Православная Русь глазами Михаила Нестерова

Православная Русь глазами Михаила Нестерова

Чтобы понять чистоту и величие православия, его роль в духовной жизни русского человека, непременно нужно познакомиться с творческим наследием этого выдающегося живописца.

А чтобы понять важность и значимость православной темы в его творчестве, необходимо обратиться к его биографии. Истоки вдохновения любого мастера, ответы на заданные в картинах вопросы чаще всего лежат в прошлом.

Чисто русский живописец, Нестеров был родом из обычной русской провинции. Родился в крупном губернском купеческом городе. И происхождением был из купцов. Его отец – Василий Иванович, торговал мануфактурными и галантерейными товарами, позднее стал одним из инициаторов создания общественного городского банка. Мать – Мария Михайловна – тоже была купеческого сословия, – из семьи Ростовцевых, торговцев пшеницей.

Быт семьи был патриархальным, отличался религиозностью и следованием общерусским и семейным традициям. Особо в семье почитался великий русский святой и угодник Сергий Радонежский, ставший впоследствии одним из главных героев и персонажей полотен художника.

Определенный отцом на учение в реальное училище в Москве, юный Нестеров стал делать столь заметные успехи в рисовании, что вскоре стал в этом плане достопримечательностью училища К. П. Воскресенского. Отец, мечтавший для сына о промышленной или иной предпринимательской карьере, был вынужден сдаться. Михаила определили в Училище живописи, ваяния и зодчества.

Среди его первых учителей – Илларион Михайлович Прянишников, автор весьма популярных во второй половине XIX века картин «Шутники», «Порожняком». В натурном классе его педагогом становится виднейший представитель движения «передвижников» Василий Григорьевич Перов.

Гения формируют и учителя, и среда. В окружении Нестерова в классе Перова – будущий замечательный исторический бытописатель Андрей Петрович Рябушкин.

А среди тех, с кем он вместе выставляет свои работы на первых ученических выставках, – братья Константин и Сергей Коровины, Левитан, с которым его свяжет многолетняя дружба, Клавдий Лебедев.

Принимая искусство «передвижников», Нестеров не замыкается в философии, эстетике, приемах одной школы. Он часто ходит в галерею П. М. Третьякова, открывая для себя Левицкого, Боровиковского, Кипренского, Карла Брюллова и Александра Иванова. Так позднее, переехав в 1881 г. в Петербург и поступив в Академию художеств, он будет долгие часы проводить в Эрмитаже, учась уже у выдающихся зарубежных мастеров, признавая их достижения и всегда оставаясь чисто русским художником.

Особенно остро ощутил все это Михаил Нестеров спустя год, когда выехал в Москву на похороны Перова. Вместе с Рябушкиным он нес на похоронах венок от младших учеников Перова.

После смерти Перова, в Петербурге, наставником Нестерова становится другой крупный мастер его времени – Иван Николаевич Крамской, случайно познакомившийся с ним в Эрмитаже и предложивший свою помощь. Однако и Петербург, и Академия тяготят Нестерова, и весной 1884 г. он возвращается в Москву, в Училище. Его новыми наставниками становятся такие видные мастера, как Владимир Маковский и Василий Поленов. Он ищет себя, но ни писание жанровых сценок, ни попытки создания исторических картин не вдохновляют и не удовлетворяют его.

Весной 1885 г. он получает звание свободного художника, и первое что делает, это… расстается со свободой. Он женится на Марии Ивановне Мартыновской, в которую страстно влюблен уже два года, часто рисует ее. Женится, вопреки возражениям родителей и в результате теряет их материальную поддержку.

Убедившись в том, что поверхностно-жанровые сценки из жизни купцов и чиновников его не интересуют, Нестеров все чаще обращается к историческому жанру.

Уже в первых работах на историческую тему Нестеров заявляет о себе как значительный мастер. Хотя и не ярко пока проявляет свою индивидуальность. Его работы написаны в традиционном и модном в то же время стиле строгого следования детали, проникнуты стремлением максимально точно передать быт далекой эпохи. И в этом плане, не являясь подобно более поздним работам открытиями с точки зрения искусства, они являют собой преинтереснейший источник для изучения истории. Картины несут в себе достоверную и точную видеоинформацию.

В то же время уже ранние его исторические работы, посвященные прошлым эпохам Руси, наполнены отличавшей его от работ других исторических живописцев сосредоточенностью, духовностью, тишиной и благоговением перед стариной. Таково его небольшое многофигурное полотно «Избрание Михаила Федоровича на царство».

Работа над конкурсной картиной – также на историческую тему – «До государя челобитчики» – совпала в необычайно гармоничным периодом в его жизни: кажется, найден «свой» жанр, все получается в ремесле, есть ощущение своего понимания исторического материала, налаживается и быт в меблированных комнатах на Каланчевке. А главное – душевная гармония, которую дает взаимная любовь. Мария Ивановна, жена художника, по словам их дочери Ольги Михайловны Шретер, оставившей воспоминания, была прежде всего душевно одаренным человеком, способным на сильную и самозабвенную любовь.

Для главной в композиции фигуры юноши рынды Нестерову и позировала его очаровательная молодая жена.

