Современные антропоморфные игрушки и формирование идентичности ребенка

Современные антропоморфные игрушки и формирование идентичности ребенка

Выбор антропо– и зооморфных игрушек у современных детей более широк. И мальчики теперь гораздо чаще используют их в своих манипулятивных играх, не боясь упреков в утрате собственной гендерной идентичности. Возможно, отчасти это связано с глобальными изменениями гендерного баланса в современном обществе [Морозов 2004а, с. 6]. Существенное влияние на формирование игровых предпочтений современных детей оказывают массмедиа [Берн 2001, с. 66–68, библ.; Хониг 2003, с. 149; Игра 2003, с. 167–170; Лемиш 2007], а также реклама и продажа игрушек, изображающих героев популярных детских фильмов (Чебурашка, Могучий Рейнджер, Шрек, Гарри Поттер, персонажи «Корпорации монстров» и «Ледникового периода» и др.). При этом на первый план выходят не педагогические или психотерапевтические свойства игрушки, а коммерческие интересы крупных корпораций, производителей детских игрушек. В качестве иллюстрации сошлемся на мультипликационный сериал «История игрушек» (2007–2010), который использует занимательный сюжет для рекламы новых типов игрушек (см. илл. 152).

Свойства игрушки с точки зрения играющего с ней ребенка в современном мире существенно изменяются. «Серийное производство и продажа игрушек предполагает, что одна игрушка может быть заменена такой же или улучшенной – как предложили поступить производители куклы Барби в рекламе своей продукции. Ребенок, играющий с такой куклой, поставлен в ситуацию взрослого выбора – какую модель предпочесть, – совершенно так же, как автолюбитель, выбирающий новую машину. Серийная игрушка стремится стать симулякром. Целью ребенка оказывается не выявление игровых возможностей куклы, а доказательство ее престижности. ‹…› Иной аспект той же проблемы – в разрушении индивидуально значимых отношений с любимой и единственной игрушкой, потому что ее можно заменить „совершенно такой же“, и, как следствие – обеднение эмоционального опыта ребенка, который, став взрослым, тоже будет располагать небогатой эмоциональной палитрой» [Гусева 2001б, с. 72].

Илл. 152

Хотя, отметим и тот факт, что изменение внешнего вида игрушек не изменяет принципиально способов игрового манипулирования ими: с куклами Барби играют в те же игры, что и с их предшественницами, например, бумажными вырезными куколками. «Когда мне было 8 лет, родственники из-за границы привезли мне Barbi. Я была просто на седьмом небе от счастья и готова была эту куклу не выпускать из рук. Постоянно то заплетала ей косички, то переодевала, даже построила для неё домик»; «С девочками мы играли сначала в кукол, переодевая их в свои детские вещи… Повзрослев немного, мы стали играть в куклы Барби. Шили на них одежду, выбирали для них мужей, строили домашний очаг»; «Также играла, если так можно было назвать, в бумажные куклы, которые приходили в журналах „Мурзилка“ и „Барвинок“. Я вырезала кукол и сама моделировала им одежду; рисовала, разукрашивала и одевала на кукол, устраивала парад моделей» [Борисов 2008, т. 1, с. 40].

Отражением того факта, что кукла в современном мире активно используется для формирования стратегий поведения, может послужить разразившийся несколько лет назад в американской прессе скандал с «выдворением с прилавков» накануне рождественских продаж «счастливого кукольного семейства» Миджи, «первой подруги Барби». Причиной послужило усовершенствование в конструкции Миджи, внесенное фирмой-производителем на основании рекомендаций психологов: она стала беременной. «Кукла – мечта пытливого ребенка, задающегося вопросом, откуда он появился – имеет отстегивающийся животик, из которого извлекается еще одна кукла – новорожденная девочка». Хотя, по мнению психологов, «кукла-роженица чрезвычайно полезна как для удовлетворения любопытства детей, так и для укрепления семьи с помощью ролевых игр ‹…›, многие американские родители третьего поколения эры Барби сочли, что беременность Миджи слишком натуральна, и что их детям на нее смотреть, а уж тем более с нею играть, – вредно» [BBCRUSSIAN 2002; см. также: Мусаханов 1997, с. 180–192]. Понятно, что истинной причиной недовольства стала скорее всего боязнь ранней сексуальности и нежелательной беременности, которая могла быть спровоцирована соответствующим имиджем любимой куклы (для ребенка несомненно привлекательным и положительным). В данном случае положительные с точки зрения социальных конструкторов установки на создание многодетного «счастливого семейства», воплощенные в «беременной Миджи», пришли в явное противоречие со взглядами на планирование семьи «среднестатистического» американца.

