Некоторые заметки о синтезе «политической молодёжки»

Некоторые заметки о синтезе «политической молодёжки»

Синтез новых движений, как правило, происходит на основе традиций движений старых.

В нарождающемся новом молодёжном политическом движении, во всех его субдвижениях, наблюдаются корни мемориального диссидентства, что легко прослеживается даже по персоналиям лидеров (которые всегда носители и переносчики традиций субкультуры): у НБП Э. Лимонов, у «Левого Фронта» Б. Кагарлицкий, у истоков «Молодёжного Яблока» стоял В. Игрунов и т. д.

Преемственность с прошлыми поколениями неформалов видна у НБП и у «Наших». Селигерский лагерь по организации жизни и досуга заимствование опыта спортивных туристов, список лекторов в нём на 50 % можно взять из досье антидиссидентских спецслужб 60-х 80-х годов, упоминание в списках методической литературы Л.И. Уманского и термин «комиссары» указывает на культурный след мемориальных коммунаров.

Синтез идёт полным ходом, но базовые трансляторы пока заимствованы у НБП, своих нет. Руководство «Наших», особенно центральное, не идёт на прямое взаимодействие с другими молодёжными движениями, а только такое взаимодействие может породить синтез нового. И дело здесь, несомненно, не в политической ориентации, а в социотехнике: так, даже вчистую аполитичных спортивных туристов (в том числе новых и мощных «экстремалов») «Наши» привлекают лишь на работу в качестве обслуги лагеря, пресекая контакты в послелагерное время. В среде «Наших» задаётся императив: кругом враги и засланцы, ни с какими движениями не дружить. Вероятность появления транслятора в таких условиях резко падает.

Всё, написанное про «Наших», прослеживалось в «Идущих вместе» и повторяется в «Молодой гвардии», «Местных» и т. п. Впрочем, в последнее время наблюдается некая коррекция этого курса, например, лидеры «Молодой Гвардии» стали искать более тесных контактов сначала с ролевиками, а потом и с другими неформалами. Но это всё-таки, похоже, исключение не установка сверху, а личная инициатива лидера молодогвардейцев Ивана Демидова.

В методической брошюре «Молодой гвардии» рекомендуется с ходу приглашать к сотрудничеству на своей территории других некриминальных неформалов, и ничего не говорится о том, что до того нужно создать своё ядро, которое установит на этой территории свои порядки, свою идеологию. (30). Потом, по идее, необходимо перейти к Системе с разнообразными типами деятельности, и уже на неё «нанизать» различные круги неформалов. Возможно, это как-то подразумевается по умолчанию или доводится до активистов по другим каналам. А может, и нет; тогда в итоге «крыша» будет общая, а единства не будет, как в обычном Доме Творчества, бывшем Доме Пионеров. А «Наши» даже этого не делают.

Большинство подобных организаций проповедует изоляционизм, а не наращивание контактных зон с иными неформальными движениями. Это можно было БЫ посчитать генеральной и грубейшей социотехнической ошибкой, если тупо верить опубликованным декларациям этих организаций. Оно было бы ошибкой в случае, если их целью является порождение нового субъекта политической и общественной жизни, чей срок эффективной преобразовательской деятельности до деградации измеряется десятилетиями, каким был в своё время комсомол. Версия о том, что создатели этих организаций малограмотны, не исключена, но неинтересна.

Интерес представляет флэш-версия: эти организации созданы на одну избирательную кампанию, после которой их самостоятельность не только бесполезна, но и опасна. Это хороший, целесообразный метод, заимствованный у социотехников оранжевой революции.

У оранжистов был характерный для перспективных новых движений скачкообразный всплеск массовости, «майдан» имел некоторые черты инкубатора, во всяком случае, времени «стояния» и ресурсов для порождения нового транслятора было более чем достаточно.

Но обычный срок эффективной жизни молодёжных движений 20–25 лет, а уже через год после «майдана» оранжевое движение на Украине перестало быть сколько-нибудь значимым фактором общественной жизни. За несколько месяцев (в этом масштабе времени мгновенно) оно оказалось в мемориальной фазе.

При этом, в отличие от большинства мемориальных движений, так же скачкообразно оно потеряло массовость. Такие активнейшие в предвыборный период молодёжные организации, как «Пора» и «Братство», оказались в состоянии нынешнего «Молодёжного Яблока». «Пора» опять разделилась на чёрную и жёлтую, среди её активистов появились 50-летние «старпёры перестройки». «Братство» из оранжевого стало антиоранжевым. По выражению одного из региональных лидеров: «занимаемся кондотьерством — наша концепция этого не запрещает». В общем, мавр сделал своё дело и уходит с политической сцены.

Неудивительно, что оппоненты российского политического движения подчёркивают, что оно держится лишь на кремлёвском финансировании, в лучшем случае, послужит резервом для кадровой ротации КДМов и окостенеет в аппарате. Случай, лучший для верхушки движения, а для страны? Какое там гражданское общество?

Что произойдёт в реальности покажет будущее, синтез ещё не окончен. Время начала оформления молодёжного политического движения 2002–2004 г. До того латентная форма, скрытая фаза подъёма, выраженная не только в оживлении и воскрешении НБП, как вроде бы достаточно старого проекта, но и в зарождении АКМ, появление троцкистских ячеек «Социалистического Сопротивления» и т. д. и т. п. Возможно, если бы не оранжевая революция, то выход в информационное поле, в зону интереса относительно широкого общественного мнения, произошёл бы на несколько лет позже.

Но, так или иначе, что произошло то произошло. Молодёжное политическое движение стало первой ласточкой приближающегося условного часа «Х» ~2010 года, вокруг которого и должна произойти смена лидерства в поле общественных движений.