Личико Машеньки придало живость картине, а костюмы XVII века, давшие полотну достоверность, помог достать Василий Иванович Суриков.

За картину «До государя челобитчики» Нестеров был удостоен большой серебряной медали и звания классного художника.

Казалось, можно б и возгордиться. Но тяжело больной Крамской, которого Нестеров навестил в Петербурге, «охолодил» юношу: по воспоминаниям самого Нестерова, Крамской указал ему на то, что «нельзя, читая русскую историю, останавливать свой взгляд на темах обстановочных, малозначащих, придавая им большое значение, чем они стоят».

Темы недавнишней русской истории вдохновляют Нестерова и позднее, когда он в 1886–1889 гг. для заработка иллюстрирует «В лесах» Мельникова-Печерского, «Капитанскую дочку» Пушкина, пушкинские сказки… Тогда же он с блеском проиллюстрировал лермонтовскую «Песню про Царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова».

Общий интерес к сюжетам русской истории, постигшее их почти одновременно горе (у обоих умирают горячо любимые жены) способствуют сближению двух выдающихся русских живописцев – Василия Сурикова и Михаила Нестерова: в конце 80-х гг. они встречаются постоянно.

С точки зрения историка необычайно интересна работа Нестерова, созданная в 1888 г., – иллюстрации к книге П. Синицына «Преображенское и окружающие его места: их прошлое и настоящее». 14 из 16 иллюстраций были связаны с царствованием Алексея Михайловича и Петра I.

Казалось бы, в этих исторических работах трудно увидеть того Нестерова, которого сегодня прежде всего и знают его почитатели. И все же…

Иллюстрации к произведениям Мельникова-Печерского, погружение в жизнь керженского старообрядчества в картине «Христова невеста», – свидетельствуют, что уже в 80-е годы он пытался отразить нравственные поиски русских людей, стремление их к гармонии.

Однако 80-е это и годы исторического бытописательства. В 1887 г. он пишет картину «Первая встреча царя Алексея Михайловича с боярышней Марией Ильиничной Милославской», В 1888 г. в «Ниве» появляются его рисунки «Видение Козьмы Минина», «Поход московского государя пешком на богомолье в XVII веке», «Свадебный поезд на Москве в XVII веке».

Среди его любимых книг – многотомное исследование «История государства Российского».

Допетровской Руси посвящена его картина 1888 г. «За приворотным зельем».

В какой-то степени это поворотное произведение Нестерова.

Известны два основных варианта картины.

Первый – обычный бытовой исторический жанр с точными деталями костюмов, обстановки. Прост и сюжет: боярышня пришла к лекарю-иностранцу за волшебным корнем.

Другой вариант свидетельствует о попытке понять душевные переживания героев. Изображены девушка в состоянии душевной тревоги и старец, уже, казалось, постигший смысл и бренность жизни.

Среди друзей Нестерова этого времени – Василий Поленов, на рисовальных вечерах у которого он часто бывает, Исаак Левитан, с которым он встречается у того же Поленова, Елизавета Григорьевна Мамонтова, жена знаменитого мецената Саввы Мамонтова, ставшая впоследствии добрым другом художника. Буржуазная про священная среда, где тон задают крупные промышленники, коллекционеры и меценаты – Третьяковы, Мамонтовы, Алексеевы.

Еще работая над «За приворотным зельем» в Сергиевом Посаде, он делал там множество этюдов. Из одного из них позднее родилось программное полотно Нестерова – «Пустынник».

«Пустынника» тепло приняли и Левитан, и Третьяков, и Суриков – люди, чьим мнением он особенно дорожил.

Когда-то отец Михаила Нестерова мечтал, что его картины будут в галерее Третьякова. Мечта осуществилась. Павел Михайлович купил «Пустынника», несмотря на то, что молодой живописец от растерянности запросил за полотно большую сумму. Картина была принята на XVII выставку товарищества передвижников в Петербурге.

Эстетическое утверждение ухода человека от мирской суеты, – писала исследовательница творчества Нестерова И. Никонова, – делало «Пустынника» во многом новым явлением, чуждым пафоса общественной борьбы, чуждым отражения жизни во всей глубине ее социальных противоречий, свойственных большинству картин передвижников.

Хотя художнику и позировал конкретный человек, монах, встреченный в Сергиевом Посаде, картина лишена портретности. Это манифест, если угодно.

Вспомним: в 1881 г. на престол вступает Александр III. Время его правления – отсутствие социальных битв, войн, катаклизмов. Время относительного благополучия и благоденствия в России. Тот, кто понял Нестерова в эти годы, тот его принял. Художник избирает путь идеализации, поиска гармонии через единение с Богом и Природой, ухода от социальных обострений и столкновений, поиска внесоциальной гармонии.

Картину заметили и признали не сразу.

Нестеров не был этим огорчен. Он уже знал, что нашел себя.

А деньги, полученные за «Пустынника», он потратил на свое первое заграничное путешествие.

