ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. РОССИЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. РОССИЯ

Глава 6. Российская империя регионы, народы, геополитика

Великая Россия: география

АРНОЛЬД ТОЙНБИ ПРИДЕРЖИВАЛСЯ МНЕНИЯ, что империи возникают в холодном климате и на неплодородных почвах и что борьба за жизнь в трудных и враждебных условиях закаливает народы для несения имперского бремени. «Капуанская Кампанья была в той же степени благоприятна для жизни человека, в какой Римская Кампанья была сурова; и в то время как римляне старались выбраться из своей непривлекательной страны, завоевывая одного соседа за другим, капуанцы сидели дома, позволяя одному соседу за другим завоевывать себя». Но для Тойнби Рим был просто особенно наглядным примером общей «аксиомы, утверждающей, что легкая жизнь неблагоприятна для цивилизации».

Делая заявления о благоприятном влиянии неблагоприятной среды, Тойнби повторял, среди прочих, мысли Монтескье. Великий француз в восемнадцатом веке твердо верил во влияние окружающей среды на менталитет и уровень цивилизации и, как следствие, в то, что народы, выросшие в холодном и суровом климате, обладают более твердым и закаленным характером. В некотором смысле оба пытались найти научное объяснение одному из наиболее странных феноменов современной эпохи – увеличивающемуся и беспрецедентному доминированию на земном шаре народов Северной и Северо-Западной Европы, далеких от традиционных центров античной цивилизации. Без сомнения, на суждениях Тойнби отчасти сказался дух привилегированной английской частной школы с ее акцентом на воспитании твердого характера и опасениями, как бы представитель имперского правящего класса не вырос мягким и женоподобным.

Холфорд Маккиндер, самый известный британский географ начала двадцатого века, придерживался совершенно иных взглядов на связь империи и окружающей среды. Согласно его теории, великие империи античности не случайно возникали на плодородных почвах, имели хорошие водные коммуникации и теплый климат. Так, в Древнем Египте «сочетались все необходимые природные условия, позволяющие человеку плодотворно трудиться. С одной стороны, имелась богатая почва, изобилие воды и солнечный климат; отсюда плодородие, дающее достаток населению». Средиземноморский регион в целом соответствовал этим основным характеристикам: единый водный путь был окружен «плодородными берегами с благодатным климатом – зимними дождями и обилием солнца в сезон сбора урожая». Рим имел дополнительные преимущества благодаря быстрому и удобному доступу к морю по реке, а также благодаря владению плодородной долиной Лациум. Если в конце концов европейская цивилизация, ведущая свою родословную от греков и римлян, смогла справиться со страшной угрозой, которую представлял ислам ее существованию, то это произошло в основном благодаря географической базе, откуда ислам был вынужден бросать свой вызов, Маккиндер рассматривал бурный рост ислама в седьмом веке как претензию на мировое господство, куда более реальную, чем завоевания Александра Македонского или даже Рима. Но у ислама «была одна фатальная слабость – внутри своей арабской базы он не имел достаточного количества живой силы». Только в течение короткого времени единое исламское государство одновременно контролировало ресурсы персидского плато к востоку от реки Евфрат и земли «Плодородного полумесяца» к западу от нее. Ни один из этих регионов фактически не мог прокормить большое население, а район к западу от Евфрата, откуда исходила основная угроза Европе, был в этом отношении наиболее уязвимым. Северная Африка, Сирия и даже Малая Азия не имели главного ресурса империи – «неистощимой живой силы, поскольку они располагались в безводных или полузасушливых пустынях и степях со сравнительно небольшими оазисами плодородных земель».

Если согласиться с Тойнби и Монтескье, то русские должны были стать величайшим имперским народом, поскольку среда, в которой они формировались, была исключительно суровой и неприветливой. Среди современных государств, сопоставимых по размеру территории, только Канада расположена на тех же широтах, что и Россия. Но даже в Канаде основные сельскохозяйственные районы лежат на широте Киева, тогда как московские земли, которыми до семнадцатого и восемнадцатого века ограничивалось Российское государство, находятся гораздо севернее, Москва всегда была очень удалена как от современных, так и от античных имперских центров. Плодородные долины Нила, Тигра, Евфрата и Желтой реки – колыбели древних империй и цивилизаций – лежат далеко на юге. Атлантические торговые пути, контроль над которыми был смыслом жизни современных европейских морских империй, проходят далеко на западе и юго-западе. В тринадцатом и четырнадцатом веках, когда родилось Московское государство, мировая цивилизация была сосредоточена вокруг Китая, исламского Ближнего Востока и – только на третьем месте -латинского христианства. Современный взгляд на мировую историю этой эпохи уделяет России лишь один абзац, посвященный месту торговли мехами в международной экономике.

