Библейские обороты в названиях литературных произведений

Библейские обороты в названиях литературных произведений

Пользуясь библейскими же выражениями со значением ‘очень много, великое, неисчислимое множество кого-либо или чего-либо’, можно сказать, что библеизмов в названиях произведений русской литературы как песку морского (см. Быт. 41:49; 22:16–17; 32:12; И.Нав. 11:4–5; Суд. 7:12; Иер. 32:33; Откр. 20:7) или тьма [тьмы] тем (см. Дан. 7:10; Откр. 5:11; 9:16), имя <же> им легион (см. Мар. 5:2–9, 11–15; Мат. 8:28–33; Лук. 8:26–36).

Конечно, мы понимаем, что это обычная гипербола, однако на самом деле, думаю, сотни три, а может быть, и больше таких библеизмов-названий наберётся (см. Трофимкина, 1995, с. 180).

Скажу сразу, что я не ставлю своей задачей перечислить здесь как можно больше литературных произведений с библейскими оборотами в качестве названий. Я приведу лишь по несколько примеров из разных жанров.

Проза:

«Тьма египетская» – роман Вс. Крестовского;

«Вавилонская башня» – роман К. Баранцевича;

«Конь бледный» – роман Б. Савинкова;

«Конь вороной» – роман Б. Савинкова;

«Золотой телёнок» – роман И. Ильфа и Е. Петрова;

«Не хлебом единым» – роман В. Дудинцева;

«Белые одежды» – роман В. Дудинцева;

«И аз воздам» – роман В. Максимова;

«Ступай и не греши» – роман В. Пикуля;

«Встань и иди» – повесть Ю. Нагибина;

«Блудный сын» – рассказ Е. Чирикова;

«Ловцы человеков» – рассказ Е. Замятина.

Драматургия:

«Горе от ума» А. Грибоедова;

«Власть тьмы» Л. Толстого;

«Блудный сын» С. Найдёнова;

«Не сотвори себе кумира» А. Файко.

Публицистика:

«Время собирать камни» В. Солоухина;

«Не давайте святыни псам» Г. Серикова;

«Корень зла» Л. Мартынова;

«Лотова жена» М. Альтмана.

Поэзия:

«Неопалимая купина» – сборник стихов (1914–1924) М. Волошина;

«Неопалимая купина» – стихотворение B.C. Соловьёва;

«Потерянный рай» – сборник стихов Н. Горбаневской;

«Блудный сын» – стихотворение Н. Гумилёва;

«Блудный сын» – стихотворение В. Брюсова;

«Моление о чаше» – поэма И. Никитина;

«Моление о чаше» – стихотворение А. Апухтина;

«Суета сует» – стихотворение Л. Пальмина;

«Ессе homo!» (Се человек) – стихотворение А. Боровиковского;

«Не сотвори себе кумира…» – стихотворение Д. Цертелева;

«Благодетельный самарянин» – стихотворение В. Жукова;

«Лепта вдовицы» – стихотворение О. Чуминой;

«Кесарево – кесарю» – стихотворение О. Чуминой;

«Тайная вечеря» – стихотворение О. Чуминой;

«Столп огненный» – стихотворение И. Бунина;

«Египетская тьма» – стихотворение В. Жуковского;

«Обетованная земля» – стихотворение И. Козлова;

«Воскресение Лазаря» – стихотворение И. Мятлева.