Политклубы

Уже около двух лет идёт проект открытых политических семинаров на базе кафе Bilingua, организованных известным Интернет-журналом Полит. ру. Каждый четверг организаторы приглашают лектора, который 45 минут докладывает, а потом около часа идёт обсуждение в форме пресс-конференции со свободной аудиторией.

Постепенно действо обросло командой вокруг бессменного ведущего Виталия Лейбмана, он же главный редактор Полит. ру. Члены команды располагаются в зале и поддерживают обсуждение, задавая «уровневые вопросы». Команда эта легко вычисляется, так как состоит фактически из одних и тех же людей. После лекции и обсуждения аудиозапись действа расшифровывается, и текст вывешивается на сайте polit.ru в разделе «публичные лекции».

Поначалу всё это выглядело как удачный коммерческий и маркетинговый проект самого сайта. Но уже через год в Москве можно было встретить массу подобных политклубов. Собирались они в разных вузах, Академии наук, в других кафе, перенявших удачную практику…

Гуманитарные лекции существовали и раньше, например, в рамках сети московских кафешек под брэндом «ОГИ», Bilingua оттуда и происходит. Но ранее не наблюдалось такой широкой волны подражаний. Через некоторое время в интернет-издании «Русский Журнал» появился раздел «Русские ночи», с журналистскими репортажами о подобных встречах. Сайт охватывал, правда, лишь либеральный сектор, как классический, так и новый, модный либерал-консервативный. У левого и лево-патриотического секторов активно действовали свои политклубы, которые «Русские ночи» игнорировали (дело вкуса). Репортажи велись в слегка андерграундном стиле, часто весьма ехидном, что только придавало популярности сайту среди московской молодёжи. Учитывая очень высокую интернетизацию населения Москвы, особенно молодёжи, это явление давно переросло рамки отдельной инициативы Полит. ру и превратилось в нечто большее.

По персоналиям политклубы слабо пересекаются с молодёжным политическим движением. Не только НБП, но и ресурсно обеспеченные «Наши» не имеют таких открытых дискуссионных площадок. У «Левого фронта» была лишь одна, и та выполнена в столь традиционно советской стилистике времён застоя, что очевидно проигрывала раскрученным точкам либералов. Были ещё точки умеренных левых, которые уже давно не организуют пикетов и акций прямого действия, а являются, скорее, левой интеллектуальной средой, например, книжный магазин «Фаланстер», весьма настороженно относящийся к «Левому Фронту». Регулярных расшифровок и репортажей из левых клубов в Интернете нет, встречаются лишь отдельные обрывки и объявления.

Проект «ОГИ» начинался со скрещивания книжного магазина и кафе, традицию эту продолжает и Bilingua. Книги всегда были признаком интеллектуальной среды. Это свидетельство того, что мы имеем дело с качественно иным синтезом, отличным от молодёжного политического движения. НБП набирает кадры из совершенно иных общественных страт.

У данного явления, принявшего весьма широкий размах в границах московского полиса, выявились свои лидеры и своя периферия. Лидеры ближе подошли к организации транслятора, потому-то лидерами и являются. Похоже, транслятором здесь выступает факт публичной лекции с обсуждением и с обязательным репортажным эхом в интернете. С точки зрения стыка разных культур в рамках данного инкубатора здесь пересекаются мемориальные диссиденты (чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на список авторов, читавших лекции в акциях Полит. ру) и активные интернет-деятели. Кроме того, прослеживается явное влияние движения меломанов (рок, фолк, блюз и т. д.), уже давно освоивших пространство молодёжных кафешек. Также, судя по стилистике ведения семинара В. Лейбманом, имеет место влияние методологического движения, закончившего свой цикл и перешедшего в мемориальную фазу в начале 90-х, одним из последних в прошлой волне (другие названия игротехники, щедровитяне по имени основателя Г.П. Щедровицкого).

Так же, как и в случае с молодёжным политическим движением, нет уверенности в том, что генезис движения политклубов завершился, а движение твёрдо встало на ноги. Оно является региональным попытки повторить его в провинции были безуспешны, оно безымянно даже в своём регионе. Наконец, устойчивость транслятора сомнительна. Но то, что это зона идущего синтеза достаточно очевидно.

Для окончательного оформления не хватает ещё нескольких важных звеньев. К примеру, данное явление может перерасти в сеть независимых интернет-вещаний, в том числе интернет-телевидения. В этом случае кафешки превратятся в своеобразные неформальные студии. Рестораторам это выгодно, так как привлекает новых посетителей в кафе, и движение в этом случае может состояться, имея под собой некую коммерческую составляющую (как было с русским роком).

Остановить такое развитие событий может либо объективный фактор скорость развития интернет-коммуникаций и технологий у нас в стране (транслятор зависит от мультипликатора), либо субъективный если лидеры движения выберут иной тренд собственного развития, либо завяжут вещание на слишком уж профессиональную и потому недоступную массам технику. Каково будет развитие в реальности покажет будущее.

Флэшмобы

Почти двадцать лет люди активно обживали новое пространство виртуальное. Люди уходили за общением в Сеть и не возвращались, о чём поётся в киберпанке. Пелевин описал полужизнь в компьютерной игре, Лукьяненко создал модель бессмертия в Сети. Появились Библиотека Мошкова, электронные версии бумажных газет и большое количество литературных конкурсов. Случаев, когда впервые опубликованное в Сети потом издавалось в бумажном виде, на порядки меньше, чем наоборот, когда бумажное уходило в Сеть. Сеть всасывала в себя, но не выдавала наружу.

