Влюбленный в слово Гарольд Блум. Зачем читать и как Стихи и проза для чрезвычайно смышленых детей любого возраста

Влюбленный в слово

Гарольд Блум. Зачем читать и как

Стихи и проза для чрезвычайно смышленых детей любого возраста

Harold Bloom. How to Read and Why,

New York: Touchstone Books, 2001, 283 p.

Harold Bloom. Stories and Poems for Extremely Intelligent Children of All Ages,

New York: Scribner, 2001, 573 p.

Гарольд Блум – автор двадцати пяти литературоведческих и культуроведческих монографий о Шекспире, поэтике стиха, английских поэтах-романтиках, Библии, Каббале, гностиках, религии в Америке и многом другом; профессор Йельского и Нью-йоркского университетов, обучивший многие поколения филологов, обратился неожиданно к доуниверситетской аудитории, причем сразу двумя книгами: «Зачем читать и как» (How to Read and Why) и «Стихи и проза для чрезвычайно смышленых детей любого возраста» (Stories and Poems for Extremely Intelligent Children of All Ages).

Жанр второй книги очевиден, это антология стихов, рассказов и повестей. Все они написаны до Первой мировой войны, то есть до рождения модернизма. Жанр первой книги менее определен, хотя к нему широко обращаются писатели и ученые во всех странах. Русские ценят книги Ю. М. Лотмана, Е. Г. Эткинда о том, как читать стихи и прозу. В англоязычном мире любят такого же рода работы Вирджинии Вулф, Давида Денби, Роберта Альтера. Книга «Зачем читать и как» сразу стала бестселлером.

Но когда корреспонденты нескольких журналов пытались взять у ученого интервью и задавали ему им же поставленные вопросы, как, что, когда и зачем читать, профессор Блум вместо ответов вспоминал… Как совсем маленьким сам научился читать по-английски, а так как в доме говорили только на идише и поправлять его было некому, то он на всю жизнь сохранил «не ту английскую интонацию». Как в восемь лет в его жизнь вошло чудо, а может, наоборот, как в восемь лет он вошел в чудо – библиотеку (одно из хорошо укомплектованных отделений Публичной библиотеки Нью-Йорка в Бронксе) и начал читать настоящие книги. Как он открыл мир поэзии. Нет, нет, сам он никогда стихов не писал. Для него это святое мастерство, которому поклоняются, любят, ценят, чувствуют, пытаются понять, а иногда, может быть, и приближаются к пониманию. Но писать стихи самому – это профанация. В семнадцать лет Гарольд Блум поступил учиться в Корнельский университет, а через четыре года в Йельский, и не покидает его уже более пятидесяти лет.

Что, по его мнению, изменилось за эти годы в университетской жизни? В англоязычном мире практически вымирает изучение художественной литературы. Хотя люди, преданные художественному слову, еще живы, но повсюду верх берут «идеологи». И вместо того, чтобы учить литературе и сравнительному литературоведению, вместо этого университеты теперь учат «культурным штудиям». Мнение Блума о «cultural studies» хорошо известно. Но также хорошо известна его непоколебимая вера в живучесть литературы: если за три тысячи лет своего существования от всех взлетов и падений, она стала только интереснее, то и сейчас она вынесет все и… выживет.

Гарольд Блум говорит, что написать «неуниверситетские» книги его подстегнула тревога за читателя, которого, с одной стороны, становится все меньше, а с другой стороны, в нем убывает «породистость». И пока читатель не попал в красную книгу вымирающих видов, то есть пока еще не совсем поздно, профессор Блум приглашает прочитать вместе своих любимых писателей.

