По страницам забытой книги

По страницам забытой книги

Когда речь заходит о национальной идентичности Гоголя, то обычно вспоминают его знаменитое письмо к Александре Смирновой-Россет от 24 декабря 1844 года. Гоголь дал ответ и развернутый, и логичный. Ответ этот как будто не противоречит тому, что знает о Гоголе читатель, знакомый с «Миргородом», «Шинелью», «Невским проспектом» и «Мертвыми душами». Вот он: «Скажу вам одно слово насчет того, какая у меня душа, хохлацкая или русская, потому что это, как я вижу из письма вашего, служило одно время предметом ваших рассуждений и споров с другими. На это вам скажу, что сам не знаю, какая у меня душа, хохлацкая или русская. Знаю только то, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому пред малороссиянином. Обе природы слишком щедро одарены богом, и как нарочно каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой – явный знак, что они должны пополнить одна другую»[1613].

Современный ученый видит в этом свидетельство двойственной идентичности Гоголя. Русский националист радостно заключает, будто Гоголь, признаваясь во взаимодополняемости русской и хохлацкой натур, пришел к «общерусской идентичности». «Свидомый» (сознательный, убежденный) украинец сетует на «перерождение» или даже на «измену» Гоголя национальному делу. Все трое заблуждаются, потому что вольно или невольно следуют утвердившемуся в последние десятилетия «научному» представлению, будто главным и даже единственным признаком, определяющим национальную идентичность, является самосознание. Но как определить это самосознание, как его изучить?

Современная медицина и биология очень осторожно подходят к феномену сознания. Современная наука хорошо изучила многие функции мозга, но сознание остается едва ли не самым темным, малоизученным предметом. Американский философ Дэвид Чалмерс замечает: «Сознание – удивительный, но ускользающий феномен: невозможно уточнить, что оно такое, что оно делает и почему эволюционировало. Ничего стоящего о нем не написано»[1614].

Но если даже биологи, представители, наверное, самой передовой современной науки, пока не решаются судить о сознании и строят только гипотезы насчет его природы, то изумляет смелость историков, и в особенности философов, этнологов, специалистов по культурной антропологии, которые уверенно говорят о сознании и самосознании целых наций, хотя вряд ли себе представляют, что такое самосознание одного человека.

Словарь русского языка определяет самосознание (в том числе национальное) как «полное понимание самого себя, своего назначения, своей роли в жизни, обществе». К кому относится это определение? Многие ли вообще приходят к этому «полному пониманию»? Пришел ли к нему и Гоголь? А если и пришел, не совершил ли при этом ошибки? Не обманул ли сам себя? И неужели научный анализ должен завершиться тем, что исследователь процитирует знаменитое гоголевское письмо и заключит, что оно снимает все вопросы?

Еще на рубеже позапрошлого и прошлого веков ученые отвергали столь наивный подход. Филолог Иосиф Мандельштам, комментируя это письмо Гоголя к Смирновой-Россет, замечал: «…одного только не мог предвидеть Гоголь: успехов языкознания и способов анализа языка писателя, анализа, который дает ключ к разумению многого, что сокрыто было от людей его времени. Чужая душа, разумеется, потемки, – но многое обнаруживается в ней, помимо воли, помимо желания пишущего…»[1615]

Иосиф Емельянович Мандельштам, однофамилец и тезка великого поэта, известен только профессиональным филологам, и то немногим. Крещеный еврей, окончивший Харьковский университет, он знал не только русский, но и украинский, что помогало ему ориентироваться в творчестве такого удивительного писателя, как Гоголь.

Во второй половине XIX века было немного действительно интересных работ о Гоголе. Автор «Ревизора» вплоть до начала Серебряного века оставался в роли, которую написали для него критики, и не только западник Белинский, но и славянофил Шевырев: «писатель-реалист», «основоположник натуральной школы», создатель целой галереи «типичных представителей»…

Монография Мандельштама, написанная с пиететом к Гоголю и Гоголю посвященная, и эссе Розанова, Гоголя развенчавшие, начнут новую эпоху в гоголеведении. Но Розанова читают и в наши дни. А блестящая монография Мандельштама «О характере гоголевского стиля» цитируется далеко не всеми гоголеведами. Имя ученого встречается на страницах изданий, подготовленных в ИМЛИ РАН. Но даже Игорь Золотусский и Юрий Манн, насколько мне известно, почти не ссылаются на забытого профессора Гельсингфорского университета. Не встречал ссылок на Мандельштама и у Юрия Барабаша, хотя многое в монографии Мандельштама должно было импонировать украинскому филологу. В определенном отношении Иосиф Мандельштам был предшественником формалистов, но если каждому студенту-филологу доступна статья Эйхенбаума «Как сделана “Шинель” Гоголя», то монографию Мандельштама можно найти только в немногих хороших библиотеках[1616].