Но есть и другое измерение и другая делёжка: на тех, кто действует в реале, и кто нет, кто вносит в Сеть, а кто выносит из Сети в Мир. Сеть может вместить на свои хард-диски всё человечество, но количество физиологических виртуалов в популяции хомо сапиенс, очевидно, ограничено. Они все уже ушли в Сеть и живут там долго и счастливо. За ними пришла вторая волна: люди действия, для которых Сеть не поле жизни, а всего лишь то, для чего она и была создана, средство связи.

Все действия моберов исполняются без команды ровно вовремя, с точностью до долей минуты. В нашем разболтанном третьем мире люди, делающие такое мечта работодателя. Моберы производят впечатление людей успешных и благополучных. Людям реала тесно в Сети, и они, обособленные новейшими технологиями коммуникации, начинают выплёскиваться наружу.

В Денвере толпа в 400 человек разделилась по разным этажам здания. Верхние кричали: «Пинг!» Нижние отвечали: «Понг!» В Лос-Анджелесе сто моберов в масках с лицом Буша ровно семь минут кричали: «Буш лжец!»

14 августа сто бразильцев на людной улице Сан-Паоло сняли по одной туфле и постучали ею по мостовой.

16 августа в 17.20 на Ленинградском вокзале москвичи встречали с поезда № 61 Владимира Владимировича из Питера. Это было видно по табличкам с его именем.

24 августа в 12.00 в Красноярске точно с началом мелодии часов на мэрии примерно 20 человек исполнили команду «замри», а при каждом ударе часов меняли положение на одну фазу. С окончанием боя часов они продолжили нормальное движение и разошлись по своим делам.

24 августа в 15.00 в Минске, у входа на Комаровский рынок, сотня моберов под собственные бурные аплодисменты возложила подношения в виде чупа-чупсов к подножию железной бабы.

6 сентября 2003 года состоялось историческое для флэшмоба событие: одесских моберов повязали менты. Сценарий был самый безобидный: каждый должен был взять в супермаркете 1 бублик, стать в очередь в одну кассу, заплатить, а выйдя за кассу, надкусить бублик и сказать «Yes». Всё. Тем не менее, пятерых (из примерно 80) участников увезли в отделение милиции и продержали около часа, впрочем, без зверств, даже давали поговорить по мобильнику.

Стоит посочувствовать власть имущим всех видов власти, особенно в неправовых государствах, странах с низким уровнем законности. Они оказались перед неразрешимой проблемой типа: «Имею ли я право? Да! А могу ли я? Нет!» Могут ли несколько сотен человек одновременно совершить что-то, не запрещённое законом купить бублик? Создание легитимного запрета на такого рода действия потребует пересмотра самих основ права, в том числе международных конвенций прав человека. В то же время стихийная самоорганизация масс опасна для властей, так как выпускает на свободный рынок «товар», конкурентоспособный в нише, на монополию в которой они претендуют. Новая социальная технология, которая на наших глазах создаётся и совершенствуется, может быть использована и в коммерческих, и в политических целях.

Флэшмоб пришёл к нам с Запада. С точки зрения генезиса движений, это не имеет никакого значения. С Запада и ранее приходили новые трансляторы, составляющие костяк некоторых былых движений. Флэшмоб это озорная выходка, договорившихся между собой пользователей электронных сетей (кроме Интернета, активно используются и мобилы). Озорство было и раньше свойственно хипам, андерграундным художникам под названием «арт-акция» и т. д. Вероятно, эти мемориальные группы и приняли участие в генезисе флэшмоба, когда пересеклись с культурой интернетовцев.

Появившись в начале 2000-х годов, флэшмоб стал уже весьма заметным явлением к 2003–2004 году, что по срокам почти совпадает с появлением молодёжных политических движений. Технология флэшмоба использовалась создателями оранжевой революции (31).

Генезис флэшмоба в России продолжился и принял совсем уж экстравагантные формы. Другое название и/или модификация этого транслятора «квест». Например, акция «Бегущий город», впервые проведённая в Питере, но не оставшаяся региональной в московском весеннем забеге 2006 г. участвовало более 1,5 тысячи человек. Участник получает «маршрутный лист» с заданиями, по выполнении которых в неких точках города (КП контрольные пункты) он сможет ответить на вопрос, указанный в маршрутном листе, после чего «выбегает» на маршрут. «Выбегает» это условное название, так как существует масса различных номинаций: «львы» они обязаны не бегать, а прогуливаться, «бронемашины» эти ездят на личном автотранспорте, «всадники» могут пользоваться любым из общественных видов транспорта, и т. д.

Иногда задания сформулированы завуалированно: «Кого любят в таком-то дворе?» Придя на место и оглядевшись по сторонам, можно увидеть огромное граффити «Я люблю тебя, моя прелесть» и, отметив в маршрутном листе, что «здесь любят прелесть», двигаться далее.

Иногда вопросы сформулированы более чётко. Например: «Сколько пожарных лестниц у такого-то особняка?» Прикол в том, что во двор дома не так легко попасть там есть сторож. Когда участники пытаются достучаться до него, то видят перекошенную от надоедливых «гостей» морду, выкрикивающую сразу же после открытия двери: «Одна!» Где-то надо перелезть через забор, где-то найти нужную точку обзора и т. д.

«Бегущий город» это уже не просто озорство, это акция, которая знакомит жителей с интересными местами их города. Она явно несёт и познавательную функцию.

Элементы и истоки синтеза известны. В 90-х годах подобные акции проводил местный реликт коммунарского движения «Петербургский Форпост Культуры». Среди лидеров-зачинателей питерского «Бегущего Города» есть и один из известных питерских ролевиков. Название «квест» тоже указывает на влияние ролевиков. Но больше всего элементов синтеза принесла субкультура спортивных туристов, у которых давно есть внутренние виды спорта: спортивное ориентирование и городское ориентирование. Терминология «маршрутный лист», «КП», «старт», «финиш» всё это спортивно-туристские словечки.

