ДОМ-МУЗЕЙ А.Н. ОСТРОВСКОГО (Малая Ордынка, № 9)

ДОМ-МУЗЕЙ А.Н. ОСТРОВСКОГО

(Малая Ордынка, № 9)

Александр Николаевич Островский – это центральная фигура и Малой Ордынки, и всего Замоскворечья. Нам уже не раз приходилось упоминать это имя, что неудивительно. Замоскворечье и Островский достойны друг друга. Малая родина дала драматургу огромный материал для творчества, а он отблагодарил тем, что стал ее настоящим голосистым певцом. Меня часто одолевал вопрос – а почему «Колумб Замоскворечья»? Ведь и до Островского у писателей действие происходило за Москвой-рекой.

Вспомним хотя бы «Песнь про царя Ивана Васильевича» М.Ю. Лермонтова:

Как сходилися, собиралися

Удалые бойцы московские

На Москву-реку, на кулачный бой,

Разгуляться для праздника, потешиться.

По крайней мере, Колумб Америку просто открыл, побывал на ней. Он и не подозревал, какое открытие он совершил. Колумб не изучал новый континент, не сложил о нем представление современников. Островский же всю жизнь осваивал быт и нравы Замоскворечья и даже сам влиял на них. Тогда уместнее будет сравнить Александра Николаевича, например, с Александром фон Гумбольдтом – величайшим исследователем Америки. Но какая, в сущности, разница, как называть Островского! Нам нужно в первую очередь снять перед ним шляпу, потому что без него и Москва не Москва, и Замоскворечье не Замоскворечье.

Александр Николаевич Островский родился в 1823 году в доме причта церкви Покрова в Голиках. Дед Островского по отцовской линии был священником, дед по матери был пономарем. Так или иначе все самые близкие родственники будущего писателя были связаны с церковью. Мы видели на нашем пути столько церквей. А сколько их было раньше! Даже сегодня идешь утром в воскресный день по Замоскворечью – слышишь, как, не умолкая, гудят колокола десятков замоскворецких церквей и поют свои звонкие молитвы. А что было в те времена – даже представить трудно. Окна дома Островского выходили прямо в церковный двор, и в церковь спешили жители Замоскворечья: бородатые купцы, разодетые купчихи, озорные молодцы из торговых рядов, изворотливые свахи, довольные приказчики, убогие нищие и прочие, прочие, прочие. С детства Островский воспитывался в духе истин православной веры, в семье соблюдались все христианские обычаи. Позднее он опишет традиции Замоскворечья в своих очерках: «Когда у нас за Москвой-рекой праздник, так уж это сейчас видно. И откуда бы ты ни пришел, человек, сейчас узнаешь, что у нас праздник. Во-первых, потому узнаешь, что услышишь густой и непрерывный звон во всем Замоскворечье. Во-вторых, потому узнаешь, что по всему Замоскворечью пахнет пирогами. Здесь надобно заметить, что нигде нет таких больших и громогласных колоколов, как у нас за Москвой-рекой, и нигде в другом месте не пекут таких пирогов, запах которых распространяется по целому кварталу»[199].

Отец Островского Николай Федорович окончил Духовную академию, но по стопам своего родителя не пошел, а избрал гражданскую службу. Он служил сначала в общем собрании Московских департаментов Сената, а потом занимал более прибыльную должность секретаря департамента Московской палаты гражданского суда. Николай Федорович занимался и частной юридической практикой, работал усердно и скоро неплохо в этом преуспел. Среди его клиентов были и купцы, и мещане, и чиновники – их не раз встречал будущий писатель в доме отца и видел в них прототипов своих будущих героев. Черты Николая Федоровича угадываются в некоторых героях Островского: например, в отставном чиновнике-адвокате Маргаритове из «Поздней любви», имя которого гремело по Москве, дел, документов чужих было хоть пруд пруди.

