Церковные праздники

Церковные праздники

Церковные праздники были самыми многочисленными среди всех остальных в жизни московских государей, как, впрочем, и в жизни каждого христианина той поры. Пасха и двунадесятые праздники (Рождество Богородицы, Воздвижение Креста Господня, Введение во храм Пресвятой Богородицы, Рождество Христово, Крещение Господне, Сретение Господне, Благовещение Пресвятой Богородицы, Вход Господень в Иерусалим, Вознесение Господне, День Святой Троицы, Преображение Господне, Успение Пресвятой Богородицы) отмечались всеми (до 1925 года в России они были не только церковными, но и гражданскими). За великими праздниками следовали средние и малые, напрестольные (связанные с посвящением данного храма), дни поминовения святых.

Особо почитаемым стал при Михаиле Федоровиче праздник Казанской иконы Божией Матери, отмечавшийся 22 октября в память о чуде освобождения Москвы от поляков в 1612 году. Глава русского ополчения князь Дмитрий Михайлович Пожарский дал обет построить на Красной площади храм в честь Казанской иконы, что и было сделано в 1625 году; после пожара 1634 года деревянный храм был заменен каменным, возведенным на средства царя Михаила Федоровича и освященным патриархом Иоасафом в 1636 году. (В 1936 году храм был снесен, а в 1990–1993-м — воссоздан в тех пропорциях и формах, которые он имел в XVII веке.)

Еще одним особо значимым для рода Романовых стал праздник Покрова Пресвятой Богородицы, отмечавшийся 1 октября, в связи с победой над поляками в 1618 году. В своей дворцовой вотчине селе Рубцове Михаил Федорович выстроил (1619–1626) церковь Покрова. (Кстати сказать, князь Пожарский, в свой черед, выстроил храм того же посвящения в своей подмосковной вотчине.) Кроме того, вместо древнего мужского Покровского монастыря в Старых Садах Белого города, основанного еще великим князем Иваном III в 1479 году, Михаил Федорович основал в 1635 году женский Покровский на Убогих домех за Земляным Валом (Божедомский) монастырь. Сохранились сведения, что по указу царя воевода Максим Лихарев и голова Елизар Беседной выделили 17 четвертей земли и выдали монастырю владетельную грамоту. Большие денежные вложения в монастырь делал царь Алексей Михайлович, а в 1655 году пожаловал ему шесть десятин сенных покосов в меже крутицкого митрополита и лугов Симонова монастыря «в вечное воспоминание по всем православным христианам во веки неподвижно».

Конечно же, не был забыт и день празднования Федоровской иконы Божией Матери (14 марта), так как именно в этот день в Ипатьевском монастыре под Костромой Михаил Федорович согласился на царствование. В этот день Михаил, как правило, принимал у себя во дворце Федора Ивановича Шереметева, возглавлявшего в 1613 году посольство от имени Земского собора к избранному царю, а также героя Второго ополчения Дмитрия Михайловича Пожарского.