В 40-х годах 20-го века на стыке движений спортивного туризма и радиолюбителей в Англии и Дании синтезирована помесь ориентирования с радиопеленгацией ARDF «Amateur Radio Direction Finding» (любительская радиопеленгация). К нам она пришла и получила широкое развитие (при огромной поддержке государства) под именем «Охота на лис». Сейчас, на новом витке технологической спирали, квестеры используют систему навигации GPS и средства навигации мобильных телефонов. Появились и модификации «фотокросс» где надо предоставить комиссии фотографии на заданную тему, «кинокросс» где за день необходимо снять и смонтировать короткометражный любительский фильм, и т. д.

Появились разные школы, направления, субсубкультуры флэшмоба. Например, театральная, где моб представляет собой не минутную выходку, как ранее, а целый уличный хэппенинг. Некоторые его даже репетируют, сценарий сложен и разбит на роли (влияние театрального андерграунда, движения молодёжных уличных театров и ролевиков). Возникают политическое и коммерческое направления, когда мобы исполняются по заказам, и другие. Первоначально всего этого не было, а был классный прикол. С нарастанием зрелости любое движение, как правило, делится на различные субкультуры и субдвижения.

Все эти факты мы привели в подтверждение того, что флэшмоб как транслятор (и соответственно молодёжное движение) ещё далеко до конца не оформился и активно продолжает свой генезис. Куда приведёт этот генезис пока не совсем понятно, но то, что мы столкнулись с ещё одним инкубатором, для нас несомненно.

Альтер (анти)глобалисты

Движение альтерглобалистов, или антиглобалистов, как любят называть его в СМИ, стало известным явлением в последние годы ХХ века. Первоначально движение началось с волны протестов против создания ВТО. Предвестником его была манифестация, проведённая по этому поводу в Женеве ещё в 1995 г. Об антиглобалистах заговорили на многих телеканалах мира после событий в Сиэтле, где манифестантам удалось сорвать работу форума ВТО и добиться фактического «моратория на переговоры».

Движение возникло на стыке многих движений, первоначально западных стран и стран Латинской Америки: «крестьян и экологистов, обеспокоенных вопросами продовольственной безопасности, разнообразия биологических видов и борьбы с ГМП (генетически-модифицированными продуктами); работников культуры, борющихся против американской культурной гегемонии (особенно они активны во Франции); профсоюзных деятелей, сопротивляющихся снижению социально-трудовых гарантий и вывозу производства в страны с дешёвой рабочей силой; защитников коммунальных и общественных служб; и т. д. и т. п.» (32). Движение смогло организационно объединить многие из этих движений, и поэтому его нередко называют «движением движений».

Инкубатором движения стала инициатива «Юбилеи 2000». Университетский профессор Мартин Дан предложил использовать ветхозаветное понятие юбилея об отмене долгового рабства в качестве метафоры для проблемы долга стран «третьего мира». Его поддержала католическая церковь и выбрала 2000 г. для празднования Юбилея. «Движение быстро набирало обороты и в октябре 1997 г. перешло к созданию коалиции, куда вошли многие НГО (негосударственные общественные объединения), профсоюзы, женские движения и организации беженцев. В июле 1998 г. коалиция „Юбилей 2000“ смогла объединить в живую цепь около 70 тысяч человек, которые окружили место заседания „Большой Семёрки“ в Бирмингеме. Под своей петицией движению удалось собрать 24 млн. подписей в 166 странах мира, что является абсолютным рекордом в этой области. В конце концов „Большая Семёрка“, МВФ и Всемирный Банк согласились на условное сокращение долга 40 самых бедных стран, а потом расширили этот список до 52-х. Было решено, что движение достигло своей цели, и оно было распущено в конце 2000 г. Но активисты не захотели расходиться и продолжили акцию за акцией, уже под другими лозунгами.» Так родилось альтерглобалистское движение.

Многие из альтерглобалистов не любят, когда их называют антиглобалистами, подчёркивая, что последнее из названий им навязывает СМИ. Они утверждают, что «не против глобализации как таковой, а против тех её форм, которые навязывают брюссельские чиновники и транснациональные корпорации, за иную модель глобализации, обращённую к рядовому человеку, а не к общественным элитам».

В мире идут процессы глобализации и интеграции. Это объективные процессы. Также в мире действуют различные силы, пытаясь использовать эти процессы в своих интересах и навязать остальным свои проекты глобализации.

ТНК хотят получить максимум свободы для перемещения капитала, товаров и трудовой силы, для увода офисов своих компаний в небольшие страны с льготным налогообложением. Им нужна глобализация, мировое пространство общего рынка, но при этом слабые центральные институты. Другими словами, глобализация как совокупность договоров об открытии рынков между возможно более мелкими государственными субъектами, но при возможно большем их количестве. Мелкими потому что так их легче купить.

Другим субъектом мировых сил является, к примеру, брюссельская бюрократия Евросоюза. Она хочет реализовать свой проект глобализации. При этом здесь, в отличие от проекта ТНК, центральное правительство оказывается сильным, что, понятно, в интересах самой бюрократии.

В любом случае, подчёркивают альтерглобалисты, все эти проекты глобализации не в интересах простых тружеников, а в интересах бюрократии и ТНК. Труженикам же надо объединяться и вырабатывать свой проект глобализации. Тех, кто это понял и готов действовать, и объединяют альтерглобалисты. Свою альтернативу они видят в принципах построения взаимодействия, основанных на «сетевом принципе» — горизонтальных связях.