География – это одна из причин, благодаря которым Россия стоит особняком в истории империй. Другие империи в различной степени могут быть поделены на группы в зависимости от своего происхождения и территориальных характеристик. Самым наглядным примером является Восточная Азия, где китайские династии одна за другой подтверждали свою лояльность общей имперской традиции. На Ближнем Востоке линии родословных более размыты, но тем не менее вполне реальны. Прослеживается прямая связь от персидской и греческой империй через Рим и Византию к исламской имперской традиции, кульминацией которой были османы. До некоторой степени современные европейские морские империи имели общее римское наследие – еще важнее то, что все они были гигантскими по размерам и во многом коммерческими предприятиями,

В течение двухсот лет Россия была частью империи монголов. Но даже те историки, которые уделяют особое внимание монгольскому влиянию на Россию, окажутся в затруднительном положении, когда попытаются доказать, что оно придало России какие-либо характерные черты, общие с другими бывшими монгольскими территориями, такими, скажем, как Китай или Персия. Гораздо большим Россия обязана Византии, откуда она получила свою религию и большую часть своей культуры. Но даже Киевская Русь была отдаленной внешней границей византийского содружества, а Москва находилась еще дальше и отличалась от Византии еще сильнее. Хотя, конечно, имперские традиции и культура могут распространяться очень далеко от места своего происхождения, сохраняя при этом всю силу своего влияния. В каком-то смысле положение России шестнадцатого века было сравнимо с положением Скандинавии. Оба региона были бедными и периферийными в глазах европейцев, и в обоих со временем появились элиты, сознававшие свою отсталость и страстно желавшие добиться признания своего равенства со всей остальной Европой. Но скандинавы в качестве латинских христиан были периферией энергичной цивилизации, которая добилась превосходства сначала в Европе, а потом во всем мире. Тогда как русские не просто были отдаленной периферией в географическом смысле, но и примыкали (в том числе и в культурном аспекте) не к латинскому христианству, а к исчезнувшей в пятнадцатом веке Византии. Со временем Россия обрела многие черты, общие для современных европейских империй, но ее средневековое предимперское наследие и ее географическое положение гарантировали, что она никогда не впишется полностью в европейскую схему.

Как указывают многие европейцы, Россия с географической точки зрения является скорее Азией, чем Европой. Европа – это континент со многими сильно отличающимися регионами, отделенными друг от друга горами и реками. Он имеет длинную береговую линию с теплыми морями, большую часть которой составляет Атлантика. Необъятная, низко расположенная Русская равнина, реки которой текут во внутренние или замерзающие моря, является полным контрастом европейской географии. С другой стороны, тот факт, что Россия все-таки расположена на границе Европы и, согласно большинству определений, является ее частью, сильно отделяет ее от прочих равнин континентальной Азии.

Во многих отношениях русские земли были скудной природной базой для империи. Непроходимые леса и относительно неплодородная почва большей части Московского региона не могли прокормить большое население. Этот регион был также удален от основных международных торговых путей – не только морских и атлантических, но и от традиционных материковых путей, по которым осуществлялась торговля Европы с Азией, Международная торговля создавала города, увеличивала население, его благосостояние и грамотность. Царская Россия была слабой во всех этих отношениях. Управление и оборона огромной страны с небольшим и разбросанным населением были дорогими и трудными. Очень низкий уровень грамотности и урбанизации привел к тому, что Россия только в девятнадцатом веке смогла создать настоящие гражданские службы. В 1763 году на российской государственной службе состояли 16 500 чиновников, тогда как в Пруссии, меньшей по размерам в сто раз, таких чиновников было 14 000 [6], Б те времена, когда предполагалось, что большая часть высшего и среднего звена бюрократии германского государства имеет высшее образование, в России функционировал только один Московский университет, открытый в 1755 году. Трудно даже понять, каким чудесным способом царской России удалось создать весьма эффективную военную и фискальную машину – необходимый источник мощи любой великой державы в современной Европе. Но даже в 1914 году Российское государство было еще очень далеко от того, чтобы предоставить надлежащее медицинское, образовательное и социальное обеспечение своему огромному, в основном крестьянскому населению, разбросанному по обширным пространствам самой большой страны мира. Налаживание адекватной системы коммуникаций жизненно важно для протяженных империй и в прежние времена всегда и везде было затруднено из-за архаических средств передвижения. Но огромные расстояния, неадекватные трудозатраты, весенний и осенний климат России делали сухопутные коммуникации совершеннейшим кошмаром в течение большей части года. По мере экспансии империи усложнялась проблема перемещения войск для защиты ее протяженных и весьма уязвимых границ. Основание Санкт-Петербурга в восемнадцатом веке, освоение Украины и открытие черноморской экспортной торговли были чрезвычайно важными стадиями в росте российской мощи и богатства. Но размещение столицы на берегу моря, а также возрастающая зависимость России от экспорта и тарифов за безопасный проход через Босфор сделали Россию вдвойне уязвимой для враждебных морских держав. Таким образом, размеры и климат страны брали свой огромный дополнительный налог с любого вида деятельности. Империя в России должна была создаваться наперекор природе, в неравных условиях и по принципу дешевизны.

Тем не менее не все было так безрадостно – присутствовали и положительные аспекты. Суровая русская зима предохраняла Россию от тропических болезней, которые опустошали земли в других частях земного шара. Северные русские леса были богаты зверем, а на меха всегда существовал солидный международный спрос. Леса были также богаты древесиной, необходимой для строительства флота, и давали порой защиту от в высшей степени мобильных кочевых грабителей. Для медлительных и тяжело вооруженных современных европейских армий бесконечные российские расстояния, плохие коммуникации и трудности со снабжением представляли непреодолимое препятствие. Добавьте к этому леденящие зимы, жаркое лето и непроходимое море грязи весной и осенью. Огромные белорусские болота защищали большую часть северо-западной границы России и делали путь вторжения вражеских армий предсказуемым.