* * *

Поездка по Италии и Франции, посещение крупнейших музеев мира, встреча с подлинниками выдающихся мастеров прошлого много прибавила Нестерову в понимании живописи. В постижении смысла жизни он шел своим путем. Он разделяет ряд воззрений Л. Толстого, Ф. Достоевского, с симпатией относится к славянофилам. «В поисках своего пути, – пишет исследователь жизни и творчества М. Нестерова Ирина Никонова, – художник делает предметом искусства область духовной жизни русского народа, связанную преимущественно с нравственными религиозными исканиями».

Большинство картин 90-х гг. связаны с замечательным русским святым и подвижником Сергием Радонежским. Тот факт, что в 1892 г. отмечалось 500-летие со дня рождения Сергия, был лишь формальным поводом в выборе главной темы десятилетия. Образ Радонежского был почитаем в семье Нестеровых, и уже с детских лет таилась в Нестерове мечта постижения отца Сергия.

«Видение отроку Варфоломею» (1889–1890), «Юность Сергия Радонежского» (1892–1897), триптих «Труды Сергия Радонежского» (1898)…

Сам Нестеров в книге «Давние дни» (М., 1959) отмечал, что главной его целью было показать идеал чистой, возвышенной, гармоничной жизни, связанной с представлениями о духовных идеалах русского народа.

«Так называемый «мистицизм», – признавался М. Нестеров, – в художественном творчестве я понимаю как отражение сокровенных, едва уловимых движений нашей души, ее музыкальных и таинственных переживаний, (…). Мне однако совершенно чужд и антипатичен мистицизм, хотя бы и религиозный, но болезненный и извращающий душу. В искусстве нашем меня всегда более привлекала не внешняя красота, а внутренняя жизнь и красота духа».

«Молодой русский художник, – писал в 1889 г. М. П. Соловьев после показа картины «Видение отроку Варфоломею» на XVIII Передвижной выставке, – вдохновляется идеями, коренящимися в глубине народного религиозного чувства».

Картину оставил «за собой» сам Павел Третьяков. Суворин, Стасов, Григорович, Мясоедов, не принявшие картину, отговаривали Третьякова. Не получилось. Полотно было приобретено для галереи.

Следующей в цикле, посвященном Сергию, была картина «Юность Сергия Радонежского». В 1891 г. он начинает эту работу. Пишет множество этюдов головы Сергия. Моделью для одного из них послужил его товарищ по «живописному цеху» Апполинарий Васнецов. Однако в целом образ не дается мастеру. Он переписывает глаза Сергия, пейзаж, уточняет композицию. Первоначальный вариант не нравится и друзьям-братьям Васнецовым, первым критикам новой работы. К ней холоден П. Третьяков. Один верный друг Исаак Левитан остается безграничным почитателем таланта Нестерова, «приняв» картину сразу и без оговорок. Но Нестеров так и не решился выставить новое полотно на Передвижной выставке.

Он недоволен собой, но это не значит, что он опускает руки. Он ищет.

На следующей передвижной выставке в 1896 г. он выставляет новый холст – «Под благовест» (или «Монахи», – так называл картину сам автор), Левитан вновь в восторге. Одобряет работу Ку-инджи. Но у публики она успеха не имела. Сегодня искусствоведы считают ее одним из лучших творений художника. Повседневная монастырская жизнь, без сюжета и слов. Два монаха – старый и молодой – проходят мимо зрителя, читая молитву.

В картине ничего, казалось бы, не происходит. Но разлитая в ней душевная гармония дорогого стоит.

В конце мая 1896 г. в Нижнем Новгороде открылась Всероссийская промышленная и художественная выставка. На ней были экспонированы две работы М. Нестерова: «Юность Сергия Радонежского» и «Под благовест». Устроителем выставки был Савва Мамонтов, получивший полномочия по «художественному отделу» от инициатора Всероссийской выставки министра финансов С. Ю. Витте. Впечатление от прекрасных работ Нестерова было смазано скандалом вокруг двух панно М. Врубеля, отвлекшим внимание от картин. Панно были по требованию великого князя Владимира Александровича, президента Академии художеств, убраны из экспозиции за три дня до открытия выставки.

В августе того же года у Нестерова еще одно важное событие в жизни – освящение Владимирского собора в Киеве, в росписи которого он принимал участие. Это событие затмило огорчение от показа новых работ в Нижнем.

В том же 1896 г. он заканчивает триптих «Труды Сергия Радонежского», – форма триптиха была в то время редкой, однако это формальное достижение не перекрыло неудовлетворенности мастера в связи с иллюстративностью картины, как полагал сам художник. Вот почему спустя два года он вновь возвращается к образу Сергия, создав картину «Преподобный Сергий Радонежский». Но и ею остается недоволен мастер, полагая, что, как и триптих, она излишне «иконна», выглядит как иллюстрация к «Житию святых».

Не получая искомого в освещении этой темы, он обращается к другой своей любимой теме – старообрядчеству, написав в том же 1896 картину «На горах». В одном из писем он признавался, что вовсе не собирался и здесь выступать иллюстратором, в данном случае – к романам Мельникова-Печерского, которого любил с детства: «задумал написать красками роман, роман в картинах. Не по Мельникову, не иллюстрации к нему, а свой».