Выдающимся церковным событием стало в 1625 году прибытие подарка шаха Аббаса I — частицы Ризы Господней, захваченной персами во время войны с Грузией. На аудиенции в Кремле персидский посол Уру-самбек вручил золотой, украшенный драгоценными камнями ковчег с кусочком Ризы. Прежде всего патриарх Филарет потребовал освидетельствовать «святыню, что называют Христовою срачицею» (сорочкой). На патриаршем дворе провели расследование, которое возглавлял сам Филарет, ему помогал греческий архиепископ Нектарий, приехавший в Москву за «милостынею», а также крутицкий митрополит Киприан. Они подтвердили, что в ковчеге хранится кусок льняной ткани, от времени потерявшей цвет, но слегка красноватой, в длину и ширину по «пяди» (19 сантиметров). На дне ковчега были изображены распятие и Страсти Христовы. Поскольку рисунки были выполнены «латынским писмом, а латыняне еретики», было принято решение проверить целительную силу реликвии, а пока не особенно верить слову неверных, ибо оно «без испытания во свидетелство не приемлется». Архимандрит Новоспасского монастыря Иосиф и крестовые дьяки Иван Семенов и Михаил Устинов, служившие в кремлевских домовых церквях царской семьи, должны были ходить по домам, где есть болящие, совершать молебны, прикладывать святыню и тщательно записывать всё происходящее. С марта по август было зафиксировано 67 чудес исцеления. Только после этого был установлен новый церковный праздник в честь Ризы Господней; сначала он не имел определенной даты, а с 1634 года его стали отмечать 10 июля. Частица Ризы Господней стала родовой святыней нового царствующего дома. Кусок разделили надвое: одну часть по-прежнему носили «по болящим», другую поместили в крест и отнесли в покои царя. В дальнейшем от царской реликвии отрезали еще два лоскута и послали в Ипатьевский монастырь, где первый Романов узнал о своем избрании, и в храм Ильи Пророка в Ярославле, где он останавливался по дороге в Москву в 1613 году. Тем самым части Ризы Господней как бы обозначали и освящали вехи пути Михаила Федоровича к трону. В Успенском соборе со временем установили металлическую сень, внутри которой стоял гроб, символизирующий Гроб Господень, а на него положен ковчег со святыней. На потолке шатровой сени были изображены сцены Страстей Христовых, а над гробом помещены две иконы, одна из которых была посвящена непосредственно новому церковному празднику Положения честной Ризы Господней.

Патриарх Филарет также внес дополнения в церковные празднества. По его приказу было составлено «Сказание действенных чинов святыя соборныя церкви Успения Пресвятой Богородицы, матере церквам цар-ствующаго града Москвы и всея Великия Русии», четко фиксировавшее все праздники, службы и крестные ходы, в которых должны были участвовать царь и патриарх. Кроме того, Филарет создал новый чин водосвятия на праздник Происхождения честных древ Животворящего Креста Господня.

Практически ежедневно отмечалось то или иное событие церковной истории, а без продолжительной молитвы не обходился ни один день жизни государя.

Великие христианские праздники требовали и великих торжеств. Празднование Пасхи разрослось в многодневное церковное действо. Накануне Воскресения Христова государь слушал полуношницу в своей Престольной палате Теремного дворца, а после нее думные и высшие придворные чины, попавшие в особый список, удостаивались чести «видеть царские очи». Затем монарх торжественно шествовал в Успенский собор на пасхальную службу. Сразу же после ее окончания начинался обряд христосования. Сначала патриарх в алтаре принимал поздравления духовенства, а по выходе из него христосовался с государем. Царь целовался только с высшими архиереями, а низшие прикладывались к его руке. Обряд сопровождался одариванием пасхальными яйцами. После духовенства начиналось христосование с придворными и думными людьми строго по иерархии — каждый, исходя из чина, получал в подарок от царя выточенное из дерева либо натуральное гусиное или куриное яйцо.

Праздничный церемониал Пасхи включал и обряд христосования с предками. Из Успенского собора царь переходил в Архангельский, где прикладывался к отеческим гробам и клал на саркофаги пасхальные яйца.

Третьим местом царского посещения на Пасху значился Благовещенский собор — домовая церковь государей, со священнослужителями которого монарх был в совершенно особых отношениях. Как правило, именно протопоп этого храма избирался духовным отцом государя, а христосование с ним было особенным, подобным тому, что царь имел с высшими церковными иерархами, — в уста.

Следом царь обходил кремлевские монастыри, везде прикладываясь к иконам и святыням и проводя обряд христосования. И только после этого он возвращался во дворец, где его ждали родные, чтобы поздравить со Светлым Христовым Воскресением.

