От чистого сердца

От чистого сердца

Еще в XIX веке американский путешественник Юджин Скайлер отмечал: «Русские во время путешествия становятся очень словоохотливы, и так как они также любопытны, как шотландцы, они также искренни и сообщительны о своих делах, даже самых интимных, до такой степени, что нам трудно вообразить». Русская литература подтверждает мнение американца. Во время путешествия Князь Мышкин и Рогожин выкладывают друг другу всю подноготную. Позднышев из «Крейцеровой сонаты» рассказывает попутчику, как жену убил. Шамохин из чеховской «Ариадны» сообщает всю историю своих отношений с любовницей.

Лосский считает, что русские предпочитают руководствоваться душою или сердцем, а не разумом и не внешними, поверхностно усвоенными правилами поведения: «"Жизнь по сердцу" создает открытость души русского человека и легкость общения с людьми, простоту общения, без условностей, без внешней привитой вежливости, но с теми достоинствами вежливости, которые вытекают из чуткой естественной деликатности».

Ну, иногда с деликатностью дело обстоит не так хорошо. Американский путешественник Прайм рассказывал о своих русских попутчиках: «Они хотели курить и разговаривать всю ночь; мы были несчастными, пытавшимися хоть немного сомкнуть глаза. По мере продвижения ночи они становились все задушевнее». Русская задушевность может иногда стать тяжким испытанием для окружающих.

Именно задушевностью и искренностью объясняет профессор Владимир Нарежный в своей статье о русском характере отсутствие у наших соотечественников дежурных улыбок: «Русскому человеку совершенно чуждо повседневное – так сказать, бытовое – лицемерие, наличие маски вежливости». К лицу европейца или американца эта маска уже приросла, а русский человек чувств своих скрыть не может, да и не желает: если уж у меня плохое настроение – пусть весь мир об этом знает.

Улыбка в западном мире – не просто биологическая реакция на приятные события, но знак культуры, формальный, условный. У нас такого знака нет. Если все плохо – к чему улыбаться?

Исследователи отмечают, что для русского менталитета характерна искренность реакций, эмоциональность, сентиментальность. Они стремятся вложить в общение нечто большее, чем пустые ритуальные формы. Английский вопрос How are you?(Как поживаете?) предполагает практически только один ответ: Fine, thank you (Спасибо, хорошо), даже если отвечающий при смерти. Это пустая формула, за ней не стоит реального содержания. Нам, русским, это сложно понять. Нас тянет действительно рассказать о своих делах.

Русские формального общения не приемлют, и возникает конфликт культур. Иностранцев раздражают пространные и неуместно эмоциональные разговоры русских; русские обижаются на сухость и холодность иностранцев. Известен следующий случай. Г. Волчек, главный режиссер московского театра «Современник», рассказывала, как, находясь в Америке, она провела своеобразный эксперимент. На вопрос How are you? поспешно выпалила: «У меня муж утопился». На что услышала обычное «Рада слышать». Если это и не правда, то хорошо придумано. Во всяком случае, досада Волчек – настоящая. Чувствуется, как хотелось ей высечь из американцев хоть какую-то эмоцию.

В вопросе о русской искренности едины мыслители старых времен и современные исследователи. И. А. Стернин, описывая русское коммуникативное поведение, отмечает следующие характерные черты, которыми оно отличается от поведения жителей западноевропейских стран:«... приоритетность "разговора по душам" перед другими видами общения, приоритетность неофициального общения, нелюбовь к светскому общению, бескомпромиссность в споре, отсутствие традиции "сохранения лица" побежденного в споре собеседника...»

Как ни странно, любовь русских к искренности и откровенности никак не влияла на склонность к обману и плутовству. Во всяком случае, путешественники XVI – XVIII веков были уверены, что более хитрого и коварного народа, чем русские, в целом свете не сыскать.

Английский моряк Ричард Ченслер в XVI веке глубокомысленно замечал: «Русские по природе очень склонны к обману; сдерживают их только сильные побои».

Немецкий ученый Адам Олеарий (XVII век) также не стремился польстить русским: «Что касается ума, русские правда отличаются смышленостью и хитростью, но пользуются они умом своим не для того, чтобы стремиться к добродетели и похвальной жизни, но чтобы искать выгод или пользы и угождать страстям своим... они лукавы, упрямы, необузданны, недружелюбны, извращенны, бесстыдны, склонны ко всему дурному, пользуются силой вместо права, распростились со всеми добродетелями и скусили голову всякому стыду. Их смышленость и хитрость наряду с другими поступками особенно выделяются в куплях и продажах, так как они выдумывают всякие хитрости и лукавства, чтобы обмануть своего ближнего. А если кто их желает обмануть, то у такого человека должны быть хорошие мозги. Так как они избегают правды и любят прибегать ко лжи и к тому же крайне подозрительны, то они сами очень редко верят кому-либо; того, кто их сможет обмануть, они хвалят и считают мастером».

