Глава 8 Пещеры Мекки

Глава 8

Пещеры Мекки

Двери бюро открываются. На пороге появляется молодой человек, высокий, немного нескладный, темноволосый, зеленоглазый. В руках у него поднос, на котором кучей навалены паспорта. «Я буду вызывать вас, и вы по очереди будете проходить в зал. Повторяю: по очереди! Иначе я пойду отдыхать со своими детьми, а вы останетесь тут». Сорок два избранных отправляются в прохладный зал. Маленький тучный человечек выдает им четыре маленьких ключа и бурчит: «Девятый этаж». Осада лифта, крики, беспорядок.

Бородач выходит из кабинета, держа в каждой руке по нескольку паспортов. «Вас тридцать шесть. Храни вас Бог. Двадцать восемь из Алжира. Платить им не надо. Восемь приехали отдельно из Франции. Им нужно заранее заплатить за комнаты». Он не успел договорить. Чемоданы, свертки, пакеты с яблоками и бананами, жены и дети наводнили зал в ожидании лифта.

«Спокойно, спокойно!» — притворно плачущим голосом вскричал бородач. «Эй ты! — вскипел кабил, — мы заплатили за все это годичное жалованье, а ты еще хочешь, чтобы мы ждали здесь до самой смерти!» Борода приходит в ярость: «Отлично, господин, где эти люди, которые платят, чтобы принять тебя, и где ваша делегация?» Повисло смущенное молчание. Вспыльчивый араб не так уж и ошибался. По правилам каждую группу паломников на выходе из самолета встречает член делегации по хаджу, сам собирает паспорта и является обязательным посредником между хаджи, властями страны и администрацией гостиниц. Теоретически, он также должен резервировать комнаты, отвечать за прибытие, развозить людей по отелям, следя за тем, чтобы не разбивали семейные пары и группы, путешествующие вместе.

«Гдe представитель делегации?» — грозным тоном осведомился какой-то горбун. «Он покупает покрышки и фритюрницы», — выкрикнул кабил. «Жид Мухаммедов, чтоб Господь поразил его и его потомков, — шипит кто-то, — так подвести служителей пророка!». Сжав зубы от ярости, француз-иммигрант цедит: «Бааса? Какая еще Бааса? Это бааса (грубое арабское ругательство), вот он кто, прости Господи…»

Французы невозмутимо стоят на солнце, никак не реагируя на царящую у входа суматоху. Аталла исчез где-то за витриной книжного магазина.

«Скорее!» — бросает бородач, и паломники с громкими криками кидаются к лифту. Много шума из ничего. Точнее — ради подобия тени и иллюзии прохлады. Администратор останавливает их: «Вам, двадцати восьми хаджи, на десятый этаж. Вот три ключа от комнат шесть, семь и девять». Вновь страшная суматоха, крики и паника. Люди пытаются пробиться к лифту. Толкаются локтями, головами, наступают на ноги: все ради того, чтобы отпихнуть соседа и первым ворваться в лучшую комнату и занять лучшую кровать. Слышится: «Гнилое племя… братья, осторожнее, мой «дом» (супруга) беременна… прокляни Господь тот день, когда ты выбрался из своей трущобы, чтобы «окультуриться» и теперь путешествуешь!» Но последнее слово осталось за одной дамой: «Полегче, полегче, дети мои! Мы не в супермаркете» — это забавный намек на ужасающую давку (иногда со смертельным исходом) в больших алжирских магазинах. «Да что же это такое! — продолжает она, — вы что, боитесь, что от вас убегут консервированные помидоры или лезвия для бритвы? Вы приехали не обжираться, вы приехали в Дом Божий! Да простит вас Аллах». Она широко и снисходительно улыбается. Остальные подбираются, стараясь занять как можно меньше пространства и освободить «немного места» для «братьев».

«Так, восемь «французов», для вас свободных кроватей нет!». — «Нам забрать паспорта и самостоятельно искать крышу над головой?» — «Как хотите, но если за это время кровати освободятся, то вы их потеряете». Французы решили оставить паспорта бородачу, который, как оказалось, зовется Салимом, и ждать. Он насмешливо спрашивает, знаем ли мы, что нужно внести оплату до того, как поднимемся на лифте. Обычно это 3000 франков с человека, «но для вас, алжирцев, из страны миллиона мучеников… 2500 франков с каждого… и больше не задавайте мне вопросов…. Аллах Акбар!»

