Многозначительный подарок августейшей свекрови грешной невестке-императрице Елизавете Алексеевне

Многозначительный подарок августейшей свекрови грешной невестке-императрице Елизавете Алексеевне

А в 1811 году Франсуа Дюваль поторопился исполнить по повелению императрицы-матери к назначенному сроку великолепный браслет из различных цветных камней и бриллиантов, ценой в 6000 рублей[271]. Высокопоставленная заказчица желала сделать драгоценный подарок невестке, императрице-имениннице Елизавете Алексеевне в день тезоименитства. К тому же в этот год через десять дней, 15 сентября, праздновалась десятилетняя годовщина коронации Александра I и его супруги, и «Психея» (как ее называли при Дворе) могла появляться на торжествах, поражая присутствующих красотой украсившего ее прелестные руки нового браслета, состоявшего из двух (при желании отделяемых друг от друга) рядов самоцветов в отдельных шатонах, осыпанных алмазными цветами. А в заведенной с 1810 года «книге бриллиантовым вещам государыни Императрицы Елисабет Алексеевны» появилась аккуратная запись: «1811 Года Сентября 5-го от Ея Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны» поступил «Браслет из разных камней, один»[272].

Дар августейшей свекрови после смерти в Белёве его владелицы поступил в Кабинет как «одна браслетка с семью бриллиантами и другими цветными каменьями», где его хранили более десятка лет[273]. Пока в начале 1840-х годов не передали из-за мемориальной значимости в коронные вещи. К тому времени расцепленный на две части браслет императрицы Елизаветы Алексеевны утратил застежку, ибо украшающие ее солитеры потребовались на создание других предметов. Вероятно, тогда же несколько шатонов переставили местами, чем окончательно затемнили чтение акрограммы. Теперь это была просто «пара браслет из двенадцати разных цветных каменьев, между каждым осыпь бриллиантовая»[274].

В 1865 году при проверке коронных вещей посчитали, что на «паре браслет из разных камней» находятся помимо бриллиантов изумруд, сапфир, гиацинт, «яспис», агат, аквамарин, берилл, хризопраз, хризолит, аметист и два коралла, причем один: белый, а другой – красный[275].

Эксперты же комиссии по разбору в 1922 году драгоценностей Российской Короны увидели, что эти два браслета «с разными камнями в золоте и хорошими бриллиантами в серебре оригинальной фигурной закрепки» образуют одно колье, в котором явно зашифрована какая-то совершенно не поддающаяся разгадке акрограмма. На эту мысль поневоле наталкивали «неправильная и некрасивая последовательность тонов и старинный подбор материала».

Просмотрев камни, специалисты решили, что в первом браслете они идут в таком порядке: аметист (Am?tyste), хризолит (Chrysolithe), хризопраз (Chrysoprase), топаз (Topaze), в коем ранее видели берилл (Beryl), аквамарин (Aigue-marine) и карнеол (Cornaline), до того бывший красным кораллом (Corail). Второй же браслет, по мнению знатоков, они составляли халцедон (Calc?doin), доселе считавшийся белым кораллом (Corail), яшма (Jaspe), гиацинт (Hyacinthe), сапфир (Saphir), изумруд (Emeraude) и агат (Agate)[276].

И действительно, получается какая-то абракадабра: АССТ(В)АС + CJHSEA. Императрица Мария Феодоровна хотя бы в своем завещании указала, что подбором минералов на ее любимом браслете зашифровала имена своих детей. А здесь полнейшая неясность.

Да еще подарок вдовы Павла I невестке безжалостно продали со многими другими бывшими коронными вещами в 1927 году на аукционе Кристи. Не осталось даже фотографии. Куда дел г-н Филлипс сию «пару браслетов», доставшуюся ему всего за 310 фунтов стерлингов, тоже пока неизвестно[277].

Но посмотрев внимательнее на дюжину букв акрограммы, удалось подметить маленькую «зацепку». Ведь ни с чем не спутаешь фиолетовый аметист, синий сапфир и травянисто-зеленый изумруд, да и бывшие кораллы, хотя и перешли в белого цвета халцедон и рыжевато-красного оттенка сердолик, все равно обеспечивают парочку «С». А если вспомнить, что под яблочно-зеленым хризопразом вполне может скрываться нефрит (N?phrite), то начинает вырисовываться что-то осмысленное, похожее на: C??????SANCE. Мелькнула догадка: не слово ли это CONNOISSANCE, то есть «знание», ибо именно так его писали в XIX веке, пока дифтонг «oi» не сменился позже буквосочетанием «ai».

