Это же просто бродяги!

Это же просто бродяги!

В девятнадцать лет Карл V становится римско-германским императором. Благодаря удачной женитьбе своего деда Максимилиана, от которого он унаследовал свой титул — тот ухитрился на склоне лет тоже сделаться императором, — а также не менее удачному браку папы Филиппа он приобрел в свои владения Нидерланды, Испанию, все новые американские колонии, часть Италии и все унаследованные им от Габсбургов австрийские владения. Нельзя сказать, чтобы ему выпало легкое правление — со всех сторон полезли невесть откуда объявившиеся будущие протестанты во главе с Лютером и Кальвином. Германия расползалась по частям, и он, устав от государственных забот, отрекся от трона, предусмотрительно разделив свою империю на две части — титул императора достался его брату Фердинанду, а Нидерланды и Испания — сыну Филиппу II. Последние два года жизни он провел в монастыре в Испании. Недаром же он в свое время сказал, что на английском языке хорошо говорить с другом, на французском — с любовницей, на немецком — с врагом, а на испанском — с Богом.

Тут некстати вспоминается сцена из «Тиля Уленшпигеля», где Карл появляется на Страшном суде с недоеденной сардинкой. Видимо, это был большой любитель покушать. И поэтому мы чувствуем к нему определенную симпатию. К тому же отречься от престола — это довольно яркий и внушающий уважение факт его биографии.

Но если при Карле, который вырос в Нидерландах, голландцам жилось сравнительно неплохо, то сынок его, Филипп, просто как с цепи сорвался. Он был патологически жестоким психопатом. Получив воспитание в Испании, он стал ревностным католиком, возомнив, что призван Господом огнем и мечом внедрять на земле истинную веру.

Уже при Карле в Нидерландах количество последователей Лютера и, чуть позднее, Кальвина росло не по дням, а по часам, и Карл V усматривал в этом — и не без оснований — угрозу для своей католической империи. И еще при Карле в Голландии заполыхали костры, на которых сжигали непокорных еретиков.

Но при Филиппе это прямо превратилось в эпидемию. Чуть что не так — пожалуйте на костер. К тому же Филиппу постоянно не хватало денег, поэтому он обложил жителей Нидерландов совершенно непосильными налогами.

Пока налоги взимались с крестьян и ремесленников, все было более или менее спокойно. Но когда это коснулось и богатых купцов, и аристократии, им стало невмоготу терпеть, что кто-то со стороны присматривается к их богатствам. В 1567 году они собрали делегацию из трехсот наиболее знатных людей Нидерландов и явились в Брюссель к наместнице Филиппа Маргарите Пармской. Речь держали два наиболее богатых и знаменитых графа — Ламораль Эгмонт и Филипп ван Хоорн.

— Так и так, ваше высочество, — сказали графы, — это прямо сил никаких нет терпеть. Если так будет продолжаться, поручиться ни за что не можем.

— Ладно, — говорит Маргарита, — я подумаю.

И, одарив делегатов разными скромными сувенирами, отпускает их с Богом.

Когда успокоенные аристократы, толкаясь в дверях — все-таки, шутка сказать, триста человек! — наконец ушли, она тут же позвала своего советника, французского кардинала Гренвиля.

— И что ты на все это скажешь? — спрашивает она, кладя ему голову на плечо. — По-моему, они какие-то несобранные.

— Не переживай, рыбка, — говорит кардинал, гладя ей прическу, — се ne sont que des Gueux.

То есть не о чем тут волноваться, это просто бродяги. Не стоило бы приводить французскую цитату, но это обидное словцо «Gueux» — «Гё», бродяги, дошло каким-то образом до голландцев, и они, подняв впоследствии восстание, стали именовать себя «гёзы».

И конечно, такая негибкая политика со стороны испанцев толкала все больше людей в объятия лютеранства и кальвинизма. В 1568 году разразился так называемый статуйный бунт — кальвинисты врывались в церкви и вдребезги разбивали драгоценные статуи: с их точки зрения, католики были идолопоклонниками, что, как известно, противоречит заповедям Господним («Не сотвори себе кумира»).

— Ах так, — сказал Филипп, когда запыхавшийся гонец сообщил ему за ужином неприятное известие и развязал салфетку. — Ну они у меня попляшут.

И с этими словами он смещает эту глуповатую и, наверное, более или менее добродушную Маргариту Пармскую и назначает на ее место свирепого герцога и генерала Альбу.