Останавливается «мерседес». Из него выкатывается маленький упитанный старичок с множеством колец на пальцах, по самые глаза заросший бородой и в очках с тройным увеличением. Владелец гостиницы. Надменный администратор сгибается пополам, быстро ловит руку хозяина и пожимает ее с покорной услужливостью. «Чего они ждут?» — спрашивает «его милость», как называет его Салим, показывая на нас пальцем. «Я как раз собирался отправить их на девятый со всеми остальными». Каждый оплачивает свою комнату на срок хаджа: две недели максимум. Мы же, не заплатив и не получив обратно паспорта, отправляемся на поиски другой гостиницы. Отель «Эль-Харам» — полон под завязку. Отель «Айджад» — 3000 франков за ночь в комнате с двумя кроватями. Отель «Плаза» — 10 000 франков за комнату с пятью кроватями… В панике мы возвращаемся обратно.

Лифт может одновременно поднять только шестерых. Нас уже десять плюс пара чемоданов. Молодой человек умоляет: «Будьте так любезны, возьмите с вами моего отца!» — «Куда я его дену? В карман, что ли, засуну?» — огрызается пятидесятилетний мужчина с выкрашенными в иссиня-черный цвет волосами и с седыми бровями.

Девятый этаж. Душно, как в бане. Густой запах подгнившего латука и картофельной кожуры смешивается с испарениями, поднимающимися с нижних этажей. Вот большая комната. Умывальник, плита, кухонная утварь, огромное мусорное ведро, из которого уже вываливается кожура от помидоров, огуречные хвосты, арбузные корки и куриные косточки. Общая кухня. В глубине коридора отыскиваем комнату номер одиннадцать. Дверь открыта, и мы видим голые стены, длинную неоновую лампу на потолке, выложенный плиткой пол. На железной кровати несколько махровых тюфяков, над окном — кондиционер. Это обычная для комнаты паломника обстановка. Появляется Салим в сопровождении хозяина, который распоряжается бросить на пол несколько матрасов. Двенадцать штук кладут рядом. «Располагайтесь, — еще более раболепно предлагает Салим, — уступите пружинный матрас старику. Аллах с вами!»

Мекка. Отель. 13–25/18.25.

Прежде всего — немедленно включить кондиционер. Работает он с таким шумом, что стены трясутся. Но если выбирать между грохочущей прохладой и удушающей тишиной — то понятно, на что падет выбор. Затем занять свое место. Толщина матрасов не больше пяти сантиметров. Подушки засаленные и грязные, из уголков лезут перья. Расстояние между «кроватями» всего десять сантиметров. И все это — за цену «для братьев», повторяет Салим, ведя по коридору четырех магрибинцев из Марселя. Комната, за которую платят 2000 франков ежедневно, приносит в месяц 30 000 франков!

В здании двенадцать этажей, комнаты вмещают до двенадцати человек. Получается, что в каждой гостинице живут около 1300 человек, по сотне на этаж. На этаже по два туалета с душем и по две ванны с намертво въевшейся грязью. И это настоящий прогресс по сравнению с тем, что наблюдал лауреат Гонкуровской премии 1988 года Тахар Бен Джеллун, совершивший хадж в 1975 году в качестве специального корреспондента от газеты «Монд»: «Нам отвели комнату площадью десять квадратных метров, которую пришлось делить еще с шестью людьми. На этаже, где к тому времени разместили уже шестьдесят человек, был один-единственный туалет и кран, пользоваться которыми разрешалось только два часа в сутки». Цена за эти удобства в то время была такова: «Каждый из нас заплатил за спальное место 450 реалов, что составляет приблизительно 600 франков». За тринадцать лет количество туалетов на этаже возросло до четырех. Цены остались прежними.

В каждом номере есть кондиционер; толстые ковры постелены в коридоре и почему-то на кухне, но не в комнатах. Имеются огнетушители, зато отсутствует план эвакуации: хаджи здесь «в гостях у Милосердного», так что с владельца гостиницы снята всякая ответственность.

В основе этой «индустрии сна», представляющей собой смесь устаревших хитростей, интриг, управления, хорошо осведомленного о твердой валюте и финансовых спекуляциях одновременно, лежит деятельность одного персонажа — мутаввифа — того, кто оказывает помощь необразованным или немощным паломникам, совершая с ними таваф — обход Каабы по кругу, одним он читает молитвы, других поддерживает или ведет под руку.

