Заключение

Заключение

Итак, наше путешествие в XIV век подошло к концу. После того как мы впервые вышли на дорогу, увидели возвышающийся над городскими стенами Эксетерский собор и ощутили всю гамму запахов Шитбрука, мы встретились со множеством странностей: отсутствием единого календаря, жареными бобрами и тупиками, медицинскими ваннами из убитых щенков и трупами изменников, разрубленными на четыре части. Мы поговорили о том, как молоды, доверчивы и жестоки тогдашние люди. Увидели, как трудно обеспечить правосудие и как людям постоянно приходится жить под угрозой голода, болезней и смерти. Посмотрели на одежду, музыкальные инструменты и развлечения того времени. Об Англии XIV века, конечно, можно рассказывать и рассказывать, но, думаю, вам достаточно будет и уже прочитанного, чтобы составить определенное представление, прежде чем отправляться туда. Осталось ответить лишь на один вопрос. Зачем вам вообще туда отправляться? Или, еще более конкретный вопрос: зачем вам видеть прошлое вживую? Может быть, XIV век стоит оставить мертвым? Все эти кучи свитков, развалины монастырей и музейные экспонаты?

Эта книга начиналась как «виртуальная реальность», описание далекой страны. Но на самом деле она затрагивает куда более значительную тему: то, как мы видим прошлое. Чем отличается представление о средневековой Англии как о живом обществе от представления о ней же как о мертвой? В традиционной истории то, что мы можем сказать о прошлом, определяется подбором и истолкованием имеющихся свидетельств. Как ни парадоксально, но эти свидетельства сильно ограничивают и спектр вопросов, которые мы можем задать о прошлом, и нашу возможность сказать: «Мы точно знаем, что так было в прошлом». Ученые-историки не могут обсуждать само прошлое: они могут обсуждать лишь свидетельства, а также вопросы, которые возникают благодаря этим свидетельствам. Как не раз повторяли философы-постмодернисты, к вящему недовольству многих историков, прошлое уже ушло и никогда не вернется. Узнать, каким оно было на самом деле, невозможно[102].

Это всё, конечно, хорошо. Но, как показала эта книга, нам всё равно никто не запрещает представлять себе Англию как живое общество. Это просто еще одно место во времени, как, например, Франция XXI века, Германия XX столетия и так далее. Узнать о том, какой она была на самом деле, очень трудно — а может, и действительно невозможно, — но так же невозможно сказать, и какой на самом деле была Англия вчера. Если мы согласимся, что доступные нам свидетельства о любой стране в любое время отрывочны и неполны — в том числе о современных странах, которые можно посетить (ибо вы не сможете увидеть ее всю сразу или пообщаться абсолютно со всеми жителями), — то ничего не помешает нам написать путеводитель по средневековой Англии, который в теории будет таким же понятным и точным, как путеводитель по любой современной стране.

В этом-то всё и дело. Если средневековую Англию считать мертвой и погребенной, то о ней можно задавать только те вопросы, которые возникают на основе имеющихся свидетельств. Но вот если ее считать живым обществом, то единственное ограничение — это опыт автора и его представление о требованиях, интересах и любопытстве читателей. О прошлом можно задавать абсолютно любые вопросы, а затем отвечать на них, как нам позволят знания и умения. Последствия такого подхода для понимания природы самой истории и преодоления постмодернистского вопроса о пределах мы страдаем. Всё меняется. Есть ли что-то, что не меняется? Только одно: в Средние века тоже жили люди, такие же, как мы, у них тоже были свои желания, потребности и трудности, и эти желания и трудности постоянно меняются. Если мы действительно хотим понять, что такое человечество и насколько хорошо оно умеет адаптироваться к меняющимся условиям, то должны посмотреть на себя как на непрерывно живущую и эволюционирующую расу, постоянно находящуюся на грани огромного невообразимого будущего — в каком бы веке мы ни жили, в XIV или XXI. Человечество умрет только тогда, когда пожелтевшие кости последнего человека занесет песком.

За столетие, описанное в книге, более 10 миллионов человек жили и умерли в Англии. Многие умерли еще в младенчестве. Многие — в молодости. Жизнь некоторых завершилась на виселице. Другие погибли, страшно крича, в объятых пламенем домах. Кто-то погиб на войне, охваченный болью и ужасом. Некоторые умерли, яростно сражаясь, и в свой момент славы даже хотели геройски погибнуть. Очень многие умерли в одиночестве, дрожа от страха и чумной горячки. Как бы они ни умирали, была в их жизни и радость: ложка джема в детстве, украденный тайком поцелуй в юности или рождение внука в старости. Вот это и есть история. История — это не только анализ источников, разворачивание пергаментных свитков или ответы на экзаменах. Это не осуждение давно умерших людей. Это понимание того, какое значение имеет прошлое; понимание, что человечество развивается уже много веков, а не только в пределах нашей собственной жизни.

Где-то в 70-х годах XIV века прекрасная юная аристократка смотрит на Джеффри Чосера. Она дразнит его, заглядывает в глаза, улыбается и смеется. Она останется такой навсегда, равно как и все кентерберийские паломники, которые вместе уехали в Кентербери и так и не вернулись. Слушатели собрались вокруг поэта, который рассказывает о женщине, о ее смехе и улыбке, такой живой, милой и свободной. Они видят, что он до сих пор переживает ее смерть. А мы слышим то же, что и они. Мы, возможно, по-другому истолкуем некоторые строчки, неправильно поймем некоторые слова (в конце концов, мы в этом веке чужие), но чувства, которые испытывал Чосер к этой женщине, хотя бы отчасти поймут и его современники, и мы, и все, кто жил в прошедшие шестьсот лет. Зрители многих веков собрались в холле времени, слушая поэму Чосера. Если затем в центр зала выйдет Гауэр, то мы услышим об ужасах восстания Уота Тайлера; если Фруассар — о рыцарских подвигах во Франции; если Лэнгленд — о несправедливости, творимой духовенством; если автор «Гавейна» — то о его погибшей девочке-жемчужинке. И, слушая, мы отдаем всем этим людям дань уважения и симпатии, примерно такую же, как тем, кто погиб на войне уже в наше время.

Вы, возможно, не согласитесь. Может быть, вы считаете, что важнее всего жить здесь и сейчас. Или же думаете, что, называя прошлое грязным и жестоким, мы таким образом ставим себя выше предков. Но вот если вы считаете, что мы — наследники живого прошлого, и понимание того, какими мы были, поможет нам понять, каковы мы сейчас и какими будем в будущем, то, возможно, станете путешественником во времени и выйдете на большую дорогу человеческой истории, и Чосер проведет вас по всем уголкам и закоулкам жизни в XIV веке. Возможно, вы даже захотите присоединиться к нему и его спутникам в таверне «Табард», что в Саутуорке, и тоже стать паломником. По крайней мере, в этом паломничестве вы услышите немало замечательных рассказов.