А надо сказать, что в это время наместником Филиппа в самой богатой провинции Нидерландов — Голландии с ее главным городом Амстердамом — служил некто Вильгельм, герцог Нассау. Нассау — это было такое сравнительно небольшое герцогство в Германии со столицей Висбаден. Этот самый Вильгельм был довольно богатым человеком, в частности ему еще принадлежали ряд земель в Нидерландах, а также герцогство Оранж в Южной Франции. Благодаря этому герцогству у Вильгельма было и другое прозвище, под которым он нам известен лучше, а именно Вильгельм Оранский.

Вильгельм, так же как и герцог Альба, был в свое время генералом в армии Карла V, и, поскольку для полуголландца Карла он был ближе, чем надменный испанец Альба, король осыпал его всякими милостями, которыми то и дело забывал осыпать Альбу. И тот, говорят, страшно ревновал и, как рассказывают, не раз говорил своим друзьям: «Ну, дескать, попадись мне только этот Вильгельм на узкой дорожке!»

И когда генерал Альба стал наместником Филиппа во всех Нидерландах, то есть прямым начальником Вильгельма Оранского, наш герцог быстро сообразил, что ничего хорошего ему ждать не приходится, и, побросав все, сбежал в свое герцогство Нассау.

А Альба начал свое правление с того, что в том же 1568 году отрубил головы графам Эгмонту и ван Хоорну, обвинив их в том, что это они устроили разгром церквей, хотя истории об этом неизвестно. Во всяком случае, Гёте написал об этом трагическом событии специальную драму, а Бетховен эту драму увековечил в увертюре «Эгмонт». Наверное, этот самый Эгмонт был действительно яркой фигурой и, судя по имени, в котором слышатся и амуры и аморалка (Ламораль!), любимцем женщин.

А герцог Альба, чтобы и другим неповадно было, вместо того чтобы облегчить налоги, ввел новые.

Мало этого, он учредил специальный Суд по делам мятежей — своего рода ревтрибунал, который всех подряд приговаривал, в духе времени, к сожжению на костре. Многие горожане, и не только горожане, справедливо опасавшиеся за свою жизнь, погрузились на корабли и ушли в море, чтобы добывать себе средства на пропитание вольным пиратским промыслом. Впоследствии они получили название «морские гёзы».

А Вильгельм Оранский, который никак не мог примириться с потерей своих немалых нидерландских владений, вместе со своим братом начал собирать две армии. Военные расходы оказались больше, чем он предполагал, так что ему пришлось продать даже столовое серебро. И мы легко можем себе представить, что это было за серебро и сколько его было, если денег от его продажи хватило на вооружение целой армии.

Впрочем, полководческими успехами Оранский не мог особенно похвастаться — обе армии, вышедшие в поход против испанцев, оказались разбитыми. Но, как говорится, нет худа без добра — постоянно растущая армия гёзов, как морских, так и сухопутных, в знак одобрения военных попыток Вильгельма объявила его своим наместником вместо герцога Альбы.

Время шло, и движение гёзов становилось все более раздражающим для Альбы. В их руках находились отдельные города, а в 1572 году морские гёзы штурмовали и захватили город Брилле.

Здесь чаша терпения Альбы переполнилась, он двинул войска на город Алкмаар и осадил его.

И тут голландцы продемонстрировали свое умение извлекать выгоду из всего, даже из тех географических неудобств, которыми так щедро наградила их природа. Они, недолго думая, под покровом ночи прокопали дыру в окружающей Алкмаар дамбе. В результате испанскую армию просто смыло, как если бы кто-то дернул за цепочку в туалете.

— Ах так, — сказал Альба, — ну погодите же.

Он двинулся на город Лейден и тоже его осадил, на этот раз выбрав позицию для своих войск более осмотрительно.

Тут дело было посерьезнее. Альба не торопился брать город — он терпеливо ждал, когда голод и болезни сделают свое дело и город сам упадет к нему в руки, как спелое яблоко.

Лейден умирал от голода. Альберт всегда рассказывает об этих событиях со слезами на глазах.

Когда жители Лейдена взроптали: дескать, хватит голодать, давайте сдаваться к черту, а то перемрем все, как мухи, — к ним вышел бургомистр города и с горящими глазами сказал:

— Сдаваться? Ни за что! Если вы так голодны, — добавил он и простер руку, — вот вам моя рука, отрежьте ее и ешьте! — Альберт, произнося эти слова, тоже вытягивает руку, а на словах «отрежьте и ешьте!» у него срывается голос, настолько его потрясает благородный и героический жест бургомистра.

Вообще говоря, довольно трудно определить, чего здесь было больше — беззаветной жертвенности или точного психологического расчета.

Но он, конечно, сильно рисковал. Потому что некоторые, руководствуясь теми же соображениями, что и он, могли бы рассудить так: «Большинство, конечно, постесняется кушать его руку, так что нас, менее подверженных угрызениям совести, останется, может быть, всего-то несколько человек, и тогда нам его руки вполне хватит на приличный ужин».