Природа наградила Россию густой сетью судоходных рек – огромной ценностью в эпоху, когда не было железных дорог и перевозить грузы по воде было несравнимо легче и дешевле, чем по суше. Хотя Центральная Россия и ее Московский регион находятся далеко от моря, они надежно связаны с ним речными коммуникациями. Волхов, Нарва, Нева и Западная Двина впадают в Балтийское море, Волга – в Каспийское, Северная Двина – в Белое, а Дон и Днепр – в Черное море. Поскольку эти реки протекают по ровной местности, они судоходны большую часть года. Несмотря на то, что основные российские реки текут с севера на юг, их бесчисленные притоки пересекают Европейскую Россию в разных направлениях, и транспортировка между основными речными артериями в большинстве случаев осуществляется быстро и легко. Одна из причин этого заключается еще и в том, что большинство крупных рек имеют свои истоки в относительно небольшом районе Северо-Западной России. Только в России такое количество больших рек имеют истоки на плоской и довольно густонаселенной местности, что, без сомнения, способствовало преобладанию россиян на бескрайних равнинах, которые тянутся от Центральной Европы до Урала, и помогало их колонизации. Британский географ Уильям Паркер утверждает, что «разветвление водных артерий из обитаемой зоны существует только в России, создавая таким образом уникально благоприятные условия для возвышения и экспансии московского государства. Его рост был бы непонятен без принятия во внимание системы рек». Без сомнения, равнина, изрезанная судоходными реками, не только была создана для удобного, хотя и неспешного, передвижения товаров и людей, но и способствовала политическому сближению. Именно география – и прежде всего горы – во многом была причиной многообразия языков, обычаев и народов в большей части Европы и Китая* По контрасту Русская равнина располагает к однородности и единству.

Речная система не только была подмогой в деле российской экспансии, но также определила некоторые ее направления. Сибирь могла быть исследована и завоевана в течение нескольких десятилетий, потому что ее реки позволяли быстрое и относительно удобное движение людей и товаров. Урал стал имеющим мировое значение металлургическим районом, потому что; несмотря на удаленность, его продукция могла сплавляться по Каме в Волгу, затем по небольшим рекам и каналу в Санкт-Петербург и далее на европейские экспортные рынки.

Рассуждая более широко, государство, зависящее от рек в такой степени, как Россия начала Нового времени, неминуемо должно стремиться установить надежный контроль над всей протяженностью рек и их выходами в море. Не делать этого означало позволить иностранным, и, как правило, враждебным, государствам по своему усмотрению облагать передвижение по этим рекам налогами и препятствовать торговле. «Держава, контролирующая истоки рек, неизбежно будет доминировать во всей стране – каждая река дает направление для экспансии». Русские получили контроль над Волгой и выход к Каспийскому морю в 1550-х годах и завоевали побережье Балтийского и Черного морей в восемнадцатом веке. Со временем эти приобретения оказали огромное влияние на русскую торговлю и экономическое развитие, а также на богатство и мощь Российского государства. Тем не менее эти моря были или внутренними (Каспийское), или выходили в океан через узкие проливы (Зунд на Балтике, Босфор и Дарданеллы в Константинополе), легко перекрываемые иностранными флотами. Из-за этого чисто географического факта позиция России как морской и торговой державы всегда была под угрозой.

Многообразие русских империй

НЕ ТОЛЬКО РЕКИ, НО И ДРУГИЕ АСПЕКТЫ русской географии определяли направления русской экспансии и рост Российской империи. Московский регион лежит внутри широкого пояса растительности, протянувшегося по Евразии с востока на запад, большую часть которого составляют леса, а почвы делают сельское хозяйство возможным, но не слишком продуктивным. Северная часть этой зоны представляет собой хвойные леса, занимающие много миллионов квадратных километров, в то время как самая северная ее часть состоит в основном из замерзших болот. Эти огромные районы всегда были очень слабо заселены, поскольку земледелие здесь, как правило, невозможно. Но холодный климат и обильная растительность были прекрасной средой обитания пушного зверя, поэтому меха оставались важнейшей частью российского экспорта и приносили огромные доходы вплоть до начала восемнадцатого века. Именно меха манили россиян в унылые просторы дальнего северо-востока и с середины шестнадцатого века – в Сибирь. Русские очень быстро распространились по огромному сибирскому региону, потому что запасы драгоценного меха в любом районе, куда они проникали, очень скоро истощались, что побуждало их двигаться дальше в погоне за соболем, полярной лисой, бобром и куницей. Историки обычно говорят об имперской экспансии, пользуясь терминами «тянуть» и «толкать». Первый обозначает такие факторы в метрополии, которые поощряют государства и народы к экспансии и колонизации. В Сибири это были меха, которые «тянули» к себе. И ничто, в общем, не «толкало» Россию. Ни внутриполитический вакуум или анархия, ни внешняя угроза не подталкивали россиян на освоение этого вовсе не привлекательного региона. С другой стороны, сопротивление их распространению было весьма незначительным. Отчасти это зависело от политических причин. Коллапс монгольской империи и ее преемников, исламских ханств, создал вакуум власти к востоку от Москвы, Но не меньшее значение имела и география. Богатые мехом сибирские регионы имели слишком малочисленное и неразвитое население, чтобы эффективно сопротивляться русскому наступлению.

