ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Двадцать лет назад, приступая к работе над темой «Кукла в культуре», мы не ставили перед собой никаких грандиозных задач. Тем более что первоначально речь шла только о фактах русской традиционной культуры и славянских параллелях к ним. Да и сам предмет исследования вызывал скорее недоумение и улыбки у моих коллег, чем понимание и сочувствие. Не только потому, что все были убеждены: «мальчики в куклы не играют», но и в силу «незначительности» и «вторичности» самой проблемы. Если бы кому-то в Советском Союзе пришло в голову заняться проблемой куклы еще в 1960-70-е годы, то у него было бы очень мало шансов на успех. Ведь когда речь заходила об игре и игрушках, особенно о социокультурных и философских аспектах их функционирования, вступала в действие советская идеологическая цензура. В марксистско-ленинской философии не было понятия «игра», а идеи «игрового социального программирования» или «куклотерапии» представлялись «идеологически вредными» и даже опасными. Столь чувствительное отношение к игре вполне понятно, ведь феномен игры тесно связан с идеями развития, разрушения устоявшихся стереотипов и творчества, то есть создания новых социальных и культурных форм и идей. В идеологически зашоренном обществе, опасающемся перемен, игра, несомненно, явление неуместное и вредное. Что касается куклы, то важную роль играло не только то, что это предмет для игры (а детям играть нужно «правильными» игрушками, что было установлено еще в эпоху становления советского строя). Обсуждение в научном и в художественном дискурсе кукольной проблематики в 1920-30-е годы выявило очень опасные для советской идеологии темы «кумиров и идолов», «кукловодов» – тиранов и «бунта кукол». Именно поэтому в послевоенный период тема куклы была задвинута на задворки советской педагогики. В 1940-70-е годы о ней написано совсем немного специальных работ, да и те посвящены исключительно ее использованию в детских играх или в музейном пространстве. Немногочисленны и этнографические работы, затрагивающие кукольную проблематику, поскольку обращение к этой теме не позволяло сделать масштабных обобщений. Советская наука предпочитала глобальные темы и глобальные проекты, так же как в реальной жизни советского общества куда важнее была проблема «поворота вспять северных рек», чем насущная необходимость обустройства повседневной жизни обычных граждан. «Единичный» гражданин со своими проблемами и заботами, равно как и исследование индивидуальности и личности, не были на первом плане грандиозных социальных преобразований.

В 1990-е годы приоритеты отечественной науки во многом изменились, и проблематика куклы и игры получила право на существование и обсуждение. Об этом свидетельствует невиданный по сравнению с предшествующим периодом рост исследований и публикаций за последние двадцать лет. И все же и в 2000-е годы нам постоянно приходится сталкиваться с ироническим и скептическим отношением к нашей работе по этим темам. Кому-то они по-прежнему кажутся «несущественными» или «несерьезными», а кто-то, может быть, напротив, осознает, что, углубляясь в эту проблематику, мы слишком приближаемся к самым сокровенным тайнам человеческого «Я», на которых во многом строится вся современная система управления социальными структурами и манипуляции общественным сознанием. Выводя наружу «невидимые нити кукловода», неявные для широкой публики способы формирования убеждений и предпочтений, мы волей-неволей вторгаемся в сферу «массового подсознательного» и вскрываем механизмы латентного воздействия на поведение и умонастроения при помощи «конвеерных» и индивидуализированных игровых предметов. Технологии такого рода использовались всегда, но их истинная направленность не представляла тайны только для избранных. Поэтому за скепсисом и ироническим «снижением» значимости темы иногда, возможно, скрывается принципиальное нежелание публичного обсуждения этой проблематики. Приходится признать и тот факт, что в нашей стране по-прежнему в центре внимания находятся глобальные проекты общественного переустройства. Конкретный «маленький человек» с его «ничтожными» «кукольными» проблемами как и прежде находится за пределами внимания как политической элиты, так и «мейнстрима» научной жизни.