А далее стала крепнуть уверенность в правильности сего предположения.

Торговцы самоцветами предпочитали золотисто-желтый или оранжевый прозрачный гиацинт именовать «жаргоном» (Jargon), а то и «жаконом». Казалось бы, в акрограмме появляется второе «J», при необходимости обычно подменявшее «I». Однако уже имевшееся (благодаря «Jaspe») «J», как оказалось, заменяется литерой «N», ибо в браслете за яшму явно принимали очень на нее похожий, непрозрачный темно-зеленый нефрит с темными пятнами.

Другое необходимое «N», как ни странно, дал агат. Скорее всего, для браслета взяли камень, в котором слои черного или темно-коричневого цвета чередовались с полупрозрачными серовато-голубыми прожилками, а подобная разновидность агата имела свое название: «Николо» (Nicolo), произошедшее от термина «агатоникс» (Agatonyx).

Теперь оставалось внимательнее присмотреться к оставшимся трем прозрачным самоцветам. Два из них были, судя по определению минералогов, золотисто-зеленого оттенка. Мнения в определении первого камня сошлись: он – не что иное, как хризолит (Chrysolithe) – ювелирная разновидность оливина (Olivine), по-французски именуемая «перидотом» (P?ridot), что позволило выбрать нужную литеру «О».

Другой желто-зеленый минерал, в 1865 году признанный бериллом, через шесть десятков лет посчитали топазом. Однако нельзя исключить, что в этом камне на браслете вначале видели оливин. Ведь все три минерала очень похожи, а твердость их по так называемой «шкале Мооса» колеблется в слишком небольшом диапазоне: от 7 до 8[278]. Ювелиры же довольно часто в XIX веке продавали «за хризолит или оливин… такого же цвета апатит (мороксит) и берилл»; полагая, что «последний минерал, в вставках, даже лучше настоящего хризолита по своей прочности и блеску»[279]. Вот и этот оливин обеспечил в акрограмме второе «О».

В оценке третьего самоцвета эксперты опять были единодушны: перед ними был аквамарин – голубая разновидность берилла, обязанная своим названием цвету морской воды (aqua maris). Однако существует очень похожий на него камень – кианит (Cyanite), чье название обязано греческому слову, в переводе означающему: «синий». По-французски кианит именовали также «дистеном» (Dist?ne), или «пластинчатым бериллом» (Beryl feuillet?), а вот шотландцы предпочитали звать сей лазоревый камень «саппарэ» (Sappar?), поскольку именно такой термин был в ходу у парижских ювелиров для обозначения светлого сапфира[280]. Итак, нашлась и последняя, необходимая буква «S» для акрограммы «CONNOISSANCE».

Удалось понять и схему предполагаемого объединения обоих браслетов в один, чтобы шатоны соседствующих цепочек расположились в шахматном порядке, а первые буквы камней образовали бы сие многозначное слово:

С – Corail (коралл белый), с 1922 года – халцедон (Calc?doin).

О – Olivine (оливин), ранее называли хризолитом (Chrysolite).

N – Nephrite (нефрит яблочно-зеленый), ранее – хризопраз (Crysoprase).

N – N?phrite (нефрит темно-зеленый), ранее – «яспис»-яшма (Jaspe).

О – Olivine (оливин), в XIX в. – берилл (Beryl), а с 1922 года – топаз (Topaze).

J – Jargon (жаргон), ранее именовали гиацинтом (Hyacinthe).

S – Sappar?, или кианит (Cyanite), ранее – аквамарин (Aiguemarine).

S – Saphir (сапфир).

А – Am?thyste (аметист).

N – Nicolo (николо), или агатоникс (Agatonyx), ранее – агат (Agate).

С – Corail (коралл красный), с 1922 года – сердолик-карнеол (Cornaline).

Е – Emeraude (изумруд).

Подбор камней императрица Мария Феодоровна сделала «с подвохом», и как же надо было знать минералогию, чтобы прочитать тщательно зашифрованную надпись-акрограмму. В то же время, даря императрице Елизавете Алексеевне сверкающий многочисленными великолепными алмазами браслет искусной работы Франсуа Дюваля, августейшая свекровь вкладывала в зашифрованное слово и другой смысл. Ведь она любила не только держать невесток в строгости, но и ссорить их с благоверными, чтобы сохранять над теми свою исключительную власть[281].

Еще когда у снохи появилась на свет первая девочка, императрица Мария Феодоровна нажаловалась мужу, что темноволосая малышка, названная в ее честь Марией, не могла появиться у белокурых родителей, а поэтому подлинным отцом крохи, которую заботливая мать любовно называла по-немецки «M?uschen» («Мышкой»), наверняка должен являться князь Адам Чарторижский, коварный друг престолонаследника. Павел I тогда поверил наветам дражайшей половины и сильно разгневался на супругу своего первенца.