Еще один способ использования «игровых предпочтений» в целях социального конструирования содержится в предложении, выдвинутом министерством образования Израиля. По сообщению газеты «La Repubblica», «обеспокоенное не столько кошельками родителей, сколько тем, что у детей складывается неправильное представление о том, как должно выглядеть тело, министерство, не случайно возглавляемое женщиной, приняло решение, что с этого года в рамках воспитательной программы равноправия полов в детсадах для кукол Барби не будет места. Вместо них появятся куклы, более соответствующие средиземноморскому и своеобразному характеру страны. Могут появиться темнокожие куклы и даже черные, как дань уважения иммигрантам из Эфиопии, и, кроме того, более пышнотелые. „Куклы, подобные Барби, ограничивают свободу развития, – утверждает директор отдела равенства полов министерства образования Мириам Шечтер. – Девочки не чувствуют себя достаточно красивыми, стройными и высокими, и это наносит вред их чувству уверенности и способностям“. Программа, по словам Шечтер, должна стать ответом той излишней значимости, которую придают в нашем обществе внешнему виду, и будет включать в себя также критический подход к рекламе, „которая навязывает фальшивые идеалы красоты“. Более того, по замыслу реформаторов, „для разрушения сексуальных стереотипов“ у детей „будет поощряться и воспитываться интерес к игрушкам, типичным для противоположного пола: к конструкторам – у девочек и кастрюлям – у мальчиков“ [InoPressa 2005]. Данный пример интересен тем, что израильские реформаторы намерены сформировать определенные игровые предпочтения для изменения гендерных аттитюдов „в рамках воспитательной программы равноправия полов“. Тем самым предполагается, что при помощи социокультурных параметров можно трансформировать параметры социобиологические.

Нам этот план представляется столь же футуристичным, как и борьба в первые десятилетия советской власти с куклами, объявленными „пережитками мелкобуржуазного быта“. По воспоминаниям, „в [1930-е годы куклы в семьях были редкостью. Одна из немногих фабрик по производству кукол, сохранившихся после революции, находилась в Москве, там изготавливали кукол с фарфоровыми головами по аналогии с лучшими игрушками немецких и французских мастеров. Но в 1928 г. за „излишнюю буржуазность“ её закрыли по решению Наркомпроса, а кукол, хранившихся на складе, разбили. ‹…› Куклы в редких семьях были. На моих детских фотографиях (их множество) отец меня запечатлел и с кошкой, и с книжками, и с кеглями, и с кубиками, а с куклой – никогда. Я не помню, чтобы была кукла. В это время боролись с мещанством, с буржуазными предрассудками… А иметь куклу очень хотелось. Во время войны, в эвакуации, я часами мечтала о кукле: как я её одеваю, гуляю с ней, кормлю. Но я знала, что это стыдные желания – никому об этом рассказать нельзя“ [Борисов 2008, т. 1, с. 397].

При конструировании игровых предпочтений необходимо иметь в виду, что прагматика мальчишечьих игр существенно отличается от прагматики игр девочек [Берн 2008, с. 62; Игра 2003, с. 35, 53, 62, 141–146; и др.]. Девочки моделируют при играх с „куклами“ различные типы женской деятельности („магазин“, „больница“, „школа“) и внутрисемейные ситуации, включая взаимоотношения родителей, уход за детьми, различные домашние работы и т. п. Мальчики в своих манипулятивных играх с антропоморфными предметами гораздо большее место уделяют приключенческо-авантюрным сюжетам с ситуациями конфликта и насилия, жесткой соревновательности и конкуренции (различного типа „войны“, в том числе „бандитские разборки“, земные и космические путешествия с использованием различных „транспортных средств“ и т. п.) – см. илл. 153, Г. Брукер. Стрельба из лука (1894). Нередко это является причиной серьезных конфликтов во время игры между девочками и мальчиками – см. цв. вкл. 11, У. Дж. Маклей. Праздник бесчинства (около 1869). В этом и проявляется различие гендерных установок в детских игровых сообществах. Мы можем, конечно, вручить мальчикам кастрюльки и заставить их с ними играть, но должны быть готовы к тому, что они превратят их в своих играх в вездеходы, бронетранспортеры или космические карабли. Типичные реакции детей на намеренное изменение игровой среды в ходе эксперимента описаны, например, в работе Д. Б. Эльконина [Эльконин 1995, с. 127–135]. Для формирования гендерной идентичности широко применяются „гендерно окрашенные“ игрушки, причем их особенности и состав определяются как социокультурными и историко-культурными факторами, так и физиологией пола [Берн 2008, с. 62–70; Хониг 2003, с. 143–149].