Но тут, на счастье, в задних рядах кто-то закричал:

— Смотрите-ка! Что это там такое?

И тут наступила, прямо как в «Ревизоре», немая сцена.

На горизонте появились большие плоскодонные лодки — и их было очень много.

Оказывается, к этому моменту подул сильный западный ветер, уровень воды в море поднялся, и морские гёзы, где волоком, где так, сумели подойти к Лейдену в обход испанской армии. На своих лодках они доставили в город огромное количество селедки и почему-то морковки.

Ну, селедка — это еще понятно: среди морских гёзов было много рыбаков, и они, наверное, эту селедку наловили. А вот откуда в море взялась морковка — это прямо уму непостижимо. Автору ничего больше не приходит в голову, кроме того, что они, наверное, ограбили какой-нибудь английский морковный бриг.

Как бы то ни было, город был спасен.

И по сей день, когда лейденцы отмечают годовщину своего чудесного спасения, они обязательно едят селедку и морковку. И вы уже знаете, что в благодарность за стойкую оборону Вильгельм Оранский распорядился учредить в городе первый в Голландии университет.

В 1581 году Вильгельм Оранский объявил, что Нидерланды не признают более Филиппа II своим королем. За год до этого он распространил так называемую «Апологию», где обвинил Филиппа во всех смертных грехах. А еще раньше, в 1578 году, за три года до того, как сделать это, прямо скажем, обязывающее заявление, ему удалось объединить под своим знаменем всех представителей нидерландских городов. Если учесть, что до того у них были сплошные разногласия, это следует признать большим достижением. Такой успех свидетельствует о том, что Вильгельм был гораздо лучшим политиком, чем генералом.

Ответные ходы со стороны Филиппа не заставили себя ждать. Он направил в Нидерланды убежденного католика и бравого военного Алессандро Фарнезе, герцога Пармы. Ему удалось оттяпать от Нидерландского союза все южные его провинции — Люксембург, Брабант, Лимбург (не знаю, делали ли там в то время лимбургский сыр; если да, то на месте генерала Фарнезе я захватил бы Лимбург в первую очередь), и он создал так называемый Атрехтский союз.

Филипп объявил награду за голову Оранского.

Услышав про это, Вильгельм развил бешеную деятельность и принял радикальные меры по укреплению военной мощи оставшихся семи провинций, объединенных им в Утрехтский союз.

— У вас Атрехтский, у нас Утрехтский, — наверное, сказал он, — поглядим, кто кого.

И с этими словами отхватил у испанцев Северный Брабант.

И все-таки убийца до него добрался. Но сделал он это, как выяснилось, не из-за обещанных Филиппом денег, а из принципиальных соображений — он был католик и почитал Оранского за Антихриста. Убив герцога, он сдался в руки правосудия, посчитав свою миссию выполненной. Правосудие привязало его к нескольким лошадям и разорвало на части.

Пост наместника Нидерландов перешел к его сыну от второго брака из четырех — Морицу. Его мать, Анна Саксонская, славилась своей пышностью, беспробудным пьянством и изощренным сквернословием. Мориц унаследовал от матери некую, что ли, диковатость, хотя это был довольно одаренный и вольномыслящий генерал, к тому же талантливый математик, заложивший математические основы науки фортификации.

Любопытная деталь — у Анны Саксонской была интрижка с неким купцом по фамилии Рубенс. Но однажды влюбленную парочку накрыли. По тогдашним законам Вильгельм Оранский мог бы отрубить головы и жене, и любовнику, но он почему-то воздержался. А если бы он поступил по закону, мир лишился бы гениального художника Питера Пауля Рубенса, родившегося через шесть лет после описываемых событий. Склонность к пышным дамам он, очевидно, унаследовал от отца.

Тем временем Нидерланды потихоньку богатеют, не в последнюю очередь за счет морского пиратства. Они просто потеряли счет испанским кораблям с золотом и пряностями, захваченным по пути из Южной Америки.

Мориц властвовал почти сорок лет, воюя с переменным успехом со все больше слабеющей Испанской империей. И лишь в 1624 году его сменил Фредрик-Генрик, сын Вильгельма от третьего брака (тот развелся все-таки наконец со своей матерщинницей). Лишь в 1648 году ему удалось положить конец войне с испанцами, которая тянулась ни много ни мало восемьдесят лет. Автору кажется, что именно поэтому историки ее и назвали Восьмидесятилетней войной… За это время Нидерланды стали чуть не богатейшей страной мира, у нее появлялись все новые и новые колонии: Абель Тасман открыл Австралию и Новую Зеландию.

