И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...

И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...

О СОЦИАЛЬНОМ ИМПЕРАТИВЕ

А сейчас необходимо подать очень печальную реплику. Подадим ее: «Очень печально».

Человек живет-живет, и постепенно им овладевает очевидная безнадежность. Где-то там над ним смеются Адамов, Ионеско или Беккет.

Почему же мы такие совсем не храбрые?! Храбрыми могут быть только те люди, у кого есть выбор. Поэтому мы такие. Подумаем про себя: «В Японии с неподходящим человеком обращаются как с торчащим гвоздем. Забивают молотком в доску. Я не позволю, чтобы со мной так поступали. Да это не со мной, а с земным притяжением, таблицей умножения. А мне, собственно, какое дело?..»

Душевная травма каждого из нас стекает с социального тела как с гуся вода. В больном мире наше стремление не видеть абсурд прямо пропорционально сваливающейся на нас трагедии.

И шествуем мы из века в век по спирали отрицательной морали, преследуемые угрызениями совести.

Мы заставляем себя отключаться, трудимся на приусадебном участке, покупаем какую-нибудь дрянь, делаемся дергаными и лабильными, как лабораторные инфузории, о чем-то мечтаем, и нам снится, что нам не больно.

Встречаясь взглядом со своим отражением, мы испытываем неловкость. Мы слишком поглощены ощущением собственной вины и собственной недостаточности, и когда мы пытаемся вести гражданский диалог, эта беседа обыкновенно вырождается в упреки, упреки – в гнев, гнев – в молчание, молчание – в разобщение.

Моральный императив – это немцы придумали, а вот социальный императив – русское изобретение. Это когда чиновник над головой и суетливый постыдный страх внутри.

Стратегическое искусство жизни в России – это понимание, что наши судьбы вершатся тайным и неправедным судом, судом феодальным. Тактика жизни – понять, кому целовать задницу и как мастерски ее целовать.

Чтобы понять власть, нужен какой-нибудь опыт, самая малость опыта, немного более чем достаточно. Дальше – все то же самое.

А народ, признаться, в России какой-то неподходящий. Все ему чего-то не хватает, все чего-то надо. Ни здравься тебе, ни благодарствуйте, барыня власть.

Власть очень сентиментальна, достаточно народу чуток возроптать, к примеру поинтересоваться «а как жить дальше?», власть заламывает холеные руки и театрально произносит: «Ох уж этот народ, такой душка непутевый. Вот и заботься о нем... неблагодарный. Делаешь ему добро, а он тебе все равно хочет глаз выколоть».

Посматривает она на народец и не может решить, какую часть социального тела ампутировать первой: пенсию, культуру, материнские? Чего мелочиться? Гильотинируй нас, барыня.

Всякое бывает, конечно. Вот терпение народное лопнуло. Где вилы? Топоры подавай! Как возропщет народ! Как засомневается! Как поинтересуется! Как тихонечко прошепчет... как поблагодарит... как поцелует...

В противном случае протестный диалог народа с властью напоминает сцену из голливудского фильма:

– Мне нечего терять. Тем более что гроб уже занят.

– Ха! Всегда найдутся свободные гробы.

Лишь в сердцах народ посетует: «Думаю, России здорово повезло, что Бог прогневался на Содом и Гоморру».

Чтобы собрать машину, нужно не менее 20 000 деталей. Чтобы собрать русскую идею, обычно обходятся тремя. К примеру, «Православие. Самодержавие. Народность».

Если ты голосуешь за монархию, то на повестке дня сразу же объявится крепостное право.

Как утомительно мечтать о царе-батюшке! Как чаемо... приди, приди, воссияй, а мы быстренько сбегаем в местную типографию и отпечатаем визитные карточки с надписью: «Крепостные барина...» Власть, ты только имя барина впиши.

Власть хочет, чтобы народу нравиться побольше, а любить его поменьше. Что и говорить – женщина. Наше восхищение.

Как народ хочет любить власть. Как хочет ее.

В самых эротических снах народу видится изысканный ужин при восковых свечах в ресторане национальной кухни. Стол – загляденье: рушники льняные, бокалы каслинские, вилки-ложки хохломские, тарелки жостовские. Щи наваристые, медовуха пенная. «Хор Персидского» ублажает ухи сладкими напевом: «Голосуй. Твой выбор. Только сегодня».

Власть в мерцании светил в кокошнике сидит от православных кутюрье, в расшитом сарафане с немалым декольте, такая полуголая, такая аппетитная. Такая близкая – только руку протяни. Глядя на красоту такую, народ, в сапоги смазные обутый, в косоворотке, падает на одно колено и тихо спросит: «Гой еси, красна девица, токмо моя?» В ответ прозвучит: «Еси гой, токмо».

Дальше – больше. Будет стоять власть перед зеркалом, пытаясь придумать, что бы такое надеть. Выйдет она из душа в фуфайке с портретом древнего Пскова или в миленькой черной комбинашке с логотипом народной партии. А народ уже ждет ее на полатях широченных с букетом незабудок в зубах. Ненавязчивым фоном звучат «Виртуозы Караганды».