Странная и совсем незаслуженная судьба. Но в этой замечательной книге нас интересует, собственно говоря, только одна глава – двадцатая. Она рассказывает о влиянии на Гоголя его родного (Мандельштам убежден, что родного) малороссийского языка: «Сравнивая текст произведений с русской речью, мы замечаем, что Гоголь мысленно переводил обороты, слова, буквально, применяясь к русской речи»[1617]. Об этом говорит не только обилие украинской лексики (ее очень много в «Вечерах» и «Миргороде», хотя проникает она и в «Мертвые души»), но и словосочетания, построение фразы, синтаксис. В ранних редакциях влияние малороссийского языка заметнее, чем в поздних, что, впрочем, очевидно всякому читателю «Тараса Бульбы». Вспомним, как звучит первая фраза этого «рыцарского романа».

Редакция 1835 года: «А поворотись, сынку! Цур тебе, какой ты смешной!»[1618]

Редакции 1842, 1851–1852 годов: «А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой!»[1619]

Мандельштам приводит множество подобных примеров. Я ограничусь двумя, наиболее яркими и очевидными, где Гоголь не просто переводит с малороссийского на русский, а даже перекладывает украинские думы на язык своей русской прозы.

Вот иноземный капитан подошел к самой большой пушке, направив ее на козаков: «Страшно глядела она широкою пастью, и тысяча смертей глядело оттуда. И как грянула она, а за нею следом три другие, четырекратно потрясши глухо-ответную землю, – много нанесли они горя! Не по одному казаку взрыдает старая мать, ударяя себя костистыми руками в дряхлые перси; не одна останется вдова в Глухове, Немирове, Чернигове и других городах. Будет, сердечная, выбегать всякий день на базар, хватаясь за всех проходящих, распознавая каждого из них в очи, нет ли между них одного, милейшего всех: но много пройдет через город всякого войска, и вечно не будет между ними одного, милейшего всех»[1620].

А вот народная песня «У Глухове, у городе…»:

У Глухове, у городе стрельнули з гарматы;

Не по одном казаченьку заплакала маты!

То вона от сна прочинала,

На базар выхожала

…………………….

Старого козака и младого о своем сыне пытала

Первая сотня и другая наступае, вдова сына не видае.

В другом фрагменте знатоки украинского фольклора легко найдут знакомые строки из думы об Ивасе Коновченко, которая вошла в сборники украинских песен и дум, собранных князем Цертелевым, Максимовичем и Лукашевичем. Все эти сборники были в распоряжении Гоголя, работавшего над второй редакцией «Бульбы». Сам Николай Васильевич, как известно, тоже собирал песни и думы и предпочитал их скучным сочинениям историков.

Вот «Тарас Бульба»: «Эй вы, пивники, броварники, полно вам пиво варить, да валяться по запечьям, да кормить своим жирным телом мух!»[1621]

А вот строки из думы об Ивасе Коновченко:

Вы грубники, вы лазники,

Вы броварники, вы винники,

Годе вам у винницах горелок курити,

По броварнях пив варити,

По лазнях лазень топити,

По грубам валятися, –

Товстым видом мух годовати…[1622]

При этом в знаменитых гоголевских описаниях природы господствует собственно русский язык, а не русский перевод с малороссийского. Русский преобладает и там, где Гоголь пишет о предметах, выходящих за пределы малороссийской жизни, поэтому в «Ревизоре» и «Мертвых душах» «речь ведется и действующими лицами, и автором преимущественно по-русски»[1623]. И, разумеется, безраздельно господствует русский язык там, где писатель начинает рассуждать о философских материях, об общественном устройстве, о посте и молитве. Поэтому самой русской (и при этом самой неудачной) книгой Гоголя стали «Выбранные места из переписки с друзьями».

А вот когда Гоголь описывает малороссийскую жизнь, то он «весь превращается сам в малоросса, вот-вот участвующего в качестве действующего лица»[1624]. Ближе всего русский язык повестей Гоголя к украинскому там, где автор передает чувства: грусть, веселье, любовь. «Как только Гоголь рисует настроение, он прибегает к родной речи, каково бы ни было это настроение, добродушное ли, суровое ли, раздраженное…»[1625]

Впрочем, не нужно быть филологом, чтобы заметить: по-настоящему любят – только в «малороссийских» сочинениях Гоголя. В сочинениях «великороссийских» это чувство если и возникает, то принимает формы самые извращенные, как любовь Акакия Акакиевича к своей шинели. Оксана и Вакула, Левко и Ганна, Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна – все они остались там, в любимой «гетьманщине». А какая любовь может быть «в стране снегов, в стране финнов»? Влечение поручика Пирогова к молодой немке, а художника Пискарева к проститутке, внушенное самим демоном Невского проспекта. Вот какая любовь возможна «в стране финнов»! Сгинь! Сгинь! Даже преступная страсть Андрия к полячке, обернувшаяся бедой для целого запорожского войска, все-таки и выглядит естественней, и вызывает у читателя больше сочувствия.