Ситуация вокруг степных пастбищ к югу от Москвы была совершенно иной, Равнины, тянущиеся от Карпат до Монголии, являются крупнейшими пастбищами в мире. Там обитали только одни кочевники – воины и скотоводы. С седьмого века до нашей эры по семнадцатый век нашей эры кочевые народы безраздельно властвовали в этом бескрайнем регионе, наводя страх на оседлые общества к северу и югу. Кочевой народ мог мобилизовать для ведения войны все свое мужское население. По сути дела, все мужчины этих племен были воинами. Боевые навыки и тактические приемы усваивались ими с раннего детства и были продолжением самой их жизни скотоводов и охотников, проходящей среди лошадей, скачек и погонь. Кочевники были легкой кавалерией, чрезвычайно мобильной и прекрасно вооруженной. «Обычный составной лук степного воина… был сделан на деревянной основе из слоев рога и сухожилий. Он был гораздо более тугим, чем английский, несмотря на то, что из него обычно стреляли, сидя на лошади. Он имел внушительную дальность и пробивную силу. В сущности, понадобилось довольно много времени, прежде чем ружье смогло сравниться с составным луком в дальности, пробивной силе или скорости ведения огня». Оседлые общества редко могли оказать достойное сопротивление этим кочевникам. Рекрутированное ополчение легко побеждалось на поле боя, и в любом случае не могло долго находиться под ружьем, оторванное от своих прямых сельскохозяйственных обязанностей. Профессиональные вооруженные силы, способные противодействовать кочевникам, были сверхъестественно дороги и часто политически ненадежны. До восемнадцатого века Китай был несравненно более мощным, экономически развитым и богатым, чем Россия, Однако даже он ничего не мог противопоставить угрозе кочевников. Большую часть времени между падением династии Хань (третий век нашей эры) и коллапсом последней китайской династии Цинь (Маньчжурской) в 1911 году вся или почти вся территория Китая управлялись вторгшимися кочевниками и их потомками.

Только с середины шестнадцатого века могло начаться русское наступление на степи, но и тогда оно было неуверенным. И лишь в конце восемнадцатого века весь регион попал под контроль России и был избавлен от банд кочевников, рыскающих в поисках добычи и рабов. До тех пор пока российская территория ограничивалась только лесными регионами и неплодородными землями далеко на севере от степей, там не могло появиться население и богатство, достаточные для настоящей империи. Ситуация, например, в Китае была совершенно иной. Китайцы могли распространяться на юг, подальше от степей, в обширные и необычайно плодородные регионы за рекой Янцзы, У россиян же в противоположной от степей стороне лежали только тайга и тундра. Даже в середине восемнадцатого века население России было меньше населения Франции. Россия, известная сегодня каждому европейцу как страна с огромным населением, мощная и контролирующая весь регион между Балтийским и Черным морями, – это относительно недавний феномен.

География различных регионов Северной Евразии – имеются в виду их расположение, а также природные и людские ресурсы – в значительной степени определяла как причины их аннексии, так и ту роль, которую они играли внутри экономической и даже политической системы Российской империи* Шесть тысяч километров степных пастбищ, протянувшихся вдоль южной границы России по Европе и Азии, были российским Новым Светом. Это был эквивалент огромных регионов в Америках, Австралии, Азии и Африке, которые западноевропейские иммигранты колонизировали и приспособили к земледелию в шестнадцатом -двадцатом веках. Массовая колонизация в Северной Евразии, так же как и везде, была самым эффективным способом утверждения контроля над регионом и изменения таким образом баланса между народами и цивилизациями на всей земле* Будучи одним из основных элементов европейской экспансии, колонизация, как правило (хотя не всегда), подразумевала широкомасштабные этнические чистки. И Россия здесь не стала исключением. Если обширные земли, которые сейчас называются Южной и Восточной Украиной, -прежде всего район проживания запорожских казаков -из-за бесконечных татарских набегов за добычей и рабами достались России преимущественно пустыми, то в других частях степной Европы и повсеместно в Южной Сибири наступление сельского хозяйства и российских колонистов происходило за счет местных кочевых народов и культур.

Российская колонизация своего «Нового Света» (так же, впрочем, как и британская колонизация – своего) оправдывалась развитием ранее необрабатываемых или «запущенных» кочевниками земель. По отношению к скотоводству земледелие считалось следующей ступенькой на лестнице цивилизации. Подобно англосаксонцам, русские прославляли храбрость и каторжный труд фермеров-колонистов, которые во враждебной дикой местности с незнакомым климатом не щадя сил несли прогресс и цивилизацию в огромные «пустующие» регионы. И так же, как при западноевропейской колонизации, новые общества, основанные славянскими колонистами, порой отличались друг от друга. В Азии колонизация была исключительно крестьянской. В так называемой Новороссии (то, что сейчас называется Южной и Юго-Восточной Украиной) почти половина земли принадлежала крупным помещикам, преимущественно дворянам. В Сибири, напротив, практически не было дворянства и больших поместий. Тем не менее даже в Новороссии, не говоря уже о Сибири, вновь заселяемые регионы сильно отличались от средней части царской России, Например, в Новороссии никогда не было широко распространено крепостное право, многие крестьянские колонисты в действительности были украинцами, а бурно развивающиеся города южного побережья представляли собой невообразимую этническую смесь. Евреи приветствовались в качестве новороссийских колонистов, в то время как многим из них запрещалось селиться в центре империи. В Одессе одно из крупнейших и богатейших еврейских сообществ мира жило бок о бок с большими колониями греков, итальянцев и армян. Город был заложен в 1794 году. К 1823 году в Одессе было 30 000, в 1914 году -630 000 жителей. Это был интернациональный город нового типа вроде Сиднея или Нью-Йорка, Марк Твен утверждал, что Одесса «выглядит совершенно как американский город».