Картина о женской судьбе, о женской душе. Роман в красках. Он писал главную героиню этого «романа» с воспитанницы сестры его – Серафимы. И вновь картину одобряют Суриков, Левитан. А Третьяков уходит, так и не купив ее. Однако когда в апреле 1897 г. он предлагает П. Третьякову – в дар галерее – картины и эскизы «Юность Сергия», «Труды Сергия», «Прощание Сергия с Дмитрием Донским», Третьяков дар с благодарностью принимает.

С этим событием совпал успех на юбилейной (в честь 25-летия Товарищества передвижных выставок) выставке. И… несчастная любовь.

Нигде – ни в беседах с друзьями, ни в сохранившихся письмах – он не называет ее имени. Только Л. Р. С-ри. Она была итальянской оперной певицей (пела в опере у Фернатти), обладала умом, привлекательной внешностью и огромным обаянием. Нестеров не устоял. Устояла она. Хотя, по словам самого Нестерова, они «страстно полюбили друг друга», выйти замуж за художника певица отказалась, убоявшись, что ее любовь помешает реализоваться таланту большого русского живописца. Горе он «переболел» картиной «Великий постриг». Перед зрителем проходит шествие обитательниц женского скита, провожающих одну из молодых девушек на постриг. В их опущенных глазах – печаль. Тут нет непоправимой трагедии. Есть драма…

Картину историки искусства считают одной из значительных в творческом наследии мастера: впервые он создает многофигурную композицию, причем изображает не придуманный сюжет, а реальную сцену жизни старообрядческого скита.

К созданию еще одного этапного произведения 90-х гг. живописца подтолкнуло другое событие в его жизни. В 1898 г. тяжело заболевает его дочь. Мучаясь беспокойством за ее судьбу, он приступает к картине «Дмитрий царевич, убиенный». Сюжет ее раскрыт во втором названии холста: «По народному обычаю души усопших девять дней пребывают на земле, не покидая близких своих». Нереальность сюжета предопределила и условность его воплощения. Есть в спокойных ритмах этой картины некая душевная неуспокоенность.

Произведения художника, так или иначе, всегда корреспондируются с его биографией, его духовное существование тесно связано с жизнью материальной, земной. Что же происходит в это время в жизни Михаила Нестерова?

Казалось бы, он приобрел официальное признание. Он получает в 1898 г. звание академика живописи. Причем по представлению людей, им почитаемых – В. Васнецова, Поленова, Репина… В то же время он устал от уколов демократической критики, его раздражают иронично-брюзгливые нападки Стасова, его огорчает тот факт, что большинство профессиональных художественных критиков не принимают его искусства. Да, его по-прежнему поддерживают уважаемые им мастера, близкие друзья – Суриков и Левитан. Но от него отворачиваются мастера Товарищества передвижных выставок. А тут еще в 1897 г. были забаллотированы в члены Товарищества два почитаемых им выдающихся молодых мастера – Константин Коровин и Леон Пастернак. «Мы – пасынки передвижников», – горько писал он в своих воспоминаниях «Давние дни» (М., 1959). Имел в виду себя, К. Коровина, В. Серова, И. Левитана… Среди передвижников остаются близкие душевно и творчески люди – Суриков, Виктор Васнецов, Репин. Но уже притягивает новое движение – «Мир искусства» с яркими лидерами Дягилевым и Александром Бенуа.

Нет, он не собирается писать в «западном стиле». У него, по его же словам, «свои песни».

При некоторой внутренней раздвоенности, – внешне – все благополучно. Передвижники высоко оценили «Великий постриг». Николай II был с художником при посещении выставки «очень ласков», выразил удовлетворение, что «Великий постриг» приобретен Музеем императора Александра III, пожелал, чтобы там же в музее появилось нестеровское «Благовещение».

А душе его все больше зовет к новому. Он все больше сближается с «мирискуссниками». И тем более огорчил его неуспех на 2-й выставке «Мир искусства» в январе 1900 г. Его картину «Преподобный Сергий Радонежский» встретили крайне холодно. Но картина все же нашла официальное признание – ее приобрели для Музея Александра III, положившего впоследствии начало государственному Русскому музею.

Итак – почти разрыв с передвижниками, среди которых в прошлом его учителя Перов и Крамской, с которыми связано так много. И отсутствие гармонии в отношениях с «Миром искусства»… Судьба сулила Нестерову духовное и творческое одиночество, свой путь…

Как всегда в минуты кризиса – выручает обращение к чисто религиозной живописи. В 1898–1900 гг. он делает образа для часовни над усыпальницей семейства фон Мекк на Ново-Девичьем кладбище. В начале 1900 г. его приглашает принцесса E. М. Ольденбургская, председательница Общества поощрения художеств: сделать образа для иконостаса старой церкви в Гаграх.

В 1898 г. цесаревич Георгий Александрович, младший брат Николая II, поручает ему роспись дворцовой церкви в Абастумане.

От церковных росписей – шаг к картине «Святая Русь», начатой им в 1901 году.

Он так сам определял основную тему картины: «…люди, измученные печалью, страстями и грехом, с наивным упованием ищут забвения в божественной «поэзии христианства»».

В другом письме он так рисует уже увиденную им композицию: «Среди зимнего северного пейзажа притаился монастырь. К нему идут-бредут и стар, и млад со всей земли. Тут всяческие «калеки», люди, ищущие своего бога, искатели идеала, которыми полна наша «святая Русь».

