Глава 19. В ЗАЩИТУ БОРОДЫ

Глава 19. В ЗАЩИТУ БОРОДЫ

Обычай носить длинные волосы — порочная привычка нечестивых людей.

Томас Холл, 1630-е годы

Жизнь — это не только волосы, но почему бы не начать с них?» — гласит реклама шампуня Aussie. Волосы — поразительно точный индикатор социального статуса человека, его состоятельности, вкусов и отношения к моде. Волосы могут служить для самовыражения личности и политических взглядов. По волосам можно много узнать о религиозных верованиях человека. Живший в XII веке монах в своей «Апологии бороды» утверждал, что «восхитительное таинство» спутанной сальной бороды указывает на «внутреннюю чистоту» и «божественную добродетель». Однако спустя пять столетий ревностный пуританин писатель Уильям Принн заявил, что мужчина с длинными волосами выглядит «непристойно», «распутно», «нечестиво» и «безобразно».

Норманны в своих записях то критиковали щеголеватых молодых рыцарей за слишком длинные волосы, то жаловались, что они стригутся слишком коротко. Причина недовольства, скорее всего, в том, что в Средневековье не доверяли тем, кто выглядит несообразно своему социальному статусу. Мужчины-воины с длинными волосами имели позорный женоподобный вид, с короткими — посягали на прерогативу духовенства выбривать на голове тонзуру.

Предпочтение, по крайней мере в Западной Европе, в ту эпоху, как, впрочем, и сегодня, отдавали светло-русым волосам. На это указывают даже имена героинь французских романов рыцарской эпохи: Кларисса (Clarissant — «ясная», «светлая»), Сордамор (Soredamоr — «золотистая»), Линор (Lienor — «блестящая», «светлая»). Англо-норманнский трактат XIII века Оrnаtus Mulierum (дословно «Украшение женщин») обещает — подобно современным сборникам рецептов красоты — раскрыть действенный способ превращения седых волос в белокурые. (Надо было нанести на волосы пасту на основе золы, которую полдня варили в уксусе, и оставить ее на ночь. Похоже на осветлитель наподобие современного Sun-In.) В елизаветинскую эпоху в состав средства, «делающего волосы желтыми, как золото», входили такие компоненты, как корень ревеня и белое вино.

В Средние века среди женщин была популярна и такая косметическая процедура, как депиляция. Волосы («чтобы женщина стала нежной и гладкой и не имела волос на всем теле») удаляли с помощью средства, приготовленного на основе огурца, миндального молока и (что настораживает) негашеной извести. Смесь не следовало «держать на коже долго, ибо она вызывает сильное жжение». Аналогичные предостережения пишут на упаковках кремов для удаления волос и сегодня.

В период правления Тюдоров Генриху VIII волосы служили «политическим» инструментом. Он то отращивал их «под пажа», то стриг коротко, побуждая своих раболепных придворных копировать его стиль. В 1520 году, узнав, что Франциск I обрился после травмы наголо, Генрих в знак солидарности подстригся очень коротко. В другой раз, стремясь встретиться со своим союзником, он поклялся не бриться до тех пор, пока вновь не окажется в обществе Франциска. Но Екатерина Арагонская, которую раздражал щетинистый подбородок мужа, заставила его нарушить обещание. Назревший дипломатический конфликт искусно погасила мать Франциска, Луиза Савойская, заявившая, что оба короля любят друг друга «сердцем, а не бородой».

Генриха ежедневно брил его личный парикмахер Пенни, вероятно, использовавший чашу с выемкой для шеи, очень похожую на те, что были найдены на корабле «Мэри Роуз» и ныне экспонируются в музее Королевского судостроительного завода в Портсмуте. В чашу наливали воду с ароматом гвоздики. В числе инструментов Пенни были ножи, гребни из слоновой кости и ножницы. Как человек, приближенный к королю, Пенни тщательно заботился о чистоте своего тела, своей одежды и о собственном здоровье, а также избегал всяких сношений с «падшими женщинами». Правда, избавившись от Екатерины Арагонской, Генрих стал носить бороду, а перед смертью отрастил еще и бакенбарды. Когда в 1813 году его гроб вскрыли и тело монарха обследовали, на подбородке были обнаружены «остатки бороды».

Генрих VIII, его дочери Елизавета и Мария, а также их мачеха Екатерина Парр были рыжими и очень этим гордились. Правда, в старости Елизавета носила крашеные парики: о ее волосах говорили, что они имеют «светлый цвет, какого нет в природе». И после смерти Екатерины Парр волосяной покров на ее голове поразительно хорошо сохранился. В XVIII веке ее могилу, расположенную в замке Садли, принадлежавшем ее третьему супругу, несколько раз вскрывали любопытные собиратели древностей. Они срезали у нее локоны и даже вытащили на память один зуб.