Когда же Александр I охладел к жене и предпочитал проводить время у ног обольстительной красавицы Марии Антоновны Нарышкиной, брошенная «Психея» пламенно полюбила кавалергарда Алексея Яковлевича Охотникова. Лишь своему дневнику доверила Елизавета Алексеевна родившиеся в глубине ее сердца поэтические строки, чей подстрочный перевод гласил:

«Надо иметь друга,

Надо его обожать,

Надо посвятить свою жизнь

Счастью его дней.

Хочу быть тебе другом,

Любить тебя всегда,

Хочу посвятить мою жизнь

Счастью твоих дней.

Хочу всегда тебя любить»[282].

Из-за сложностей придворного этикета влюбленным приходилось довольствоваться обменом украдкой взглядами при случайных встречах. Как герои сентиментальных романов, они обменивались надписями на коре деревьев в укромных уголках Каменноостровского парка. Их сердца трепетно бились, когда в театре Охотникову удавалось хотя бы отчасти выразить присутствовавшей там обожаемой императрице томившую его страсть, громко аплодируя актерским репликам, совпадавшим с его затаенными чувствами[283]. Однако недолго продолжались тайные свидания любовников. Счастье Елизаветы Алексеевны закончилось, когда ее возлюбленный безвременно скончался от снедающей его чахотки, хотя некоторые современники утверждали, что красавец-кавалергард погиб от руки подосланного убийцы, а плод незаконной любви, появившаяся на свет прелестная Лизанька, как и первое дитя, умерла, когда резались молочные зубки.

Неизвестный художник начала XIX в. Кавалергард Алексей Яковлевич Охотников, возлюбленный императрицы Елизаветы Алексеевны

Самодержец простил неверную жену, ибо сам был перед ней виноват. К тому же, зная, что маленькая великая княжна – не его ребенок, Александр I возблагодарил Бога за рождение девочки, благодаря чему сразу отпала щекотливая проблема передачи престола бастарду[284]. Но вдовствующая императрица не отличалась милосердием к невестке и при случае напоминала, что хорошо знает о прегрешениях той, которую считала недостойной высокого сана.

Правда, она никогда не забывала внешне сохранять декорум и ежегодно заботливо преподносила в дни рождения (13 января) и тезоименитства (5 сентября) Елизавете Алексеевне памятные подарки, как правило, созданные в мастерской Франсуа, а после 1816 года – А. Филиппена Дюваля.

В 1806 году супруга Александра I стала счастливой обладательницей «гранатного с бриллиантами убора». В диадеме в окружении сверкающих всеми цветами радуги бриллиантов затаенным, «глубинным» огнем «горела» триада громадных темно-вишневых камней. Хороши были и серьги. Однако через десять лет дивный венец стал казаться слишком скромным, и строгая свекровь 5 сентября 1816 года прибавила к нему четыре самоцвета, привезенных из Богемии. Но этим Мария Феодоровна не ограничилась, и уже 13 января 1817 года презентовала «новорожденной» еще четыре «богемские гранаты и бриллиантовые листочки». После смерти императрицы Елизаветы Алексеевны диадема гранатного гарнитура перешла к другой, на сей раз действительно любимой, невестке вдовы Павла I, супруге очередного российского самодержца Николая Павловича. После победы над Наполеоном и реставрации европейских монархий на Венском конгрессе, ранее «невыездные» члены августейшего семейства Романовых теперь все чаще наносили заграничные визиты своим родным. Когда императрица Александра Феодоровна в очередной раз приехала в Берлин, королевское семейство устроило для обожаемой дочери Фридриха-Вильгельма III пышный праздник Белой Розы. «Белый цветок», или «Бланшефлур», как называли принцессу Шарлотту в дни ее юности, была так тронута вниманием прусских родичей, что подарила на память о 29 мая 1829 года своей невестке, жене любимого брата – кронпринца Фридриха, прелестную и одновременно достаточно дорогую (в 28 000 руб.) бриллиантовую диадему с одиннадцатью богемскими гранатами. Что же касается оставшихся от дивного убора серег «с четырьмя богемскими гранатами и с брилиянтами», то в феврале 1830 года супруга Николая I получила их от своего любящего благоверного. И лишь среди «убора красного с бриллиантами» какое-то время оставался лежать между посверкивающих алыми рубинами украшений «цветок, составленный из одного граната и двух листочков брилиянтовых»[285].