В приграничных районах конфронтации кочевников с русскими колонистами жили ногайцы – в степях к северу от Черного моря, полукочевые башкиры – в районе Южного Урала и калмыки-буддисты – между ними. Одной из задач русской экспансии в этих регионах было достичь городов и торговых путей, лежащих за землями, контролируемыми кочевниками, и обезопасить русские земли от их набегов. Сама Москва была сожжена татарами и ногайцами в 1571 году1, а рейды вглубь русской территории продолжались еще и в семнадцатом веке. Цепь крепостей, построенных в степях, должна была защитить как центр России, так и прибывающих колонистов. Но основной целью российской экспансии была сама земля, главным образом потому, что она была намного плодороднее сельскохозяйственных угодий Московского региона. В борьбе между кочевником и современным европейским (в данном случае русским) колонистом предсказать победителя было несложно. Башкиры были завоеваны к 1740-м годам, а большинство калмыков и ногайцев бежали за пределы России в последние десятилетия восемнадцатого века под натиском колонистов и жестокого преследования кочевых племен царским государством. Из 150 000 калмыков, которые в 1771 году совершили изнурительный переход в Монголию, выжило примерно 50 000, хотя причиной этой катастрофы были скорее холод, голод и их застарелые враги казахи.

Роль Средней Азии в российской имперской экономике была совершенно иной, чем роль степных пастбищ. Для колонистов не было места в Ферганской долине или других густозаселенных оазисах Средней Азии. Однако быстрое развитие хлопководства при царском правлении привело к тому, что к 1914 году половина потребностей российской индустрии в хлопке удовлетворялась Средней Азией, сокращая таким образом значительные валютные расходы и обезопасив доступ к стратегическому ресурсу. В 1914 году большая часть Средней Азии из-за концентрации сельского хозяйства на хлопке уже превратилась в регион с дефицитом продовольствия. В советское время положение стало еще хуже, поскольку безрассудная гонка за валом продукции, чрезмерное употребление пестицидов и некомпетентная ирригационная политика в конце концов обернулись тяжелейшими экологическими последствиями. Как в царское, так и в советское время основная часть хлопкового урожая экспортировалась на фабрики в Центральной России, что очень напоминает экономические отношения между метрополией и периферией в европейских колониальных империях. Тем не менее особенно в царское время существовали серьезные отличия между выращиванием хлопка в Средней Азии и плантаторской экономикой обычной западноевропейской колонии. Большая часть среднеазиатского хлопка выращивалась на небольших фермах коренными жителями, которых не изгоняли с земли и не замещали иммигрантами или привезенными рабами. В первые десятилетия русского правления рост производства хлопка давал значительные выгоды Средней Азии и, безусловно, обогатил растущий местный средний класс, В этом и других смыслах царская хлопковая экономика Центральной Азии имела много общего с египетской хлопковой индустрией девятнадцатого века, первоначально развившейся при Мухаммеде Али и расширенной впоследствии при британском правлении.

Вслед за калмыками и башкирами Россия включила в свой состав основную массу западных азиатских кочевников, которых мы сейчас называем казахами, а русские в царское время называли киргизами. Сопротивление этих народов было в основном сломлено к 1850 году, после чего в их регионе тоже началась колонизация. Темпы колонизации казахской степи сильно возросли в 1890-х годах и еще увеличились после революции 1905 года. Массовая колонизация «пустующей» казахской степи воспринималась режимом в начале двадцатого века как важнейший элемент программы облегчения бедственного положения крестьянства и перенаселенности европейской части России и Украины. Эта программа должна была смягчить растущее недовольство крестьян царской аграрной политикой. В течение десяти лет перед 1914 годом три миллиона славянских иммигрантов переселились в Казахский регион. Так называемое Степное положение 1891 года, по сути дела» привело к лишению кочевников права собственности на землю, поскольку разрешало коренному населению иметь не более 40 акров земли на члена семьи, что намного меньше, чем требуется для сохранения кочевого образа жизни, В результате в 1916 году произошло восстание коренных жителей, второй причиной которого послужило намерение царского правительства рекрутировать казахов для трудовой повинности на фронте. Восстание было подавлено» более 200 000 казахов убито, многие бежали в отсталый китайский Туркестан, где колонисты пока не представляли серьезной проблемы.