Причинами появления движения, безусловно, являются процессы глобализации как экономики (например, массовый вывод производств в страны с дешёвой рабочей силой, что обесценивает профсоюзную борьбу рабочих в странах метрополии и заставляет их действовать в более широких рамках), так и в области культуры и международной коммуникации (например, распространение Интернета и сотовой связи).

Основным транслятором движения стали акции протеста против ВТО, МВФ, «Большой Восьмёрки», а также Социальные Форумы, которые альтерглобалисты начали проводить в пику Давосскому Форуму мировых элит. Первый Всемирный Социальный Форум (ВСФ) прошёл в феврале 2001 г. по предложению бразильской делегации в Порту-Аллегри. В нём участвовало более 20 тысяч человек. Далее численность нарастала. На втором таком форуме в начале 2002 г. было уже 50 тысяч участников, 60 тысяч на Европейском Социальном Форуме в ноябре 2002 г., и, наконец, 70 тысяч участников на третьем ВСФ в январе 2003 г. в том же Порту-Аллегри. Кроме мировых ВСФ, появились форумы континентальные европейские, азиатские и т. д., а также форумы отдельных стран. Похоже, что подобные форумы стали основными трансляторами. Их сеть сегодня и представляет собой фундамент всего движения.

После форума обязательна массовая демонстрация. Она, по словам самих участников, придаёт наибольшую энергетику движению. «Социальный форум» это большой кон (конвент, симпозиум, конференция etc) различных неформалов сторонников сетевых отношений и развитого гражданского общества. На нём проходят семинары, знакомства, разработка новых концепций.

В рамках альтерглобалистов уже выделились отдельные субкультуры, между которыми возникают противоречия и конфликты: умеренные и радикалы. Первые выступают сторонниками реформирования ВТО («поскольку эта организация всё-таки необходима, чтобы существовали определённые правила»), вторые выступают как сторонники её упразднения («так как это ВТО может установить лишь плохие правила»).

Основными движущими силами альтерглобалистов на сегодняшний день выступают следующие движения: «ATTAC», выступающий за введение налога Тобина, Французская Конфедерация Крестьян во главе с Жозе Бове, мексиканские сапатисты, движение безземельных, особенно его бразильская часть, «Via Campesina» «крестьянский интернационал», европейские движения безработных, студенческие движения и другие…

С Запада движение пришло к нам. Про «антиглобалистов», громящих «Макдонольсы», знают уже все обыватели — ящик оповестил. В субкультуру движения уже достаточно интегрированы неформальные левые организации России. Возможно, поэтому они не оказались в лидерах молодёжных политических движений, как НБП и «Наши», так как у тех совершенно иной базовый транслятор.

Левые никак не могут сделать свой выбор и как бы зависли «между двумя стульями». Но это же даёт им шанс породить новый транслятор, так как точка пересечения разных культур и движений удобна для создания инкубатора нового движения, а времена синтеза только начались. Правда, остальные культурные традиции левыми пока большей частью игнорируются. Они намного слабее представлены и в ЖЖ, среди них очень мало рок-музыкантов и меломанов, не видны их пересечения ни с ролевиками, ни с туристами-экстремалами, ни даже с мемориальными коммунарскими группами, казалось бы, идеологически родственными. По понятным причинам они чураются и футбольных фанатов.

Результат очень бедное культурологическое поле. Если левые не изменят свою «социотехническую политику», то, вероятнее всего, будут поглощены культурой западных альтерглобалистов и станут просто их российской ветвью. Широкое распространение «Социальных форумов» как базового транслятора достаточно проблематично и сильно привязано к финансированию со стороны западного «третьего сектора». У нас нет такого обилия независимых общественных фондов, как на Западе, социальная технология «третий сектор» (НКО, НГО, НПО) не укоренилась.

С точки зрения авторов, использование российского «Социального форума» не в качестве базового транслятора, как сейчас, а в качестве инкубатора для рождения нового транслятора, может произойти. В этом случае наследники альтерглобалистов могут иметь перспективу.

Текстовые иллюстрации

Флэшмоб

Рассказывает Михаил Кордонский

После первого одесского флэшмоба ко мне подошла журналистка, представилась и первым делом спросила, сколько мне лет. Мне за пятьдесят, и я тоже журналист. Человек такого возраста в молодёжном неформальном сообществе выглядит странно. После того, как мы попадали на пол в зале торгового центра, объясняя подбежавшим охранникам: «Извините, у меня села батарейка», новенькая моберша сказала, что когда увидела меня, падающего неподалёку, то подумала было, что это случайное совпадение и человеку таки да плохо.

В средах делающих игры и арт-акции всегда стремятся к подобному эффекту на грани реальности и игры. Считается, что там, на этой грани, эффект, катарсис наиболее ярок. Как у аудитории (игроки, зрители), так и у создателей произведения, которые видят подобную реакцию. Флэшмоб с этой точки зрения — не только озорная выходка, он — произведение искусства. Потому его тоже касаются эти правила.

Действительно, это реальные сложности. Я изучаю неформалов с ранней юности и самым достоверным способом считаю побыть одним из них. В результате ходил в горы, катакомбы и карстовые пещеры, изготавливал и распространял магнитиздат и самиздат, который КГБ изымал при обысках большими чемоданами, был стажёром у щедровитян, КВН-щиком и КСП-шником, комиссаром на коммунарских сборах, модератором фидошных эх (адрес электронной почты у меня с 1992 года и до сих пор действует!), мастером на ранних ролевых играх, копал на археологических раскопках, таскал камни на восстановлении храмов, путешествовал стопом от Туапсе до Перми, вписываясь по маршруту у хиппи, при этом готовил из маковых коробочек и употреблял внутривенно из одного шприца с друзьями (а иначе нельзя, надо побыть ИМ)…

Список мог бы получиться очень длинным. Однако применение метода «побыть ИМ» с возрастом сокращается. В этой книге использован, в основном, не собственный опыт, а интервью.

