Селевкиды уходят

Селевкиды уходят

Парфяне, как персы и мидяне, были иранским народом. Отечество парфян лежало прямо на восток от Мидии и впервые отмечено в надписях Дария I. Возможно даже, что «Парфия» есть только диалектная форма слова «Персия».

Александр Великий прошел в своем походе через Парфию, и она оставалась под властью Селевкидов (со значительной долей самоуправления) полтора столетия. Этого было недостаточно, чтобы изменить главные обычаи народа, который был иранским по языку и зороастрийским по религии.

Высшие классы, однако, были слабо проникнуты зороастризмом и приняли в значительной мере греческую окраску. Греческий оставался официальным языком парфянской аристократии, и она восторгалась греческой литературой. Особенно занимали ее легенды о Геракле, и был сформирован практически культ Геракла.

Правителей Парфии называют Арсакидами, поскольку все они произошли от Арсака I, при котором парфяне впервые получили некоторую долю самоуправления под верховной властью Селевкидов. Вначале парфянские монархи принимали «Арсак» как официальное тронное имя, но они были известны и под собственными именами. Так, Арсак VI более известен как Митрадат I. Это имя показывает зороастрийскую основу даже в эллинистических монархах, ибо означает «дар Митры», а Митра — зороастрийский символ Солнца.

Митрадат I взошел на трон в 171 г . до н. э. и с самого начала принял энергичную экспансионистскую политику. Пока Антиох IV был жив и устраивал походы на восток, Митрадат оставался в обороне против Селевкидов, но сам продвигался на восток, в Бактрию. Затем, когда Антиох IV умер, он обратил свои взоры также и на запад.

Провинция Мидия, лежавшая между Парфией и Месопотамией, после смерти Антиоха IV провозгласила независимость. Селевкиды, будучи в глубоком упадке, ничего не могли с этим поделать, но Парфия, будучи на подъеме, могла. Она распространяла свое влияние па запад и к 150 г . до н. э. полностью поглотила Мидию. С этого момента мы можем говорить о Парфянской империи.

Дело на этом не остановилось. Члены Селевкидского царского дома отчаянно дрались друг с другом в Сирии. Митрадат поэтому усилил натиск на запад и в 147 г . до п. э. захватил Месопотамию вместе с ее гордой столицей Селевкией, основанной Селевком I полтора столетия назад.

Митрадат старался уверить греческих колонистов и высшие классы Месопотамии, что парфянская оккупация не означает конца эллинизма. Он подчеркивал свою близость к эллинизму, приняв имя Митрадат Филэллин («любитель греческого»). И действительно, он и его наследники были больше греками, чем сами греки. Там, где греки активно старались поддерживать жизнь в древней вавилонской культуре, парфяне этим не затруднялись. Последние обычаи Шумера и Аккада, Саргона и Хаммурапи исчезли под их управлением. Последний известный нам клинописный текст датирован двумя столетиями после нашествия парфян, после этого — ничего. Последний след живой вавилонской культуры, смертельно раненной Ксерксом, растаял.

С другой стороны, евреи Месопотамии выигрывали от прохладного отношения парфян к обычно нетерпимому зороастризму и процветали.

Тем не менее, греческие города Мидии и Месопотамии смотрели на нового парфянского хозяина с большой опаской (и, быть может, с некоторой долей снобизма) и ждали возвращения Селевкидов. Они засыпали Антиоха умоляющими призывами, и в двух случаях Селевкидские монархи испробовали свою удачу в восточных походах.

В 140 г . до и. э. Селевкидский царь Деметрий II вторгся в парфянские владения. Он выиграл несколько сражений, но в 139 г . до н. э. попал со своей армией в засаду. Армия была разгромлена, а сам оп взят в плен.

В следующем году умер Митрадат. За тридцать три года своего правления он превратил свою провинцию в империю, контролирующую полосу территории длиной более 2400 км с запада на восток. Она заняла северную половину территории старой Персидской империи, от Евфрата к востоку. (Южная половина, состоявшая из провинций, прилегающих к Персидскому заливу и Индийскому океану, — заметим, что это сердце собственно Персии, — держалась более старомодного зороастризма и никогда не считалась бесспорной частью парфянских владений.)

Когда ушел Митрадат, Селевкиды попытались снова захватить Месопотамию. Царем был младший брат Деметрия Антиох VII. В 130 г . до н. э. он вторгся в Месопотамию, разбил парфян и на время снова захватил контроль над страной двух рек. Но то была последняя вспышка, не более. Парфяне отступили в Мидию, Антиох последовал за ними, был разбит в сражении и убит.

Тогда парфяне освободили Деметрия II, чтобы он мог вернуться в Сирию и править своей страной. Они полагали, что любой, хлебнувший парфянской тюрьмы, не станет спешить туда снова. Они были правы. За несколько десятилетий, которые остались Селевкидской империи, никто из ее монархов не смел высунуть носа из Сирии.

В 129 г . до н. э. парфяне решили создать в западной части своих владений новую столицу. (Они были достаточно эллинизированы, чтобы, как Селевкиды, ощущать обаяние Запада.) Селевкия уже существовала, но она казалась, быть может, немного слишком греческой. Они выбрали ее пригород на востоке, на противоположном берегу Тигра. Пригород был назван Ктесифоном.

Ктесифону суждено было оставаться столицей Иранской державы (Парфянской и режима, который последовал за ней) в течение восьми столетий. Естественно, она росла, пока не сравнялась и даже не превзошла Селевкию. Образовались «города-близнецы», эллинский и иранский, отражая сплав двух культур, которым мог бы восхищаться Александр Великий.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Уходят суровые годы

Из книги Эссе, статьи, рецензии автора Москвина Татьяна Владимировна

Уходят суровые годы В борьбе за свободу страны! За ними другие приходят- Они будут тоже страшны. ВЕСЕЛЫЕ ОГОНЕЧКИ, МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ # В мемуарах выдающегося литературоведа, автора феноменальной книги «Записки блокадного человека», Лидии Гинзбург я нашла


1. «Уходят улицы, узлы, базары…»

Из книги Французские тетради автора Эренбург Илья Григорьевич

1. «Уходят улицы, узлы, базары…» Уходят улицы, узлы, базары, Танцоры, костыли и сталевары, Уходят канарейки и матрацы, Дома кричат: «Мы не хотим остаться», А на соборе корчатся уродцы, Уходит жизнь, она не обернется. Они идут под бомбы и под пули, Лунатики, они давно