Очевидно, автор имеет в виду набег крымского хана Девлет-Гирея, который весной 1571 года с 120-тысячным войском совершил опустошительный набег на Русское государство и в мае сжег Москву. В 1572 году во время нового похода его войска были разбиты русской ратью во главе с МИ Воротынским в сражении при Молодях,

Судьба казахов в советское время сначала была даже еще хуже, чем при царе. Страшный голод 1932-1933 годов, вызванный коллективизацией, уничтожил треть коренного населения, а хрущевская целинная политика 1950-х годов лишила казахов большей части их старинных земель к северу от Казахстана. Однако в последние три десятилетия советского режима казахи пережили как демографическую, так и политическую реабилитацию. К 1991 году они снова стали самым многочисленным народом в своей республике, с хорошими перспективами сохранить свое большинство в ближайшем будущем. Казахи занимали главные позиции в руководстве советского Казахстана, не говоря уже о времени, наступившем после обретения независимости. В противоположность многим кочевым народам, подвергшимся европейской колонизации, казахи теперь контролируют огромное независимое государство, владеющее обширными природными богатствами и являющееся родиной этнических казахов.

Степное положение 1891 года – законодательный акт з России, повторяющий с некоторыми изменениями «Временные положения» 1867 и 1868 годов для трех областей Степного генерал-губернаторства (Акмолинской, Семиреченской и Семипалатинской), а также Уральской и Тургайской областей. «Степное положение» подтверждало, что земли казахов являются государственной собственностью, находящейся у казахов в «бессрочном пользовании». Все излишки казахских земель переходили в ведение министерства государственных имущеетв. «Степное положение» оставалось основным законом по управлению территориями Казахстана до 1917 года.

В Закавказье мы видим другое лицо Российской империи. Во многих смыслах география должна была бы удержать русских от вторжения в Закавказье, Непреодолимый Кавказский горный хребет являлся очевидной и естественной южной границей России. Он отделял мир степей от совершенно иных народов и земель и был, без сомнения, превосходной линией обороны. Царская Россия впервые вторглась на Северный Кавказ после установления контроля над всем течением Волги в 1550-х годах. Но Россия при Иване IV не рассчитала свои силы, пытаясь одновременно захватить Кавказ и балтийские провинции. Только спустя более ста лет после смерти Ивана IV Россия под вдохновенным руководством Петра I смогла захватить Ливонию и Эстляндию, Еще полвека потребовалось, чтобы при Екатерине Россия смогла окончательно разгромить турок и аннексировать Крым, а также огромные пустующие степи к северу от него. И лишь когда эти приобретения были подкреплены окончательной аннексией Крыма в 1783 году, Россия смогла продолжить завоевание Кавказа. Для этого требовались базы на Черном море, безопасные речные сообщения с Центральной Россией и прижившееся аграрное население в Новороссии, которое должно было обеспечивать операцию продовольствием. Исключительно быстрое развитие Новороссии при князе Потемкине4 и нескольких последующих весьма деятельных наместниках создали внушительный российский плацдарм в Черноморском регионе, откуда могло развиваться дальнейшее наступление против османов на Кавказе.

До некоторой степени Россия была втянута в Закавказье (то есть за Кавказский хребет) призывами о помощи, исходящими от родственного православного народа – грузин. Грузия была слишком слаба, чтобы защищаться от растущего давления со стороны османов и персов, и ей поневоле приходилось искать защиты у империи, чтобы избежать анархии, экономической разрухи и потери численности населения, которые являлись результатом ее положения на небезопасной пограничной территории, В середине тринадцатого века грузин было пять миллионов, к 1770 году их едва насчитывалось 500 000 человек. В последние десятилетия восемнадцатого века Петербург колебался, стоит ли брать на себя бремя защиты и управления Грузией. В конце концов победили стратегические и геополитические соображения. Учитывая традиционную враждебность османов и растущее соперничество в Персии и Османской империи с наполеоновской Францией и Британией, было решено присоединить Грузию к России и превратить ее в основную российскую базу в Закавказье. Однако утвердившись в этом регионе, россиянам в той или иной степени пришлось руководствоваться законами местной геополитики. А она требовала захвата морских и сухопутных коммуникаций между Закавказьем и Россией. Покорение горных народов Северного Кавказа оказалось чрезвычайно дорогим и очень долгим делом, не законченным и до 1860-х годов. В лице Шамиля5, ставшего с 1830-х годов лидером чеченского и дагестанского сопротивления, Северный Кавказ дал одну из самых значительных и знаменитых фигур в истории борьбы коренного населения (мусульманского в данном случае) против европейской экспансии*

Потемкин Григорий Александрович (1739-1791) – выдающийся российский государственный деятель, светлейший князь Таврический. Фаворит Екатерины II. По его инициативе был завоеван Крым, а после его присоединения в 1783 году Потемкин организует там местное управление и основывает Симферополь и Севастополь с морской базой для созданного им же Черноморского флота. Заняв пост президента Военной коллегии в 1784 году, вводит новый военный устав.

