Глава 4 Дозволенная земля

Глава 4

Дозволенная земля

Аль-Джазира — остров. Так арабы называют свою землю не без некоторой гордости, присущей островитянам. Впрочем, достаточно назвать его планисферой: «остров» арабов как бы всплывает среди утонувших земель. Расположенный между Африкой и Азией, он протянулся по восточному берегу Средиземного моря как веревка с развешанным для просушки бельем. Этот стык трех древних континентов окружен Средиземным и Красным морями, Индийским океаном.

Смотрим ли мы на запад или на восток, его массивные очертания, граничащие с морем, напоминают стопу азиатского мастодонта в той ре части, которая больше всего боится щекотки — Персией. Остров-пустыня. Пороховая бочка. Перекресток. Он притворяется, будто кланяется в сторону стран запада. Кажется, что он повернут спиной к Азии, но на самом деле он тянется к востоку, постепенно повышаясь до гранитных скал, отделяющих Йемен от другого «острова» арабов, Синая. К Африке он развернут высокогорьем. Его нагорье возвышается над уровнем моря на 3000 м на юге, заслужив тем самым еще со времен античности имя Счастливой Аравии. Понижаясь к северу, они становятся суше и переходят в холмы вулканического происхождения, тянущиеся до Сирии и Палестины, Arabia Petraea римлян. Скалистый шлейф, становящийся плотнее к западу и опутывающий его цепями Синая и Ближнего Востока, составляет своего рода позвоночник «острова» арабов.

В глубине впадин, размытых ливневыми дождями в скалистом теле полуострова, покрытыми зеленью оазисов, расположены поселения. Как только вади, рожденные дождями, испаряются под безжалостными лучами солнца, вспыхивает фейерверк цветов, а возлюбленные ищут друг друга. Эта высушенная местность рождена тем не менее под счастливой звездой, сияющей между двух полумесяцев. Полумесяц плодородия, изогнувшийся между Мертвым морем и Персидским заливом, и полумесяц горный, опоясывающий его до моря Омана. Таким образом, звездная петля почти захлестывается. В сердце этой диадемы клокочет яростный жар пустыни, лишь чуть-чуть окропленный редкими созвездиями хилых оазисов. Безымянная пустыня — горячие пески, испепеляющие ветры. Безлюдие. Земля демонов, джиннов, Бога. Святая земля.

Древние народы, греки и их наследники римляне знали только «рога» горного полумесяца: каменистую Аравию в северной точке, пустыню Сирии и Счастливую Аравию в южном конце, благоуханные долины Йемена. В центре же возвышаются вулканические, обрывистые горы, настоящий лунный пейзаж. Цепь скал как пуповина связывает арабское побережье с Индийским океаном и Средиземноморьем. Кроме того, она отделяет Тихаму, «нижние равнины», от Неджда, высокого песчаного плато, раскаленным саваном наброшенного на центр полуострова. Центр его — вулканический кратер, созданный небесными водами, обточенный ветрами и прокаленный солнцем. Мекка свернулась клубочком в тени потухших вулканов, под укрытием огненных вершин.

Однажды в день сражения Бонапарт сказал: «Анатомия — это судьба». То же самое можно сказать и о родном городе Мухаммеда. География, ее особый рельеф делают из нее уединенное место и, как ни парадоксально, форум. Нейтральная территория и зона беспошлинной торговли, разрыв между континентами. Святое место. Сначала Эль, высшее божество хананеян, затем его иудейские братья, семитские божества царствовали на вершинах гор. Очевидно, что в Аравии, этой «стране равнин», матрице семитских народов, предполагаемых потомков Сима, одного из сыновей библейского Ноя, горы вздымаются, как живые существа, как стены, поддерживающие небосвод и весь мир. Это врата, которые запечатывают горизонт. Анатолийские хетты[36] почитали эти каменные колонны как божества. Перед их величием взгляд человека мог или подниматься в молитве к небу, или опускаться в смирении к земле. Здесь — резиденция божеств, их наблюдательный пост, их величественный трон. Хананеяне, финикийцы, греки, а также евреи считали, что боги собирались вместе на гребне античного Сафона — на самом деле на Джебел Акра в Турции на морской границе с Сирией. Почитания горы Кассий оказалось достаточным для того, чтобы римские императоры Адриан и Юлиан Отступник совершили к ней паломничество во II и в IV веках н. э.

Как раз в горном массиве Синая, соединяющегося с Хиджазом и каменистой Аравией, и возникали островки земли, где рождался монотеизм. Вулканы, обрамляющие нагромождение скал, почитались бедуинами, и даже сегодня они призываются в свидетели теми людьми, кто живет у их подножия. Как раз на одном из их выступов Яхве сошел с небес в столпе дыма. Здесь он открылся Моисею, дал закон и обычаи своему народу. Для древних египтян Синай был «землёй богов». На его стенах все еще можно увидеть и прочитать надписи, высеченные четыре тысячи лет назад в честь бессмертных высокого ранга. Кроме того, в них содержится один из древнейших намеков на алфавит. Шепот молитвы, бормотание надписей.