В книге «Зачем читать и как» несколько разделов, в общем соответствующим четырем жанрам: (1) рассказ/повесть, (2) драма, (3а) роман европейский и (3б) роман американский, (4) поэзия. В разговоре о стихах Г. Блум читает и разбирает только англоязычную поэзию – и в основном английскую: народные баллады, сонеты Шекспира, отрывок из «Потерянного рая» Джона Мильтона, стихи Вордсворта, Кольриджа, Шелли и Китса, Блейка, Теннисона, Эмили Бронте. Из американских поэтов он останавливается только на Роберте Браунинге, Уолте Уитмене и Эмили Дикинсон. Драму и прозу Гарольд Блум отбирает и англоязычную, и переводную – итальянскую, испанскую, французскую, немецкую, норвежскую, русскую, а в раздел «Роман европейский» включает, наряду с «Дон Кихотом» Сервантеса, «Пармской обителью» Стендаля, «Эммой» Джейн Остин, «Большими ожиданиями» Чарльза Диккенса, «Портретом леди» Генри Джеймса, «Волшебной горой» Томаса Манна и «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста, также и «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского. Отдельную главу Гарольд Блум отвел «Роману американскому», начав с произведения «Моби Дик» Германа Мелвилла, заложившего основу американского апокалиптического романа, и перейдя к старшим и младшим «детям» Мелвилла, продолжавшим эту линию – Вильяму Фолкнеру («Когда я умирала»), еврейскому писателю Натанаилу Весту («Мисс Лоунлихартс») и двум черным писателям Ральфу Эллисону («Невидимка») и Тони Моррисон («Песнь Соломона»). Профессор Блум напоминает читателю, что самое большое удовольствие ожидает его не при первом чтении, а при перечитывании романа, когда фабула известна и можно сосредоточиться на развитии характеров, на авторском откровении, на разгадывании многоплановых загадок.

Самым «русским» в книге «Как читать и зачем» оказался раздел «Рассказ/повесть». Здесь Блум говорит о таких мастерах прозы, как Пушкин, Толстой и Бабель, и вместе с воображаемым читателем медленно читает из тургеневских «Записок охотника» «Бежин луг» и «Касьян с Красивой мечи», чеховские рассказы «Поцелуй», «Студент» и «Дама с собачкой», один рассказ Набокова «Сестры Вейн» и повесть Гоголя «Шинель», а заодно и пародию «Жена Гоголя», красиво сработанную итальянским писателем Томмазо Ландольфи еще в середине – в 1956 году – прошлого века.

Известно, что у гоголевских героев жены бывали нечасто, но к самому дорогому в жизни (шинели, например) некоторые из них относились как к родной жене. Известно, что и сам писатель не был женат, но рассказчик Томмазо Ландольфи «неохотно» передает историю женитьбы Гоголя на надувной кукле, формы и размеры которой постоянно меняются по прихоти любящего мужа, ласково называющего ее «мой Каракас». Но с годами его отношение к жене меняется, он обвиняет ее во всевозможных грехах и даже неверности. Она отвечает ему молчанием, становится все более религиозной, а ее размеры катастрофически уменьшаются. В припадке гнева муж так надувает свою супругу, что она умирает от разрыва… резины. Резиновые останки мадам Гоголь летят в камин, разделяя участь неопубликованных рукописей писателя. Вновь появившийся рассказчик защищает своего героя от обвинений в рукоприкладстве, ибо, что бы там ни было, писатель-то он величайший. Блум очень любит этот рассказ, весь слепленный из гоголевских слов, интонаций, междометий и такой фантазии, которой могли бы позавидовать Кафка и Борхес.

Между «русскими» и «итальянскими» рассказами уместились и другие любимые рассказы – Э. Хемингуэя, Фланнери О’Коннор, Ги де Мопассана и Борхеса, – тронутые кафкианской иррациональностью или чеховской неоконченностью, но главное, основанные на недоговоренности, заставляющей читателя стать активным. Слегка перефразируя Генри Джеймса, Блум отводит место рассказу там, где кончается поэзия и еще не начинается роман. И поэтому, с его точки зрения, лучший читатель рассказа тот, кто научился слышать, видеть, чувствовать невысказанное словом. Совет Блума, как читать рассказ, не отличается от совета Эдгара По – в один присест. Но потом опять и опять в один присест перечитывать понравившееся. Зачем читать? Потому что от этого мы становимся лучше… эстетически лучше, потому что мы предчувствуем «другое», еще не изведанное и не испытанное.

Многое из того, что автор не успел прочитать вместе с читателем, он отправил в антологию «Стихи и проза для чрезвычайно смышленых детей любого возраста», которую называет своей «Анти-Гарри-Поттер антологией». Для Блума такие книги, как «Гарри Поттер», безнадежно клишированные, плохо придуманные и плохо написанные, – не литература. Одно в них хорошо – их недолговечность. Они обречены на забвение. Какие-нибудь пять-шесть лет, и все эти сто двадцать миллионов экземпляров скончаются в макулатуре – в этом у профессора Блума нет сомнения.