* * *

Подведем, тем не менее, основные итоги нашего исследования, которые нам представляются существенными. Первый и наиболее очевидный вывод состоит в том, что кукла является уникальным предметом культуры. Она представляет собой культурный артефакт, отличающийся от иных зоо– и антропоморфных предметов (статуэтка, скульптура, барельеф) и изображений (портрет, фотография и другие иконические знаки человека), не только своей универсальностью, представленностью практически во всех культурах, как древних, так и современных, но и исключительно широким спектром функций (от детской игрушки до ипостаси демона). Важным свойством куклы является обязательное наличие у нее помимо чисто утилитарных функций различных «вторичных» символических значений, что проявляется как на уровне языковой семантики, так и при использовании этого предмета в повседневных и обрядовых практиках.

Второй вывод связан с обоснованием нашей гипотезы о том, что кукла играет важную роль в формировании и поддержании идеологии антропоморфизма. Как и иные антропоморфные предметы, кукла выполняет важную классифицирующую роль при выделении человека из множества живых существ и предметов неживой природы, поскольку она по определению является прообразом человека (в архаической мифологии), его копией, двойником, вместилищем человеческой души. Это верно даже для тех культур, в которых граница между человеком и животным обозначена не столь строго как в культурах европейского типа, и где «человеческими» изображениями могут считаться и зооморфные фигурки. В большинстве случаев куклы этноспецифичны, поскольку отражают мировоззренческие принципы и основные ценности, характерные для данной культуры. Вместе с тем куклы независимо от их типа помогают формировать представления о человекоподобии любого «иного» – от природных объектов до божества, так как именно такой способ познания мира для homo sapiens является наиболее универсальным. Универсальность и исключительная полифункциональность куклы как культурного артефакта позволяет признать ее особую роль в возникновении идеологии антропоморфизма, то есть в стремлении человека описать явления внешнего мира в аксиологической системе человеческого «Я».

Важным итогом данного исследования является демонстрация роли «идеологии антропоморфизма» в истории человеческой культуры, а также значения антропоморфных артефактов в возникновении и функционировании этой идеологии и при трансформации природных объектов в культурные. Идеология антропоморфизма, в зачаточных формах проявившаяся еще в первобытной теории анимизма, окончательно оформляется в античности и получает новое наполнение и концептуальное оформление в эпоху Ренессанса с его повышенным вниманием к личностному началу и с его приматом индивидуализма. Именно эта идеология выдвигает на первый план не только персонифицированные фигуры божества и героя, в более позднюю эпоху инкарнировавшихся в культы святых, но и их антропоморфные предметно-вещные символы: статуи, мелкую пластику, персональные изображения, иконы, живописный портрет. Сходство этих артефактов с куклой не ограничивается внешним подобием. Обращение и различные манипуляции с ними (ср. практики бичевания статуй святых и икон) указывают на очевидные смысловые параллели с их предшественниками. В пережиточном виде идеология антропоморфизма проявляется в «наивном анимизме» детского мышления.

Однако наиболее важным нам представляется тот факт, что все антропоморфные изображения и фигуры подчиняются единому культурному коду «антропоморфизма», который мы называем «силовой линией культуры», и являются его предметными реализациями. Данный культурный код проявляется в типологически разных культурах и в разные эпохи, и это позволяет утверждать, что он является универсальным. Его действенность коренится в психологической структуре человеческого мышления, построенном на «диалогизме» и дуализме. Необходимость антропоморфизма объясняется попыткой человека начать «диалог с окружающим миром», придав ему интуитивно понятные свойства «себя самого». Кукла лишь наиболее емкий и иконичный знак этого мира в образе «себя самого» (alter ego). Она позволяет человеку «увидеть» и «ощутить» недоступные прежде свойства собственной личности, и, перенеся их действие на окружающий мир, попытаться получить власть не только над собственным «Я», но и над «Другим».