На Малой Ордынке Островский прожил только первые три года своей жизни. В 1826 году, когда отец получил чин титулярного советника, семья переезжает в недавно построенный собственный дом в Монетчиках, недалеко от Пятницкой. Незачем было переезжать из тихого Замоскворечья, где у Николая Федоровича было уже много знакомых и клиентов. Когда Островскому не было и девяти лет, от тяжелых родов умерла его мать. Вскоре умерли и самые младшие сестры Александра Николаевича. Отец, загруженный государственной и частной службой, остался один с четырьмя детьми.

Удивительно, но ни одна из трех церквей, в приходе которых состояли Островские, – Покрова в Голиках, Воскресения Словущего в Монетчиках и иконы Божией Матери Казанская на Житном дворе – не сохранила. Когда у Николая Федоровича появились лишние деньги, он завел отличную библиотеку – одну из лучших частных библиотек в Замоскворечье. К книге в семье Островских всегда относились с почтением, а любовь к чтению Александр Николаевич унаследовал еще от деда. По воспоминаниям самого драматурга, именно благодаря большой библиотеке отца он весьма рано ознакомился с русской литературой и почувствовал наклонность к авторству. Островский занимался с учителями танцев, пения, музыки, французского и немецкого языков. Отец выхлопотал ему место в самой знаменитой первой губернской гимназии на Волхонке, куда Островский с Житной улицы ходил пешком. Совершая каждый день эти небольшие путешествия, мальчик набирался впечатлений для своих будущих произведений. Островский видел яркие московские народные праздники с ряжеными скоморохами, масленичным весельем, русскими тройками, веселыми балаганами, каруселями, разносчиками сбитня и пирогов. Он слушал особый яркий и образный замоскворецкий говор, сказки о домовых и леших, жар-птицах и снегурочках, полную пословицами и шутками речь торговцев и старьевщиков.

Островский-гимназист влюбляется в театр. Он восторгается игрой актеров Малого театра П.С. Мочалова, М.Д. Львовой-Синецкой, М.С. Щепкина. Но главной любовью Островского уже тогда была литература и сочинительство. В 1840 году Александр Николаевич закончил с отличием гимназию и поступил, по настоянию отца, на юридическое отделение Московского университета. В этом же году Николай Федорович женится вторично, и семья переселяется из Замоскворечья в Серебряники. Благодаря новой университетской среде, всесторонним знаниям, лучшим преподавателям Островский взглянул на многие вещи по-другому, даже немного свысока. Позднее он иронически заметит в очерке: «За Москвой-рекой не живут своим умом, там на все есть правило и обычай, и каждый человек соображает свои действия с действиями других. К уму Замоскворечье очень мало имеет доверия, а чтит предания и уповает на обряды и формы. На науку там тоже смотрят с своей точки зрения, там науку понимают как специальное изучение чего-нибудь с практической целью. Научиться медицине – наука; научиться сапоги шить – тоже наука, а разница между ними только та, что одно занятие благородное, а другое нет. Науку как науку, без видимой цели, они не понимают. И потому если вы встретите ученого, который станет вам доказывать материальную пользу своего предмета или станет хвалить свой предмет, понося прочие, так знайте, что этот ученый или родился за Москвой-рекой, или жил там довольно долго. Если вы встретите студента, который рассуждает так: «Все наука да наука, нужна нам очень в жизни эта наука; нам бы только как-нибудь четыре года промаяться да чин получить – вот и вся наука», – так знайте, что это студент замоскворецкий, а если он приезжий, так, верно, квартирует за Москвой-рекой»[200].

После университета молодой юрист Островский не проявлял особого усердия в службе. Только благодаря ходатайству отца он получил должность присяжного стряпчего в Коммерческом суде на Моховой. Работа тяготила Александра Николаевича. В суде рассматривались дела плутоватых аферистов, непутевых сыновей купцов, расчетливых наследников состояний, обанкротившихся дельцов. Иногда даже судья не слишком глубоко вникал в суть дела, но стряпчий Островский внимательно выслушивал все стороны и прилежно вел записи. Он это делал не потому, что хотел непременно добиться высокого служебного положения. «Что ни дело – то комедия!» – повторял молодой юрист и мотал себе на ус, примечая разномастные типы и характеры. Первое дошедшее до нас произведение Островского – «Сказание о том, как квартальный надзиратель пускался в пляс, или От великого до смешного только один шаг» – навеяно его адвокатской деятельностью. Дату 15 декабря 1843 года, поставленную под рассказом, можно считать датой рождения нового писателя.