Утром в Золотой палате патриарх произносил поздравительную речь с пожеланием многолетия и благоденствия всему царскому семейству, завершавшуюся приглашением на обедню, которую государь с домашними и придворными отстаивал в торжественном чинном порядке. Но и на этом пасхальные торжества не заканчивались — вся Светлая неделя была расписана, каждый день совершался либо торжественный выход с посещением больных и стариков, либо выезд в московские монастыри. Ни один шаг царя в эти дни не был «бесчинным», ни один придворный не смел не явиться с поздравлением.

Обычно в середине недели, в среду, в Золотой палате снова бывал патриарх с Освященным собором, на сей раз не с пустыми руками. Предстоятель делал подарки всем членам царского семейства: серебряные и золотые кубки, дорогие ткани, меха и деньги. В царские апартаменты выстраивалась бесконечная очередь поздравляющих. Каждый церковный иерарх, каждый монастырь обязательно присылали во дворец подарки к Светлому дню. Часто дарили иконы, в особенности связанные с посвящением той или иной обители. Московское белое духовенство приносило хлебы и квасы. Этот «принос» был отзвуком когда-то существовавшей дани, которую собирали князья на заре древнерусской государственности, теперь же он являлся чисто символическим. Торговые люди, на Пасху получавшие возможность лично напомнить монарху о себе, приходили с богатыми подношениями. В конце праздника подсчитывалось количество подаренных денег. При Алексее Михайловиче оно бывало порой в десять раз больше, чем при его отце, и зависело не только от состоятельности или количества дарителей, но также и от числа членов царского семейства, так как подношения делались всем без исключения.

Пасхальные торжества были обильными, но довольно однообразными, призванными подтвердить нерасторжимую связь подданных с правителем, воздать должные почести и получить царскую «милость». Подобным же образом отмечалось Рождество. На праздновании Рождества в 1667 году в храме присутствовали сразу три патриарха — Московский, Антиохийский и Александрийский (два последних прибыли для участия в Большом церковном соборе). Согласно описанию, после церковной службы «протопопы соборами ходят славить, и государь жалует медом ковшами, а к патриархом тово вечера не ходили, государь не указал». На праздничном обеде у царя в присутствии церковных иерархов патриарх обычно «говорит молитвы над мясом и кропит святою водою».

Но были церковные праздники, содержавшие элементы театрализованного действа. Так, в Вербное воскресенье, знаменовавшее один из двунадесятых праздников — Вход Господень в Иерусалим, — исполнялся оформившийся еще в XVI столетии особый церемониал — «шествие на осляти». Многочисленные сохранившиеся свидетельства позволяют воочию представить это красочное зрелище. Патриарх, «исполняя роль» Христа, садился на лошадь, заменявшую осла, а царь вел ее под уздцы к Успенскому собору; таким образом они открывали крестный ход, предшествовавший литургии в главном храме Московского царства. Интересно сравнить два пространных описания шествия на осляти, сделанные иностранцами. Адам Олеарий, в 1636 году наблюдавший процессию из специального «просторного места против ворот Кремля», отведенного для членов голштинского посольства по царскому указанию, отметил массу деталей и подробностей — например, что к голове лошади для большего сходства были приделаны ослиные уши, а сама она была покрыта сукном; что царь, облаченный в великолепное одеяние, с короной на голове, вел за длинную узду лошадь с восседавшим на ней патриархом, а его самого поддерживали под руки «знатнейшие государственные советники» И. Б. Черкасский и А. М. Львов.

Михаил Федорович, в конце жизни часто болевший, бывало, уступал место в «шествии на осляти» сыну, что, несомненно, нравилось юному царевичу Алексею.