Иоганн Корб, австрийский дипломат, посетивший Россию в конце XVII века, полагал: «Так как москвитяне лишены всяких хороших правил, то, по их мнению, обман служит доказательством большого ума. Лжи, обнаруженного плутовства они вовсе не стыдятся».

В петровские времена оказался в России Ларс Юхан Эренмальм, шведский военный и государственный деятель. Его умозаключения звучали так: «Склонность русской нации к обману вполне может быть названа заразной болезнью, так как я замечал, что люди иных благонравных наций, долго живя в России, постепенно приобретают тот же порок и наконец утрачивают свою прежнюю честность и неподкупность.

Я еще раз советую всем иностранцам, когда они будут иметь дело с русским, будь то знатным или простым, остерегаться, чтобы не быть обманутым».

Трудно сказать, почему именно, но в русскую честность на Западе до сих пор как-то не очень верят. Во всяком случае, остерегаются.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

А ВМЕСТО СЕРДЦА ПЛАМЕННОЕ MOT

Из книги Миры и столкновенья Осипа Мандельштама автора Амелин Григорий

А ВМЕСТО СЕРДЦА ПЛАМЕННОЕ MOT (ОБ ОДНОМ МЕТАЯЗЫКОВОМ ЭЛЕМЕНТЕ РУССКОЙ ПОЭЗИИ СЕРЕБРЯНОГО


ПАМЯТЬ СЕРДЦА

Из книги Кельтские сумерки автора Йейтс Уильям Батлер

ПАМЯТЬ СЕРДЦА Как-то раз один из моих друзей сидел у хозяина стад и делал с него набросок для портрета. Старикова дочь сидела рядом, и когда речь зашла о любви и о постели, она сказала: «Слушай, отец, расскажи ему про ту свою любовь». Старик вынул изо рта трубку и сказал:


Дом, где разбиваются сердца

Из книги Гуляния с Чеширским Котом автора Любимов Михаил Петрович

Дом, где разбиваются сердца Английский завет «МОЙ ДОМ — МОЯ КРЕПОСТЬ!» вызывает мое восхищение.Это не просто жажда уединиться от служебных дел и суеты, закрыться на несколько замков и погрузиться в семейные или иные радости. Это высочайшая забота о знаменитом privacy, не


ТРИ СЕРДЦА СЛАВЯН

Из книги Третий пояс мудрости. (Блеск языческой Европы) автора Снисаренко Александр Борисович

ТРИ СЕРДЦА СЛАВЯН Он песней в душу льет печаль; Он душу погружает в даль Пространств унылых, замогильных! Но раздается резкий звук: Он славит копий бранный стук И шлет отраду в сердце сильных. В.


Порок сердца

Из книги Календарь-2. Споры о бесспорном автора Быков Дмитрий Львович

Порок сердца 9 августа. Родился Леонид Андреев (1871)Если где-нибудь — хоть в родном Орле — поставят когда-нибудь памятник Леониду Андрееву, на постаменте должно быть выбито: «От неблагодарной России».И прижизненная, и посмертная судьба этого писателя — идеальная


Глава четвертая «От чистого служивого сердца»

Из книги Повседневная жизнь русского провинциального города в XIX веке. Пореформенный период [Maxima-Library] автора Митрофанов Алексей Геннадьевич

Глава четвертая «От чистого служивого сердца» Обычно в самом центре города, на главной улице, стояло здание в стиле ампир, увенчанное высоченной каланчой. Там находились полицейский участок и пожарная команда. Как правило, их совмещали — ведь и пожар, и преступление


Часть 1. От чистого сердца

Из книги Громкая история фортепиано. От Моцарта до современного джаза со всеми остановками автора Исакофф Стюарт

Часть 1. От чистого сердца Мелодия — это то, что мы напеваем, выходя из концертного зала. Композиторы могут «разрабатывать» ее с помощью умелых вариаций, дробить на мелкие осколки или, скажем, покрывать ее целым одеялом созвучий. Но в своем дистиллированном виде мелодия —