Затем наступил черед изумрудов. В том же 1806 году Елизавета Алексеевна стала владелицей «зеленого гарнитура с бриллиантами»: диадемы с тринадцатью смарагдами разной величины и цепью-колье с тридцатью тремя травянисто-зелеными камнями. Согласно счету братьев Дюваль от 5 ноября, работа над сей цепью-колье, включая и стоимость украшающих ее ограненных «розой» алмазов, обошлась мастерам в 1100 рублей, а создание рисунка, восковой модели и окончательная отделка изумрудного венца оказались оценены в 1800 рублей. А затем становятся настолько модными фермуары, служившие звеном-застежкой для ожерелий-колье, что становятся самой парадной частью в цепочке камней, располагаясь на груди щеголих. 18 сентября 1813 года вдовствующая императрица Мария Феодоровна дарит старшей снохе фермуар с бриллиантами и четырьмя изумрудами, «из коих один круглой и три банделоками» – грушевидными панделоками. Пожалованный 15 сентября следующего года бриллиантовый фермуар с тринадцатью смарагдами был сделан «в виде Якоря» – символа надежды. А в 1815 году августейшая свекровь презентовала Елизавете Алексеевне два фермуара с теми же самоцветами. В центре одного из них виднелся якорь в окружении лир со стрелами. Другой составляли две раковины, намекающие на прозвище супруги Александра I, ибо ее называли при петербургском дворе «Психеей» – смертной девушкой, пленившей своей красотой, не уступавшей самой богине Венере, крылатого бога Амура, своими стрелами вызывавшего огонь любви даже в сердцах бессмертных небожителей.

На день рождения в 1816 году императрица-мать Мария Феодоровна подарила Елизавете Алексеевне фермуар, на сей раз дополняющий «антиковой» бриллиантовый убор. В середине его покоилась резная гемма, по обеим сторонам коей размещались пронзившие кольцо стрелы[286].

Если бы не другое описание одной и той же вещи, ни за что бы не догадаться, что под «цветком бриллиантовым в виде Сырена» скрывался эгрет, напоминавший веточку сирени. Императрица Мария Феодоровна потому и подарила невестке-имениннице 5 сентября 1817 года с таким завершением шпильки, что в это время вошла в моду именно сирень. А вдова Павла I столь заботливо следила за появлением новых растений в ее любимом Павловске, что держала в личной библиотеке каталог по ботанике и даже собственноручно выписала в тетрадь термины, касающиеся сей науки аристократов. Стены же апартаментов августейшей хозяйки украсили душистые красивые гроздья, пышно цветущие на раскидистых кустах, заодно давшие названия оттенкам фиолетового цвета – сиреневому и лиловому (поскольку по-французски сирень именуется lilas). Не случайно веточка сирени стала своеобразным знаком счастливых влюбленных, безмолвно говорящих друг другу: «Каждое выражение твоего лица и каждое твое слово говорят о красоте твоей души».

В следующем же году императрица-мать подарила старшей невестке на день рождения «накладку бриллиантовую головную, сделанную в виде цветков». Но на сей раз изящная гирлянда состояла из череды «больших и маленьких Астров», невольно заставляя вспомнить о девизе бесстрашных и настойчивых в достижении поставленной цели: «От терний к звездам», звучащим на латыни как «Per aspera ad astra». Цветки, от бриллиантов кажущиеся инеисто-белыми, действительно напоминали фантастические звезды, поблескивающие на небе, однако смысл их символики казался «новорожденной» весьма двусмысленным: «Твоя искренняя дружба смягчает муку моего несчастья». Даже в конце XIX века преподнесенная кому-либо астра означала на языке цветов «тайное намерение»[287].

В начале 1820-х годов в моду входят браслеты с бирюзой. В 1821 году именинница получила от августейшей свекрови дешевенькое (всего-то в 150 руб.) золотое зарукавье с замком «в виде змеиной головы», отданное после смерти хозяйки ее камер-медхен, или «комнатной девушке», Анне Эттер. Но все-таки при Дворе без алмазов не обойтись, а поэтому хотя и мелкие, зато переливающиеся всеми цветами радуги бриллианты соседствовали с отполированным до блеска небесно-лазоревым камнем в обоих браслетах, презентованных Елизавете Алексеевне от матери дражайшего супруга в дни рождения и тезоименитства[288].