Третий вывод является следствием первых двух и состоит в том, что кукла выполняет важную роль в процессах формирования, поддержания и передачи традиции, используясь во многих культурах в качестве ритуально-обрядового предмета или семейной реликвии, передаваемой из поколения в поколение (например, от матери к дочери). Нередко она предстает как воплощение родовых духов, инкарнация локальных божеств или мифологических персонажей. Это предполагает связь процесса изготовления / уничтожения данного артефакта с календарными или семейными праздниками и обрядами, что является способом воспроизводства и поддержания традиции. В некоторых случаях этот процесс самодостаточен, то есть кукла может превращаться в своеобразный знак-символ праздника, заменять или дублировать праздничные действия и, в конечном счете, становиться единственным его материальным воплощением. Можно утверждать, что многие современные практики изготовления и использования в быту кукол, играя важную роль в системе укрепления социальных связей и дарообмена (кукла выступает как ценный подарок), фактически направлены на формирование новых традиций.

Четвертый и принципиально важный для нас вывод состоит в том, что кукла имеет исключительное значение при формировании личности. Практически во всех культурах кукла или подобные ей зоо– и антропоморфные артефакты играют важную роль в игровых практиках в период младенчества и раннего детства. Эта функция присуща кукле даже в культурах, налагающих запрет на использование изображений человека. Такая роль продиктована процесами самоотождествления и самоидентификации, а также осознанием своего собственного «Я» в отличие от «Другого» в период онтогенеза, особенно на стадии раннего детского аутизма (по Ж. Пиаже). Отсюда значения куклы как персонажа современной детской мифологии. Игровые практики с использованием кукол помогают ребенку наиболее успешно проходить этапы половозрастной социализации.

Важным результатом является описание и анализ роли антропоморфных игрушек в становлении и развитии «пространства личности» ребенка, осознании им своего «Я», противопоставленного «Другому», и преодолении им возрастного этапа «аутизма». С помощью антропоморфных игрушек решаются задачи формирования гендерной, социальной и этнокультурной принадлежности, социальной (групповой) сплоченности, желательных стандартов поведения.

Наконец, еще один важный вывод связан с констатацией исключительной роли куклы в традиционных и современных практиках манипуляции сознанием. Роль куклы очевидна не только в процессе становления ребенка в качестве индивида, но и в процессе филогенеза по отношению к человеку как социальному существу. Это проявляется в различных акциях с использованием кукол, которые направлены на формирование общественного мнения, а также личных и групповых установок и убеждений, выражаемых в понятиях моды, стиля, норм поведения. Употребление антропоморфных образов (кукол, чучел, скульптур, манекенов) в различных общественных практиках позволяет осуществлять манипуляции сознанием, разрушать устаревшие и вырабатывать новые, актуальные имиджи и стереотипы поведения. При этом существенную роль играет семантика слова «кукла», включающее широкий спектр значений (от „красивый, совершенный“ до „ужасный, демонический“), каждое из которых может быть актуализовано или нейтрализовано в зависимости от контекста и целей манипулятора.

Применение куклы в манипулятивных практиках имеет важные следствия для различных видов практической деятельности (педагогика, психология, политика, маркетинг) и находит отражение в различных сферах художественного творчества (образы кукловода и манипулятора).

Поскольку кукла выступает в культуре как иконический знак-символ, то при ее оценке очень важна разная мера иконичности, то есть, фактически, разная «мера кукольности». Эта шкала хорошо работает и в других случаях, например, при оценке «степени манипулятивности»: от максимума в случае игровой куклы (трогать и направлять руками) до минимума в случае куклы-божка или робота (виртуальное управление объектом или субъектом без его ведома и непосредственного участия).

Представленные в книге материалы позволяют утверждать, что эти функции куклы вовсе не теряют значения с нарастанием рационализации общественного сознания в современности. Напротив, им придается все более концептуальный вид, и они становятся все более неотъемлемой составной частью практик «социального конструирования». Тем самым гипотеза о том, что кукла как предмет по определению антропоморфный играет существенную роль в формировании и поддержании идеологии антропоморфизма в истории человеческой культуры, в частности в истории мировых религий, может быть дополнена утверждением, что кукла в своих конкретных социокультурных формах и является проявлением и выражением этой идеологии.

