Инсценировка городского пространства

Инсценировка городского пространства

В результате установки триумфальных арок происходило пространственное переструктурирование города. Отмечая важные точки – ворота, мосты, площади, ворота к замку-резиденции, – эфемерные конструкции способствовали тому, что все пространство города превращалось в воображаемое пространство праздника[525].

Как в Праге, так и в Кракове было несколько центров проведения праздников. В Праге – Староместская площадь, Ринг с ратушей как центром и Град. В Кракове празднество концентрировалось на Рыночной площади и в Вавеле. Краковская Марианская церковь была важной остановкой на королевском пути во время коронаций. Триумфальные арки специально воздвигались на самых значимых местах королевского пути, определяя пространственную и ритмическую последовательность процессии, а городские ворота украшались (особым образом, «на заморский лад»), обозначая символическую границу праздничного пространства. Реки – Дунай, Влтава и Висла – тоже вовлекались в инсценировку как места потешных сражений или просто в качестве символов места (в Вене в церемонию торжественного въезда государя входило восшествие на корабль; аллегория Вислы была составной частью триумфального шествия в Кракове). Символическое значение имели и мосты (см., к примеру, оформление Карлова моста на пражском празднике 1558 года), а также границы между городами Большой Праги (Старый город, Новый город, Малая Страна и Градчин)[526].

На гравюрной ведуте Кракова, вошедшей в атлас Брауна и Хогенберга, изображена процессия по пути из Кракова к летней королевской резиденции в Лобцове – как четырехугольник, открытый с одной стороны[527]. Здесь видно, как именно это шествие структурирует пространство города, демонстрируя картину хорошо организованного, соразмерного единства, т. е. хорошего правления. На гравюре с въездом Анны в качестве кулисы представлены городские сооружения; там же можно увидеть танцующих придворных дам и стройные ряды праздничных шатров. Эстетический компонент в организации процессий учитывался: так, эрцгерцог Фердинанд II, руководивший церемонией пражского праздника 1558 года, приказал выстроить людской поток согласно маньеристскому принципу «linea serpentinata» (змеевидной линии. – ит.), чтобы император мог с холма видеть процессию, которая «будто бы представляла собой образ извивающейся змеи. Это боевое построение выглядело великолепно…»[528]. И в Кракове, как и в Праге, население, построенное по группам, каждая в собственном цвете (одежды по этому поводу были специально заказаны), – студенты, старцы, школьники, девушки, вдовы, евреи, странные люди (лилипуты), – представало перед императором как сплоченное сообщество, демонстрируя наглядную картину единства.

Краковские хроники не содержат деталей о действительном участии города и его поведении в отношении короля. Представляется, что город в качестве самостоятельного организма, в противоположность тому, что известно о подготовке и проведении габсбургских праздников, отступает на задний план за политически-династическими идеями. Принесение присяги на верность Генриху Валуа происходило на следующий день после коронации Генриха в ратуше, где был установлен его трон[529]. Известную роль в художественном оформлении въезда принцессы Констанции на свадебные торжества играл, по-видимому, «Senatus populusque Cracoviensis» (городской совет Кракова. – лат.)[530].

Беспорядки и конфликты во время праздничных шествий являли оборотную сторону октрoированного порядка. Если Маттиоли сообщает при описании пражского праздника о мирном, вполне триумфальном характере происходившего, то Кутенус и Коллинус отмечают два происшествия. Одно случилось у Клементинума, когда император из-за шума и тесноты не смог воздать должное приветствию иезуитов. Вторым было его намеренное пренебрежение торжественной встречей евреев на Карловом мосту. Неприятные события происходили и во время других праздников: при прибытии Максимилиана II в Вену в 1563 году, на пражском празднике в 1570-м. При разбрасывании монет во время церемонии похорон Максимилиана II имели место волнения, омрачившие начало правления Рудольфа. В Граце временные праздничные конструкции были повреждены в результате волнений. На пражском празднике 1558 года беспорядки были даже инсценированы: эрцгерцог Фердинанд приказал построить у города «черное богемское войско» наподобие «новых таборитов». Они шумно бряцали оружием, что не понравилось императору.

В Праге, как и в Кракове, участники праздника располагались согласно пространственной иерархии. В то время как простой народ участвовал в процессии внизу, во внутреннем городе, события, происходившие вверху, в Граде, предназначались лишь для избранного круга участников. Публичное триумфальное шествие в Старом Месте состоялось днем; напротив, спектакль в Граде был показан в поздние вечерние часы. Для закрытых мероприятий в Кракове использовался дом Рабштына на Вавеле, предоставлявший больше места, в том числе и для театральных действ, чем королевский замок[531]. Например, 21 июня 1583 года там праздновалась свадьба Замойского, а на следующий день на Рыночной площади состоялся «maszkar» («маскарад». – польск.). Свадьба Сигизмунда III с Анной Австрийской состояла из мифологического балета, который вечером разыгрывался на Вавеле в большом танцевальном зале, «шествия участников пешего турнира в строгом порядке» и конного турнира на Рыночной площади[532]. За танцевальным праздником с участием приглашенных гостей в венском Бурге во время празднеств в Вене в 1560 году следовал публичный праздник стрелков.

В Праге некоторые турниры и представления проходили во Владиславском зале, особенно во времена правления императора Маттиаса. Самым известным спектаклем этого времени был «Phasma Dionysiacum Pragensae» (Пражская фантасмагория Диониса). Как видно из гравюры анонимного художника, эта сложная мифологическая инсценировка, балет и в то же время античная мистерия, сопровождалась фейерверком. Наряженные придворные сами участвовали в представлении, при этом, как и в праздничных шествиях, мужчины брали на себя женские роли. Адам фон Вальдштейн-младший присутствовал на ряде празднеств, устроенных по случаю шестидесятилетия императора Матиаса, и, вероятно, на этом спектакле («dnes byla na velik?m pal?ce komedie»)[533]. За закрытым мероприятием на следующий день состоялись, как сообщала листовка, публичные турниры[534]. Королевский сад в Пражском Граде часто служил местом проведения турниров, а также других праздничных событий исключительного характера – т. е. «закрытых»[535]. Так, Мартина Кутенуса в 1558 году не допустили на спектакль в королевском саду, а описание события он почерпнул у Пьерандреа Маттиоли, который в качестве лейб-медика эрцгерцога Фердинанда принадлежал к узкому кругу последнего.

Мифологический балет Phasma Dionysiacum Pragensae. Прага. 1617. Гравюра анонимного автора

Следует подчеркнуть роль государя как участника спектаклей и их устроителя. За въездом в Вену в 1563 году следовал, например, турнир, организованный городом[536], а затем триумфальное шествие, устроенное самим государем. Эрцгерцог Фердинанд II и император Рудольф II получали удовольствие от личного участия в рыцарских играх в Праге. В Кракове Сигизмунд III как актер участвовал в спектаклях. В 1605 году он повелел («sumptu regio») воздвигнуть на рынке триумфальные ворота, и король, а не город инициировал воздвижение другой триумфальной арки[537]. То же относилось к триумфальным воротам, которые были установлены эрцгерцогом Фердинандом для встречи императора Фердинанда в Пражском Граде.