По душе или по закону?

По душе или по закону?

С исключительным интересом писали иноземцы о диковинных обычаях Московской Руси: «У них есть присутственные места, которые называются приказами, и решения судов обыкновенно бывают произвольны, потому что мало писаных законов. Недостаток законов заменяется обыкновениями, но чаще всего действуют деньги.

Русские истребляют множество бумаги: они излагают свои дела так же пространно, как наши писаря, пишут на длинных свитках, и хотя столы стоят перед ними, они не могут писать иначе, как на коленях, следуя древнему обыкновению.... Все дела совершаются посредством просьб... Дьяка проситель должен одарить, чтобы он напоминал боярину о просьбе».

Ну тут, конечно, кое-что изменилось. Во-первых, сейчас пишут не на коленях, а во-вторых, писаных законов сейчас более чем достаточно. Другое дело, что вместо них все равно действуют «обыкновения», а еще чаще – деньги, как и встарь.

В замечательной комедии А. Н. Островского «Горячее сердце» есть показательный диалог. Городничий Серапион Мардарьич Градобоев спрашивает у провинившихся: «Так вот, друзья любезные, как хотите: судить ли мне вас по законам или по душе, как мне бог на сердце положит?» Его помощник для наглядности выносит кипы законов. Подавленные их количеством и строгостью, простые люди в один голос просят: «Суди по душе, будь отец, Серапион Мардарьич».

Данное решение объясняет другой герой Островского, Боровцов из «Пучины»: «Если всех нас под закон подводить, так никто прав не будет, потому мы на каждом шагу закон переступаем. И тебя, и меня, и его, надо всех в Сибирь сослать. Выходит, что под закон-то всякого подводить нельзя, а надо знать кого».

Финка Анна-Лена Лаурен, наша с вами современница, в изумлении: русские не считают зазорным жульничать на разного рода экзаменах, давать взятки. С удивлением иностранцы отмечают: «Все, что у русских прописано в официальных правилах поведения, начиная от конституции и заканчивая инструкцией по проезду в общественном транспорте, подвергается постоянному нарушению».

На Западе почему-то думают, что законы придуманы для упорядочивания жизни. Нет и еще раз нет, говорят русские. Это все происки власти, которая вечно занята вопросом, как бы нас поэффективнее мучить и тиранствовать.

Русский уверен: чтобы жить хорошо, надо нарушать законы. Он оглядывается вокруг себя – и видит: лучше всех живут те, кто нарушает законы. Выводы напрашиваются сами собой.

Нам приходилось своими ушами слышать от знакомых: «Были мы в Сикстинскогой капелле. Увидели табличку: лежащий человек, перечеркнут. Значит, нельзя ложиться на пол. Ну мы сразу и легли. И действительно – очень удобно роспись на потолке рассматривать!»

Зато у нас, русских, есть милосердие, которое мы ставим выше закона. Всем известна русская народная привычка жалеть обиженного. Вспомним, сколько людей, гонимых властью, вызывали симпатию народных масс. Достаточно было власти косо взглянуть, к примеру, на Ельцина – электорат с ходу перемещал на бунтаря вектор своих самых искренних чувств. Сколь привычке ни виться, все равно когда-нибудь и прекратится. В нулевые годы XXI века ситуация меняется. Бывший мэр Москвы Ю. Лужков, став «гонимым», не вызвал народного расположения. «Меньше воровать надо», – прозвучал электоральный приговор.

И все же русское сознание воспринимает многих преступников – не душегубцев кровавых конечно же! – как пострадавших. Русский человек всегда смотрел на преступника как на жертву некоей экзистенциальной ситуации, как на жертву судьбины злой, греховной природы человека или власти несправедливой. Виктор Живов объясняет: «У русских нет тех плодов западноевропейской социальной дисциплины, которые заставляют их отшатываться от преступника. У нас власть – чужая, а преступник – свой. А у какого-нибудь англичанина власть – своя, да и власть, прежде всего, местная, а преступник – чужой».

Всем известно, что Толстой не мог смириться с существованием смертной казни, «как и Достоевский, как и Тургенев, как и Вл. Соловьев, как и все лучшие русские люди. Западные люди не потрясены, и казнь не вызывает в них сомнения, они даже видят в ней порождение социального инстинкта. Мы же, слава богу, не были так социализированы. У русских было даже сомнение в справедливости наказаний вообще», – говорит Живов. Достоевский вообще-то считал, что больная совесть преступника сама требует кары. А Толстой последовательно шел до логического предела, отрицая государство, суд, уголовные и прочие наказания. Он буквально верил в евангельские слова «Не судите, да не судимы будете». Так и многие русские верят в то, что праведный суд будет только на том свете.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Пора подумать о душе

Из книги Статьи за 10 лет о молодёжи, семье и психологии автора Медведева Ирина Яковлевна


Глава 2. О том, что истина без шума говорит в душе

Из книги Запросы плоти. Еда и секс в жизни людей автора Резников Кирилл Юрьевич

Глава 2. О том, что истина без шума говорит в душе Говори, Господи, ибо слушает раб Твой (1Цар.3:9). Я- раб Твой. Вразуми меня, чтобы я познал откровения Твои (Пс.118:125). Приклони сердце мое в словам уст Твоих, да сойдут, как роса, слова Твои. Так говорили некогда сыны Израилевы


17.5. О бессмертной душе в Элладе

Из книги Ментальность в зеркале языка [Некоторые базовые мировоззренческие концепты французов и русских] автора Голованивская Мария Константиновна


Глава восьмая Представление французов и русских о душе, уме и совести

Из книги История свадеб автора Ивик Олег

Глава восьмая Представление французов и русских о душе, уме и совести Общие представления об исследуемых понятияхЛинейность человеческого мышления, о которой замечательно писал Анри Бергсон (1), проявляющаяся, в частности, в стремлении найти причины и следствия во


По закону Моисея

Из книги Дочери Дагестана автора Гаджиев Булач Имадутдинович

По закону Моисея Бейт Талмуд (сайт департамента молодежного образования): http://www.bait-talmud.ru/bait-talmud.html.Библия. Синодальный перевод.Флавий Иосиф. Иудейские древности. Пер.: Г. Генкель. М., 2007.Лебедев В.В. Караимский документ 1743 г. из Каира // Письменные памятники Востока. 1971. М.


От автора Выбор по душе

Из книги Непридуманная история русских продуктов от Киевской Руси до СССР автора Сюткина Ольга Анатольевна

От автора Выбор по душе Есть такие вечные понятия, как долг и память. Это категории нравственные, духовные, впрямую связанные между собой, и на их взаимосвязи основано высшее самосознание человека, его гражданская гордость и преданность родной земле, Александр Сергеевич


Если по закону

Из книги автора

Если по закону Согратлинец М. А. Абашилов рассказал об одном удивительном человеке, которому еще при жизни надо бы поставить памятник, да вот не догадались люди.Звали его Нурмагомедом, он был одним из многих сыновей Чупалава Согратлинского, отличившегося в боях против