Дверь спальни затворяется...

Просыпается народ в сладчайшей истоме, озирается подслеповато. Предвыборные лозунги сняты. Рекламная шумиха позади.

Протрет народ глаза. К зеркалу: о, ееееееееееееее! Ссадины на подбородке, нос свернут набок, шишка на лбу наливается всеми цветами радуги. Вид такой, будто он поцеловался с поездом. Или с властью.

Даже в эротических снах народу власть не дается.

Придет мысль. Каждодневная мысль: «А не устроить ли мне новогодние каникулы прямо сейчас, не дожидаясь Нового года?..»

Парень, не нужно, потому что сейчас прозвучит настоящая правда.

Ну, почти правда...

Отчасти правда. Но все же правда.

Людям предписывается любить власть, маршировать, голосовать, выбирать, развешивать портреты, истериковать, страшиться и т. д., а люди хотят найти согласие с самими собой, радоваться, влюбляться, воспитывать детей, варить борщ, совершать путешествия внутри своих душ, печалиться, мечтать, немотно познавать свое подсознание, читать всякие книжки, знакомясь со своим предрациональным разумом, да в конце концов испытывать гордость за Родину, именно ту гордость, которая существует в каждом и главенствует над миром рациональных знаков и символов. Родина – это место, где люди обитают в действительности. Это мир, который не подвластен никаким политическим проходимцам и идеологическим спекулянтам.

Родина – это свобода каждого из нас без пафоса влюбляться, варить борщ, мечтать, совершать путешествия внутри своих душ.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...

Из книги Боже, спаси русских! автора Ястребов Андрей Леонидович

И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...


И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...

Из книги автора

И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ... О РУССКОЙ ДУШЕ Уже было сказано, что русский человек способен притягивать молнии даже в ясную погоду. Такие случаи чертовски несправедливы, но их стоит ожидать каждую минуту. Такой уж у нас характер. Наша русская душа норовит все утрировать или,


И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...

Из книги автора

И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ... ОБ ИЗМЕНЧИВОМ И МНОГООБРАЗНОМ ЗЛЕ Все наши горькие беды оттого, что власть нас не любит. Человеку нужна вера. В Бога. В Отчизну. Хотя бы для того, чтобы умножить себя, убить все ненужные ощущения, которые он не случайно испытывает, глухие эмоции, чьих


И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...

Из книги автора

И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ... О ЧИНОВНИКАХ Представитель власти на местах – чиновник. Не просто начальник, а чи-нов-ник. Почувствуй разницу. Начальник в России – тот, кто если даже икнет или пукнет посреди философской беседы, то каким-то образом это деяние окажется к месту и может


И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...

Из книги автора

И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ... О СОЦИАЛЬНОМ ИМПЕРАТИВЕ А сейчас необходимо подать очень печальную реплику. Подадим ее: «Очень печально». Человек живет-живет, и постепенно им овладевает очевидная безнадежность. Где-то там над ним смеются Адамов, Ионеско или Беккет. Почему же мы


И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...

Из книги автора

И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ... О РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ И ЛЮБВИ Итак, rendez-vous. Объяснение девушки: неподдельный испуг и поддельная бравада. В партии мужчины доминирует неуверенность. Фишка в том, рассуждает Онегин, Печорин, Рудин и прочий совокупный герой-мужчина, чтобы заставить


И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...

Из книги автора

И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ... ОБ ИЗОБРЕТАТЕЛЕ ПЕРВОГО РУССКОГО САМОЛЕТА ЛЮБВИ Все наши горькие русские беды оттого, что Пушкин умер. В мире, где у человека лишь знакомые вместо друзей и лишь надежды вместо любви, понимаешь цену художественному слову. Читатель, ты когда-нибудь был в


И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...

Из книги автора

И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ... О ТОМ, КТО ТВОРИЛ ЗА ВСЕХ У Дэмиана Лэнигана есть один показательный пассажик относительно того, как иностранцы относятся к наследию великой русской литературы. Если честно, не очень хотелось его цитировать, однако, убрав чужие декорации чужих стран,


И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...

Из книги автора

И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ... О ПРАЗДНИКАХ Одно из самых гадких изобретений отечественной властной мысли – это десятидневные общероссийские новогодние каникулы. К 3 января 99 % россиян, как полные недоумки, стоят посреди комнаты, с притворным интересом вглядываясь в занавески и


И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...

Из книги автора

И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ... О ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ Все наши горькие беды от того, что пьем много. Помните, у Гринуэя в «Золоте» звучит лейтмотив о городе Больцано, в котором не умеют делать пиццу. Прикарманив художественный прием, откроем тайну: во многих российских городах совсем


И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ...

Из книги автора

И КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ... ОН НЕ БУДЕТ БОЛЬШЕ МОЛОДЫМ Застольный сюжет позволяет представить мгновенные метаморфозы характеров: у самых скромных героев появляется богатырская удаль и титаническая мысль: Крошка Цахес превращается в Ахилла. Новоиспеченному герою «море по