Еще до рождения ислама Мекка считалась крупным паломническим центром и в то же время важнейшим рынком во всей Аравии. Паломники из числа язычников могли жить в частных домах за небольшое вознаграждение, так что гостеприимство считалось выгодным делом. Кроме того, иноземцам не разрешалось совершать обход Каабы в обычной одежде, так что им приходилось заимствовать ее у хозяев дома либо покупать. Поскольку нужно было оставлять одежду перед мечетью согласно обычаю, то многие приберегали «гардероб» для своих гостей, к большой радости последних. Те, кто не мог позволить себе подходящее одеяние, совершали ритуал в костюме Адама. Женщины же в любом случае прикрывали тело материей.

Религия пророка наследовала церемонию хаджа, очистив ее от языческих примесей. Но хитрый обычай сдавать чужеземцам дома и тряпки превратился в Мекке в почетную профессию. Более того, экспансия мусульман неожиданно принесла с собой волну новых клиентов.

Обделенная развитым сельским хозяйством «долина, где не растут злаки» (Коран, 14:40/37) получила вместе с триумфом религии и общее признание, став матерью городов. Парадокс, но богатства ей это не принесло. Вскоре после смерти Мухаммеда (632) большая часть богатых торговцев и интеллектуальной элиты перебралась в Медину, а оттуда ушла в другие города. Pax islamica,[51] вернувший безопасность древним торговым путям, нанес в то же время смертельный удар по караванному пути, связывавшему благодатную Аравию с Сирией и Палестиной, на котором Мекка была важным этапом. Сам пророк в свое время смог обеспечить существование своей семьи благодаря этой дороге. Но с тех пор бедным «соседям Аллаха» остались только ресурсы, которые можно было выжать из паломничества — сдавать жилье на время хаджа, производить товары для хаджа, обеспечивать путешественников одеждой для хаджа стало их главным делом. Кроме того, они оказывали за деньги разнообразные услуги, занимались торговлей и интригами.

Со временем верующие смирились с тем, что на них зарабатывают деньги, и покорились власти мутаввифа. Они предлагали свои услуги, жилье, транспорт, еду. Паломники ни шагу не могли ступить без чичероне Святой земли, покупали продукты только у тех торговцев, которых им рекомендовали (и мутаввифы, разумеется, получали часть прибыли).

Перед тем как присвоить единственный источник доходов в Мекке, эти погонщики индустрии, эти разночинцы пустыни улица за улицей подчинили себе весь город, за ничтожную цену скупая участки, дома и торговые точки. Нечестные сделки, соперничество, интриги, разводы для получения выгоды и браки по расчету — мекканские торгаши объединялись для того, чтобы поле их деятельности охватило все мусульманские провинции. Принимать, кормить и обстирывать паломников — это куда ни шло. Но находить их в их же стране и побуждать совершить хадж — это уже странно. Каждый мутаввиф пользовался монополией в одной или в нескольких местностях, которые он регулярно навещал, чтобы подогреть пыл благочестивых жителей, предлагая им, прежде всего, свое гостеприимство. Судя по тому, как ему платили, он не скупился на похвалы. Но истинному положению вещей они, увы, не соответствовали, и часто правоверные сильно ударялись, упав с облаков на землю, когда видели свой «второй дом»: жалкую хижину, развалившуюся хибару или заполненный людьми подвал.

Что касается «благородных» кварталов, то мутаввифы просто превращали их в часть пустыни, сажая одно-единственное дерево, которое льстит арабам: генеалогическое. И здесь каждый выдавал все, на что был горазд: припоминали предков благородных кровей, ссылались на прадедов, внесших вклад в развитие города, отыскивалась собственная фамилия в списке спутников пророка либо просто изобреталось несуществующее генеалогическое древо, связанное со знаменитыми улема или эмирами, «вернувшимися» из Магриба или из Персии. В этом пышном саду предков сыновья и внуки мутаввифов пожинали плоды и прибыль. Дела процветали.