В эпоху Тюдоров у каждого человека был свой гребень — вещь совершенно необходимая для вычесывания из головы назойливых паразитов. В 1602 году Уильям Вон[68] приписывал обычной расческе чудодейственную силу, советуя «мягко и легко массировать голову костяным гребнем, ибо ничто лучше не освежает память». Сэмюэл Пипс однажды напоролся на неприятности, попросив служанку привести в порядок его волосы. «После ужина, — писал он, — Деб расчесывала мне парик, что привело к величайшему несчастью, какое только выпадало на мою долю, ибо жена, неожиданно войдя в комнату, обнаружила девушку в моих объятиях»[69]. Мстительная миссис Пипс едва не заклеймила его раскаленным железом: «Она подошла к кровати с моей стороны и раздвинула полог, держа раскаленные докрасна щипцы так, будто собиралась схватить меня ими».

Человек, который занимался стрижкой, то есть парикмахер, мог предложить клиентам и более радикальные услуги. В гильдию цирюльников-хирургов входили представители обеих профессий, связанных с использованием режущих инструментов. Они оказывали людям помощь на дому, шла ли речь о стрижке волос или хирургическом вмешательстве. (Врачи ограничивали свою деятельность более благородными занятиями: назначали лечение и прописывали лекарства, в отличие от хирургов предпочитая не марать руки кровью.) Функции брадобреев и хирургов продолжали частично совпадать даже после того, как эти две профессии стали самостоятельными. Типичный пример — постижер Эдмунд Харрольд из Манчестера, обученный мастерству цирюльника. Он пользовал кормящих матерей, ставя им на соски горячие банки, и одновременно разыскивал светло-русые волосы для изготовления париков. Длинные красивые волосы стоили дорого. Так, родовитая, но небогатая придворная дама при георгианском дворе Генриетта Говард интересовалась, сколько она сможет выручить за свои волосы, и ей было предложено восемнадцать гиней.

Как и купание в ванной, мытье головы не приветствовалось на протяжении двух столетий, начиная с 1550 года. Врачи того времени крайне отрицательно относились к «мытью головы в холодной воде, особенно зимой». О том же говорил и Рэндл Холм[70], перечисляя обязанности цирюльника XVII века: помимо всего прочего, тот должен был «протирать волосы салфеткой, промокая пот и грязь».

XVII век стал эпохой париков. Мужские парики впервые появились в Лондоне в 1660-е годы. Моду на них завел Карл II, вернувшийся на английский престол из Франции. Пока Карл находился в изгнании во Франции, он носил парик. Сэмюэл Пипс поначалу с подозрением отнесся к новому веянию, потом засомневался и наконец четырьмя годами позже расщедрился на собственный парик. Объяснил он свой поступок так: «Очень уж много сил приходилось тратить на то, чтобы содержать в чистоте свои волосы». Парик, надеваемый на бритую голову, превратился в обязательный атрибут джентльмена: в 1789 году Джеймс Босуэлл, потеряв свой парик, пришел в полнейшее расстройство и помчался за сорок километров покупать новый. («Я более не мог оставаться всеобщим посмешищем».)

В первое время парики были в основном мужским аксессуаром, но вскоре их стали носить и женщины. В 1751 году «одна и та же женщина могла быть брюнеткой, шатенкой, блондинкой или рыжей, и судить о естественном цвете волос по голове дамы так же бессмысленно, как по ее лентам». К концу столетия парики выходят из моды, но натуральным волосам придают вид искусственных — их причесывают, завивают, специально укладывают и пудрят. «Те, кто хотел выглядеть благопристойно, ежедневно на целый час отдавали себя в руки куафера», — писал Чарльз Найт[71] в 1800-х, в конце эпохи пышных причесок, а граф Скарборо держал целых «шесть французских парикмахеров, у которых была одна обязанность — заниматься его волосами». Некая герцогиня, посетившая Лондон, возмущалась: в городе только и слышно, что «щелк-щелк, щелк-щелк — и так весь день, а потом: пш-ш, пш-ш, пш-ш — всю ночь». Если человек проводил столько времени у парикмахера, это значило, что он может позволить себе заниматься своей внешностью, отложив в сторону все прочие дела.

Почему к началу XIX века парики впадают в немилость? Смелый теоретик мог бы увязать отказ от париков с упадком абсолютной монархии. Наряду с обувью, в которой невозможно ходить, и с платьями, в которых нельзя сидеть, сложные прически, требовавшие на свое сооружение нескольких часов, были доступны только очень богатым аристократам. Во время Великой французской революции немалое их число окончили жизнь на гильотине, а остальные распрощались с привычкой хвастать своим богатством.

