Глава 15. ЗАКАТ ТРАДИЦИИ МЫТЬЯ…

Глава 15. ЗАКАТ ТРАДИЦИИ МЫТЬЯ…

Глостер. Дай руку поцелую я тебе.

Лир. Вытру сначала. У нее трупный запах[48].

Уильям Шекспир. Король Лир, 1608

Обратите внимание: король Лир не моет руку — просто «вытирает» ее, и это невероятно важная деталь. Актер, первым исполнивший роль короля Лира, наверняка мылся гораздо реже и менее тщательно, чем его средневековые предки.

Эпитет «средневековый» часто неправильно применяют для обозначения чего-то устаревшего, грязного, неудобного… Это в корне несправедливое мнение об эпохе Средневековья. В те времена искусство, красота, комфорт и возможность жить в чистоте были доступны довольно многим (по крайней мере тем, кто принадлежал к верхушке общества). Купание было важной частью жизни состоятельных людей, и существует много документальных свидетельств того, что в средневековых городах существовали общественные бани, устроенные наподобие древнеримских терм. Правда, в Средние века люди обычно не принимали ванну, а просто умывались и мыли руки в чаше. Такие же чаши можно видеть на живописных полотнах, изображающих купание младенца Иисуса. У главы дома обычно имелась личная чаша, наполнять которую из особого кувшина входило в обязанности одного из слуг (ценные чаши и кувшины часто завещали наследникам).

Мытье рук перед едой считалось особенно важной процедурой, и чем выше был статус лица, тем тщательнее она исполнялась. Однажды кардинал Уолси посмел окунуть пальцы в воду, в которой только что омыл руки король. Многие оценили его поступок как вопиющую дерзость. Пустячная, на первый взгляд, оплошность в итоге привела кардинала к падению.

Впрочем, люди Средневековья не ограничивались мытьем рук. Ванна служила не только для гигиенических целей, но и для ритуального очищения. Воду использовали в обряде крещения; священники перед служением мессы тщательно мылись, рыцари перед посвящением принимали ванну. Особенно большое значение придавалось омовению при посвящении в рыцари Бани[49]. В 1509 году, накануне коронации Генриха VIII, двадцать шесть претендентов на рыцарское звание «в доказательство чистоты своих помыслов и намерений» совершили ритуальное купание в лондонском Тауэре, после чего провели ночное бдение в замковой часовне.

Как же проходило «рыцарское купание»?

Средневековые бани. Посетители парятся, пьют, закусывают и общаются друг с другом.

Слуга завешивал бортики деревянной бадьи простынями, вокруг раскладывал цветы и травы, на дно бадьи помещал кусок ткани, на которую рыцарь садился. Затем брал в одну руку чашу с горячим травяным настоем, а в другую — мягкую губку, которой тер тело своего господина.

После мытья рыцаря обливали розовой водой, помогали ему выбраться из ванны на «подножную простыню», вытирали чистым полотенцем, надевали на него чулки, туфли, ночную сорочку и отправляли в постель. Если рыцарю требовалась «целебная» ванна (например после турнира), в воду добавляли алтей, просвирник, фенхель, ромашку и болиголов.

Во дворцах у королей ванны были еще лучше: уже в 1351 году королевская ванна была оборудована «двумя большими бронзовыми кранами для подачи горячей и холодной воды». Ванна Генриха VIII во дворце Хэмптон-Корт размещалась в одной из комнат башни Бейн-Тауэр. Ее наполняли из крана, вода в который поступала из источника по пятикилометровой свинцовой трубе. Инженеры Генриха совершили подвиг, проложив эту трубу под руслом Темзы. Им пришлось пуститься на подобные ухищрения, чтобы в трубе создалось давление, позволяющее воде, вопреки силе тяжести, подниматься на высоту второго этажа, где располагалась королевская ванная комната. Сама ванна была деревянная, круглая, как бочка, но высотой вполовину меньше. Изнутри ее застилали холщовой простыней, чтобы король не занозил мягкое место.