В силу особенностей паломничества мутаввифы обрели официальный статус. Они объединялись в многочисленные группы, во главе каждой из которых стоял свой руководитель, и подчинялись одному шейху, защищавшему в случае необходимости их интересы. Руководители групп, бывшие на самом деле родственниками, назначались главой Мекки, который претендовал на происхождение от самого Мухаммеда, через его внука Хусейна, сына Фатимы, дочери пророка, и Али, его двоюродного брата и четвертого преемника.[52] Платя мнимому потомку посланника, каждая категория мутаввифов закрепляла за собой монополию в определенном регионе и считала себя вправе передавать «дело» по наследству. В итоге паломники, скажем, из Магриба могли попасть в Святую землю только под неустанным контролем мутаввифов, контролировавших Магриб. Последние достаточно хорошо изучили страну своих «овец», с которых стригли шерсть, узнали их обычаи и язык. В зависимости от происхождения паломников селили в соответствующие кварталы, улицы которых по сей день носят названия «улицы бухарцев», «дагестанцев» и пр. Независимые мусульмане в средние века подписали с мутаввифами соглашения, чтобы с согласия соотечественников открыть закусочные или гостиницы. Первыми на имевшие место злоупотребления и взяточничество вояжистов обратили внимание персидские шииты, проведя логическую цепочку. Паломники платили деньги заранее, а специальный комитет, работавший под руководством хамладара — представителя персидского шаха, следил за расходами во время путешествия. Делегация шиитов мастерски сыграла на конкуренции, которой люди занимались для того, чтобы получить не самые ужасные т рущобы по лучшей цене. Сообщества хаджи пытались проявить самостоятельность, коллективно снимая комнаты у частных владельцев. Можно сказать, что решение, принятое в 1917 году правительством Франции для защиты своих африканских граждан и для оказания влияния на хозяев гостиниц, произвело эффект пушечного выстрела и нарушило вековые традиции «торговцев сном». Должно быть, глава Мекки впал в неистовство, когда был вынужден ограничить монополию, но для паломников это означало абсолютную независимость от мутаввифов. Отныне каждый сам выбирал себе проводника, решал, где есть и где спать. Но зато никто не мог положить конец вооруженным нападениям на караваны паломников.

Страницу истории хаджа перевернул эмир Абдель-Азиз ибн Сауд, выставивший в 1925 году шерифа из Святой земли, чтобы воздвигнуть королевство во имя Аллаха, но править в нем от своего собственного.

Впервые паломники оказались совершенно независимы на всей территории Святой земли. На памяти мусульман не было еще такого случая, чтобы на них ни разу не совершили набег, ведь пираты пустыни свирепствовали от ворот Мекки до ворот Медины. История хаджа изобилует налетами, ограблениями, убийствами. В 1890 году в окрестностях Медины был полностью уничтожен караван, идущий из Магриба. Из 446 правоверных лишь двоим удалось уйти от головорезов с саблями.

Ни османам, номинальным защитникам святынь ислама, ни шерифам Мекки не удавалось обуздать эту напасть. Сам эмир Али, сын шерифа Хусейна, попал в плен к бедуинам в 1920 году. Им заплатили 3000 фунтов стерлингов. Когда выкуп потребовали во второй раз, а денег не было, молодой аристократ оставался в плену до тех пор, пока не был выкуплен отцом, отдавшем бандитам запас патронов.

Ибн Сауд сразу признал мутаввифов официальной профессией, но приказал ее представителям создать синдикат, подчиняющийся новому государству. С 1932 года они должны были привести в соответствие цены за услуги, улучшить их качество (особенно это касалось соблюдения правил гигиены) и тщательно следить за верным выполнением ритуалов и соблюдением правил паломничества. Созданная корпорация была взята под покровительство министерством по хаджу и религиозному достоянию.

Сегодня мутаввифы имеют разную значимость. Одни из них предлагают собственные услуги и работают вместе с сыновьями и сезонными рабочими, как правило, египтянами. Другие занимают верхние ступени иерархической лестницы и руководят целым штатом обслуги через посредничество сыновей, двоюродных братьев и прочих родственников. Все еще существует древняя монополия по национальному признаку паломников, и в любом «офисе» найдется «агент», прочесывающий города в целях активизации верующих и их обработки к началу «сезона». Мутаввифы часто наведываются в страны Запада, особенно в Париж и в Лондоц, где заключают контракты с туристическими агентствами.