Разумеется, обращает внимание Мандельштам и на многочисленные выпады против «москалей» или «кацапов», рассыпанные по тексту «Вечеров на хуторе близ Диканьки».

Еще задолго до Мандельштама читатели Гоголя, и друзья его, и враги, обратили внимание на особенности его языка. Этот язык великолепен, но ведь сам Пушкин в хвалебной рецензии на второе издание «Вечеров на хуторе близ Диканьки» замечал: «Мы так были благодарны молодому автору, что охотно простили ему неровность и неправильность его слога, бессвязность и неправдоподобие некоторых рассказов»[1626]. Не станем спорить о правдоподобии. Недаром же автор «Носа» позднее заметит: «Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете, – редко, но бывают». Но как же быть с «неправильностью слога»?

Сенковский писал о первой редакции «Тараса Бульбы»: «Чтобы усовершенствовать эту прекрасную повесть, стоило только исправить в ней русский язык…»[1627] А Булгарин как-то злобно бросил: «Гоголь весьма плохо знал язык Великороссийский»[1628]. Не Булгарину судить Гоголя, его неприязнь к великому писателю известна. (А. Ф. Писемский даже назвал отзывы Булгарина о Гоголе «памятником ненависти»[1629].) Но упреки появились будто не на пустом месте. Много лет спустя Бунин, Гоголя не любивший, тоже упрекнет его за одну из фраз первой главы «Мертвых душ»: «…два русских мужика, стоявшие у дверей кабака против гостиницы, сделали кое-какие замечания, относившиеся, впрочем, более к экипажу, чем к сидевшему в нем»[1630]. «А каких же мужиков рассчитывал встретить там Гоголь, неужели португальских?» – съязвил Бунин.

Но задолго до Бунина, уже после первого издания первого тома «Мертвых душ», на «русских мужиков» обратили внимание читатели. Федор Толстой-Американец увидел в этих словах «невольно вырвавшееся небратство». Его поддержал и Федор Тютчев. Оба заметили, что «москвич уже никак бы не сказал “два русских мужика”»[1631].

В самом деле, так мог бы написать иностранец или же человек, который привык жить в местности, где мужики были не русские или не только русские. В «журнале походу» Надежды Ивановны Арнольди встречаем «русского мужика» в похожем контексте: «русский мужик нам сказал, что Пески разделяются от Манжели одной рекой»[1632], «Меня на станции подвезли к курной избе, вышли русские ямщики…»[1633]

Наконец, один из величайших авторитетов в русском языкознании Владимир Иванович Даль, прочитав гоголевскую повесть «Рим», написал Погодину: «Удивительный человек Гоголь! Увлекаешься рассказом его, с жадностию проглотишь всё до конца, перечитаешь еще раз и не заметишь, каким диким языком он пишет. Станешь разбирать крохоборчески – видишь, что совсем бы так писать и говорить не следовало; попробуешь поправить – испортишь, нельзя тронуть слова. Что, как бы он писал по-русски?»[1634]

В самом деле, «Вечер накануне Ивана Купалы», впервые напечатанный в февральской и мартовской книжках «Отечественных записок» за 1830 год, подвергся большой редакторской правке[1635]. Павел Петрович Свиньин, в то время издатель журнала, выправил стиль Гоголя так, что получил потом от автора довольно резкую отповедь, которую и теперь читатель встретит во всяком издании «Вечеров на хуторе близ Диканьки»: Плюйте ж на голову тому, кто это напечатал! бреше, сучий москаль. Так ли я говорил? Що-то вже, як у кого чорт ма клепки в голови!»[1636]

Удивительный гений, украинец-волшебник, который сумел подчинить себе даже русский язык.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПАМЯТИ КНИГИ

Из книги Дзен футбола автора Генис Александр Александрович

ПАМЯТИ КНИГИ Я не боюсь, что люди перестанут читать или, тем более, писать. В одной Америке 8 миллионов блогеров истерически строчат заметы на полях своей нехитрой жизни. (Они напоминают мне упомянутый в «Республике ШКИД» журнал «Мой пулемет», который так назывался не


Жанр этой книги книги определить невозможно

Из книги Пришествие капитана Лебядкина. Случай Зощенко. автора Сарнов Бенедикт Михайлович

Жанр этой книги книги определить невозможно История эта, иронически названная «Пришествием» капитана Лебядкина, написанная с холодной и по видимости отрешенной язвительностью, с умело скрытым отчаянием, с иронией, за которой прячется ярость, с равным правом могла бы


Часть вторая ПО СТРАНИЦАМ ХЕТТСКОЙ ИСТОРИИ

Из книги Хетты. Неизвестная Империя Малой Азии автора Непомнящий Николай Николаевич

Часть вторая ПО СТРАНИЦАМ ХЕТТСКОЙ ИСТОРИИ 1. Хетты встречаются с хаттамиНачалась же история хеттов с того, что после 2500 года до нашей эры в Центральную Анатолию стали переселяться индоевропейские племена. К этому времени внутренние районы Анатолии были уже населены.