Илл. 153

Вместе с тем при помощи игровых предметов можно повышать „имиджевый вес“ тех или иных профессий или отдельных персон – ср., например, вполне узнаваемые черты Арнольда Шварценеггера в облике игрушечного Терминатора, что, по-видимому, сыграло определенную роль в формировании его положительного образа в сознании будущих избирателей. У русских традиционные „кукольные мужички“ использовались для создания имиджа „идеального“ потенциального брачного партнера („доброго молодца“), в то время как другие виды кукол могли давать идеальные образы основных социокультурных ролей в наиболее распространенных кукольных играх: „девушка-невеста“, „отец“, „мать“, „дети“ [Комарова 2004, с. 151–156].

Современная авторская и художественная кукла. Современные куклы (их обзор см., например, на сайте „Планета кукол“: www.dollplanet.ru) предназначены, скорее, для украшения интерьера, а не для игры. „Коварные зарубежные производители для того и сделали куклу взрослой, чтобы потребитель ее не нянчил“ [Алямов 1997]. Как и в иных перечисленных выше случаях, появление и успешное функционирование данных кукол тесно связано с маркетинговыми стратегиями их производителей.

Как в России, так и в других странах успешно развивается направление, которое принято называть „авторской“, „дизайнерской“ или „художественной“ куклой [Голдовский 2009]. В последние десятилетия в рамках этого направления возникли множество различных стилей: от достоверной реставрации или копирования антикварных кукол до создания символических фантазийных фигурок и образов – см. цв. вкл. 14 [Кукольная коллекция]. Художественные куклы, в отличие от куклы Барби, более индивидуальны, производятся на заказ, нередко в единичном экземпляре [см., например: Katan Doll 2010; Tom Francirek 2010]. И в этом смысле само их появление дает возможность поставить вопрос о решении проблемы „конвейерной“ игрушки, для которой индивидуальность не является важным свойством. Если желание быть „единственным“ для мальчика-робота из фильма С. Спилберга неосуществимо, то некоторые художественные куклы (например, муклы) как раз изначально задуманы как единственные и неповторимые, поскольку они изготавливаются строго по индивидуальным заказам и с соблюдением всех требований заказчика к деталям их внешности, одежды и даже биографии [Наринская 2006]. Иногда авторские куклы настолько точно воспроизводят человеческую мимику, что могут восприниматься как „живые“ – см. цв. вкл. 14.

Илл. 154

В художественных проектах современных авторов кукла становится символом самых разрушительных тенденций современной цивилизации, квинтэссенцией морального падения, человеческого варварства и вандализма. Такую символику имеют куклы, изображающие трупы детей, подвергшихся бомбардировке во время войн конца ХХ века, в произведениях „поп-арта“. Российский коллекционер Ольга Арцимович, создательница музея кукол на Варварке (Музей кукол „Кукольный дом“), выстраивает экспозицию из кукол, найденных в руинах разрушенных городов. Аналогичное прочтение символики „сломанной“ и „брошенной“ куклы предлагают и авторы фотоальбома, в котором помещено около полутора сотен кукол, оставленных в зоне отчуждения Чернобыля [Куклы Чернобыля 2008] – см. илл. 154. Автор альбома, фотохудожник Антон Бородавка, объясняет, что чернобыльские куклы символизируют утраченное беззаботное детство.

Современные художественные куклы во многом продолжают и развивают семантические доминанты, характерные для концепта „кукла“ в русской и мировой культуре. Однако, учитывая маркетинговую составляющую современного производства игрушек, они претендуют на особую нишу, связанную с индивидуализацией и персонификацией вещей и попытками нивелировать чрезмерную унификацию и обезличивание современных игровых предметов. Поэтому для этого направления очень важны значения „кукла как нечто красивое и идеальное“, „кукла как ребенок“ и „ребенок как кукла“, отражающие „персональные“ признаки куклы, ее „выделенность из толпы“. В современных контекстах в такой функции может выступать авторская этнографическая кукла – см. цв. вкл. 5.