Во вступлении к своей антологии Блум пишет: «Если мы ждем от наших детей, что они тоже полюбят Шекспира и Чехова, Генри Джеймса и Джейн Остин, тогда лучше всего их к этому подготовить книгами Льюиса Кэрролла и Эдварда Лира, Роберта Льюиса Стивенсона и Редьярда Киплинга». Ученый поместил в антологию восемьдесят три стихотворения и сорок один рассказ/повесть. На чем основан его выбор? На самом субъективном критерии: все, включенное в антологию, Гарольд Блум сам прочитал в возрасте от пяти до пятнадцати, а в последующие пятьдесят лет жизни многократно перечитывал и заново открывал. Оттого-то он знает, что в его антологии нет ничего скучного, будь то Эдгар По или Марк Твен, Гоголь или О. Генри, Тургенев или Стивен Крейн или другие, потому что писатели эти открываются читателю если не с первого, то наверняка с последующего прочтения.

По англо-саксонской традиции детских антологий, Гарольд Блум распределил весь материал по временам года и попросил читателя не искать в сезонном принципе расположения текстов никакой ассоциации весны со временем комедии, лета – с часом любовной лирики, осени – с наступлением трагедии, а зимы – с порою иронии. Просто ему как составителю кажется, что смена времен года отражает этапы взросления человека, а комическое и лирическое читатель найдет во всех сезонах антологии.

Поэзию для антологии Гарольд Блум в основном отобрал нарративную или по крайней мере лишенную сложной метафоричности, вот почему читатель увидит лишь одно стихотворение Блейка и не найдет Эмили Дикинсон, Джона Донна – они сложны, эти великие поэты, и лучше отложить их на позже, чем не понять сейчас. Спектр прозы очень широк. Оригинальная и переводная, она предлагает Эзопа, Ганса Христиана Андерсена и братьев Гримм, Эмиля Золя и Ги де Мопассана, Льюиса Кэрролла, Чарльза Диккенса, Роберта Льюиса Стивенсона, Редьярда Киплинга, Оскара Уайльда, Конан Дойля, Герберта Уэльса, Эдгара По, Натаниела Хоторна, Марка Твена и многих других хорошо или мало известных английских и американских писателей.

Из других (не англоязычных) литератур в антологии больше всего повезло русским писателям. Здесь и «Пиковая дама» Пушкина, и «Нос» Гоголя, и «Песнь торжествующей любви» Тургенева, и «Много ли человеку земли нужно» Толстого. Нет здесь только любимого составителем Чехова. Объясняет он это так: мы растем и испытываем ностальгию по тому, что было, прошло и не повторится. В этом нет надрыва. А у Чехова ностальгия по непрожитому, несостоявшемуся, по тому, что могло бы, но не исполнилось. Автор приносит извинения, что его любимый деликатный и утонченный Чехов, оказавший влияние на всех без исключения писателей, в антологии отсутствует. Но он не вписывается в мажорный лад книги.

В первой книге «Зачем и как читать» Блум шаг за шагом учит, как читать произведения разных жанров. В антологии рекомендации обобщенные: читать медленно и вдумчиво, и перечитывать вновь и вновь; читать вслух (чтение вслух – лучший способ проверить текст на качество) и заучивать наизусть полюбившиеся стихи и прозу. Чтение, говорит Блум, процесс уединенный, но читатель при этом не одинок, ведь он творчески участвует в открытии «другого», даже если этот «другой» скрыт в нем самом, потому что, читая, читатель готовится к переменам, которым в жизни нет конца. «Если бы меня спросили, что я больше всего в этой книге сам люблю, – признается автор, – я бы не смог ответить: вчера это были стихи Шелли, сегодня «Пиковая дама» Пушкина, но, читая, я всегда чувствую себя Пигмалионом, и любимая книга оживает передо мною, как мраморная Галатея перед влюбленным в нее ваятелем».