«Читай, во имя Господа твоего, который сотворил… человека из сгустка [крови]. Возвещай, ведь твой Господь самый великодушный, который научил [человека письму] посредством калама,[37] научил человека тому, чего он [ранее] не ведал…» (Коран, 96:1 —5). С таким требованием однажды ночью в месяце рамадан Бог открылся Мухаммеду на вершине Хира, ставшей горой Нур (свет) — и это Мекка.

Город среди песков, «где невозможна культура», был тем не менее известен своими горами. «Минареты» и каменные груди, сухие, как черепа мертвецов, с разъеденными водой склонами, испещренные следами горячих ветров, они опоясывали поселение суровым барьером. Пряча его от взоров чужеземцев, они укрывали его и от их вожделения. Единственными тропинками, ведущими на Святую землю, были случайные русла, проложенные ливневыми дождями. Двери закрывали эти проходы или же приводили к дорогам хаджа. Дороги Мекки. Кааба установлена таким образом, что четыре ее угла ориентированы приблизительно на «проломы», открывающиеся в долине на мусульманские земли: «дамасский угол» — на северо-запад, «иракский» — на северо-восток, «йеменский» — на юго-запад, соответствующая юго-восточная грань указывает на расположение Черного камня. Вплоть до начала XX века анклав Мекки представлял собой то скопление домов и ту панораму, которая была обрисована за шестьсот лет до этого Ибн Баттутой, арабским Марко Поло: «Передо мной большой город, в котором дома стоят близко друг от друга. Формой он напоминает параллелограмм и расположен на дне долины, окруженной горами таким образом, что тот, кто приближается к нему, увидит его не раньше, чем подойдет совсем близко». Надежно спрятанная Мекка жила счастливой жизнью.

Где бы ни проходило детство жителя Мекки, в роскоши и неге дворца или в убогой хижине, стены его дома украшены ковром и гравюрами с изображением города городов. На этих изображениях, непременных для жилища мусульманина, Мекка нарисована или выткана так, что по форме напоминает сосок; дома толпятся вокруг Каабы, они погружены в центр холмов. Пуп земли. Заря искусства, заря святыни Мекки.

«В Хараме царит зной, смертоносный ветер, тучи мух». Шокирующее определение аль-Макдиси,[38] знаменитого палестинского географа (ум. 988), поразившее даже сердца верующих, не устарело ни на йоту за тысячелетие. Времена сильно изменились, «чистая долина» — тоже, а погода, по примеру неба, осталась прежней. Мекка, расположенная чуть пониже тропика Козерога, практически на одной широте с Гаваной и Гонконгом, существенно отличается от этих городов, знающих только два времени года. Печь или болото — вот скудный выбор, который небо предлагает городу пророка. С конца мая по сентябрь жара стоит просто изматывающая, опасная для людей, имеющих проблемы с сердцем и с дыхательной системой. Дневная температура может достигать 55 градусов, в то время как ее разница с ночной температурой составляет 60 градусов. В январе, самом холодном месяце, температура понижается до 30 градусов: сказочный подарок для жителей Мекки, видящих в этом «милость» провидения.

Лето в этом райском уголке — все равно что сезон в аду. Мухаммед называл счастливцами тех верующих, кто с легкостью переносил жару. Исламские традиционалисты всегда жаловались на «злой воздух Мекки» и на «геенну огненную Мекки», чтобы подчеркнуть духовные заслуги тех, кто живет в ней и называется по-арабски муджавиром, соседом Дома Божия. Стрелы солнца, его ослепительное сияние, пыльное дыхание и жара опаляют тело, высушивают горло, часто вредят зрению тех набожных людей, чьи дома прилепились к обители Бога.

Несмотря на прогресс в медицине, прекрасно оборудованные властями Саудовской Аравии больницы, в которых имеются всевозможные антибиотики и глазные лекарства, как паломники, так и жители Мекки часто страдают от глазных корок, ячменя, выворота века, стафиломы, ксерофтальмии.

Особенно свирепствуют трахома и катаракта, поражающие роговицу и оставляющие на зрачке белые пятна. Эти болезни издавна обосновались в Мекке, о чем свидетельствует Коран, называющий глазные болезни родовым термином «дарар» — «вред», так как они представлялись абсолютным злом (Коран, 4:97/95).