Во Франции многие представительные агентства работают рука об руку с мутаввифами, так что мусульманин может зарезервировать комнату или спальное место прямо из Парижа, Лилля или Марселя. Прибыв в Мекку, он сразу направляется к владельцу комнаты. Кажется, что европейский рынок весьма многообещающ. Во время паломничества агенты сопровождают своих клиентов, чтобы создать видимость присутствия и чтобы получить «братский подарок» для своей компании. Когорты этих клерков и брокеров, хлынувших из Джакарты, Куала-Лумпура, Карачи, Аммана, Каира, Лагоса или Парижа, осаждают пыльные вестибюли гостиниц и сверкающие приемные офисов, чтобы заключить договор о сотрудничестве.

Большинство мутаввифов являются владельцами одного или нескольких отелей. Часто один и тот же человек управляет одной гостиницей класса люкс, второй, предназначенной для людей со средним достатком, и третьей — самой низкой категории. Кроме того, они предлагают дома или квартиры, которые их хозяева сдают (дорого) на время хаджа. В общей сложности они имеют неоспоримое преимущество над местными отелями. В Мекке правит король, но пребывание верующих контролируют мутаввифы. Сегодня все мусульманские государства сдают дома и помещения мутаввиф на разные сроки. Делегации паломников занимаются выбором места и заключением арендного договора. В этом контракте, далеком от глаз власти, но близком к бумажникам, речь идет о постыдных сделках.

Делегаты предлагают хозяину гостиницы выбрать помещение на сезон или на весь год. Следующий момент: мутаввиф выписывает счет на «легальную» сумму, включающую проценты для приглянувшихся клиентов. Поскольку договор относится к тысяче спальных мест, то есть речь идет о восьмиэтажном здании, то скидка получается столь же значительной, сколь свободной от налогов.

Это не все. Целые комплексы отелей предназначены для того, чтобы их владельцы получали огромные деньги. Схема такова: члены делегации, сопровождающие хаджи, держат 20 комнат для ста человек. Хозяин отеля предлагает добавить еще жильцов. Предложение принимается и приехавшие проходят к кассе. Часто каждая страна снимает гостиницу специально для своих граждан. Хозяин ее, пользуясь растерянностью только что приехавших паломников, сдирает с них круглую сумму за номер. Какой чудный шанс заработать деньги для жадных мутаввифов и делегаций нахлебников!

Но не только для них. Работники отелей тоже выжимают из паломников все, что можно. В основном это египтяне, служащие в гостиницах во время хаджа. С хозяевами они жалкие и забитые оборванцы, но зато с постояльцами ведут себя совсем по-другому. Они выколачивают деньги с приехавших, вытворяя все, что только душе заблагорассудится. Эти вымогатели предлагают выбор путешественнику, выбившемуся из сил, готовому на все, лишь бы только получить хоть какое-то подобие кровати. «Господин, все занято! — лгут паломнику в лицо. — Возможно, одно место и найдется, но…» Измотанный хаджи умоляет найти это место. «Подождите, господин, вы же знаете, что мы не можем обещать…» Орудуя посулами и недомолвками, они «готовят» жертву с потрясающим мастерством, регулируя напряжение, перебирая все чувствительные струны. Чередуя надменность и заговорщический вид, безразличие и сострадание, они терзают нервы клиента. За время беседы они играют в козла и капусту, используют метод кнута и пряника, прикидываются лисой и ягненком и, наконец, когда клиент бессловесен и приручен, закидывают удочку: «Да, есть отличное место, но стоит оно 2500 франков!.. Больше мне вам нечего сказать». И вот бедолагу ведут в комнату, снятую официально для пяти человек, в которую уже втиснули двенадцать. Им-то уже ни жарко ни холодно оттого, что привели еще одного, а пройдохи-работники получают свою выгоду.

Если принять во внимание, что» каждый мутаввиф ответствен за 4000–5000 паломников в среднем за один только период хаджа (в остальное время года цена за комнату вполовину меньше) и что он предлагает каждому из них комнату или кровать от 1500 до 3000 франков, то можно понять, что собой представляет финансовое основание пятой колонны ислама.