Короткая стрижка — верный признак радикализма ее обладателя, о чем свидетельствует пример французских революционеров XVIII века, английских «круглоголовых»[72] XVII-гo и скинхедов ХХ-го. После 1789 года правители Франции расстались со «своими локонами, накладками и косичками. Некоторые, уподобившись английским фермерам, ходили с короткими стрижками, не присыпая волосы пудрой». После революции многие куаферы и брадобреи в поисках работы перебрались в напуганную Британию. Посещая клиентов на дому, они в процессе стрижки и бритья вели с ними беседы, что заставляло нервничать людей консервативных убеждений. А вдруг эти французы не столько пудрят и напомаживают волосы, сколько распространяют инакомыслие? «В наше неспокойное время, вверяя свой подбородок брадобрею, не вздумай говорить о политике, пока не узнаешь, каких взглядов он придерживается. Опасно подставлять свое горло человеку, вооруженному бритвой, особенно если он ярый революционер, каковыми являются все брадобреи без исключения».

В результате после 1789 года на парикмахеров в обществе начали смотреть косо. «Искусство и таинство брадобрейства, высоко ценившееся с древних времен, заметно утратило свой престиж», — писали в 1824 году. Люди честные, благородные, патриотически настроенные перешли на простые прически, не требовавшие затрат времени и усилий. В 1830 году бристольская газета сообщала, что «парикмахер более не является такой важной персоной, какой слыл в прежние времена». В викторианскую эпоху гладкие, просто уложенные волосы стали свидетельством благородного происхождения и принадлежности к высшему свету. Зато слуг, работавших в больших богатых поместьях и особняках, по-прежнему заставляли пудрить волосы, и ливрейные лакеи вплоть до Второй мировой войны напоминали персонажей сказки «Золушка». Пудру они ненавидели. «Они окунали голову в воду, намыливали волосы до густой пены и затем расческой придавали им пышную форму. После в ход шли пуховки, которыми они наносили друг другу на волосы лиловую пудру или обычную муку. Высыхая, волосы твердели».

Вот что писал в 1923 году бывший ливрейный лакей Эрик Хорн: «Я был вечно простужен, — жаловался он, — ибо каждый раз после сопровождения кареты приходилось заново пудрить волосы, поэтому голова у меня редко бывала сухой». Слуги не только постоянно страдали от простуды; им казалось, что из-за пудры волосы у них становятся тусклыми и преждевременно выпадают.

В конце XIX века, когда в домах появляются ванные комнаты и ванны с водопроводом, на смену прежним чудным средствам для мытья головы — смеси говяжьего жира с духами или лимона с яйцами — приходят новые, более эффективные шампуни. Ближе к закату викторианской эпохи искусство укладки волос, подобно зубоврачебному делу, становится сферой применения некоторых научных открытий и постепенно перемещается из жилища в специализированные салоны. Французский куафер месье Марсель (Марсель Гарто), работавший в парижском салоне, изобрел ондуляцию (от фр. onde — «волна»), новый вид укладки, позже названной его именем — «марсельской волной». Но если он использовал обычные щипцы для завивки, то немец Карл Несслер разработал способ стойкой ондуляции при помощи электрических щипцов. Так возник «перманент» — метод, усовершенствованный в 1920-е годы, когда модницы буквально помешались на коротких стрижках. Коротко остриженные волосы — очередной шаг на пути к эмансипации — поддержала леди Астор, первая женщина — депутат парламента. Как-то у нее состоялся разговор с дворецким по поводу одной из горничных, которая попросила разрешения коротко остричься.

«— С чего это ей вдруг захотелось сделать стрижку? — осведомилась ее светлость.

— Очевидно, так сейчас модно, миледи.

— Передай ей, пусть не трогает свои волосы. Мне не нужны модные служанки.

— Очень хорошо, — отвечал мистер Ли, — но, думаю, мне следует предупредить вас, что, занимая столь непримиримую позицию, вы рискуете остаться со служанками, вовсе не имеющими волос».

Леди Астор рассмеялась и сказала, что горничные могут делать со своими волосами все, что им заблагорассудится.

Мужчинам тоже стало проще бриться после того, как они отказались пользоваться опасной бритвой.

В 1909 году американец Кинг К. Жиллетт запатентовал первый безопасный бритвенный станок со сменным лезвием, а в 1920-е годы была изобретена электрическая бритва, при помощи которой можно было легко и без особых усилий сделать популярные в то время тонкие усики и добиться идеальной гладкости щек и подбородка.

«Марсельская волна», популярная в 1920-е, создавала эффект рифленого железа.