Рождалась необычная картина: перед Христом стоят люди, которые не видят ничего чудесного в появлении Христа. И они ни о чем его не просят…

В картине двадцать фигур. Четыре из них – Христос и трое святых. Остальные шестнадцать фигур написаны в разное время с натуры. Кого-то из прототипов мы сегодня узнаем.

В женских образах запечатлены черты сестры Нестерова, Александры Васильевны (пожилая женщина в ковровом платке, поддерживающая больную кликушу), его матери (монахиня-схимница) и воспитанницы, а затем няни в семье Нестеровых, Серафимы Ивановны Дмитриевой, послужившей, кстати, моделью и для ряда других его картин. Молодая монашенка была написана с дочери художника Г. Ф. Ярцева. Остальных – писал в Черниговской обители, на Соловках, в Мытищах.

Драматизм картины в том, что долго находясь в поисках Бога и придя к нему, люди не нашли решения своих проблем, в их глазах все тот же вопрос – во имя чего живет человек?

И вновь картину не поняли и не приняли многие.

Лев Толстой назвал ее «панихидой русского православия».

Не находя и сам ответа на мучающие его вопросы, Нестеров пишет в иной – гармоничной, без внутренней, казалось бы, драматургии, манере картины – «Обитель Соловецкая» (потом она станет известна как «Мечтатели») и «Святое озеро» (ставшее известным под названием «Молчание»). В них больше гармонии, чем в «Святой Руси», есть ощущение слияния людей с природой. Но и здесь – ощущение внутренней тревоги. Эти две картины ознаменовали новый этап творческих поисков художника. Поисков гармонии взаимоотношений между людьми, между людьми и Богом, людьми и природой.

Этот период (1904–1905) совпал с еще одним поворотом в творчестве мастера – он пишет первый свой большой портрет. И первой моделью становится жена – Екатерина Петровна. Они познакомились в 1902 г. Она служила классной дамой в институте, где училась дочь Нестерова Ольга. Любовь была взаимной и страстной. Первое впечатление от Кати было, как показала жизнь, точным: «Она действительно прекрасна, – писал Нестеров, – высока, изящна, умна очень и по общим отзывам людей – дивный, надежный, самоотверженный человек». В апреле познакомились, в июне была свадьба. Через год родилась дочь Наталья, в конце 1904 – еще одна – Настенька, в 1907 – сын Алексей.

По верному замечанию исследовательницы творчества Нестерова И. Никоновой, «Портреты Екатерины Петровны… поражают удивительной мягкостью, женственностью, внутренним изяществом».

С одной стороны – это свидетельство эпохи, портреты типичной русской женщины начала XX века.

С другой – это продолжение поиска гармонии, но уже в реальном воплощении, гармонии прекрасной души, отразившейся в прекрасном лице. Мастер изображает жену в минуты душевного спокойствия, мягкого приятия мира.

Сам Нестеров считал портрет жены серьезной удачей и показал его на персональной выставке 1907 г. Позднее его приобрела Третьяковская галерея.

С этого портрета начинается галерея нестеровских портретов, одно из ярких направлений его творчества, также отразившее поиск гармонии мира. Все модели, к которым обращается художник, взяты им не случайно, – он не просто придает им духовность изобразительными средствами, он еще и отбирает лица с ярко выраженной духовностью, по словам И. Никоновой, «носителей собственной философии Нестерова».

Он и раньше писал портреты (родителей, первой жены, С. Иванова, К. Коровина, Ярошенко, своего учителя Перова), и они вошли в иконографию эпохи, давая нам интересный историографический материал для изучения этого времени. Сам же Нестеров считал все, написанное до портрета Екатерины Петровны, «этюдами».

Параллельно увлечению портретным искусством Нестеров не оставляет и свои планы, связанные с поэтически-философскими полотнами. Это, кажется, А. Бенуа назвал тот нестеровский стиль «опоэтизированным реализмом». И Нестеров, судя по письмам, соглашался с тем, что, возможно, именно этот опоэтизированный реализм – его главное призвание. Во всяком случае, в 1905 г. он создает три картины в этом стиле, составившие своего рода цикл: «За Волгой», «Два лада» и «Лето».

«За Волгой» продолжала, с одной стороны, старую тему женской судьбы. Точнее, ее дисгармонии. Две фигуры на берегу реки: молодой купец и женщина в крестьянской одежде старообрядок, погруженная в себя.

Тут даже не драма, трагедия дисгармонии, разъединенности.

Кое-кто из искусствоведов видит здесь большее – дисгармонию не просто семьи, но всей современной тогда Нестерову жизни, трагическое предсказание будущего…

Шел 1905 год…

Первые революционные выступления предвещают грядущую революцию. А значит – ломку, катаклизмы, дисгармонию.