Впрочем, со слепого и на древнем Востоке, и в современном исламе всегда умеренно взимали налогов. Действительно, если к слепоте относятся иногда как к наказанию или проклятию, то исцеление от нее рассматривается в Ветхом Завете, почитаемом исламом, как одно из составляющих всемирного спасения. Иисус звал их в Царство и предписывал ученикам принимать их в своих домах, чтобы предвосхитить это бесконечное счастье. По примеру Иова, прославившегося тем, что он имел «глаза слепца», мусульманин приписывает этот физический недостаток «ясновидению» и достигнутой мудрости.

В обществах, где боязнь «дурного глаза» смущает суеверных, полностью слепой человек не представляет никакой угрозы. Он не видит, следовательно, и желаний у него меньше, и он не будет ни на что зариться. Перед ним незаметно проходят супруга, сестры, дети, богатство. Слепой ученый, опирающийся только на религиозную память, спокоен и безмятежен. Можно, перефразировав известное на Западе изречение, сказать, что для ислама «слепой — король в стране зрячих». Возможно, именно в силу этого понимания, а не из-за слабости медицинских инфраструктур, офтальмия процветает в Мекке…

Так, в биографии знаменитого исламского проповедника, египетского шейха Кишка (родился в 1933 году), говорится о его слепоте, о которой он умолчал в своих первых учениях. Также там утверждается, что «Бог из милости послал ему слепоту; он прилежно следовал по пути учения и прославлял Бога, который забрал его зрение, сделав его зрячим». Амблиопия так часто встречалась у аббасидских халифов (750–1258),[39] что на нее даже ссылались как на физическую особенность представителей этой династии, подтверждающую легитимность власти. Основатель династии, Аббас, дядя Мухаммеда, давший свое имя потомкам, сам потерял зрение.

Темнота опускающейся ночи приходит вместе с ласковым ветерком. Его дыхание, пришедшее со стороны морской пустыни или пустынных океанов, проникает в пригород, вплетается в ткань городских улиц и накрывает все своим плащом. Прохлада ласкает тело. С небесного свода, мерцающего искрами звезд, льется на раскаленную Святую землю прохлада. Месяц кажется близким и прозрачным, как водянистый ломтик дыни.

Бесплодный период, когда три или даже семь лет подряд наступает засуха, всегда сменяется зимой. И вот новое мучение: вместо угрозы умереть от жажды — опасность погибнуть во время наводнения. В исторических хрониках и анналах Мекки то и дело описывается то нехватка воды, то ее избыток Мощный поток то и дело обрушивается на долину, уничтожая все на своем пути. Рожденный у подножия гор, стена которых вырастает на востоке, яростный поток падает на дно высохших зевов ущелий, затем мчится в долину и проникает в город по всем его каналам, выплескиваясь затем на площадь перед Каабой. Из века в век город пьет из чаши гор воду и грязь. Иногда мчащаяся вода сносит по пути к святая святых колонны, поддерживающие галереи, и даже достигает уровня Черного камня, расположенного на высоте человеческого роста, превращая святое место в настоящий бассейн. Если верить панегиристам, антихалиф Ибн аз-Зубайр, озабоченный тем, как бы поярче проявить свою набожность, предложил не отказываться от совершения ритуального обхода Каабы, а совершать его вплавь… Причуда, экстравагантная выходка, но в то же время — подвиг, который совершали многие.

Династия Омейядов (661–750)[40] потратила много сил и средств на дорогостоящие работы, выкапывая колодцы, резервуары с водой, ставя плотины, делая все, чтобы в Мекке зеленели сады и выросли пальмы и чтобы в то же время потоки воды, спускающейся с гор, были направлены в нужное русло. Аббасиды, Мамлюки, Османы усовершенствовали сделанную работу. Однако небо над Меккой оставалось независимым от воли и усилий людей. В 1885 году принявший ислам голландский востоковед Снук-Хюргронье[41] поражался грозе: «В четверть часа вода у Каабы поднялась на два фута». В восьмидесятые годы XX века проливные дожди затопили святилище, и площадь была непривычно пустой. После этого благодаря спонсорской помощи были проведены масштабные работы, чтобы избавиться от опустошений сезонных грязевых потоков.

Атака гроз не лишена тем не менее живописности. Когда надвигается муссон (мауссим — сезон по-арабски), вдалеке начинают клубиться темные тучи, затем они сгущаются и опускаются на город. Ветер, пригнавший их, поднимает с песчаной долины облака песка и врывается на улицы, срывая с мужчин их джеллаба и загоняя женщин в укрытие. Священная пыль окутывает Дом Божий. Неожиданно начинает капать мелкий, как кускус, дождь, его легкая дымка сменяет вуаль пыли. Земля начинает блестеть, как начищенный фаянс. Серебристое сияние — божественная милость.