Этот список можно было бы продолжить, но уже и так понятно, что библейские обороты широко представлены в названиях художественных произведений. Не вызывает сомнений и тесная связь библеизмаиазванпя с содержанием произведения. Однако характер, тип этой связи может быть различным. О.И. Трофимкина делит названия литературных произведений по их функциям в статье «Библеизмы в названиях произведений русской литературы» на группы: «Названия-библеизмы, как и вообще названия, могут иметь 1) прямой смысловой план, т. е. называть главное событие или персонаж сюжета – речь в них идёт о событиях или лицах, упоминаемых в Библии. В этом случае функция названия – информативная: оно указывает лишь, о ком или о чём говорится в произведении, но мы не можем узнать из названия, как автор трактует данное событие или персонаж, какой философский смысл вкладывает в него и т. п. (ср. “Суламифь” А. Куприна, “Иуда Искариот и другие” Л. Андреева, “Царь Иудейский” К.Р. и др.); 2) метафорический смысл: “Блудный сын” Н. Гумилёва и В. Брюсова (‘о человеке, бросившем родные места в поисках лучшей доли, но в конце концов осознавшем бесплодность этих поисков и вернувшемся с раскаянием назад’);… 3) обобщённо-символический смысл (большая степень обобщения и абстракции, чем в метафоре). Это названия, имена, понятия из Библии, ставшие символами: “Пшеница и плевелы” Б. Садовского (роман о Лермонтове)… “Конь бледный” и “Конь вороной” – романы Б. Савинкова, “Конь рыжий” – повесть Р. Гуля, “Белые одежды” – роман В. Дудинцева и др. Целью названий второй и третьей группы (т. е. метафорических и символических) является помочь читателю понять идею произведения, усилить эмоциональное восприятие» (Трофимкина, 1995, с. 181–182).

Рассмотрим некоторые обобщённо-образные обороты из Библии.

Библейский фразеологизм конь бледный, послуживший названием романа Б. Савинкова, является символом смерти. В Апокалипсисе (Откровении Иоанна Богослова) описываются явления и образы, которые возвещают будущую судьбу Церкви и мира. Среди прочих видений Иоанну являются книги за семью печатями, снять которые может только Христос-Агнец. При снятии первых четырёх печатей Иоанн видит четырёх всадников на конях разного цвета (белого, рыжего, вороного, бледного), символизирующих воздаяние за грехи человечества – войны, голод, эпидемии, смерть. Появление всадника на бледном коне означает, что наказание грешников неминуемо и неотвратимо. Следующая цитата из Откровения Иоанна Богослова стала эпиграфом к роману: «И вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя смерть; и ад следовал за ним» (Откр. 6:8).

В романе рассказывается о революционере-террористе, который не знает любви, а умеет только ненавидеть. Но ненависть – это тупиковый путь. Забыв евангельскую заповедь о любви к ближнему, о том, что Бог есть любовь, герой не хочет больше жить, не понимая, в чём смысл жизни.

Другой роман Б. Савинкова «Конь вороной» – о гражданской войне. Эпиграф к нему также взят из Откровения Иоанна Богослова: «Конь вороной и на нём всадник, имеющий меру в руке своей» (Откр. 6:5). Образ тоже глубоко символичен: всадник с мерой в руке – это посланец Бога, измеряющий добрые и злые дела людей.

Ещё одно символическое название – «Белые одежды» – роман В.Д. Дудинцева. В нём рассказывается о стойкости, мужестве и самоотверженности главного героя, молодого учёного, вступившего в борьбу за свои убеждения, которая развернулась в советской биологической науке после августовской (1948) сессии ВАСХНИЛ. Белые одежды – символ чистоты помыслов и дел, символ благородства и духовной стойкости. Оборот восходит к Новому Завету. Так, в Евангелии от Матфея Иисус пророчествует о будущем Царстве, показывая Своим ученикам преображение всех живых и мёртвых. В новом, преображённом облике предстаёт перед учениками и Сам Христос: «По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвёл их на гору высокую одних, и преобразился пред ними: и просияло лицо Его как солнце, одежды же Его сделались белыми как свет» (Мат. 17:1–2).

В Откровении Иоанна Богослова рассказывается о его видении великого множества праведников, которые за свою веру и благочестие на земле предстали на небе перед престолом Господа и перед Агнцем. Все они были одеты в белые одежды (символ их праведности) и держали в руках пальмовые ветви, символизирующие праздничную радость (см. «Толковую Библию» А.П. Лопухина, т. 11, с. 545). «…Взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племён и колен, и народов и языков стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих…И, начав речь, один из старцев спросил меня: сии облечённые в белые одежды кто, и откуда пришли? Я сказал ему: ты знаешь, господин. И он сказал мне: это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои… кровию Агнца; за это они пребывают ныне пред престолом Бога и служат Ему день и ночь в храме Его, и Сидящий на престоле будет обитать в них…» (Откр. 7:9, 13–15).