Нестеров же, даже предвещая дисгармонию, продолжает искать в окружающей его жизни гармонию. И находит – в картине «Лето», в реальном сюжете с входящими в деревенский пейзаж двумя девушками, окруженными таинственной и теплой тишиной. Тут прежде всего – душевная гармония людей, и – их гармоничное единство с природой. Нестеров пробует дать своего рода гармоничную идиллию в реальном сюжете, и – в сказочном. В том же 1905 г. он пишет знаменитое полотно «Два лада», впоследствии многократно повторенное… Необычайно поэтична и реальная эта сказочная история о гармонии двух любящих сердец. Потом он будет вновь и вновь возвращаться в теме красоты, к поэтической гармоничности народной души, – но решать это будет в реальном сюжете – «Свирель» (1906), «Две сестры» (1912), «Соловей поет» (1917).

Все эти картины – исторические источники. По ним трудно судить о реальной жизни России в начале века. Можно судить – о настроениях общества, о менталитете народа, о том, что мечта о гармонии была одной из доминант накануне революции.

Но ряд полотен начала века кисти Михаила Нестерова могут быть, безусловно, рассмотрены как источники для изучения истории эпохи. В частности – истории культуры. Это и портреты художников, коллекционеров.

И портреты близких людей – как иллюстрации к истории эпохи. Один из самых известных портретов этого времени написан с княгини Натальи Григорьевны Яшвиль. Женщина эта была замечательна, прежде всего, тем, что в своем имении создала не только образцовое хозяйство, но и открыла школы для крестьянских детей, где они обучались ремеслам и народным промыслам. Особым успехом в русском обществе начала века пользовались знаменитые кустарные вышивки, созданные по музейным образцам XVII–XVIII вв., получившие даже золотую медаль в Париже. Во время первой мировой войны княгиня руководила большим госпиталем, помогала русским военнопленным в Австрии. Портрет, таким образом, дает представление о замечательной русской женщине, во многом типичной для этой среды, и, следовательно, предлагает исторический срез духовной жизни общества начала века. Ну, и, конечно же, является замечательным произведением искусства, входя в галерею лучших портретных памятников русской живописи. В эту галерею по праву должны войти и портреты дочери Ольги, созданные в 1905–1906 гг. Вместе с портретом жены 1906 года они составляют своеобразное явление в русской живописи, отражающее поиск художником гармонии в женских образах. Мягкость, женственность, внутренняя чистота выражали идеал не только самого Нестерова, но и большого круга русской интеллигенции.

Поиски духовной гармонии в портретах отдельных современников были одновременно подступами к его программной картине «Христиане».

В июне 1906 г. он пишет Софье Андреевне Толстой: «Приступая к выполнению задуманной мною картины «Христиане», в композицию которой среди людей, по яркости христианского веро-понимания примечательных, войдут и исторические личности, как гр. Лев Николаевич Толстой».

Человек истинно верующий, православный, он достаточно критично относился к «блуду мысли», к «озорной философии» Толстого. Но картину «Христиане», тем не менее, без него не представлял. В Ясной Поляне он сделал несколько зарисовок с Толстого.

«Святая Русь», – этапная его картина, закончена. Она является центральной на его персональной выставке 1907 года в Петербурге, за 8 тыс. рублей ее приобретает Музей Императорской Академии художеств. Успех у публики и критики, удовлетворение моральное и материальное. Он начинает писать «Христиан».

Кажется, русской общество постепенно понимает, что за гармонию он ищет.

В Статье Розанова в «Золотом Руне» четко обозначена сверхзадача мастера: Нестеров, – пишет Розанов, – изображает «душевную боль как источник религии и религиозности».

Работа над «Христианами», одной из величайших картин Михаила Нестерова, займет не один год. А пока… Он одновременно пишет этюды к картине… Даже портрет Толстого, сделанный в Ясной Поляне, он сам считал лишь этюдом к «Христианам». Даже росписи Храма Покрова в Марфо-Мариинской обители – при всей самодостаточности этой работы – тоже подступы к «Христианам».

Великая княгиня Елизавета Федоровна, сестра императрицы, женщина выдающегося масштаба сердца, отличавшаяся как раз той душевной гармонией, которую так любил и так искал в людях сам Нестеров, на личные средства решила возвести храм. На росписи никого кроме Нестерова и не представляла. А уж он рекомендовал архитектора Алексея Викторовича Щусева, чья громкая слава была еще впереди.

Главной в росписи храма должна была стать большая композиция в трапезной. Он решает изобразить что-то вроде «Святой Руси» (выражение самого Нестерова). Причем пожелание это высказано самими сестрами общины Марии и Марфы. А на стене трапезной он решает написать «Путь к Христу», чем-то перекликающуюся с будущей картиной «Христиане». Толпа верующих ищет путь к спасению. Фон – русский пейзаж, монастыри, где, как писал Нестеров, «русский народ искал себе помощи, разгадки своим сомнениям и где сотни лет находил их, или казалось ему, что он нашел их».

В то время, когда Михаил Нестеров искал свою душевную православную гармонию, в мире православном было все далеко не гармонично. Шел 1907 г. Была разогнана Государственная дума. Обыскивались школы и университеты. К началу 1908 г. в тюрьмах оказалось около 200 ООО человек. Революция, как потом, оказалось, несла России куда большие жертвы. Но тогда, в десятые годы XX века, борьба с революционерами воспринималась в русском обществе как чрезмерно жестокая. Да к тому же она выплеснула на поверхность (как позднее сама революция) всякую пену и нечисть.