За азиатской степью лежат старинные городские и аграрные сообщества Средней Азии, которые к середине девятнадцатого века были поделены между ханствами Хивы, Коканда и бухарским эмиратом. Россия завоевала Среднюю Азию между 1850-ми и 1880-ми годами во многом ради того, чтобы увеличить и обезопасить свою торговлю в регионе. Задолго до этого завоевания Петр I мечтал об открытии и монополизации главного международного торгового пути между Западной Европой, Средней Азией и азиатскими землями за ней. Впоследствии Сергей Витте, министр финансов Николая II, мечтал о том, что Транссибирская железная дорога сделает Россию основным посредником и транспортером в торговле Востока с Западом. Что же касается действительных причин завоевания Средней Азии, то преобладала здесь все-таки геополитика, а не торговля. С 1830-х по 1900-е годы основным соперником России была Британия. Британия участвовала в Крымской войне 1854-1856 годов с целью ослабления России, лорд Пальмерстон планировал изгнать Россию с Черного моря и Кавказа и лишить ее большей части приобретенных с середины восемнадцатого века территорий. Но у Британии не было армий для достижения этой цели, а Наполеон III не хотел совершать колоссальные военные усилия, которые потребовались бы для достижения этой грандиозной задачи. Тем не менее Парижский договор 1856 года отказывал России в праве защищать черноморское побережье и устья рек с помощью флота и крепостных укреплений, сделав ее таким образом очень уязвимой для возможных нападений Королевского флота. Россия ответила продвижением в Среднюю Азию, отчасти чтобы восстановить свои пошатнувшийся международный престиж, отчасти, чтобы угрожать границам британской Индии. В реальности (по крайней мере до 1880-х годов) Королевский флот представлял несравненно большую угрозу российским портам на Черном море, чем русская армия – Индии, но чрезмерная чувствительность британцев из-за уязвимости британского положения в Индии сделала предполагаемую угрозу вторжения со стороны Средней Азии козырной картой в российской колоде.

Витте Сергей Юльевич (1849-1915) – граф, выдающийся российский государственный деятель, почетный член Петербургской академии наук (1893). Министр путей сообщения в 1892 году, министр финансов с 1892 года, председатель Комитета министров с 1903 года, председатель Совета министров в 1905-1906 годах. Инициатор введения винной монополии (1894), проведения денежной реформы (1897), строительства Транссибирской железной дороги. Подписал Портсмутский мир (1905), завершивший русско-японскую войну. Автор Манифеста 17 октября 1905 года. Разработал основные положения столыпинской аграрной реформы.

Кавказ всегда оказывался пограничной зоной между различными империями. Он был в достаточной степени удален от имперских центров и в достаточной степени труднодоступен для постоянного контроля. С другой стороны, соседние империи никак не могли игнорировать ни в стратегическом, ни в коммерческом плане те дороги, которые проходили по этому региону* В 1800 году основными соперничающими империями здесь были русские на севере, персы на юго-востоке и османы на юго-западе. Дело осложнялось тем, что все три империи имели на Кавказе своих единоверцев. Тюркские шиитские мусульманские народы Восточного Закавказья (которые в двадцатом веке стали называть себя азербайджанцами) соседствовали с шиитской Персией – своим естественным союзником и защитником в ту эпоху, когда религия как средоточие лояльности и идентичности была гораздо важнее языка или национальности. Христиане – грузины и армяне -были, напротив, отрезаны от православной России северокавказскими горными народами, преимущественно суннитами, представлявшими, с российской точки зрения, опасных врагов в тылу российско-османской линии фронта. В военное время единоверцы часто становились пятой колонной в тылу врага, что обрекало их на обвинения в предательстве и массовые избиения. Ужасные результаты этой кавказской традиции, включающие геноцид армян, были описаны в четвертой главе.

Имам Шамиль (1797-1871) – выдающийся полководец, религиозный и государственный деятель. Руководитель многолетней борьбы кавказских народов против российской оккупации.

Россияне, впрочем, тоже приложили руку к этой кавказской традиции массовых депортаций, этнических чисток и убийств. Когда Северный Кавказ был окончательно покорен в 1860-х годах, большей части населения его западных районов «предложили» эмигрировать в Османскую империю, что оказалось отнюдь не безболезненным и не бескровным процессом. Тогда как жителям восточных районов – чеченцам и дагестанцам – оказывавшим России не менее яростное сопротивление, было разрешено остаться на родине. Причиной было то, что западный регион, граничивший с Черным морем, на котором России не позволялось иметь флот, был особо уязвим для османского или британского нападения. После Крымской войны дела в Санкт-Петербурге понимались так; Россия была опасно слаба, а пальмерстоновская Британия наступает по всему миру. Сам Пальмерстон утверждал, что «эти полуцивилизованные правительства Китая, Португалии, испанской Америки требуют хорошей встряски каждые восемь – десять лет, чтобы функционировать нормально», и ни один человек, знакомый с его отношением к России, не мог сомневаться, что она, по его мнению, также принадлежала к этой категории государств. Россияне, таким образом, не были готовы оставить на этом своем черноморском побережье суннитское население, которое, как они совершенно справедливо полагали, будет потенциальным союзником османов в любой будущей войне. Британский историк «Большой игры» (то есть русско-английского соперничества в Азии в девятнадцатом веке) утверждает, что «насильственная высылка шестисот тысяч черкесов с черноморского побережья лишила турок и британцев их самых ценных потенциальных союзников внутри Российской империи».