Итак, у короля имелась собственная ванная комната и личная ванна, но его подданные в основном посещали общественные бани. Вернувшиеся с Востока крестоносцы рассказывали о дарующих наслаждение турецких банях (хаммамах), в которых им довелось побывать, и уже в 1162 году в одном только лондонском районе Саутуорк открылось не менее восемнадцати общественных бань — стьюзов (англ. stews). Возможно, словом stew в просторечии называли «печь», на которой грели воду (от англ. stove), или просто-напросто пруд, где разводили рыбу. Но одно не подлежит сомнению: лондонцы эпохи Средневековья воду любили не меньше рыб.

На протяжении нескольких веков считалось, что принимать ванны опасно для здоровья. Мода на них вернулась в 1700-е благодаря королеве Каролине, которая проявляла интерес ко всем медицинским новинкам. Это ванная комната Каролины во дворце Хэмптон-Корт.

Многочисленные общественные бани Лондона были сосредоточены на южном берегу Темзы, в Саутуорке — районе увеселительных заведений, игорных домов и арен медвежьей травли. Как только в бане все было готово к приему посетителей: вода согрета, пар напущен, — на улицу выпускали специально нанятых мальчишек, которые обегали город, громко созывая клиентов. (По ночам им кричать запрещалось, чтобы не тревожить сон горожан.)

В баню ходили многие, мужчины и женщины мылись вместе. Как в наши дни сауна в странах Северной Европы, баня служила местом неформального общения. Средневековый человек, если только род его занятий не предполагал уединения, отличался общительностью и предпочитал проводить время в компании.

Общественные бани были вполне респектабельными заведениями, предлагавшими посетителям соответствующие услуги, но в их числе попадались и такие, что пользовались сомнительной репутацией, чем-то напоминая современные массажные салоны, работающие в круглосуточном режиме. Некий благонравный монах, посетивший общественные бани в 1390-е годы, не скрывал своего возмущения: «В ваннах сидят голые, с другими голыми, а что творится в темноте, об этом я лучше умолчу». В средневековых песнях и рассказах купание в ванне часто связано с эротикой. Отважному непоседе сэру Ланселоту разные дамочки, которых он спасал от неприятностей, частенько предлагали ванну или массаж. Как и его современный «коллега» Джеймс Бонд, мылся он, как правило, в компании прекрасной соблазнительницы. Из текста литературного произведения не всегда можно понять, что стояло за обращенным к мужчине предложением женщины принять ванну: простое гостеприимство или похоть. Однако в «Романе о Розе» XIII века намерение выражено недвусмысленно. Одна из героинь, старуха, предостерегает юного героя: «Я знаю, что пройти вам суждено сквозь пламя, что все сущее сжигает. Вы искупаетесь в том чане, где нежных дам Венера омывает… но прежде чем купаться, должны вы снарядиться, как скажу. Опасен этот чан для юноши, который не искушен советом»[50].

К XVI веку репутация общественных бань была окончательно и бесповоротно запятнана, и слово «баня» стала синонимом борделя. В георгианскую эпоху бордели часто называли бэньоз (англ. bagnios от ит. bango — «баня», «ванна»), хотя туда приходили вовсе не мыться. На бани часто ссылались во время средневековых бракоразводных процессов: факт посещения одним из супругов bagnios мог служить доказательством его измены.

Что же представляла собой средневековая общественная баня? На многочисленных иллюстрациях мы видим огромное помещение с рядами одноместных ванн или больших, рассчитанных на нескольких человек, бадей. Воду, надо полагать, грели в печи — например, расположенной по соседству пекарни. Сами ванны для большего комфорта завешивали простынями; кроме того, простыни, соединенные наверху в виде палатки, превращали все сооружение в индивидуальную парильню. Раскаленные камни давали дополнительный жар, воду ароматизировали корицей, лакрицей, тмином и мятой. В XII веке Хильдегарда Бингенская предлагала добавлять в воду разные смеси трав — в зависимости от того, используют ли ее для ополаскивания волос, обливания камней в парильне, втирания в тело или собственно для принятия ванны. В парижских общественных банях XIII века сеанс в парильне стоил два денье, купание в ванне — вдвое дороже. Да, посещение бань было восхитительным занятием. На средневековых иллюстрациях купающиеся, сидя в своих бадьях, даже закусывают, — еда стоит на досках, пристроенных к бортикам ванны.