В книге предложен новый подход к изучению функционирования антропоморфных предметов и изображений в традиционной и современной культуре, выполнена их типология и сравнительный анализ на материале разных культур и социальных сред, проведена оценка их роли в развитии личности и социальных связей индивида, процессах социального конструирования и программирования, представлена история их развития в человеческой культуре в разных сферах деятельности и в мифологии, рассмотрены особенности их развития в современных социокультурных средах, проведено сравнение употреблений понятия «кукла» в русской языковой, литературной и живописной традиции на протяжении последнего столетия и выявлена специфика его применения в советский и постсоветский период, выполнен анализ использования кукольных образов в политтехнологии, рекламе и маркетинговых стратегиях.

Можно утверждать, что элементы социального конструирования с использованием инструмента «игровых предпочтений» вполне реальны, если они направлены на формирование социокультурных доминант, в частности положительных имиджей, которые являются «стержневыми идеологемами» и помогают формировать и легитимировать этнокультурную картину мира. Для современных употреблений куклы важное значение имеют маркетинговые стратегии производителей игрушек, продвигающих свои бренды, используя самые сокровенные и архети пически значимые культурные смыслы, закрепленные за концептом «куклы». При этом вновь реанимируются архаические смыслы в рамках бинарных оппозиций «живой / мертвый», «мужчина / женщина», а также значения «кукла как ребенок» и «кукла как воплощение потусторонних, демонических сил».

Являясь символическим изображением человека или животного, кукла способна в условно-игровых формах заменять человека, выступать в его функции. Поэтому, изучая феноменальные особенности этой вещи, мы вынуждены отвечать на вопрос, что в данной культуре считается свойственным человеку, то есть где и как носителями культуры проводится граница между «человеческим» и «нечеловеческим», живым и неживым, «культурным» и «природным».

Смещение этих границ в истории человечества связано с важнейшими культурными и цивилизационными процессами. Эти сдвиги характерны и для современной «глобальной» цивилизации, характерными чертами которой является активное взаимодействие типологически разных культур на основе новых стандартов межкультурных, межрасовых и межличностных взаимодействий, стремление к «экологической революции», то есть коренному пересмотру характера сложившихся отношений в системе «природа – культура», а также появление и постепенная легитимация в культурных практиках целого класса объектов (роботы, андроиды, клоны), которые, являясь по сути «неживыми» механическими куклами, «подобиями человека», претендуют в будущем на более высокий, «человеческий» статус. Изучение таких переходов в истории культуры помогает прояснить многие культурные различия и стереотипы, выводит нас на очевидные межкультурные универсалии, а также закономерности человеческого мышления и мировосприятия, основанные на базовых принципах формирования личности в онтогенезе.

* * *

Понятно, что данное исследование вовсе не ставит точку в исследовании «феномена куклы». Мы лишь наметили общие контуры этой темы и попытались обсудить основные проблемы, связанные с функционированием куклы в разные эпохи и в разных культурах. Хотелось бы надеяться, что эта книга станет импульсом к дальнейшим размышлениям о значении антропоморфизма в истории человеческой культуры, его этнокультурной специфике и его роли в формировании личности.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Заключение

Из книги Введение в японскую анимацию автора Иванов Борис Андреевич

Заключение В нашей книге мы рассмотрели эволюцию концепций аниме на протяжении его истории, начиная с его появления в 1917 году. Сейчас в аниме постепенно приходит новое направление – 3D-аниме, создаваемое на компьютерах. Уже первые эксперименты в этой области показали не


Заключение

Из книги Коммуникативная культура. От коммуникативной компетентности к социальной ответственности автора Автор неизвестен