Книги для справок и книги для чтения

Из книги Картонки Минервы. Заметки на спичечных коробках автора Эко Умберто

Книги для справок и книги для чтения Однажды, отрешенно занимаясь заппингом, я наткнулся на анонс предстоящей передачи на каком-то канале. На четвертом или на пятом, не помню точно (и это показывает, насколько идеологически индифферентен телезритель по сравнению с


Клочковатые книги

Из книги Древний Рим. Быт, религия, культура автора Коуэл Франк

Клочковатые книги В течение последних нескольких недель я слежу за дискуссиями, развернувшимися по такому вопросу: обладает ли Гессе литературными достоинствами, оправдывающими его непрекращающийся триумф? Мне кажется, что эта тема заслуживает внимания не столько


Книги и чтение

Из книги Милый старый Петербург. Воспоминания о быте старого Петербурга в начале XX века автора Пискарёв Пётр Александрович


КНИГИ СУДЬБЫ

Из книги Исповедь отца сыну автора Амонашвили Шалва Александрович


КНИГИ

Из книги Антисемитизм как закон природы автора Бруштейн Михаил

КНИГИ Школьные дни радовали тебя. Изменилась жизнь, появились новые товарищи, новые заботы. Твой статус в семье стал другим — ты школьник, ты ученик, ты уже взрослый. Твой статус изменился не столько формально, сколько по существу: мы отдавали должное тому, что ты у нас уже


Каббалистические книги

Из книги Чтобы мир знал и помнил. Сборник статей и рецензий автора Долгополова Жанна Григорьевна

Каббалистические книги Поскольку мы заговорили про книгу Зоар, есть смысл несколько углубиться в тему каббалистических книг.Каким образом пишутся эти книги, мы уже рассказали. Вопрос другой — по поводу содержания. Как уже говорилось ранее, каббалистические книги могут


По страницам иерусалимского журнала «Время искать»

Из книги Бесы: Роман-предупреждение автора Сараскина Людмила Ивановна

По страницам иерусалимского журнала «Время искать» «Время искать» – израильский русскоязычный журнал общественно-политической мысли, истории и культуры. Издатель журнала – культурно-просветительное общество «Теэна». Выходит журнал в Иерусалиме с 1999 года, тиражом в


Глава 2. ИСТОРИЯ ОДНОГО ПУТЕШЕСТВИЯ, ИЛИ СТАВРОГИН В ИСЛАНДИИ (По страницам хроники)

Из книги Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения автора Глаголева Екатерина Владимировна

Глава 2. ИСТОРИЯ ОДНОГО ПУТЕШЕСТВИЯ, ИЛИ СТАВРОГИН В ИСЛАНДИИ (По страницам хроники) Пошел я вновь бродить, уныньем изнывая… А. С. Пушкин «В каждом слове бездна пространства; каждое слово необъятно, как поэт». Это высказывание Н. В. Гоголя о языке Пушкина привычно


Книги и пособия

Из книги Образ России в современном мире и другие сюжеты автора Земсков Валерий Борисович

Книги и пособия Книги рукописные и печатные. — Университетские типографии. — Учебники. — Библиотеки. — Научные журналы и газеты. — Физические кабинеты Студент мог черпать знания из трех источников: лекций преподавателей, практических занятий и книг. В XVI веке книги


Книги:

Из книги История чтения автора Мангуэль Альберто

Книги: 1. Аргентинская поэзия гаучо: К проблеме отношений литературы и фольклора в Латинской Америке. М.: Наука, 1977. 222 с.2. Габриель Гарсиа Маркес: Очерк творчества. М.: Худож. лит., 1986. 223 с.3. В нем. переводе: Zemskow, Waleri. Gabriel Garcia Marquez. Berlin: Volk und Wissen Verlag Gmbh, 1990. 276 c.4. О литературе и


ФОРМА КНИГИ

Из книги автора

ФОРМА КНИГИ Мои руки, выбирая книгу, чтобы взять ее с собой в постель или положить на письменный стол, захватить в поезд или подарить другу, учитывают форму, точно так же, как и содержание. В зависимости от случая, от места, где я собираюсь читать, я выберу маленькую