Общественные бани. Эти увеселительные заведения были необычайно популярны в средневековых городах, но имели довольно сомнительную репутацию, поскольку мужчины и женщины мылись вместе. К XVIII веку bagnio (баня с парильней) фактически превратилась в бордель.

Пожалуй, наиболее совершенная для своего времени водопроводная система существовала в монастырях.

Монахи тоже любили мыться, но исключительно в кругу лиц своего пола и не в горячей, а в аскетически холодной воде. (Некий монах по имени Олдред, летописец аббатства Фаунтине, отмечал, что всякий раз, когда его одолевают «суетные мысли», он по шею погружается в холодную воду».) В 1348–1350 годах в Англии свирепствовала чума, но кентерберийским монахам чудесным образом удалось избежать «черной смерти». Тогда счастливое спасение приписали величайшей силе молитв, но, возможно, следовало отдать должное эффективной системе водоснабжения. У монахов было пять отстойных резервуаров для очищения воды, которую использовали для питья, мытья посуды, на кухне, в пекарне, в пивоварне, в доме для посетителей. Вода также поступала в фонтанчики, струившиеся в чаши для мытья рук.

В Средние века далеко не у каждого имелись средства на посещение общественных бань. Но даже у тех, кто мылся регулярно, одежда из меха, кожи и шерсти редко бывала такой же чистой, как тело. Чтобы придать одежде опрятный вид, лучше всего, конечно, почистить ее щеткой. В книге наставлений для молодых людей, готовящих себя в камердинеры, рекомендовалось одежду «чистить тщательно концом мягкой щетки» и следить, чтобы «ни шерстяная ткань, ни мех не оставались долее семи ночей нечищеными и невытряхнутыми».

В «Парижском домохозяине» (1392) описаны различные способы избавления от блох: разбросать по комнате ольховые листья или попытаться поймать насекомых на кусочки хлеба, намазанные клеем. Особенно трудно было очистить от блох мех, однако если кишащую паразитами одежду «убрать на дно туго перетянутого ремнями сундука или в крепко завязанный мешок», то блохи «быстро передохнут».

По общему мнению, иметь блох и страдать от вшей было далеко не одно и то же. От блох никуда не денешься, они есть у всех. А вот «завшиветь» мог только тот, кто не соблюдал правила личной гигиены. Как в георгианскую эпоху заявлял энтомолог Томас Маффет[51], вши — это стыд и срам.

Примерно к 1500 году в обществе происходит коренной перелом, и обычай мыться уходит на два долгих столетия. В 1546 году указом Генриха VIII в Лондоне были закрыты последние общественные бани. Закрытие прошло с подобающей помпой: бани «были во всеуслышание объявлены под запретом, а помещения сданы в наем людям достойных и честных профессий».

Начались два «немытых» столетия, длившиеся примерно с 1550 года по 1750-й. В этот период мытье расценивалось в лучшем случае как странное, греховное и опасное занятие. Те немногие, кто имел возможность мыться дома, принимали ванну в лечебных, а не в гигиенических целях. Почему это произошло? Начнем с того, что в эпоху Реформации были закрыты многие чудотворные источники и купальни, потому что почитание святых, которым они посвящались, было запрещено как идолопоклонство. Заодно людей лишили возможности использовать их для того, чтобы мыться. Традиция купания сошла на нет еще и по причине страха перед болезнями — особенно новой страшной заразой, сифилисом — которые, как считалось, передаются через воду. С ростом городов становилось все труднее обеспечивать население чистой водой. Люди боялись, что грязная вода во время купания в ванне может проникнуть в тело через поры кожи и другие отверстия. Вот как наставлял современников сэр Фрэнсис Бэкон: «Сначала, перед купанием, натрите и намажьте тело маслами и мазями, дабы в ваш организм проникало увлажняющее тепло ванны и ее благость, а не сама вода».

Ознакомившись с описанием мерзостей, которые можно было подхватить, купаясь в общем бассейне, мы поймем, почему такие меры предосторожности казались необходимыми.