Основные направления развития художественной и авторской куклы отражают и другие важнейшие признаки этой вещи, зафиксированные в человеческой культуре. Например, многие авторы используют в своих фантазийных куклах мифологические мотивы, изображая различных сказочных или мифических существ (от ангелов до гномов, эльфов, троллей и различных демонов). Демоническое начало, присущее символике куклы, как „падшему ангелу“, „несовершенному подобию божественного начала“, дает дает основание для создания кукол-вампиров, обладающих чертами дьявола – см. цв. вкл. Это направление очень популярно в японской художественной кукле, использующей образы фильмов аниме с их мрачноватой стилистикой постапокалипсиса [см., например: Хищные куклы 2002; Киборг-009 2009; и др.].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

БЕРЕГИСЬ… ИГРУШКИ!

Из книги Статьи за 10 лет о молодёжи, семье и психологии автора Медведева Ирина Яковлевна


58 ОПРЕДЕЛЕНИЕ КУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Из книги Психолингвистика автора Фрумкина Ревекка Марковна

58 ОПРЕДЕЛЕНИЕ КУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ Одной из ведущих человеческих потребностей является потребность в разнообразных взаимосвязях с окружающим миром, необходимость в коллективной жизнедеятельности, которая реализуется путем самоотождествления индивида с


Детские игрушки

Из книги Музеи Петербурга. Большие и маленькие автора Первушина Елена Владимировна


Музей игрушки

Из книги Разговоры с зеркалом и Зазеркальем [ML] автора Савкина Ирина Леонардовна

Музей игрушки Набережная реки Карповки, 32.Тел.: 234-43-12.Станция метро: «Петроградская».Время работы: 11.00–18.00, выходные дни – понедельник и последний вторник месяца.Для лиц с ограниченной подвижностью: специальных приспособлений не предусмотрено, однако вся экспозиция


Украшение ёлки. Ёлочные игрушки

Из книги Этюды о моде и стиле автора Васильев, (искусствовед) Александр Александрович

Украшение ёлки. Ёлочные игрушки Наша ёлка зажжена. Здравствуй, вечер благовонный. В. Ходасевич. «За снегами» Украшение культового дерева — явление обычное и многократно засвидетельствованное. Однако украшение рождественской ёлки выходит далеко за пределы всех


Кризис идентичности

Из книги Самые невероятные в мире - секс, ритуалы, обычаи автора Талалай Станислав

Кризис идентичности Л. Я. Гинзбург замечает, что «история Александра и Натальи — коллизия Демона и Тамары со счастливой развязкой»[492].Действительно, если мы обратимся к письмам Александра и Натальи периода их жизни во Владимире (1838–1840), то увидим, что ничего


Мои игрушки

Из книги Гуманитарное знание и вызовы времени автора Коллектив авторов

Мои игрушки Всякий раз в преддверии Нового года многие из нас задаются вопросом: купить новые елочные украшения или достать из сундука старые игрушки?Сам я покупаю елки в горшках с землей. Это, однако, вовсе не означает, что с них не осыпаются иголки, что очень нервирует


Игрушки для духов

Из книги Феномен куклы в традиционной и современной культуре. Кросскультурное исследование идеологии антропоморфизма автора Морозов Игорь Алексеевич


К традиционному пониманию человеческой идентичности

Из книги автора

К традиционному пониманию человеческой идентичности Как «человек разумный» (homo sapiens, по определению) он традиционно идентифицировал себя как прежде всего существо, наделенное разумом, разумностью. То есть, будучи, с одной стороны, существом природным, остающимся частью


К вопросу об идентичности современного человека

Из книги автора

К вопросу об идентичности современного человека Как уже говорилось, в отличие от животного, ценности которого определены естественным образом, человек способен принять за ценность что угодно, и созданные человеком и часто ненужные ему предметы порой сами активно влияют


Кукла и другие антропоморфные объекты: чучело и пугало

Из книги автора

Кукла и другие антропоморфные объекты: чучело и пугало Еще одна реалия, имеющая непосредственное отношение к кукле и часто выступающая как ее полный эквивалент – чучело. Действительно, чучело, как и кукла, является условным изображением человека и животного


Антропоморфные фетиши в разных культурах

Из книги автора

Антропоморфные фетиши в разных культурах Антропоморфные фетиши известны с глубокой древности. Например, в мистериях Осириса важную роль играл ритуальный столб Джед – «фетиш Осириса, т. е. сам Осирис. Пока столб на земле, Осирис мертв; когда он поднят, Осирис


Антропоморфные фетиши в роли медиатора

Из книги автора

Антропоморфные фетиши в роли медиатора Антропоморфная фигурка (статуэтка или кукла) может выступать медиатором между миром профанным и миром сакральным, миром живых и миром мертвых. Ярким примером подобного ее осмысления являются статуэтки минзерех у народа менде