Поднесение всероссийскому самодержцу престижного британского ордена Подвязки

Поднесение всероссийскому самодержцу престижного британского ордена Подвязки

30 июня 1813 года британский принц-регент от имени своего отца, полубезумного короля Георга III, подписал указ о пожаловании главе антинаполеоновской коалиции одного из самых древних и престижных европейских орденов. По прошествии трех месяцев в небольшой немецкий городок Теплиц приехала из туманного Альбиона важная депутация, состоявшая из трех знатнейших кавалеров, официала и четырех сержантов ордена Подвязки, дабы со сложившимися издревле традициями вручить его знаки вместе с соответствующей грамотой императору Александру I.

В памятный день 27 сентября, совпавший с очередной годовщиной коронации, российский монарх, облачившись в великолепный костюм вручаемого ордена, ожидал делегацию в своих покоях. Каждый из флигель-адъютантов самодержца уже благоговейно держал наготове в руках по красной бархатной подушке, обшитой широким золотым галуном с золотыми кистями по углам. На сих «подносах» располагались непременные знаки ордена Подвязки: заканчивающаяся пряжкой голубая ленточка с вышитым золотом орденским франкоязычным девизом «Да будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает» («Honi soit qui mal y pense») (см. цвет, илл. 3), цепь с подвеской-фигуркой Св. Георгия, восьмиугольная звезда с алым крестом воина-великомученика (см. цвет, илл. 4), темно-синяя лента, кольцо, золотые шпоры и, наконец, шапка из синего бархата с витым шнурком и золотыми кистями. Обряд поднесения ордена прошел торжественно и чинно. Грамоту отослали в далекий Петербург, в Министерство иностранных дел, а протокол, подписанный после пышной церемонии, за коей внимательно наблюдала многочисленная военная свита царя, незамедлительно отправили в Лондон для бережного хранения в анналах канцелярии ордена.

На следующий день новый кавалер появился на торжественном обеде в честь свершившегося события, и тут произошел конфуз: русская военная форма предусматривала по уставу натягивать на ноги сапоги, и драгоценная голубая подвязка оказалась застегнута, нарушая орденский статут, не под, а над левой коленкой самодержца.

Благодарный Александр I пожаловал 16 сентября 1813 года в ответ принцу-регенту высший русский орден Св. Апостола Андрея Первозванного. Однако усыпанных бриллиантами орденских креста и звезды вкупе с голубой лентой любителю обвешивать себя всевозможными орденами, как отечественными, так и зарубежными, показалось мало. Будущему Георгу IV не терпелось непременно пощеголять в мантии и цепи Андреевского ордена. Престижную же цепь при петербургском Дворе вплоть до указа 1842 года давали лишь российским кавалерам, причем исключения из существующего правила случались крайне редко: в 1800 году ее даровали лишь «неаполитанскому министру Серра-Каприола», чей дом в «Северной Пальмире» был своеобразным штабом роялистов против узурпатора французского престола, а через четверть века подобной чести удостоились вершители австрийской политики князь Меттерних и граф Стадион[82]. Потому-то столь неприличное для фактического повелителя Альбиона выпрашивание дополнительных знаков иноземного ордена неприятно поразило Александра I.

Застегивать пряжкой синюю ленточку даже чуть выше сапога над левой коленкой в походных условиях было не совсем ловко. Носить остальные знаки причастности к столь высокой британской награде было еще затруднительней, однако по статуту ее кавалеру обязательно требовалось показать свою причастность к ордену Подвязки.

Тогда Александр I решил в 1813 году объединить две восьмиугольные звезды высших иноземных орденов, которыми его успели наградить, в одну. Не исключено, что ее эскиз разработал сам русский самодержец, а высочайший заказ воплотил в драгоценном металле, скорее всего, именно петербургский мастер Франц Франк. В центре этой звезды вместо алого креста Св. Георгия красовался черный прусский орел, а вокруг круглый щиток окаймляла покрытая синей эмалью ленточка с девизом английского ордена Подвязки, как бы заканчивающаяся пряжкой[83]. (См. цвет. илл. 5.)

Но, вероятно, властителям Альбиона не понравилось подобное соседство их древнего ордена с каким-то орденом Чёрного Орла, учрежденным лишь в 1701 году да еще и в честь провозглашения Бранденбургского курфюршества Прусским королевством. Правда, латинский девиз «Suum cuique» (или «Suum quique») высшего ордена берлинских правителей, читавшийся в немецком переводе как «Jedem das Seine» и означавший: «Каждому свое», в XX веке стал известен всему миру.

Тогда Александр I присоединил к своей орденской колодке недавно пожалованный ему прусский военный орден Железного креста, только что основанный драгоценным сердцу государя союзником. В щитке же особой Андреевской звезды отныне, как и полагалось, красовался русский имперский двуглавый орел, а вокруг по-прежнему вилась синяя эмалевая ленточка с золотым франкоязычным девизом «Да будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает». (См. цвет. илл. 6.)

Четырежды в счетах Франца Франка, поданных в «Гардероб Его Императорского Величества» только в 1819 году, отмечалось, что петербургский умелец за 25 рублей «Андреевскую звезду обновил и в ленту финифть припустил», причем переделка «части ленты» с последующим нанесением эмали встала заказчику вдвое дороже. Одновременно наносилась финифть и на реставрируемую Александровскую звезду (обычно отличавшуюся от Андреевской лишь девизом и изображением в медальоне), но о какой бы то ни было ленте нет ни малейшего упоминания. Столь примечательное различие в формулировке и позволило московским исследователям-хранителям предположить, что именно этому столичному искуснику вплоть до его смерти принадлежала честь создания совмещенных орденских звезд[84].