С 1853 года пьесы Островского не только читаются критиками, но и ставятся на сценах Малого театра в Москве и Александринского театра в Петербурге.

В 1867 году умерла жена Агафья Ивановна. Похоронив ее, Ост ровский безутешно горевал. В этот тяжелый период рядом с драматургом оказалась молодая актриса Малого театра Мария Васильевна Бахметьева. В 1869 году они обвенчаются и переедут вместе со всеми детьми в дом С.М. Голицына на Волхонку. К 1877 году у Александра Николаевича и Марии Васильевны было уже шестеро детей.

Из сорока семи пьес Островского в тридцати двух действие происходит в Москве. В Замоскворечье – на Пятницкой, Большой и Малой Ордынках и других улицах и переулках – до сих пор сохранились дома времени Островского. Есть специальные исследовательские работы, которые посвящены изучению домов, описанных в пьесах драматурга. Иногда Александр Николаевич географически конкретно указывал место действия. Например, в пьесе «Козьма Захарьич Минин-Сухорук» оно происходит за Москвой-рекой, против Кремля; направо тын Климентовского острога с бойницами и воротами, налево деревянная церковь Св. Климента. Знакомое нам место, не правда ли?

В середине XIX века сопоставление Петербурга и Москвы было очень актуально. Можно вспомнить «Петербургские записки 1836 года» Н.В. Гоголя, статью А.И. Герцена «Москва и Петербург» или работу В.Г. Белинского «Петербург и Москва». Островский тоже внес свою лепту в этот вечный спор. Своими слишком гиперболизированными зарисовками консервативного Замоскворечья Островский делал акцент на добродушности и патриархальности Москвы. Островский говорит: «Я не без основания назвал эту силу замоскворецкой: там, за Москвой-рекой, ее царство, там ее трон. Она-то загоняет человека в каменный дом и запирает за ним железные ворота, она одевает человека ваточным халатом, она ставит от злого духа крест на воротах, а от злых людей пускает собак по двору. Она расставляет бутыли по окнам, закупает годовые пропорции рыбы, меду, капусты и солит впрок солонину. Она утучняет человека и заботливой рукой отгоняет ото лба его всякую тревожную мысль, так точно, как мать отгоняет мух от заснувшего ребенка»[201].

Островский понимал и чувствовал Москву, улавливал любые перемены, происходившие в ней. Недавно Общественным советом при префекте Центрального административного округа проводился опрос, какие памятники, архитектурные сооружения и прочие объекты москвичи считают символами города. Первые места ожидаемо заняли памятник А.С. Пушкину на Пушкинской площади, Московский Кремль, здание Большого театра, улица Арбат и собор Василия Блаженного. Но самым значимым объектом Замоскворечья москвичи признали Дом-музей А.Н. Островского на Малой Ордынке. Отрадно, что наша продолжительная и увлекательная прогулка закончилась именно здесь – у этого двухэтажного наполовину деревянного дома с высоким чердаком. Дома, который сохранил для нас память о прекрасном писателе, о москвиче по рождению, языку, духу и мироощущению – об Александре Николаевиче Островском. А его нельзя рассматривать отдельно от столицы. Следовательно, в этом купеческом особнячке живет память и о старой Москве, сохранить которую – наша задача.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«Бесприданница» А. Н. Островского как «Париж» сердечных чувств человеческих

Из книги Литературы лукавое лицо, или Образы обольщающего обмана автора Миронов Александр