А эти все воевали и воевали, таскаясь со своими пощипанными армиями от города к городу, стараясь не отрываться от источников провианта и амуниции больше чем на пятьдесят километров…

В мирное время настал час привести в порядок страну. Первое, что стали делать голландцы, — строить дамбы, защищаясь от наводнений. Это строительство, как уже говорилось, продолжается по сей день.

Проехав через несколько таких дамб, мы прибыли на первый остров в провинции Зеландия — Схаувен-Дёйвеланд, где расположен старинный городок Зирикзее.

Тут Сергей захотел есть…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«Не просто пособие...»

Из книги Композиция сценического пространства автора Мочалов Юрий

«Не просто пособие...» Есть книги, которые рождаются, как деревья в лесу среди бесчисленного множества себе подобных. Другие же можно уподобить деревьям, выросшим в самых неожиданных местах — среди равнины, в сухой долине, на скале. Я говорю о немногочисленных


ПРОСТО ЧЕЛОВЕК

Из книги Люди, нравы и обычаи Древней Греции и Рима автора Винничук Лидия


Просто так. Про интересное

Из книги Многослов-2, или Записки офигевшего человека автора Максимов Андрей Маркович

Просто так. Про интересное Любопытство – это острый интерес не к тому, что хорошо и прекрасно, а к тому, что редко. Жан де ЛАБРЮЙЕР, французский писатель В мастерской писателя побывать хотите? Не хотите? И правильно: ничего там интересного нет, в сущности. Сидишь в


Прогулки нищего бродяги

Из книги Гуляния с Чеширским Котом автора Любимов Михаил Петрович

Прогулки нищего бродяги Где найти приют скитальцу? В цветных районах примут за зажравшегося американца и придушат, да и больно обшарпано там. Вполне прилично и удобно в районе Эрлс-корта, отелей и пансионов там пруд пруди, причем на самые разные вкусы. Что пригорюнился,


НЕ ТАК ВСЕ ПРОСТО

Из книги Что означает ваша фамилия? автора Федосюк Юрий Александрович

НЕ ТАК ВСЕ ПРОСТО Ответить на вопрос, что означает ваша фамилия, все же легче, чем объяснить, как она образовалась. Теперь, когда мы знаем, что фамилии произошли из имен, прозвищ, географических названий, приходится задуматься над происхождением таких, например, фамилий,


Не просто обида

Из книги Здравствуйте, дети! автора Амонашвили Шалва Александрович

Не просто обида Кто-то заводит со мной разговор о своем ребенке. «Властная мама» все же недовольна: «Почему мой ребенок выступил только один раз, почему он играл на деревянных ложечках, а не на ксилофоне?» В этой суматохе до меня доходит плач девочки, плачет


ПРОСТО КУРЬЕЗЫ

Из книги По следам древних кладов. Мистика и реальность автора Яровой Евгений Васильевич


Просто смайлик!

Из книги Самоучитель олбанского [HL] автора Кронгауз Максим Анисимович

Просто смайлик! Полностью сосредоточившись на падонках, я допустил большую ошибку. Влияние падонков на русский язык и коммуникацию в интернете, конечно, имело место, но все-таки оказалось не столь значительно, как хотелось бы деятелям самой контркультуры. Это была скорее


32. Просто проза

Из книги Уроки чтения. Камасутра книжника автора Генис Александр Александрович

32. Просто проза Читать саги я научился еще первокурсником, на летней практике в балтийских торфяниках, где записывал для истории народные песни, в основном – Эдиты Пьехи. Хутора тогда были колхозами, церкви – без крестов, но местные уважали дубы, знали в лицо каждый валун


ПРОСТО ТАК

Из книги Все лучшее, что не купишь за деньги [Мир без политики, нищеты и войн] автора Фреско Жак

ПРОСТО ТАК Некоторые люди подвергают сомнению этичность получения чего-то даром. Однажды во время моего выступления в колледже студент возразил против моей идеи давать другим что-либо просто так. Я спросил, ответит ли он на личный вопрос. После его согласия я


Московский текст бродяги Гиляя. (1926—1935. «Москва и москвичи» В. Гиляровского)

Из книги Русский канон. Книги XX века автора Сухих Игорь Николаевич

Московский текст бродяги Гиляя. (1926—1935. «Москва и москвичи» В. Гиляровского) Москва! Какой огромный Странноприимный дом! Всяк на Руси – бездомный. Мы все к тебе придем. М. Цветаева. 1916 В пятнадцать лет он убил первого медведя.В восемнадцать – с бурлацкой артелью тащил