В тине грудь, чешуя в волосах,

Смрадным духом насквозь я пропах…

Садился в ванну чистым я,

А вылез грязный, как свинья![52]

Горячая вода расширяла поры на коже, и люди боялись, что через них из воздуха в тело могли проникнуть вредные миазмы, вызывающие болезнь.

Надо сказать, что хотя купание и вышло из моды, это вовсе не означало, что всем нравилось ходить грязными или что исчезло само понятие чистоты. Просто изменились представления о гигиене. Еще один автор эпохи Тюдоров советовал, одевшись поутру, тщательно умыться водой, причем с открытыми глазами, чтобы удалить «клейкие выделения и грязь, из-за которых слипаются веки». Если от человека исходил скверный запах, он заслуживал порицания. «Дурной запах» Анны Клевской оттолкнул от нее Генриха VIII: король даже не пожелал скрепить свой четвертый брак возлежанием с супругой.

Согласно представлениям о гигиене в эпоху Тюдоров и Стюартов, нижнее белье следовало держать в чистоте. Принимать ванну опасно, зато белье, если его регулярно стирать, впитает все телесные выделения. Белоснежные манжеты и воротник прямо свидетельствовали о чистоте тела и косвенно — о чистоте помыслов. Джордж Уэтстон, английский писатель елизаветинской эпохи, в своем сборнике «Гептамерон учтивых рассуждений» (1582) настаивает, что женщина в грязном нижнем белье «недостойна одобрения окружающих и восхищения собственного мужа». Безукоризненной чистоте видимых частей одежды уделяли огромное внимание. Об этом свидетельствует список белья, принадлежавшего жившему в XVII веке директору Вестминстерской школы. У него было всего две сорочки, зато пятнадцать пар манжет. Натуральное полотно имело серый цвет, и чтобы сделать его белоснежным, требовалось приложить огромные усилия, поэтому белизна воротников и манжет свидетельствовала о добродетельности человека и подчеркивала его высокий социальный статус и состоятельность.

Как же современники эпохи Тюдоров стирали белье? Первым делом следовало приготовить щелок (каустическую соду) — основное моющее средство. Для этого воду пропускали через золу, которую выгребали из очага в деревянную бадью с отверстием в дне. Вода, процеженная через золу несколько раз, насыщалась щелоком. В ней замачивали грязное белье — операция, аналогичная «предварительной стирке» в современных стиральных машинах. Для замачивания брали деревянный чан (по-английски buck, отсюда название емкости меньшего размера — bucket, то есть «ведро», «бадья», «лохань»).

В качестве пятновыводителя использовали мочу. В 1677 году Ханна Вулли советовала «удалять чернильные пятна с льняной ткани» следующим образом: «На ночь замочите ткань в моче. На следующий день потрите пятна так же, как при стирке в воде. Потом замочите в моче еще на одну ночь и снова потрите. Делайте так, пока пятна не исчезнут».

Мочу высоко ценили как чистящее средство вплоть до XX века. У владельцев загородных поместий одним из любимых развлечений была охота на лис. Возвращались они заляпанные грязью. Иногда у слуг была всего одна ночь, чтобы отчистить красные куртки охотников. Дворецкий по имени Эрнест Кинг вспоминает: если костюмы были очень грязными, «мы просили горничную оставить для нас содержимое ночных горшков, хотя бы одно ведро. Моча прекрасно удаляет грязь». Наверняка джентльменам не говорили, чем чистят их костюмы.

Вслед за замачиванием белья наступал черед стирки: белье тщательно намыливали и выбивали из него грязь деревянной палкой под названием «битл» (англ. beetle), то есть «орудием для битья», «колотушкой». (Когда я попробовала это проделать, меня очень мучил соблазн погонять палкой мыльные шарики; существует гипотеза, что именно дети прачек изобрели крикет.) Этап намыливания и выбивания грязи соответствует этапу основной стирки в современных стиральных машинах.