Это к тому же его политическое основание. Тысячи туристических агентств, рассеянных по всему мусульманскому миру и в Европе, заняты популяризацией паломничества, разжиганием религиозного пыла верующих и желания отправиться в Святую землю. С этой точки зрения они волей-неволей участвуют в религиозном штурме человеческих душ. Но ненасытная вековая жадность мутаввифов стоила родному городу пророка самой бесстыдной, кощунственной и наглой максимы: аль-Харам фи-ль-Харам — «грех в святом месте». Поговорка имеет основой игру слов, так как на арабском языке «грех» и «святилище» обозначаются одним словом — Харам. В Ветхом Завете оно означало «запрещенный для общественного использования», «посвященный Богу» и употреблялось по отношению у человеку, объекту или имуществу. Это также анафема, павшая на жертвенное животное, человека, народ или город, предназначенных для священного уничтожения. В Коране мы находим аналогичные значения. Харам — это священная, неприкосновенная, запрещенная вещь. Этот термин означает, помимо всего прочего, всю священную территорию Мекки, Заповедную мечеть, Каабу, Медину и Иерусалим.

Жилище Мухаммеда и его семьи в Медине было одновременно мечетью, Харам закончился, когда это место признали священным и женщины поселились в пристройках неподалеку. Постепенно слово стало обозначать «запрет» на определенные виды пищи, брак между родственниками, ростовщичество, убийство; ограду, защищающую священное место; платок, закрывающий лицо женщины; стыдливость, супругу, женскую половину дома (гарем). Но также — вора, бастарда, почтенного, преданного анафеме. Из одного корня выросли добрые и дурные травы.

Это кажущееся смешение совершенно разных понятий для мусульманина абсолютно естественно. Имам аль-Бухари говорит, что Мухаммед, отправляя посланников к какому-либо племени, смиренно просил его для начала соблюдать четыре предписания ислама: символ веры, молитву, милостыню, жертвование части добытого. Затем, без всякого перехода, он предостерегал свой народ от «использования фляг, черных глиняных кувшинов, ящиков, выдолбленных из пальмовых стволов, и прочих вещей, покрытых смолой».

Бедность, жадность и грех всегда порождали Харам, провоцировали его. Молодой француз, житель пригорода, оставивший общество сына назаретского плотника, чтобы присоединиться к каравану, идущему в Мекку, так высказался о нашем приеме в святом городе: «Мутаввифы поклоняются золотому тельцу, а мы для них — дойные коровы».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЛАВА IV

Из книги История подлинного джаза автора Панасье Ю


Глава 1

Из книги История культуры Санкт-Петербурга автора Волков Соломон Моисеевич


Глава XLV

Из книги Семь столпов мудрости автора Лоуренс Томас Эдвард


Глава XVI

Из книги Повседневная жизнь паломников в Мекке [Maxima-Library] автора Слиман Зегидур


Глава XLV

Из книги История ислама. Исламская цивилизация от рождения до наших дней автора Ходжсон Маршалл Гудвин Симмс


Глава L

Из книги Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика автора Ершова Галина Гавриловна


Глава LI

Из книги Народ Мухаммеда. Антология духовных сокровищ исламской цивилизации автора Шредер Эрик


Глава LII

Из книги Моя шокирующая жизнь автора Скиапарелли Эльза


Глава 7 Крыши Мекки

Из книги автора

Глава 7 Крыши Мекки Дорога бежит вперед, петляя, просачиваясь между скалистыми холмами, голыми и враясдебными. Вдалеке встает памятник. «Двери в Мекку», — гласит надпись на нем. Перешагивая дорогу, заслоняя горизонт, высится огромный бетонный аналой с лежащей на нем


Глава 24 Будни Мекки

Из книги автора

Глава 24 Будни Мекки «Гость есть гость, даже если он задерживается у тебя на зиму, а потом остается и до лета», — гласит алжирская пословица. После отъезда гостей Бога Мекка вновь погружается в свою провинциальную дремоту, в свои привычные будни, вновь начинает жить


Покойники из пещеры Нах-Тунич

Из книги автора

Покойники из пещеры Нах-Тунич На границе гватемальского Петена с Белизом была обнаружена самая, пожалуй, богатая на археологические находки пещера, получившая название Нах-Тунич. В ней было все: иероглифические тексты и росписи, керамика и множество погребений. Всего


Погребения пещеры Канделария (штат Коауила)

Из книги автора

Погребения пещеры Канделария (штат Коауила) Засушливая зона мексиканского севера археологически исследована мало. Тем не менее, здесь случайно была обнаружена пещера, использовавшаяся исключительно как место захоронений. Она расположена у подножия гор, в долине