С одной стороны, нужно было как-то остановить развитие в русском на протяжении веков православном обществе атеизма, нигилизма, антимонархизма. С другой, – крайний радикализм черносотенных союзов казался людям просвещенным, истинным православным – чрезмерным. Хотя в «Союз русского народа» и в «Союз Михаила Архангела» вступали и митрополиты, епископы. В то время Нестеров не мог не поддерживать открытие 5,5 тыс. новых церквей, не мог не ратовать за разработку проектов создания христианских рабочих столовых, за введение в семинариях и духовных академиях курса, критикующего социалистический радикализм. Ему интересны и новые религиозно-философские концепции Н. Бердяева, Вл. Соловьева.

Широкое обращение русской интеллигенции к православию как поиск выхода из духовного тупика, кризиса, разрывающего русское общество, укрепило Нестерова в правильности избранного пути.

Время странное, противоречивое… В Мюнхене в 1909 г. за картину «Святая Русь» он получает золотую медаль Международной выставки.

А в России картину заставляют пылиться, по выражению Нестерова, «в одиночном заключении», в фондах, – за «черносотенность автора».

Нестеров относится к этому с грустной иронией. Он далек от радиакализма.

Он ищет гармонию.

В письмах он подчеркивает, что главной его темой является не Христос, что в его картинах «совершенно сознательно отведена главенствующая роль народу-богоискателю и природе, его создавшей».

Тем временем в 1910 г. его единодушно избирают действительным членом Академии художеств.

Тем временем в 1912 г. он заканчивает росписи в Марфо-Мариинской обители, основная тема которых – движение людей к Богу, к гармонии. Главная композиция росписи «Путь к Христу» выражала ту же идею, что «Святая Русь»: «Придете ко мне все труждающиеся и обремененные, и аз успокою вас».

Тем временем в 1913 г. он присутствует на освящении временного надгробья Петру Аркадьевичу Столыпину в Киеве. Эскизы мозаики для памятника выдающемуся государственному деятелю ему заказаны ранее ив 1913 году уже практически готовы.

Тем временем первая мировая война, начавшаяся для России в 1914 году, приобрела трагические очертания: разгромлены армии генерала Самсонова, около 30 тыс. человек попали в плен. Были и успехи, победы. Но большой кровью. На войне, как на войне. Нестеровы принимают к себе на квартиру несколько солдат на излечение и поправку – было такое истинно христианское движение в русской интеллигенции. Нестеров участвует в выставках в пользу воинов и их семейств. Он пишет «рисованные открытки» на военные темы в пользу раненых.

То есть, занятый напряженной творческой работой, погруженный в свои поиски гармонии, он не был в то же время отделен ни внешне, ни внутренне от той жизни, которой жила страна.

Наконец, в октябре 1914 г. завершен окончательный эскиз к «Христианам». В одном из писем октября 1914 г. Нестеров признается: «Народу много /…/ Все «верят» от души и искренне, каждый по мере своего разумения».

Никогда ранее у него не было столь многофигурной композиции. И никогда ранее не ставил он перед собой столь сложных концептуальных задач. «Процесс» христианства на Руси длительный, болезненный, сложный, – писал он, – И слова Евангелия – «пока не будете, как дети, не войдете в царствие небесное» – делают усилия верующих особенно трудными, полными великих подвигов, заблуждений и откровений…».

Гигантский труд, по тому времени – беспрецедентный. Никто не писал таких сложных многофигурных композиций с таким огромным подготовительным этюдным периодом. А он стремится к исторической точности, достоверности, к психологической выверенное™ каждого персонажа. Старинные знамена, бармы, хоругви писал в Оружейной палате. В шапке Мономаха ему позировал сын художника К. А. Трутовского – В. К. Трутовский, хранитель Оружейной палаты.

Он заканчивает картину в конце 1916 г. Берег Волги. Медленно движется толпа. Здесь представители всех сословий русского народа, всех классов от царя в шапке Мономаха и золотых бармах, со скипетром и державой, до слепого солдата, юродивого, от послушника, монаха – до Достоевского, Толстого, Владимира Соловьева.

У каждого свой путь к Богу. Но первым придет добрый и чистый, познавший душевную гармонию. «Мальчик, разумеется, и придет первым в царствие небесное», признавался Нестеров театральному критику Н. Евреинову.

Идет кровавая война, грядет еще более кровавая революция… Народ теряет Бога. Самое страшное – теряет Бога в себе. Нестеров призывает ко всеобщему примирению во имя христианской идеи…

Его не услышали.

Накануне революции, летом 1917, он торопится дать еще одно предостережение. Он пишет знаменитое полотно «Философы».

Картина – отражение поисков истины, без постижения которой нет и гармонии. На фоне лесистого пейзажа – два человека. Они сосредоточены и молчаливы, как и окружающая их природа. Но если природа гармонична и спокойна, о персонажах картины этого не скажешь – мысли их напряжены, что отражается на лицах. Они ищут гармонию. Но пока не находят. Это два выдающихся представителя русской интеллигенции с драматичной судьбой. Один – экономист, философ, автор труда о религиозной природе русской интеллигенции, член Временного высшего церковного управления (но это позднее в 1919 г., на юго-востоке России, при участии Колчака) С. Н. Булгаков. Другой – П. А. Флоренский, блистательный математик, глубокий философ, религиовед, искусствовед, физик, замученный в сталинских лагерях…

В картине – провидчески представлена будущая драма одного (оказаться вне родины) и трагедия другого (быть распятым этой родиной).