Очередь чеченцев (и многих других горных народов) пришла позже, при Сталине, который обвинил их в сотрудничестве с Гитлером и вообще боялся присутствия любого подозрительного национального меньшинства поблизости от своих границ. Всем своим менталитетом и особенно озабоченностью геополитикой (не говоря уже о его жестокости) Сталин во многом напоминал императора. Молотов рассказывал, как Сталин, склоняясь над картой мира, сравнивал геополитическое положение Советского Союза и его царского предшественника. Хрущев утверждает, что Сталин депортировал бы и весь украинский народ, если бы численность населения, которое потребовалось бы переместить, не устрашила даже его. Но он, без сомнения, депортировал многие меньшие народы, принеся им ужасные страдания, лишения и массовую гибель. Историки часто проводят параллели между Сталиным, Петром Великим и Иваном Грозным, соотнося порой степень его схожести с великими деспотами прошлого – как русскими, так и не только русскими. Но его склонность к геополитике, массовой резне и этническим чисткам является чисто кавказской чертой.

Российская экспансия в европейские западные и северо-западные пограничные земли в какой-то мере обуславливалась страхом за безопасность политического и экономического центра империи. Особенно это касается аннексии Финляндии в 1808-1809 годах. Граница Финляндии, в то время шведской провинции, проходила в опасной близости от Санкт-Петербурга. Бесконечное количество раз шведские войска в восемнадцатом веке угрожали имперской столице, когда Россия находилась в состоянии войны с другими державами. Поэтому имело прямой смысл аннексировать Финляндию и таким образом отодвинуть границу от Санкт-Петербурга. В то время большая часть финнов не противилась аннексии поскольку стать тихой имперской провинцией было для них гораздо предпочтительнее, чем оставаться театром непрекращающихся военных действии, в который шведские монархи, пытающиеся взять реванш за поражение под Полтавой, превращали Финляндию, К тому же Россия в девятнадцатом веке предоставила Финляндии беспрецедентную степень автономии, крайне редко вмешиваясь в ее внутренние дела. Россия могла себе это позволить, поскольку ее интересы в Финляндии были чисто стратегическими.

Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович (1890-1986) – советский политический деятель, член президиума ЦК КПСС в 1926-1957 годах. Входил в ближайшее политическое окружение И,В. Сталина; один из наиболее активных организаторов массовых репрессий 1930-х – начала 1950-х годов.

Империи, пытающиеся заселить захваченные территории собственными фермерами или эксплуатировать местное крестьянство через посредство импортируемой аристократии, имеют мало альтернатив применению прямых и зачастую жестоких методов правления. Манипулирование колониальной торговлей в интересах имперского государства часто может осуществляться с меньшей жестокостью, хотя, если вмешательство вызывает слишком серьезные изменения и наносит существенный ущерб местным интересам, последующее политическое неудовольствие может с большой степенью вероятности привести к применению имперской силы. Что же касается территорий, удерживаемых из чисто стратегических соображений, то, если не считать расквартирования достаточно сильных военных гарнизонов, вмешательство империи в их внутренние дела может быть минимальным – до тех пор, пока само присутствие имперских гарнизонов не становится непереносимым оскорблением для местных националистов,

И похоже, что большую часть девятнадцатого века русские цари понимали эти финские реалии, Николай I, которого как-то уговаривали отнять у финнов часть автономии, сказал: «Оставьте финнов в покое. Это единственная провинция в моем огромном царстве, которая за все время моего правления ни разу не доставила мне беспокойства или неудовольствия». Однако к концу девятнадцатого века Петербург основательно подзабыл, для чего, собственно, ему нужна была Финляндия, Попытки более жесткого контроля над финнами, набора в армию их сыновей и навязывание им русских законов и языка вызвали очень резкую реакцию. Тогда в первый раз Финляндия стала зоной потенциального мятежа и источником угрозы, тем более опасной, что исходила из региона, соседствующего с имперской столицей. После 1945 года Советский Союз строил свои отношения с Финляндией более деликатно. Приобретение финской Карелии во время Второй мировой войны уменьшило уязвимость Ленинграда (Санкт-Петербурга). Остальной части Финляндии была предоставлена формальная независимость и почти полная внутренняя свобода при условии, что она ни в коем случае не позволит себе ущемлять советские интересы и проявит особую лояльность в вопросах внешней политики.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Из книги Единицы условности автора Зимин Алексей


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Из книги Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начало XIX века) автора Лотман Юрий Михайлович

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ


Часть третья

Из книги Кельты анфас и в профиль автора Мурадова Анна Романовна


Часть третья

Из книги Сенная площадь. Вчера, сегодня, завтра автора Юркова Зоя Владимировна


Часть третья

Из книги Фёдор Достоевский. Одоление Демонов автора Сараскина Людмила Ивановна

Часть третья


ЧАСТЬ 1 ДОРЕВОЛЮЦИОННАЯ РОССИЯ

Из книги Клубничка на березке: Сексуальная культура в России [3-е изд., испр. и доп.] автора Кон Игорь Семёнович

ЧАСТЬ 1 ДОРЕВОЛЮЦИОННАЯ РОССИЯ


Часть V Россия

Из книги Любовные утехи богемы автора Орион Вега

Часть V Россия


Часть третья

Из книги Тайны парижских манекенщиц [сборник] автора Фредди


Часть третья

Из книги Пушкиногорье автора Гейченко Семен Степанович

Часть третья


Часть третья

Из книги Двор русских императоров в его прошлом и настоящем автора Волков Николай Егорович