С моберами случилось иначе. Обычный возраст моберов студенческий. Но они чётко выполняют правила, среди которых есть такое: любой, выполняющий правила моба, есть мобер. Так что мобером побыть мне ещё удалось.

Правила флэшмоба:

Приходить и уходить вовремя секунда в секунду, не раньше и не позже, иначе теряется эффект «мгновенного» сбора толпы.

Не смеяться. Чтобы было легче сдерживаться, не смотрите в глаза прохожим и другим моберам.

Не общаться с другими моберами: если видите знакомого не здоровайтесь. Если вы пришли в компании друзей, разойдитесь по одному, делайте вид, что вы незнакомы.

Не привлекать внимания не обсуждайте моб ни до, ни во время, ни после акции, ведь вас слышат прохожие. Не «светите» раньше времени реквизитом.

Не создавать точечных скоплений необходимо создать ощущение, что толпа выросла ниоткуда и исчезла в никуда. Даже несколько человек, стоящих рядом с местом проведения акции, вызывают ощущение организованности. Ждите начала моба за квартал минимум.

Никакой самодеятельности всё чётко по сценарию.

Иметь при себе удостоверение личности. Быть трезвым и вменяемым, не создавать открытых конфликтов, не преступать грань закона и морали. За свои действия отвечаете вы и только вы!

Вот и описан основной транслятор флэшмоба. Как бы озорство, но чётко спланированное, секунда в секунду и как можно более массовое. Желательно, чтобы моберы друг друга не знали в лицо — эффект тогда выше. Цель — удовольствие. Потом, конечно, всё оказывается сложнее — отсюда появятся субдвижения.

Поскольку флэшмоб в Одессе породили программисты, то первый считается нулевым. Я попал только на первый в их исчислении. Адрес сайта и сразу пароль участника мне дали мои бывшие ученики, собственно, его создатели и админы. Это всё по правилам: пароль новичку даётся по рекомендации двух моберов. Все остальные участники первого моба были мне незнакомы, и явно большинство из них не знакомы между собой. Все контакты через Интернет под никами. Вся подготовка моба: выбор из предложенных сценариев голосование, обсуждение доводка сценария, обсуждение впечатлений после моба, всё в форумах на сайте. Посетителям сайта без пароля доступны только архивы старых обсуждений. В дальнейших мобах постепенно начал выделяться состав регулярных участников.

«Мы делаем не для журналистов, не для публики, а для себя!» таков был девиз ранней эпохи моба. Журналисты, конечно, узнавали об акциях, как моберы ни прятались паролями, как ни поворачивались спиной к телекамерам и даже демонстрировали угрожающее поведение. Однажды после спланированного по сценарию моба особо навязчивому фоторепортёру устроили мгновенно сымпровизированный моб: когда он свернул камеру в бокс и стал уходить, моберы пошли за ним гуськом по центральным людным улицам города, такая колонна человек 30–40, и ходили часа полтора.

Пользуясь накатанным методом «стать одним из них», я оказался в очень выгодном положении среди журналистов, и мои статьи о новом движении появились в московской прессе одними из первых. Даже молодые журналисты ну никак не хотели участвовать в мобе, делать эти странные вещи. Они пытались оставаться сторонними наблюдателями, пришедшими поглядеть на зрелище, на сленге моберов «пингвинами», а технология отсекания «пингвинов» у моберов постоянно совершенствуется.

Развитый собственный сленг является одним из признаков перехода движения в более зрелое состояние.

Ядрами моберов первоначально были создатели и админы сайтов. Пытались даже вводить правила: лично не знакомиться, не тусоваться, не завязывать отношений, не собираться вместе, кроме как на мобы. Минимальный допустимый уровень тусовки афтермоб 20–50 минут беседы на улице не в точке моба, а в другом, заранее назначенном месте. Конечно, теперь в разных течениях моба это по-разному.

Система координации действий прежде всего, в предварительной сверке часов, например, по одному и тому же сайту точного времени в Интернете. Начало моба обычно назначается на не круглое время, типа 17:07, длительность моба коротка, и чрезвычайно важно синхронно, с точностью до секунд, начать. Иногда синхронизация производится по SMS-рассылке с определёнными правилами округления времени, так как смс-ки сами по себе не настолько точны между разными сетями мобилок. Иногда точное время начала заранее не устанавливается, функция стартёра возлагается на одного человека, «маячка», время по его усмотрению. Моберы могут в течение 30–40 минут бродить по окружающим улицам либо по площади и, получив сигнал «маячка» по SMS или визуально, начать моб.

Реакция окружающих, в общем, ничего особенного не представляет. Большинство просто проходят мимо мало ли странных людей. Когда 30 человек минуту лежали посреди людного зала торгового центра, сложнее всего пришлось «водителям» больших корзин на колёсах и детских колясок. Кто-то, помню, сказал: «Наверное, это антиглобалисты!» Кто-то другой: «А давайте по ним прыгать!..»

Альтерглобалисты

Социальный форум. С.-Петербург, 14 июля 2006 года. Рассказывает Михаил Кожаринов.