Хотя число салонов-парикмахерских неуклонно росло, стрижку и укладку волос иногда еще делали дома. В моем детстве, в 1970-е, к нам домой приходила парикмахерша и, пока мы не дыша сидели на кухонной стремянке, стригла нам волосы. Кажется, это было так давно, однако маятник судьбы качнулся в обратную сторону: после недавнего экономического кризиса люди стали отказываться от посещения дорогих салонов красоты, и тут же выросли продажи средств для домашнего окрашивания волос. Тяжелые времена заставляют нас вернуться в свои ванные комнаты и заняться самостоятельным уходом за волосами.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

В защиту итальянского кино

Из книги Кино Италии. Неореализм автора Богемский Георгий Дмитриевич

В защиту итальянского кино Альберто Латтуада Мы хорошо знаем, против каких объективных трудностей и против каких упрямых сил должен бороться депутат Андреотти1, чтобы защитить жизнь нашего кино, и именно поэтому мы хотим расширить круг свидетельств в пользу дела,


Глава IV

Из книги Драма и действие. Лекции по теории драмы автора Костелянец Борис Осипович

Глава IV «Критика способности суждения» Канта. Моральный индивид Канта и действующий индивид Гегеля. Свобода — движущая сила человеческих действий. Самовоплощение человека у Шиллера. Сострадание и наслаждение зрителя.В своих «Лекциях по эстетике» Гегель несколько раз


Глава V

Из книги Почему Россия не Америка автора Паршев Андрей Петрович

Глава V «Лекции по эстетике» Гегеля. Пафос и патетическое. Пафос как двигатель поступка, как поэтическая идея. Пафос субъективный и субстанциональный.Триединство: характер — воля — цель. Основные компоненты действия: борьба — катастрофа — примирение. Диалектика свободы


Глава VI

Из книги Статьи из газеты «Известия» автора Быков Дмитрий Львович

Глава VI «Лекции по эстетике» Гегеля. Герой античной трагедии как воплощение субстанционального принципа, конфликт как столкновение двух правд («Антигона» Софокла). Развитие образов в «Антигоне», «Филоктете» Софокла, «Хоэфорах» Эсхила. Динамика целей и средств в


Глава VII

Из книги Семь столпов мудрости автора Лоуренс Томас Эдвард

Глава VII «Лекции по эстетике» Гегеля. Пафос как движущая сила драматической борьбы. Перипетия в трагической фабуле: «Царь Эдип», «Электра», «Гамлет», «Горе от ума», «Три сестры», «Вишневый сад», «Оптимистическая трагедия», «В добрый час», «Прошлым летом в Чулимске».В


В ЗАЩИТУ НОЖЕК БУША

Из книги «Крушение кумиров», или Одоление соблазнов автора Кантор Владимир Карлович

В ЗАЩИТУ НОЖЕК БУША Опять приведу обширную цитату из Ю. И. Мухина: «…Сейчас поют дифирамбы международной торговле, и можно даже сказать, кто заказывает эти дифирамбы — международное банковское сообщество, оно на ней наживается. Но вообще-то, идеальный случай экономики


Слово в защиту

Из книги Статьи. Эссе (сборник) автора Лукин Евгений Юрьевич

Слово в защиту Хотелось бы как-то, что ли, защитить писателей. Дело в том, что случай Балы — это как раз история пишущего маньяка, а не маньячащего литератора. Человек убил любовника жены и очень огорчился, что никто не обнаружил исполнителя идеального убийства. Тогда —


Глава LXI

Из книги Запросы плоти. Еда и секс в жизни людей автора Резников Кирилл Юрьевич


Глава LXV

Из книги Знаем ли мы свои любимые сказки? [Скрытый смысл, зашифрованный сказочниками. Читаем между строк, фрагмент] автора Коровина Елена Анатольевна


Глава XC

Из книги Мифы и правда о женщинах автора Первушина Елена Владимировна


6. В защиту разума

Из книги Шри Ауробиндо. Основы индийской культуры автора Ауробиндо Шри

6. В защиту разума Замятин пересказывает с одобрением Уэллса: «Цель переустройства — ввести в жизнь начало организующее — ratio — разум. И потому особенно крупную роль в этом переустройстве Уэллс отводит классу “able men” — классу “способных людей” и прежде всего


В защиту логики Заметки национал-лингвиста

Из книги автора

В защиту логики Заметки национал-лингвиста Памяти Зенона из Элеи 1.В пятом веке до Рождества Христова философ Зенон Элейский предложил вниманию древнегреческой общественности несколько апорий (логических затруднений), из коих следовало, что движение теоретически


ГУСИ-ЛЕБЕДИ, или Слово в защиту Бабы-яги

Из книги автора

ГУСИ-ЛЕБЕДИ, или Слово в защиту Бабы-яги НАЛЕТЕЛИ ГУСИ-ЛЕБЕДИ, ПОДХВАТИЛИ МАЛЬЧИКА, УНЕСЛИ НА КРЫЛЬЯХ… Эту сказку обожают все. Существует множество ее вариантов. Там даже есть кое-какие отличия, но все они не существенны ни для развития сюжета, ни для выявления морали.