Второе описание празднования Вербного воскресенья было сделано уже в правление самого Алексея Михайловича Яковом Рейтенфельсом. Судя по нему, «шествие на осляти» приобрело невиданные ранее размах и пышность. Действо предварял крестный ход из кремлевского Успенского собора через Спасские ворота к Входоиерусалимскому приделу Покровского собора на Красной площади, оттуда к Лобному месту; там патриарх садился на лошадь, ведомую под уздцы царем, и процессия возвращалась в Кремль к Успенскому собору. Все части церемониала были сбалансированы и продуманы до мелочей. Вдоль дороги от Успенского собора до Покровского для украшения ставились расписанные кадушки с вербой; главное вербное дерево, с прикрепленными к его ветвям яблоками, искусственными цветами и птицами, устанавливалось на сани, покрытые красным сукном; веточки вербы и пальмовые листья были в руках участников шествия. На Лобном месте помещался аналой с Евангелием и иконами Иоанна Предтечи и Николая Чудотворца. Все поверхности покрывали коврами, сукном, бархатом, полотном. Одежды участников блистали золотом, над их головами возвышались хоругви, иконы, хрустальные кресты.

Кульминация праздника — возвращение в Кремль царя, ведущего за конец красного повода лошадь с восседающим на ней патриархом — оформлялась особенно выразительно: под колокольный звон дети устилали путь красными и зелеными тканями и разноцветными одеждами, патриарх держал в руках Евангелие и крест, перед ним везли вербу с певчими дьяками в белых одеждах; стольники несли перед царем жезл, государеву вербу, свечу и полотенце; шествие окаймлялось людьми с вербными ветками. По описанию Я. Рейтенфельса, самый красочный и необычный вид имела повозка, возглавлявшая процессию, возвращавшуюся в Кремль: «Впереди же всех едет повозка, везомая лошадьми в великолепных попонах, на которой стоят искусственные деревья, обильно увешанные цветами и плодами. На ветвях их сидят несколько маленьких мальчиков, наряженных ангелами и весело приветствующих пением «Осанна»».

Число участников шествия возрастало с каждым годом. Так, в изобиловавшем церемониями разного рода 1675 году в нем участвовали 300 священников и 200 дьяконов, до тысячи стрелецких детей устилали дорогу тканями.

Во всех деталях этого описания видна бесконечная любовь Алексея Михайловича к красоте чина. Отметим кстати, что Петр Великий отменил «шествие на осляти» — то ли как пережиток русской старины, то ли как унизительную для царя процедуру, когда ему приходилось идти пешком и вести в поводу лошадь, тогда как восседавший на ней патриарх ассоциировался с самим Христом.

Начало святочного карнавала знаменовало «пещное действо», официально именуемое «Чин воспоминания сожжения триех отроков», совершаемое за две недели до Рождества. Как и вышеописанное «шествие на осляти», оно было театрализованным церковным празднеством. Однако в силу того, что в нем не была прописана роль царя и оно не включало шествие (всё происходило внутри Успенского собора), «пещное действо» не превратилось при Алексее Михайловиче в пышный церемониал, тем не менее было ярким и трогательным. Инсценировался библейский рассказ об иудейских отроках Анании, Азарии и Мисаиле, во время Вавилонского пленения (VI век до н. э.) брошенных в печь по приказу царя Навуходоносора за отказ молиться золотому языческому идолу. В центре собора устанавливалась деревянная конструкция круглой «огненной пещи», пламя которой имитировалось множеством свечей (их число доходило до четырехсот) или жаровнями с раскаленными углями. Представление происходило на заутрене. Два «халдея»,[8] обряженные в юбки из красного сукна, медные оплечья и шлемы, расписанные красками, с пальмовыми листьями в руках, выводили из алтаря трех патриарших певчих, изображавших «отроков», одетых в полотняные стихари[9] и отороченные мехом шапки, требовали от них поклонения «телу златому» и, получив отказ, толкали в печь. «Язычники» поджигали угли, а «отроки» в это время исполняли церковные песнопения. Сверху на веревках спускалась вырезанная из дерева и ярко раскрашенная фигура ангела, сопровождаемая громовыми раскатами («в трусе велице зело с громом»). «Халдеи», пораженные явлением спустившегося с небес ангела, падали ниц, а несгоревшие праведные «отроки» ликовали, прославляли Господа и, держась за крылья ангела, трижды обходили вокруг «пещи огненной». Все присутствующие были в умилении, «страхе и трепете» перед «чудом». На этом театрализованная часть действа завершалась: деревянного ангела поднимали наверх под своды собора, «халдеи» вставали с пола, подводили «отроков» к патриарху и вместе с ними пели ему «многая лета». Потом «халдеи» выбегали на улицу и зажигали святочные огни. Все последующие выходы патриарха во время рождественских празднеств предваряли шествия с пением «халдеев» и «отроков».