Заключение На протяжении 10 лет коллектив педагогов муниципальной средней общеобразовательной школы № 40, девиз которой «Школа без неудачников», а в основе концепции – смыслообразующий подход к обучению, работал над проблемой формирования коммуникативной


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Из книги Теория культуры автора Автор неизвестен

ЗАКЛЮЧЕНИЕ В предисловии было отмечено, что теория культуры востребована. Теперь, после изложения одного из ее вариантов, следует сказать и о том, почему она востребована. Для чего применима теория культуры?Во–первых, для оценок состояния культуры: ее высоты, богатства


ЗАКЛЮЧЕНИЕ .

Из книги О действенном анализе пьесы и роли автора Кнебель Мария Осиповна

ЗАКЛЮЧЕНИЕ . Наша книга в основном была посвящена новому приему работы, который Станиславский открыл в последние годы жизни. Практика моей собственной работы доказала мне его большое преимущество, огромный творческий импульс, заложенный в нем, который в результате


Заключение

Из книги Киноизображение для чайников автора Долинин Дмитрий

Заключение Читателям настоящее пособие может показаться поверхностным, недостаточно конкретным. Однако по замыслу автора это лишь вводный курс, цель которого — бегло очертить круг проблем, встающих перед начинающими кинематографистами, побудить их к самостоятельным


Заключение

Из книги Поэтика ранневизантийской литературы автора Аверинцев Сергей Сергеевич


Заключение.

Из книги Священные основы Нации автора Карабанов Владислав


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Из книги Ступени профессии автора Покровский Борис Александрович


Заключение

Из книги Теория литературы. Чтение как творчество [учебное пособие] автора Кременцов Леонид Павлович


10. Заключение

Из книги Истина мифа автора Хюбнер Курт

10. Заключение Мифопоэтический образ всемирной истории, созданный Вагнером, представлен прежде всего в "Кольце нибелунгов" и в "Парсифале". "Тристан и Изольда" имеет в этой связи значение лишь в той мере, в какой эта драма придает мифу о природе и МатериЗемле, вокруг


Заключение

Из книги Племена в Индии автора Маретина Софья Александровна

Заключение Мы рассказали лишь о некоторых племенах, которые представляют разные группы адиваси во всех районах Индии. Эти народы, в течение многих столетий оторванные от общего пути развития основных народов страны, за последние два века пережили сложнейшие социальные


Заключение

Из книги Библейские фразеологизмы в русской и европейской культуре автора Дубровина Кира Николаевна

Заключение Итак, дорогие и уважаемые читатели, вот мы с вами и подошли к концу нашего не слишком длинного путешествия по библейским дорогам.Я благодарю вас за внимание к моему труду и долготерпение. А на тех, кто не добрался с нами до конца, кто свернул в сторону на полпути,


X. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Из книги Нации и национализм автора Геллнер Эрнест

X. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Существует опасность, что книга, подобная этой, — несмотря на простую и четко сформулированную аргументацию (или, возможно, именно благодаря ей) — может быть неверно понята и истолкована. Прежние попытки обнародовать более ранние и более простые варианты


Заключение

Из книги Психодиахронологика: Психоистория русской литературы от романтизма до наших дней [Maxima-Library] автора Смирнов Игорь Павлович

Заключение В завершение книги имеет смысл еще раз назвать основные стадии онтогенеза, суждения о которых пришлось разбросать по разным местам нашего текста.Психическая история ребенка начинается с авторефлексии, выражающей себя в нарциссизме и в шизоидности (последняя


V. Заключение

Из книги Магия, наука и религия автора Малиновский Бронислав


Заключение

Из книги Эротическая утопия: новое религиозное сознание и fin de si?cle в России автора Матич Ольга

Заключение Наследник престола цесаревич Алексей страдал наследственным заболеванием крови. Гемофилия воспринималась как рок, тяготеющий над домом Романовых; болезнь передавалась по женской линии, но поражала только мужчин. Условно ее можно назвать декадентской