И – драма, и трагедия России.

Михаил Нестеров не только отражал историю России, он ее предугадывал.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Русь православная

Из книги Путешествие в историю русского быта автора Короткова Марина Владимировна

Русь православная


8 Православная вера

Из книги Судьба эпонимов. 300 историй происхождения слов. Словарь-справочник автора Блау Марк Григорьевич

8 Православная вера На Руси в старину все люди были православными. Главным событием дня для них была церковная служба. Несколько раз в день звонили церковные колокола, созывая верующих на богослужение. Колокол был единственным музыкальным инструментом в православном


Нестерова петля

Из книги Лексикон нонклассики. Художественно-эстетическая культура XX века. автора Коллектив авторов

Нестерова петля см. Петля Нестерова.


Петля Нестерова

Из книги Прогулки по Серебряному веку. Санкт-Петербург автора Недошивин Вячеслав Михайлович

Петля Нестерова (также мертвая петля)фигура высшего пилотажа, замкнутая петля в вертикальной плоскости. Первые попытки выполнить эту фигуру пилотажа осуществлялись на заре авиации на самолетах, которые не выдерживали возникающих при этом перегрузок и разрушались.


Православная эстетика (как парадигма)

Из книги Быт и нравы царской России автора Анишкин В. Г.

Православная эстетика (как парадигма) Религиозная эстетика народов и культур православного ареала. Определяющую роль в ее формировании играло восточнохристи-анское (православное) миропонимание. Основные культурно-исторические этапы П. э.: византийская эстетика в ее


ПЕТЕРБУРГ МИХАИЛА КУЗМИНА

Из книги Тайны богов и религий автора Мизун Юрий Гаврилович

ПЕТЕРБУРГ МИХАИЛА КУЗМИНА Вина весеннего иголки Я вновь принять душой готов, – Ведь в каждой лужице – осколки Стеклянно-алых облаков… Мы снова путники! Согласны? Мы пробудились ото сна! Как чудеса твои прекрасны, Кудесница любви,


Православная вера и духовенство

Из книги История разводов автора Ивик Олег

Православная вера и духовенство Римский папа Сикст IV с уважением относился к Ивану III за то, что он, как добрый христианин, не отвергал Флорентийского собора[94] и не принимал митрополитов от константинопольских патриархов, избираемых турками; что хотел сочетаться браком с


Сомнения Михаила и его матери

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич

Сомнения Михаила и его матери Михаил в то время жил с матерью, инокиней Марфой, в Ипатьевском монастыре возле города Костромы. Московское посольство явилось в монастырь 13 марта 1613 г., но по просьбе Марфы говорили о делах на следующий день.В соборной церкви объявили, что вся


Бракосочетание Михаила

Из книги Петербург: вы это знали? Личности, события, архитектура автора Антонов Виктор Васильевич

Бракосочетание Михаила Царю исполнилось 29 лет, когда мать выбрала ему новую невесту. Это была княжна Мария Владимировна Долгорукова, дочь князя Владимира Тимофеевича. Летопись говорит, что царь вступил в этот брак только по воле матери, но вопреки своему желанию. В июне


Россия православная

Из книги Тень Мазепы. Украинская нация в эпоху Гоголя автора Беляков Сергей Станиславович

Россия православная В царской России церковные и государственные законы о разводах были достаточно хорошо согласованы, а именно: развестись было очень трудно. Это продолжалось вплоть до октябрьского переворота и отделения Церкви от государства. Потом новая власть


Православная благотворительность в петербургской Коломне

Из книги автора

Православная благотворительность в петербургской Коломне Православная благотворительность – ровесница Петербурга. Она делилась на казенную, церковную и частную и базировалась на евангельской заповеди любви к ближнему. Благотворительность заключала в себе попечение


Православная благотворительность в петербургской Коломне

Из книги автора

Православная благотворительность в петербургской Коломне 1 Санкт-Петербург. Энциклопедия. СПб.; М., 2004. С. 95–96; Михневич В. Петербург весь на ладони. СПб., 2003. С. 407.2 Антонов В.В. Усадьба, дворец, Дом трудолюбия // Невский архив. 2006. Вып. 7. С. 310.3 Там же. С. 314.4 Там же. С. 315.5 Сборник


Православная столица

Из книги автора

Православная столица В 1701 году почил в Бозе патриарх Адриан, что было весьма своевременным, с точки зрения царя и его ближайшего окружения, в предвидении замышляемой ими церковной реформы. Преемника патриарху не было разрешено избрать. В качестве местоблюстителя


Русь Восточная и Русь Западная

Из книги автора

Русь Восточная и Русь Западная Единство русского народа исчезло еще в Средние века, но память о нем осталась на Руси Московской и на Руси Литовской.В 1478 году Великий князь Московский Иван III принял титул «государя всея Руси»[936]. С тех пор в Москве смотрели на Западную Русь