Остальные двунадесятые праздники отмечались торжественными богослужениями и крестными ходами, а завершались, как правило, угощением в царском и патриаршем дворцах. Праздничные «столы» завершались обычно раздачей огромных сумм милостыни. Известно, что самую большую милостыню раздавал Алексей Михайлович. Вся страна знала о беспредельной набожности и церковном усердии царя. Даже иностранцы характеризовали его как истинного христианина. Например, голландец Яков Рейтенфельс отмечал: «..даже ночью встает славословить Господа песнопениями венценосного пророка… посты, установленные Церковью, наблюдает так строго, что в продолжение сорока дней пред Пасхою не пьет вина и не ест рыбы. В напитках очень воздержан и имеет такое острое обоняние, что даже не может подойти к тому, кто пил водку… Благодетельность царя простирается до того, что бедные почти каждый день собираются ко дворцу и получают деньги целыми горстями, а в праздник Рождества Христова преступники освобождаются из темниц и, сверх того, еще получают деньги».

Средние и малые церковные праздники, приходившиеся на теплое время года, цари предпочитали отмечать в ближайших монастырях. В праздник Смоленской иконы Божией Матери (28 июля) Михаил Федорович часто бывал в Новодевичьем монастыре, праздник Происхождения (изнесения) честных древ Животворящего Креста Господня (1 августа) встречал в Симоновом монастыре. Эту традицию продолжили и его преемники на российском престоле. Государи, как правило, присутствовали на обряде водоосвящения, происходившем дважды в год: на Богоявление (6 января) и в праздник Происхождения честных древ. В ознаменование крещения Христа в священных водах реки Иордан на Москве-реке под Симоновым монастырем и у Кремля, напротив Тайницких ворот, устраивали иордань («ердань»), представлявшую собой украшенный балдахином плот с перилами и вырезанным в центре отверстием для погружения святого креста. Алексей Михайлович любил и сам окунаться в иордань в честь праздника Происхождения честных древ.

Правление «тишайшего» царя ознаменовалось массой изменений во всех сферах церковной жизни, в том числе и в праздниках. Поддерживая стремление русского православия соединиться с греческим, Алексей Михайлович активно содействовал популяризации культа Иверской иконы Божией Матери, связанной с греческой монашеской горой Афон. Конечно, чудеса от этой иконы были известны в России издавна, но ее почитание было поднято на новый уровень в связи с усилением вселенской миссии Русской православной церкви. Никон, еще будучи архимандритом Новоспасского собора, заказал в афонском Иверском монастыре точную копию чудотворной иконы. 13 октября 1648 года привезенному в Москву лику Богородицы была устроена торжественная встреча при стечении массы народа во главе с царем и патриархом Иосифом. Еще две копии Иверской иконы были присланы в Россию в 1656 и 1669 годах, последний список был установлен в часовне у Воскресенских ворот, выходивших на Тверскую улицу, и стал одной из самых почитаемых святынь столицы.

Алексей Михайлович ввел новый государственный церковный праздник в честь Марии Египетской, небесной покровительницы его первой жены Марии Ильиничны. В 1648 году он указал совершать 1 апреля празднество в Сретенском монастыре, где была единственная в Москве церковь во имя Марии Египетской. Крестный ход во главе с самим патриархом шел из Кремля до Сретенской обители, где совершалось торжественное богослужение. Так как этот праздник совпадал с именинами царицы, то в Кремлевском дворце проходили все связанные с ними торжества. Вот описание этих событий в 1668 году: «…святейший патриарх ходил в Стретенский монастырь, что на Устретенке, к вечерне и к молебну для празднества преподобной Марии Египецкия и для имянин государыни царицы и великой княгини Марьи Ильиничны, и на монастыре и идучи дорогою роздано нищим и бедным милостины 3 рубля». В 1651/52 году царская чета подарила храму икону «Святой Алексей, человек Божий, и Мария Египетская», которая была помещена в нижний, местный ряд иконостаса. В 1668 году по их же заказу был изготовлен и подарен обители так называемый Мариинский колокол.

