор статей «Джаридат Дагистан» по данной теме было бы целесообразней начать со статьи Али Каяева, где он пишет, что история – одна из славнейших наук у всех наций и народов, которую изучают во всех учебных заведениях. Автор статьи дает