Мы шли через сквер к стадиону имени Кирова, когда в кармане зазвонил телефон. Звонили из дома. «По телевизору сообщают, что всех блокировали на стадионе», родственники изрядно волновались. «Сейчас посмотрим. Мы уже на подходе». Вся эта истерия вызывала целый комплекс различных чувств: с одной стороны, начинала уже надоедать пугалки начались ещё в Москве, с другой, тревожность нарастала. Пока шли по скверу, по дороге встречали несколько автобусов, в которых, развалившись, сидели омоновцы. Немного. Остальные, надо понимать, на месте.

Ментов у стадиона действительно было много. Кабинки-металлоискатели перегораживали вход. «Вы куда?» окликнули нас. «На Социальный Форум». «Тогда сначала на регистрацию».

Мы подошли к столам регистрации, назвали фамилии, город. Когда спросили, что мы за организация замялись, мы же не политческая организация. Но заминка оказалась недолгой. «Так это, наверное, с Дебора! сказал полный весёлый мужчина. Слыхали». Регистрировали свои, неформалы. «Вот так и пишите», кивнули мы.

Круг или Система могут быть известны среди других неформалов под разными названиями, например, разных клубов. Но имена таких точек потоков в сленге почти всегда связаны с топонимами, например, Танаис (музей в Ростовской области), Рожбуль (Рождественский бульвар в Москве). Дебар — дебаркадер в Строгино.

Получив бейджики, мы вновь вернулись к ментам. Те посмотрели на бейджики, пропустили через кабинки, решили было посмотреть внутренность рюкзака, но передумали. Вели себя вежливо, даже паспортов не посмотрели. Странно. Правда, старательно искали острые предметы. Как выяснилось потом, у знакомой девушки отняли даже маникюрные ножницы. Всё это хозяйство сваливали в кучу мол, на выходе своё возьмёте. Чего они боялись?

Мы прошли на территорию стадиона. Поднялись на «чашку». Вдоль беговых дорожек стоят армейские палатки, две трети периметра ими заставлены. Но народу мало. Спускаемся вниз. Теперь надо найти кого-нибудь из знакомых, узнать, что к чему.

Знакомых среди альтерглобалистов у нас было много, но найти кого-нибудь оказалось непросто: на стадионе было пусто. Мы шли от палатки к палатке, не меньше половины оказались пустыми. Декорации какие-то, право, потёмкинские деревни. А на регистрации нам сказали, что зарегистрировалось уже около тысячи человек.

Где же люди? Семинаров шло тоже не больше трёх. Один в палатке. Два прямо на стадионе, участники сидели в зрительских креслах. Страшная духота, солнцепёк, акустика ужасная. Не лучшее место для семинара. Интересно, когда власти предлагали организаторам стадион, они рассчитывали на это? Гигантский контраст с Первым Социальным Форумом (проходил в Москве, в апреле 2005 года) там было людно, множество семинаров, приходилось бегать, чтобы попасть с одного на другой. Ладно, пошли послушаем, о чём тут говорят.

На семинарах оказалось нудно. Люди возмущались властями. В основном, лозунги. Конкретики почти нет. Средний возраст участников около 45–50 лет. Где же молодёжь?

Отсутствие созидательной деятельности и физическое старение участников — типичные признаки мемориальной фазы. Но движению альтерглобалистов всего несколько лет. Похоже, что признаки унаследованы от диссидентского правозащитного движения и движения НКО, которое пришло к нам с Запада, будучи богатым, но старым. Это одни из составляющих синтеза.

Мы вновь прошлись по стадиону. Надо куда-то пристроить рюкзак. Всего на глаз на стадионе было не более 300 человек. Нас окликнули. Ну, наконец-то кто-то из знакомых. Это оказались «вперёдовцы».

Присели поговорить. Тут же начались шутки а ля Пиночет. Вроде смеёмся, а тревожно. Что-то начало проясняться. По слухам, около 200 участников не смогло доехать сняли с поездов. На нас сыпалась история за историей. Одного ждали прямо в поезде, на месте его койки. Забрали паспорт на проверку типа подделка. Ко второму на его место пришла беременная женщина и потребовала, чтобы он уступил ей место. Услышав отказ, тут же подняла крик. Немедленно появилась милиция, парня увели на разбирательство. При этом паспорт его исчез, типа как в истерике беременная кинула его между окон. Мне это смутно напомнило какой-то советский фильм.

Поговорив с вперёдовцами и забросив рюкзак им в палатку, мы пошли на обед. За чашей стадиона стояла полевая кухня. Обеды были дёшевы 50 рублей, и вполне сносные. Там нашли ещё нескольких знакомых: Кропоткина с секции народных предприятий, Алёну из Информационала… Все рассказывали всё те же истории. «Аресты» заслонили остальные темы.

Мы всё пытались выяснить, где народ. Ведь зарегистрировалась же тысяча. Выяснилось все в городе. Как правило, походив по семинарам, весьма пустоватым по содержанию, пожарившись на солнце, народ просто сваливал в город. Не последняя роль в этом решении была за общей атмосферой истерии и ожидании погромов со стороны властей. «Вот потому-то, мол, и паспорта не проверяли. Когда всех завтра загребут тогда и проверят! Ну, если уж не будет погромов, то запрут всех на стадионе это наверняка. Потому надо выбираться отсюда, ночевать у знакомых, а утром на демонстрации и акции протеста».

Уже задним числом, после форума, прикидывая по расспросам масштабы этих выступлений, я пришёл к выводу, что действительно на акции из покинувших форум выбрались человек 100 максимум. Акции, понятно, ничем не кончились, всех загребли менты. Особо не зверствовали. Многих доводили до метро или отделения милиции и отпускали. Почему-то серьёзно досталось только Илье Пономарёву из МЛФ Молодёжного Левого Фронта. Если кто-то решил сделать ему дополнительный пиар, то это ему прекрасно удалось. А если просто сдуру, то всё равно удалось. Большая же часть покинувших форум, похоже, просто струсила и под видом борьбы унесла ноги. Ну, или не струсила, а проявила благоразумие как посмотреть.