Московские государи посещали практически все торжественные события церковной жизни, много жертвовали на церковные нужды, инициировали и финансировали поновление храмов и святынь. Особую статью подобных расходов составляли прославления святых мощей, когда по царскому повелению переносили останки, изготавливали для них драгоценную раку, проводили торжественное богослужение. Например, Михаил Федорович в 1643 году приказал сделать серебряную раку для мощей преподобного Александра Свирского, по его инициативе было проведено освидетельствование мощей великого владимирского князя Юрия Всеволодовича, погибшего в 1238 году во время Батыева нашествия в битве на реке Сити. При нем возобновилось прославление новых святых, в частности Макария Унженского. При Алексее Михайловиче состоялась канонизация преподобного Кирилла Новоезерского, Анны Кашинской, Саввы Сторожевского; прошло торжественное перенесение в Успенский собор мощей первого русского патриарха Иова, погибшего во время Смуты патриарха Гермогена, а также митрополита Филиппа (Колычева), задушенного в опричнину по распоряжению Ивана Грозного.

На торжественном перенесении мощей митрополита Филиппа настоял в 1652 году Никон — будущий патриарх, а тогда еще митрополит Новгородский. Он сам ездил за мощами святителя в Соловецкий монастырь. Никон же настоял, чтобы у гроба мученика Филиппа царь принес покаянную молитву за преступления своего «прадеда» Ивана Грозного. Алексей Михайлович выполнил это требование безропотно, но спустя 14 лет, на Большом церковном соборе, осудившем Никона, припомнил ему то унижение, которое испытал в момент покаяния, так как, по-видимому, уже тогда почувствовал, что за стремлением Никона возродить славу митрополита Филиппа стояло желание укрепить собственное лидерство и принизить славу царского рода. (Как мы знаем, Алексей Михайлович высоко ценил Ивана Грозного, часто служил панихиды по нему. На Большом соборе 1666–1667 годов он выдвинул в адрес опального патриарха обвинение — точнее, задал риторический вопрос: «Для чего он, Никон, такое бесчестие и укоризну блаженные памяти великому государю и великому князю Ивану Васильевичу всеа Руси написал?» Речь шла о грамоте константинопольскому патриарху, в которой его московский коллега написал, что Грозный «неправедно» мучил митрополита Филиппа. Сей факт было трудно оспорить; но царь всё же возмутился.

С канонизацией благоверной княгини Анны Кашинской, жены тверского князя Михаила Ярославина, мученически погибшего в Орде, произошла крайне неприятная история. Алексей Михайлович лично участвовал в ее прославлении. В 1611 году ее мощи были обретены в Кашине, в церкви Успения Пресвятой Богородицы, в 1649-м по повелению царя Алексея Михайловича тверским архиепископом Ионой, архимандритом московского Андроникова монастыря Сильвестром и игуменом московского Данилова монастыря Иоанном произошло их освидетельствование, сопровождавшееся чудесными исцелениями. 12 июня 1650 года в присутствии царя состоялось перенесение останков благоверной княгини в кашинский Воскресенский собор, тогда же она была официально канонизирована. Сам государь попросил Епифания Славинецкого составить ее житие. К 1676 году сложился цикл литературных памятников, посвященных святой; помимо жития в него вошли статьи о явлении Анны пономарю Герасиму, обретении мощей и перенесении их из деревянной церкви в Воскресенский собор. Культ Анны Кашинской привлек пристальное внимание старообрядцев, поскольку пальцы ее десницы были сложены в двуперстном знамении (правда, проведенный в 1677 году осмотр зафиксировал, что «правая рука в завитии погнулася, а длань и персты прямо, а не благословляющи»). Понятно, что официальная церковь в лице патриарха Иоакима, человека жесткого и решительного, потребовала пересмотра канонизации святой, что и было проделано в 1677–1678 годах. Особая комиссия проводила «досмотр» жития Анны Кашинской и нашла «несогласия» по тринадцати пунктам. Церковный собор 1677 года аннулировал канонизацию Анны Кашинской, объявив ее житие ложным и запретив церковные службы в ее честь.