Генрих VIII платил своей прачке Энн Харрис десять фунтов в год за стирку скатертей и полотенец, но часть этих денег она тратила на мыло. Мыло для стирки было еще более богато щелоком. Для его приготовления воду, содержащую щелок, кипятили с животным жиром — процесс, сопровождавшийся поистине отвратительным запахом. В Лондоне XVII века ядовитый дым, поднимавшийся от мыловарен, обволакивал город «густым грязным туманом, насыщенным копотью и гибельными парами». Мыло часто выпускалось в виде желеобразной массы в бочонках, но его делали также и в форме твердых шариков или брусочков.

Намыленное белье нужно было тщательно прополоскать, затем отжать (в современных стиральных машинах это операция отжима). Для отжима служил врытый в землю крестообразный столб, вокруг которого закручивали белье, пока из него не переставала капать вода. Наконец белье развешивали сушиться (центрифуг в то время не было) под солнцем на кустах, в идеальном случае — розмарина, придававшего белью приятный запах. Подходил и боярышник, на колючках которого белье держалось не хуже, чем на бельевых прищепках.

Усилия эти были не напрасны: в чистой одежде становилось легче поддерживать чистоту тела; нижнее белье в ту пору практически исполняло функцию отсутствующей ванны. Один французский архитектор в 1616 году замечал: чистая рубашка «куда лучше, чем парильни и ванны наших предков, не имевших возможности носить белье и оценить его удобство». Правда, через несколько десятилетий после этих слов наиболее прогрессивные слои общества вновь станут благосклонно смотреть на процедуру мытья.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 12 ЗАКАТ И ПАДЕНИЕ ДРЕВНЕГО МИРА

Из книги Расцвет и падение древних цивилизаций [Далекое прошлое человечества] автора Чайлд Гордон

Глава 12 ЗАКАТ И ПАДЕНИЕ ДРЕВНЕГО МИРА Завоевание Римом принесло мир в охваченное войнами Средиземноморье, но не повлекло за собой процветания, а наоборот. Первоначальная цель римских завоеваний, люди и города Италии, постепенно организовались в нацию союзников. В


Глава 5 ЗАКАТ ВЕЛИКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Из книги Забытые города майя автора Гуляев Валерий Иванович

Глава 5 ЗАКАТ ВЕЛИКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ Время наивысшего расцвета, «золотой век» цивилизации майя, — VII—VIII вв.Армии ее правителей ведут успешные боевые действия на западных и южных границах страны. Караваны торговцев проникают в самые глухие и отдаленные уголки Мексики и


Закат Петербурга

Из книги Загадки Петербурга I. Умышленный город автора Игнатова Елена Алексеевна


Глава 15 ЗАКАТ РИМА. ГОСПОДСТВО ВИЗАНТИИ

Из книги Цивилизации древней Европы автора Мансуэлли Гвидо

Глава 15 ЗАКАТ РИМА. ГОСПОДСТВО ВИЗАНТИИ В эпоху, когда Тит Ливий писал «Историю Рима», империя, казалось, достигла апогея и утвердилась в своем положении универсального господства, не ограниченного ни во времени, ни в пространстве. Но историк, произведение которого было


Глава I МОНГОЛЫ И ТРАДИЦИИ КОЧЕВНИКОВ

Из книги Монголы [Основатели империи Великих ханов] автора Филлипс Э Д

Глава I МОНГОЛЫ И ТРАДИЦИИ КОЧЕВНИКОВ Страна, которую сейчас называют Монголией, была родиной кочевников за много столетий до того, как мир узнал о монголах. Она входит в особую полосу степей Северного полушария, которые простираются от Венгрии до Маньчжурии южнее лесной


69. Закат

Из книги Иероглифика автора Нильский Гораполлон

69. Закат Чтобы изобразить закат, рисуют крокодила, выгнувшегося вверх, ибо это самопроизводящееся и похотливое


Глава II. Начало становления академической традиции

Из книги Становление академической традиции в русском народно-инструментальном искусстве XIX столетия автора Варламов Дмитрий Иванович

Глава II. Начало становления академической традиции Как было показано во Введении данного пособия, к основным признакам академизации, по нашему мнению, можно отнести следующие: унификация интонаций, становление интонационного мышления и языка народа, переход от устной


Закат и падение

Из книги Ацтеки, майя, инки. Великие царства древней Америки автора Хаген Виктор фон