Обратимся теперь к нескольким стихотворным произведениям на библейские сюжеты, названия которых представляют известные библейские обороты. Содержание стихотворений полностью соответствует метафорическому или символическому смыслу этих названий.

Итак, первый БФ – добрый (милосердный, благодетельный) самаритянин [самарянин] — ‘человек, бескорыстно помогающий людям, оказавшимся в беде; филантроп’. Выражение восходит к Евангелию от Луки, где повествуется о том, как один из законников, желая испытать Иисуса, задаёт ему вопрос относительно сущности закона Моисеева: как понимать слова «возлюби ближнего твоего, как самого себя», т. е. кто есть ближний мой? (см. Лук. 10:25–29). В ответ на вопрос законника Иисус рассказывает ему притчу о человеке, на которого по пути из Иерусалима в Иерихон напали разбойники, ограбили и сильно избили, бросив на дороге едва живого (см. Лук. 10:30). Иерихон был отделён от Иерусалима пустынею, которая представляла собой серьёзную опасность для путешественников, так как там скрывались разбойники. В этом рассказе Иисуса под потерпевшим, очевидно, разумеется иудей. Далее события развивались следующим образом: «По случаю один священник шёл тою дорогою и, увидев его, прошёл мимо. Также и левит, быв на том месте, подошёл, посмотрел и прошёл мимо» (Лук. 10:31–32). Иисус не случайно на первое место ставит проходившего мимо священника, так как священники должны были служить примером исполнения закона вообще и закона милосердия в частности. Однако, по-видимому, священник сам опасался разбойников и потому не оказал помощи пострадавшему. Левиты тоже принадлежали к числу учителей народа, тем не менее и левит, посмотрев на раненого, также ушёл, ничего не сделав для него. «Самарянин же некто, проезжая, нашёл на него и, увидев его, сжалился, и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привёз его в гостиницу и позаботился о нём; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нём; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе» (Лук. 10:33–35).

Самаряне – жители Самарии, области, расположенной в земле Ханаанской между Галилеей и Иудеей, постоянно враждовали с иудеями. Поэтому самарянину, казалось бы, совсем не следовало заботиться об иудее, хотя бы и раненом. Тем не менее именно самарянин сжалился над несчастным, помог ему и позаботился о нём. Рассказав эту историю, Иисус задаёт законнику вполне конкретный вопрос: «Кто из этих троих, думаешь ты, был ближним попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же» (Лук. 10:36–37).

Впоследствии данный библейский сюжет был увековечен в названии гостиницы «Добрый самаритянин», расположенной на пути из Иерусалима в Иерихон. В современном русском языке более употребителен вариант добрый самаритянин.

А теперь приведём стихотворение В. Жукова.

Благодетельный самарянин

В пустыне дикой и сухой,

Полдневным жаром опалённый,

Какой-то странник, чуть живой,

Лежал злодеями сражённый.

Ужасен был страдальца вид…

Тогда жрецы родного края,

Священник некий и левит, —

Прошли, его не замечая.

А он беспомощен, один —

С уныньем горьким ждал кончины…

И в этот миг самарянин

Спешил дорогою пустынной.

Он встретил бедного, и вот,

Вражду забывши к иудеям,

Он полный радостных забот,

Омыл несчастного елеем…

Он облегчил его, как мог,

Дрязг племенных не разбирая…

Скажите, кто из этих трёх

Достоин внити[1] в двери рая?