Каждый церковный праздник или памятная дата сопровождались «кормами» на царском дворе, раздачей подаяния толпам нищих. При Алексее Михайловиче столы для них накрывались порой непосредственно в царских комнатах. В таких случаях монарх собственноручно раздавал деньги не только своим «верховым богомольцам», постоянно жившим в царском дворце, но и юродивым, «странным», калекам и нищим. Еще одной своей миссией Алексей Михайлович считал ночные обходы по большим церковным праздникам или семейным торжествам всех московских тюрем с освобождением «ради светлого Христова воскресения» или по иному достойному поводу сидельцев — мелких преступников с одариванием их денежной милостыней.

С появлением в 1664 году при царском дворе поэта Симеона Полоцкого практически ни один церковный праздник не обходился без его виршей, часто декламируемых от имени членов царского семейства. Вот, например, какие строки звучали в праздник Рождества Христова «от государя царевича к государю царю»:

Царь всего мира на земли родися, но не в полатах царских водворися.

В худе вертепе изволил витати, да всяк возможет удобь целовати.

Нищ и богатый равно да приходит, всем бо в спасение днесь ся Христос родит.

О сем соборы верных веселятся, ведуще яко Богу всыновятся.

В первых же тебе, отче мой любезный, радости вина, Христос Царь небесный.

Царю от царя лепо ликовати, земну небесна благо целовати.

За что он твою царскую державу укрепит твердо и разширит славу.

Благоденствие даст и лета многа, о что аз молю всещедраго Бога.

Симеон старался никого не оставить без своих стихов. После поздравления государя шло обращение царевича к матери Марии Ильиничне, где акцент делался на роли «Пречистыя Марии девицы» (Девы Марии), которая «водворилась в Рай» благодаря тому, что родила Спасителя, а также содержалось пожелание многих лет жизни:

Ея образом тоя благодати

приветствую ти, Пресветлая мати,

сыновним сердцам моля Христа Бога,

да подаст тебе жити лета многа

здраво, весело и венец сготует,

идеже в славе вечной сам царствует.

Поэт собрал все эти строфы в сборник под заглавием «Рифмологион», рассчитывая издать его в Верхней типографии, однако напечатан он не был. В «Рифмологион» также вошли вирши по случаю церковных праздников: «Стиси в день происхождения честнаго и животворящего креста Господня» (три варианта), произведения Богородичного цикла (на Рождество, Введение во храм и Успение Пресвятой Богородицы), на праздник Богоявления и др. В 1675 году Симеон составил отдельную книгу из двадцати одного стихотворения на дни памяти «угодников Божиих» и поднес ее царю. Сохранились только ее оглавление и посвящение государю. Из оглавления видно, что автором были выбраны тезоименитые членам царского семейства или наиболее чтимые святые, в том числе московские святители Петр, Алексий, Иона, Филипп, преподобный Сергий Радонежский.

После смерти Симеона Полоцкого традицию сочинения виршей к церковным праздникам при царском дворе продолжил его ученик Сильвестр Медведев, а затем и Карион Истомин.