«Бесприданница» А. Н. Островского как «Париж» сердечных чувств человеческих Я не виновата, я искала любви и не нашла… ее нет на свете… нечего и искать. А. Н. Островский. Бесприданница Почему рассматриваемая в рамках настоящего очерка драма А. Н. Островского названа им


РОЗЫ ДЛЯ НИКОЛАЯ ОСТРОВСКОГО

Из книги Карта родины автора Вайль Петр

РОЗЫ ДЛЯ НИКОЛАЯ ОСТРОВСКОГО На кинофестивале в Сочи основная жизнь протекает на пляже. Пресс-конференции и конкурсные просмотры начинаются уже после того, как кинодеятели, поев манной кашки, придут в себя — там же, где гуляли ночью. С утра у моря спрос на пиво, и никого не


«Бесприданница» А.Н.Островского

Из книги Драма и действие. Лекции по теории драмы автора Костелянец Борис Осипович

«Бесприданница» А.Н.Островского Глава I. Драматург и критикаЕсли в большинстве случаев А. Н. Островский, «трудясь как вол», писал свои вещи в сравнительно короткие сроки (и потому успел сочинить пятьдесят четыре пьесы, из них семь в содружестве с другими драматургами), то


14. «НЕЗНАКОМКА»… И НЕЗНАКОМКИ (Адрес шестой: Малая Монетная ул., 9)

Из книги Прогулки по Серебряному веку. Санкт-Петербург автора Недошивин Вячеслав Михайлович

14. «НЕЗНАКОМКА»… И НЕЗНАКОМКИ (Адрес шестой: Малая Монетная ул., 9) Я люблю бывать здесь: это почти единственный блоковский дом, где легко – по опубликованным ныне воспоминаниям – можно найти окно его кабинета. Оно на последнем этаже, почти одно полукруглое – в самом


Глава 9 Малая Морская улица

Из книги Другой Петербург автора Ротиков Константин Константинович

Глава 9 Малая Морская улица Прозвища участников «Арзамаса». — Посвящение В. Л. Пушкина. — Масоны и тамплиеры. — П. А. Катенин. — Друг Н. В. Гоголя А. С. Данилевский. — Ресторан Дюме и Софья Астафьевна. — «Усатая» княгиня. — Беседа военного министра с начальником


Историко-технический музей Санкт-Петербургского государственного технического университета (Минералогический музей)

Из книги Музеи Петербурга. Большие и маленькие автора Первушина Елена Владимировна

Историко-технический музей Санкт-Петербургского государственного технического университета (Минералогический музей) Улица Политехническая, 29.Тел.: 552-78-23.Станция метро: «Политехническая».Для лиц с ограниченной подвижностью: специальных приспособлений не


Екатерина Малая

Из книги Мифы и правда о женщинах автора Первушина Елена Владимировна


«ЛЕГЕНДАРНАЯ ОРДЫНКА»

Из книги Большая Ордынка. Прогулка по Замоскворечью автора Дроздов Денис Петрович

«ЛЕГЕНДАРНАЯ ОРДЫНКА» В утренний сонный час, – Кажется, четверть пятого, — Я полюбила вас, Анна Ахматова. М.И. Цветаева До революции 1917 года в усадьбе Куманиных продолжали жить новые поколения купеческо-дворянского рода. За свою историю дом неоднократно переделывался.


МАЛАЯ ОРДЫНКА

Из книги Владимирский округ. Большая и Малая Московские улицы и улица Правды автора Векслер Аркадий Файвишевич

МАЛАЯ ОРДЫНКА Незаметно мы оказались на Серпуховской площади. Можно было бы здесь и закончить нашу долгую и интересную прогулку. Но она останется незавершенной, если мы не вернемся немного назад и не свернем в узкий проход между 61-м и 63-м домами на Малую Ордынку. Эта улица


Дом № 10 / Малая Московская ул., 1

Из книги Дела давно минувших дней... [Историко-бытовой комментарий к произведениям русской классики XVIII—XIX веков] автора Мещеряков Виктор