Библейский оборот лепта вдовицы означает ‘скромное, формально малое, но сделанное от всего сердца и потому особенно ценное пожертвование’. Выражение восходит к евангельскому рассказу «Иисус и лепта вдовицы». У иудеев существовал обычай делать пожертвования храму в праздник Пасхи. В один из таких дней Иисус остановился у сокровищницы, в которую через отверстие во внешней стене храма люди опускали свои приношения. «И сел Иисус против сокровищницы, и смотрел, как народ кладёт деньги в сокровищницу. Многие богатые клали много. Пришедши же, одна бедная вдова положила две лепты[2], что составляет кодрант[3]. Подозвав учеников Своих, Иисус сказал им: истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу, ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила всё, что имела, всё пропитание своё» (Мар. 12:41–44; ср. Лук. 21:1–4).

Именно об этом написано стихотворение О. Чуминой.

Лепта вдовицы

Исчезли волны фимиама,

Во храме кончился обряд,

И вот, в сокровищницу храма,

В казну его, посильный вклад

Спешит внести и стар и млад.

С вельможами и богачами

Простой рабочий наравне.

Христос, сидевший в стороне,

Следил задумчиво очами

За их толпою, окружён

Учениками. Видел Он

Сиявшие довольством лица

И бледность грустного чела.

Но, вот, Он видит: подошла

С другими бедная вдовица;

Две лепты тихо опустив

И робко голову склонив,

Как бы стыдяся подаянья,

Она поспешно отошла.

И Он сказал: – Она дала

Всех более: всё пропитанье

Своё на добрые дела.

Те, не страшась себе убытка,

Кичатся щедростью пред ней:

Они давали от избытка,

Она – от скудости своей.

Наконец, ещё один БФ – кесарево кесарю, а Божие [Богово] Богу <воздать, отдатъ> — ‘пусть каждому воздаётся, платится по его достоинству, предназначению, заслугам, положению в обществе’. Выражение восходит к Новому Завету. Эту фразу произносит Иисус, отвечая на вопрос фарисеев о необходимости платить подати кесарю, т. е. римскому императору, под властью которого находилась в то время Иудея. Этим вопросом враги Иисуса хотели поставить Его в безвыходное положение, послав к Нему с этой целью своих учеников и иродиан (членов партии, преданной иудейскому царю Ироду, ставленнику Рима). Расчёт иудейских священников и фарисеев был прост: если Иисус признает обязательность налога, то тем самым возбудит против Себя народ, который в массе своей считал налог в пользу кесаря оскорбительным (в то время в Иудее происходили народные волнения в связи со сборами податей в пользу Рима). Если же Иисус отвергнет налог, то явится возмутителем против римской власти. «Тогда фарисеи пошли и совещались, как бы уловить Его в словах. И посылают к Нему учеников своих с иродианами, говоря: Учитель! мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лицо. Итак скажи нам: как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет? Но Иисус, видя лукавство их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры? Покажите Мне монету, которою платится подать. Они принесли Ему динарий. И говорит им: чьё это изображение и надпись? Говорят Ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу. Услышавши это, они удивились и, оставивши Его, ушли» (Мат. 22:15–22; см. также Мар. 12:13–17; Лук. 20:19–26). Смысл данного ответа: служение кесарю не препятствует истинному служению Господу Богу.

Впоследствии положение Иисуса о различии между властью государственной и духовной развивают апостолы Пётр и Павел (см. Шет. 2:13–17; Рим.13:1–7).

Стихотворение на эту тему всё той же О. Чуминой называется:

Кесарево – кесарю

Коснея в лжи, коварстве и обмане,

Задумали Христа иродиане

И фарисеи уловить в словах

И молвили: «Тебе неведом страх

Пред кем-либо; не искушаясь ложью,

Ты всем в лицо глаголешь правду Божью,

Подай же нам по совести совет:

“Платить ли кесарю нам подати иль нет?”

И Он сказал: “Хитры вы свыше меры,

Что искушаете Меня, о лицемеры?

Подайте Мне одну из сих монет!

Чья надпись тут и чьё изображенье?”

– “То надпись кесаря!” – ответили в смущеньи.

– “Отдайте ж кесарю, что надлежит ему,

А Божье – Господу отдайте своему!”»

И посрамилися враги Его ответом,

И втайне смерть Его решили все при этом.