А перед отправлением императорской четы в Таганрог вдовствующая царица вручила нелюбимой невестке своеобразный амулет, ибо Филиппен Дюваль изобразил на браслете по заказу августейшей патронессы Око Провидения – воплощение Божественного Промысла, окруженное анютиными глазками – скромными цветочками, однако служащими символом постоянных дум о благополучии близких и родных, не забыв о главном – надписи: «Сохрани, возврати», обращенной к милости Всевышнего. Вскоре после кончины императрицы Елизаветы Алексеевны в Белёве этот браслет, найденный в дорожном мешке усопшей, отправили в 1828 году к ее матери, маркграфине Баденской[289].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«О жизнь, бесцельный подарок!..»

Из книги Благодарю, за всё благодарю: Собрание стихотворений автора Голенищев-Кутузов Илья Николаевич

«О жизнь, бесцельный подарок!..» О жизнь, бесцельный подарок! Путей не найти назад. Только безжалостных парок Дрожащие прялки жужжат. Иль в эти суровые нити, В пряжу медлительных дней Вплету огневые нити Воли моей? Дважды дано нам родиться! Как мне дрему земли побороть? К


Подарок

Из книги Как любить детей автора Амонашвили Шалва Александрович

Подарок А теперь о первой встрече.Мы были семиклассниками и, разумеется, не могли охватить всю полноту славы нашей учительницы. Ожидание наше было неопределённое: будет нечто необычное и обязательно прекрасное. Но что?И то, что произошло, превзошло наше ожидание


Подарок

Из книги Настоящая леди. Правила хорошего тона и стиля автора Вос Елена

Подарок Благодарность Вопрос «что подарить» возникает каждый раз, когда мы собираемся в гости, на день рождения, на свадьбу и даже деловую встречу. Выразить свою признательность друзьям, сослуживцам, а также малознакомым людям за помощь, небольшую услугу и уделенное


Деньги в подарок

Из книги По следам древних кладов. Мистика и реальность автора Яровой Евгений Васильевич

Деньги в подарок Денежная сумма все чаще используется в виде подарка, причем не только на свадьбу, рождение ребенка, новоселье или выходе на пенсию, когда сумма может быть использована по целевому назначению, но и на день рождения, и даже на 8-е Марта. Перед тем как дарить


Татьяна Правдина Подарок судьбы

Из книги Очерк о даре [Форма и основание обмена в архаических обществах] автора Мосс Марсель

Татьяна Правдина Подарок судьбы Жить, как известно, надо долго. Особенно в России.На протяжении даже одного поколения происходит масса глубочайших изменений, очень интересных, но, к сожалению, чаще всего печальных, жизнь обыкновенных людей отягчающих. Очень


Подарок

Из книги Петербургские ювелиры XIX века. Дней Александровых прекрасное начало автора Кузнецова Лилия Константиновна

Подарок После концерта в органном зале Виктор шел, задумавшись, по тенистой аллее парка и вдруг услышал крик:– Помогите!Не раздумывая, бросился в темноту, а когда достиг беседки, скрытой за кустами сирени, увидел: трое негодяев истязают молодую женщину – солистку,


Ювелиры, исполнявшие заказы августейшей четы

Из книги Метафизика Петербурга. Историко-культурологические очерки автора Спивак Дмитрий Леонидович

Ювелиры, исполнявшие заказы августейшей четы Кристоф-Фридрих фон Мерц Золотых дел мастер Кристоф-Фридрих фон Мерц (1756–1809), в 1792 году проживавший «в Офицерской улице в Голцгаузеновом доме»[41], продолжал исполнять многочисленные наградные сабли и шпаги, табакерки и


Подарок петербургского купечества Александру I на коронацию

Из книги Религиозные судьбы великих людей русской национальной культуры автора Ведерников Анатолий Васильевич

Подарок петербургского купечества Александру I на коронацию Работы Помо весьма высоко ценились в российской столице. Сделанную им вещь не стыдно было подарить и самому императору. Недаром петербургское купечество, отлично знавшее толк в серебре, обратилось к


Уники царства минералов, дарованные императрице Марии Феодоровне заботливым супругом

Из книги Традиция, трансгрессия, компромисc. Миры русской деревенской женщины автора Адоньева Светлана Борисовна

Уники царства минералов, дарованные императрице Марии Феодоровне заботливым супругом Еще Павел I отлично знал об увлечении своей благоверной всевозможными минералами, предпочтительно редкостными, а поэтому старался радовать супругу в ее праздники уникальными


Петербургские немцы при Анне и Елизавете

Из книги автора

Петербургские немцы при Анне и Елизавете «Не доверяя русским, Анна поставила на страже своей безопасности кучу иноземцев, вывезенных из Митавы и из разных немецких углов. Немцы посыпались в Россию, точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забирались на