Форум, очевидно, был сорван. Семинары шли лишь утром и вечером 14-го. Днём всё вымерло. На следующий день семинаров уже не делали. Плотность работы, таким образом, была просто ниже плинтуса. Качество семинаров тоже. Может быть, единицы были удачными. Говорят, что на семинаре по реформе ЖКХ, как обычно, было что-то по делу; говорят, тот же Илья Пономарёв учредил на одном из них «Левый Фронт» как всероссийскую организацию, собрав делегатов от регионов. Но общее ощущение довольно тухлое. Опять же, сильный контраст с ощущениями от прошлого года.

Вопрос: почему? Безусловно, некую роль сыграли репрессии властей. Ведь много народу так и не смогло доехать. Но опять же: как узнать, сколько из этих историй правда, а сколько прикрывают обычную человеческую трусость и малодушие? Списывать на власти все неудачи было бы глупо. С чего было ожидать, что власти ничего не сделают для срыва форума? Надо было из этого и исходить. Настораживает и то, что из Греции (там проходил европейский Социальный Форум в мае 2006 г.) народ вернулся, в основном, с подобными негативными впечатлениями. Что это, совпадение или закономерность?

Похоже, начало накапливаться раздражение. Ещё парочку таких форумов, и идея Социальных Форумов отомрёт сама собой. Здесь в Питере всё то же. И организовано — плохо, и реального содержания нет. Где и кого можно найти, непонятно информационная служба не работает вообще. Семинары работают лишь на выработку деклараций. У молодёжи это всё ассоциируется с пустобрёхством. Да и из самих деклараций принята в результате лишь одна, посвящённая протестам против действий властей, мешавшим участникам форума добраться до места его проведения. Остальные декларации объявлены лишь как заявления отдельных секций, а не от форума в целом, так как вызвали разногласия. То есть, результат стремится к нулю.

Вообще, ощущение такое, что форум захватывают политиканы. Для последних главное собственное продвижение, пиар и полученный в результате имидж в политической тусовке, а реальная работа и укрепление связей внутри движения (для чего нужны конкретные совместные проекты, а не декларации) — ни к чему. Остальные участники форума используются как массовка для этих целей. Низы это понимают и потому пока тихо ропщут. Что при этом вызреет вопрос.

Тоже типичные признаки старого движения. Всё это в совокупности позволяет предположить,

что синтез альтерглобализма в России ещё не состоялся. Пока это скорее брэнд для старых мемориальных групп былых политических течений, в основном, левого толка. Тем не менее, синтез идёт.

Само руководство форума накануне события оказалось расколотым. Б. Кагарлицкий вообще отошёл от лидерства. По форуму ходят слухи о неких предложениях различным организаторам от кремлёвской администрации, потому, мол, и переругались. То ли их удачно развели по принципу «разделяй и властвуй», то ли не поделили, кто окажется во главе этого якобы поддерживаемого Кремлём проекта, и сами передрались между собой. В любом случае политические игры организаторов явно не идут на пользу зарождающемуся движению.

Особенно хорошо иллюстрирует это положение следующий день 15 июля. Демонстрацию власти отменили. Всю ночь оргкомитет обсуждал, «идти ли на прорыв», и если идти, то как. Наутро сначала произошло официальное закрытие форума говорить уже было не о чем. Тут удивило участие в форуме Льва Пономарёва, известного правозащитника ещё диссидентской волны. Он и подвёл итог, зачитав принятую форумом после этого декларацию. Но удивила не она, а сам факт участия Пономарёва и его окружения в этом левом действии. Раньше Лев участвовал больше в акциях либерального сектора, то есть был справа, а не слева. А тут высказался даже в том духе, что на Западе правозащитное движение всегда идёт рука об руку с левыми, и, похоже, у нас дело идёт к тому же. Во как!

Но, похоже, остальные правозащитники не разделяли его мнения. Когда демонстрация двинулась на «тот самый прорыв», и толпа неожиданно для них перешла от лозунгов «Россия не тюрьма!» к лозунгам «Долой капитализм!» и «Революция!», шедшие невдалеке от нас пожилые правозащитники заворчали: «Ну, вот докатились! Где идём?»

«Прорыв», конечно, смотрелся жалко. Собралось человек сто, до ворот и решётки дошло и того меньше человек 60. Остальные как-то потерялись по дороге. Пока собирались, некто Козлов один из питерских активистов постоянно шутил в мегафон… Всё это было ужасно неуместно и превращало всё действие в клоунаду. Как только толпа двинулась к воротам, анархисты быстро сориентировались и, развернув плакат «анархо-экологического союза», как и положено, белые буквы на чёрном фоне, выбежали вперёд, оказавшись впереди всей демонстрации.

Это была, в основном, молодёжь. Именно она была застрельщиком революционных лозунгов, именно на неё и накинулись телекамеры журналистов уж больно подходящая для них была картинка: и сам плакат, и молодые лица. Это, похоже, и обидело пожилых правозащитников. Как только подошли к решётке, вперёд выскочили организаторы форума, их тут же окружили микрофоны и камеры. Услышать, что там происходило, не было никакой возможности.

Возмутившись в мегафон, что демонстрацию не пускают, что это незаконно, так как согласование демонстрации носит по законодательству уведомительный, а не разрешительный характер, толпа покричала лозунги. Затем, посмотрев на ментов, стоявших в шеренгу с видом «пошли вы все на три весёлых буквы всё равно вас не пустим», развернулась и пошла туда, куда её посылали.