Остерегайся дремлющих небес. Тучи неожиданно возвращаются, атакуя город, словно эскадрилья самолетов. Их тени бегут по земле, и она становится полосатой, как тигровая шкура. Без объявления войны горизонт наливается краснотой, по нему бегут сполохи, и город поднимается на дыбы, ослепленный то жарой, то водой. «Это даже не очень похоже на явление природы, скорее, на концерт, состоящий только из звуков маленьких и больших барабанов, трубы и колокола», — писал о таких грозах известный французский историк Ренан.[42] Небо, выплеснув всю свою буйную силу, оседает на землю. Опустившись на холмы, волны скользят по их склонам к переулкам окраин, унося весь мусор, все нечистоты. Все это оказывается в сердце города. Улицы превращаются в свалки. Люди прячутся под навесы базара или в магазины. Святыни Каабы и Заповедной мечети узурпированы.

Небо и земля, солнце и тучи, огонь и вода еще не породили в Мекке то, что они с таким наслаждением истребили, — растительность и фрукты. Редкие чахлые деревья бросают на землю скудные пятна теней, сады только начинают разбиваться, одиночные пальмы еще остались, но во дворе и в саду Обители Божией зеленый цвет остается только символическим цветом ислама.

Однако королевство достигло относительной независимости от импорта продуктов питания благодаря серьезной работе по улучшению ирригации миллионов гектаров земли. Создается впечатление, что святая земля в узком смысле этого слова все еще обязана этому восстановлению почвы. Более того, знаменитые оазисы Медины представляют собой жалкое зрелище — пальмы, воткнутые в торф. Эта бесхозяйственность оправдывается изречением, приписываемым Мухаммеду, когда он увидел лемех плуга: «Никогда еще эту вещь не вносили в дом без того, чтобы несчастье не пришло вслед за ней».

Оседлое население Хиджаза всегда выращивало на своих крохотных земельных участках пшеницу, ячмень и люцерну. Бедуины, как правило, выживали, прежде всего, за счет паломников, которым приходилось выплачивать всевозможные пошлины, чтобы пройти через земли, принадлежащие различным племенам. Им приписывали такое кредо: «Мы не сеем ни пшеницы, ни ячменя. Наш урожай — это паломники».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Земля

Из книги Армяне [Народ-созидатель (litres)] автора Лэнг Дэвид


Глава 27. Двенадцать соглядатаев. «Земля, текущая молоком и медом.» (Шмот, 3:17, 13:5; Бемидбар, 13:27)

Из книги Око за око [Этика Ветхого Завета] автора Райт Кристофер

Глава 27. Двенадцать соглядатаев. «Земля, текущая молоком и медом.» (Шмот, 3:17, 13:5; Бемидбар, 13:27) Почему израильтяне странствовали по пустыне в течение сорока лет вместо того, чтобы сразу идти из Египта в Кнаан? Ведь первоначально Б-г действительно намеревался привести их в


Глава 32 Земля Кнаана. Семь народов Кнаана

Из книги Санскрит во льдах, или возвращение из Офира автора Мильдон Валерий Ильич

Глава 32 Земля Кнаана. Семь народов Кнаана Библия описывает ранних евреев весьма нелестно. Их самый заметный порок — постоянные рецидивы идолопоклонства, в значительной мере под влиянием кнаанских народов, среди которых они поселились. Таков исторический фон самой


Земля и Бог

Из книги Дохристиянські вірування українського народу автора Огієнко Іван


Земля и Бог

Из книги Цивилизация Древнего Рима автора Грималь Пьер


Глава II. Земля Офирская (утопия XVIII в.)

Из книги Запросы плоти. Еда и секс в жизни людей автора Резников Кирилл Юрьевич

Глава II. Земля Офирская (утопия XVIII в.) Русские писатели XVIII в. использовали форму утопии для изложения социальных и политических взглядов, литературная материя, похоже, их не занимала.Несколько черт присущи всем утопиям XVIII столетия, едва речь заходит о государственном


4. Земля

Из книги Шумер. Вавилон. Ассирия: 5000 лет истории автора Гуляев Валерий Иванович


Глава 7 РИМ И ЗЕМЛЯ Аграрное общество. — Система культивирования земли. От сельского дома к загородной вилле. — Парки и поместья

Из книги Мост через бездну. Книга 4 автора Волкова Паола Дмитриевна

Глава 7 РИМ И ЗЕМЛЯ Аграрное общество. — Система культивирования земли. От сельского дома к загородной вилле. — Парки и поместья Римская цивилизация сегодня, по прошествии столетий, требовавшихся, чтобы правильнее оценить ее, нам представляется по преимуществу


Земля

Из книги Повседневная жизнь в Северной Корее автора Демик Барбара