Опубликовано: “Новое Литературное Обозрение” (Россия), № 65, 2004.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Гарольд в Италии

Из книги 111 симфоний автора Михеева Людмила Викентьевна

Гарольд в Италии «Гарольд в Италии», ор. 16(1834)Состав оркестра: 2 флейты, 2 гобоя, английский рожок, 2 кларнета, 4 фагота, 4 валторны, 2 корнета, 2 трубы, 3 тромбона, офиклеид, треугольник, тарелки, 2 малых барабана, литавры, арфа, солирующий альт, струнные (не менее 61 человека).История


ПОСЛЕСЛОВИЕ. Хэролд Блум и теория творения

Из книги Страх влияния. Карта перечитывания автора Блум Хэролд

ПОСЛЕСЛОВИЕ. Хэролд Блум и теория творения «ХЭРОЛД БЛУМ родился 11 июля 1930 года в Нью-Йорке. Учился в Корнелльском университете (бакалавр искусств, 1951) и Йельском университете (доктор философии, 1955). С 1955 года работает в Йельском университете, с 1974 года — в должности


«В МЕЧТУ ИСПУГАННО-ВЛЮБЛЕННЫЙ…». ПУТЬ ВИКТОРА ГОФМАНА

Из книги Пути и лица. О русской литературе XX века автора Чагин Алексей Иванович

«В МЕЧТУ ИСПУГАННО-ВЛЮБЛЕННЫЙ…». ПУТЬ ВИКТОРА ГОФМАНА Летом 1911 года многие российские газеты и журналы писали о печальной вести, пришедшей из столицы Франции: 31 июля (13 августа по новому стилю) в одной из парижских гостиниц застрелился русский поэт, прозаик, критик и


Проблема родительского авторитета и подросткового возраста

Из книги Наблюдая за евреями. Скрытые законы успеха автора Шацкая Евгения

Проблема родительского авторитета и подросткового возраста Детям необходимы авторитеты. Родители должны быть авторитетом для своего ребенка. Другой вопрос – удастся ли это им?Только уважение к ребенку порождает уважение ребенка к взрослым. Дети ищут кумиров, эталонов,


Кальф, Виллем Блум, Матеус

Из книги Путеводитель по картинной галерее Императорского Эрмитажа автора Бенуа Александр Николаевич

Кальф, Виллем Блум, Матеус Из произведений сверстников Бэйерна В. Кальфа (1621 — 1693) и M. Блума (работавшего в 1640 — 1650-х годах) Эрмитаж обладает картиной “Десерт” (1658 года), страдающей обычным недостатком Кальфа — чернотой, и двумя превосходно написанными картинами второго


ГЛАВА ПЯТАЯ. ГАРОЛЬД ПИНТЕР. РЕАЛЬНОЕ И НЕРЕАЛЬНОЕ

Из книги Театр абсурда автора Эсслин Мартин

ГЛАВА ПЯТАЯ. ГАРОЛЬД ПИНТЕР. РЕАЛЬНОЕ И НЕРЕАЛЬНОЕ Среди молодого поколения драматургов, следующих по стопам пионеров театра абсурда, — Гарольд Пинтер (1930–2008). Будучи на двадцать четыре года моложе Беккета, он достиг статуса крупной фигуры в современном театре. Его


Гарольд Шукман. Война или революция. Русские евреи и всеобщая мобилизация в Британии 1917 года

Из книги Чтобы мир знал и помнил. Сборник статей и рецензий автора Долгополова Жанна Григорьевна

Гарольд Шукман. Война или революция. Русские евреи и всеобщая мобилизация в Британии 1917 года Harold Shukman, War or Revolution. Russian Jews and Conscription in Britain, 1917.London, Portland, OR.: Vallentine Mitchel, 2006, 157 p. Английский историк Гарольд Шукман, автор многих работ по истории России и Советского Союза, всегда


Слово (проза и поэзия, объединения)

Из книги Русский Сан-Франциско автора Хисамутдинов Амир Александрович

Слово (проза и поэзия, объединения) Литература играла особую роль в русском зарубежье. Можно найти немало имен, которые вошли в золотую сокровищницу русского слова. Одним из первых российских литераторов в Калифорнии стал С. И. Гусев-Оренбургский (настоящая фамилия