Федор Алексеевич, как кажется, в церковные дела особо не вникал, во всём полагаясь на патриарха Иоакима, последний же вводил небольшие новации в проведение традиционных церковных торжеств. Так, в 1680 году предстоятель приказал устроить 1 сентября, в праздник новолетия, не один, а два крестных хода: первый, как прежде, к храму Покрова на Рву, второй — к церкви Николы за Смоленскими воротами. Затем протопопы должны были взять святой воды «у Тихона Чудотворца» и кропить ею весь Белый город, один обходя его с правой стороны, а другой — с левой. Современник, описавший это новшество, подчеркнул: «А ходы бывают через Дворец Знаменкою, а назат — Арбатом».

В том же году был установлен день памяти преподобного Варлаама Хутынского — 6 ноября: «Указал государь праздновати Варлааму Хутынскому в приделе у церкви Знамения Богородицы, что у двора Никиты Ивановича Романова, по вся годы». Судя по данной записи, в утверждении сего церковного праздника активное участие принял и сам царь Федор.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Праздники

Из книги Золотая середина. Как живут современные шведы автора Баскина Ада


Праздники

Из книги Повседневная жизнь восточного гарема автора Казиев Шапи Магомедович

Праздники Главным праздником был Байрам, наступавший после поста и длившийся несколько дней.В этот праздник члены семей поздравляли друг друга, родственников и соседей. Разумеется, все, кто имел возможность, отправлялись поздравлять султана, его гарем, а затем и семьи


XIX Праздники

Из книги Домашняя жизнь и нравы великорусского народа в XVI и XVII столетиях (очерк) автора Костомаров Николай Иванович


Праздники

Из книги Ацтеки, майя, инки. Великие царства древней Америки автора Хаген Виктор фон


6. Церковные реформы конца XVI столетия и их подлинные цели

Из книги По вере вашей да будет вам… (Священная книга и глобальный кризис) автора СССР Внутренний Предиктор

6. Церковные реформы конца XVI столетия и их подлинные цели В конце XVI столетия православную Русь потрясли церковные реформы, которые привели к расколу общества и церкви. До этих реформ весь православный народ исповедовал одну и ту же веру: одни и те же церковные предания,


Церковные требы

Из книги В церкви автора Жалпанова Линиза Жувановна

Церковные требы Церковными требами называют церковные служения, которые проводятся по просьбе верующих.К требам относятся молитвы о живых и умерших, а также освящение пищи и предметов жилища.К усиленной молитве о живых относятся молебны, а об усопших – панихиды и


Церковные ценности в музейном хранении

Из книги Культурологическая экспертиза: теоретические модели и практический опыт автора Кривич Наталья Алексеевна

Церковные ценности в музейном хранении В. А. Шестаков С начала 2010 г. средства массовой информации периодически обращаются к проблеме возвращения религиозных ценностей. Цитаты выступлений государственных служащих, религиозных деятелей, руководителей государственных


Церковные деятели

Из книги Новые мученики российские автора Польский протопресвитер Михаил


Глава 9. Церковные законы и непокорные любовники

Из книги Любовь и французы автора Эптон Нина

Глава 9. Церковные законы и непокорные любовники В эпоху средних веков церковь энергично занималась разработкой новых брачных законов, но в то же время не была уверена, как много она может позаимствовать из старого римского кодекса в том, что касается взаимоотношений


Праздники

Из книги Эти странные немцы автора Фельдман Виктория

Праздники Календарные праздники в Германии совсем не такие, как в нашей прошлой привычной жизни. Самым любимым праздником у многих с детства был Новый Год. Запах настоящей елки. Украшения из мандаринов и печенья. И подарки, которые можно открыть только 1 января. Здесь все


Церковные требы

Из книги Причуды этикета автора Ляхова Кристина Александровна

Церковные требы Церковными требами называют церковные служения, которые проводятся по просьбе верующих. К требам относятся молитвы о живых и умерших, а также освящение пищи и предметов жилища. К усиленной молитве о живых относятся молебны, а об усопших – панихиды и


Город. Праздники

Из книги Тайпей с изнанки. О чем молчат путеводители автора Баскина Ада