Как денди лондонский одет…

Как денди лондонский одет…

Когда говорят о манерах, очень хочется при-одеться, — заметил Чеширский Кот. — Меня всегда тянет натянуть полосатые штаны и прихлопнуть свою черную голову белым цилиндром. И, конечно же, огромный красный бант, такие я любил носить на маевки, когда в Англии еще жили настоящие социалисты…

О, мода, мода! Только на вид она изменчива, на самом деле все идет по кругу, и исчезнувшее с унылой неизбежностью появляется вновь. Было время, когда англичанки прятали свой бюст в специальные кармашки, сейчас любят, чтобы виднелись торчащие под платьем соски, а их одно время было модно проколоть серьгой — на этом фоне проколотый пупок выглядит как чопорная леди рядом с разнузданной путаной. Что дальше? Убежден, что вернемся к карманчикам, я лично люблю, когда прикрываются… Банально, но запретный плод всегда сладок.

Истинно английская мода появилась в конце XIV века, до этого англичане лишь тупо подражали французам. Но тут у английской знати появился вкус к более праздничному и богатому виду, и даже чернь ударилась в снобизм. Эта мода расцвела при Ричарде II, и у его канцлера Джона Аранделя было 52 расшитых золотом одеяний. Писатель Чосер пишет, что знать меняла свои костюмы каждый день, и женоподобный Ричард приучил двор к узким камзолам и обтягивающим тело штанам, когда ягодицы выглядели как «стадо овец в полнолуние». В середине XVI века испанцев поражало уродство англичанок, их короткие юбки и то, что они не стесняются открывать лодыжки, целуют незнакомцев при первой встрече и могут пообедать вдвоем с другом своего мужа. Испанцам казалось, что англичанка в седле выглядит бесстыдно, а современники-англичане считали это верхом совершенства. Гульфики, преувеличивающие мужское достоинство, явились миру при Синей Бороде Генрихе VIII, на мой взгляд, это следствие комплекса неполноценности и импотенции — не случайно он рубил головы женам. А почему стало модно носить бороды, расшивать гульфики золотом и придавать им совершенно необъятный вид? При Елизавете модники вставляли в свои штаны перья, украшали их цветными тканями, а дамы делали такие огромные одежды, что рядом с ними нельзя было сидеть. Навертывали на себя в десять раз больше, чем испанки, зато спали абсолютно голыми, — представляю, какое счастье сорвать с себя всю массу одежды и вытянуться в постели! Зато при Карле II богатство одежды ушло на задний план, уступив место богатству натуры: тут уж фаворитки Карла соревновались друг с другом в обнаженности груди и ног.

Денди[78] и дендизм появились именно при этом веселом короле и королеве Анне и расцвели в Англии в конце XVIII века. Уже в начале того века мужчины пришли к выводу, что нижние части женского тела излишне велики и необходимо скрыть этот ужасный дефект. К середине века англичане неожиданно обнаружили, что вышеизложенные нижележащие несправедливо малы, — тогда все английские дамы стали выглядеть словно беременные. В начале XVIII века считалось неприличным обнажать тело, даже шею полагалось открывать не больше чем на два дюйма, а в середине века уже открывали максимально и плечи, и грудь. Через несколько лет все заполонили муфты, и женщин вновь глухо прикрыли, а в 70-е годы снова открыли. Зачем увеличивали живот — не знаю, но ясно, что ляжки и ягодицы выглядели внушительно благодаря широким юбкам и вызывали отнюдь не платонические эмоции.

Боже, а что творилось с прическами! Во времена англосаксов прически были основным предметом гордости, к середине XVIII века искусство прически достигло апогея. Над этой страстью потешались, и актер Гаррик однажды вышел на сцену в парике, изображавшем весь набор овощей, особенно ярко выделялась там свекла. Парики вошли в моду в XVIII веке, появились даже воры, срывающие их с владельцев, как в Москве срывали в свое время норковые и ондатровые шапки. Дамы порой надевали искусственные восковые груди, которые волновали не меньше, чем естественные прелести.

Оливер Голдсмит: «Говорят, шлейф супруги мэра в дни церемоний превосходит длинный хвост бен-тамского барана, а ведь хвост этот, как тебе известно, укладывается на тележке, которую баран и возит за собой… Поверишь ли, милейший Фум, тот же народ, которому нравятся женщины с длинными хвостами, у лошадей стрижет хвосты по самую репицу!!!»

Насчет чистоты англичан мнения расходятся. Знать меняла платье каждый день, менее великие — раз в неделю; как часто мылись, остается загадкой. Например, в XVI веке ассенизация была настолько кустарной, что переполненный Хэмптон-Корт невыносимо смердел, и приходилось постоянно менять дворцы, давая возможность освободиться от нечистот и окурить помещения ароматическими веществами.

С детства всем советским людям внушали, что англичане — ужасные снобы, а в словаре расшифровывалось: «Сноб — это человек, поведение и вкусы к-ро-го определяются стремлением не отстать от моды и постоянно придерживаться манер буржуазно-аристократического круга, «высшего света»». В институте международных отношений, осваивая английский язык, мы несколько лет долбили «Ярмарку тщеславия» Вильяма Теккерея как домашнее чтение, и уж о снобах я наслышан изрядно: «Он гордо попирает Европу ногами, проталкивается во все соборы, дворцы и картинные галереи… Ничто не трогает его, — пока не появляется какое-нибудь очень важное лицо… тут наш чопорный, гордый, самоуверенный и невозмутимый британский сноб способен быть угодливым, как лакей, и гибким, как арлекин». От Теккерея особенно досталось английскому Королю Георгу IV, называвшему себя «первым джентльменом Европы», писатель считал, что король — это пальто, парик, аффектированный смех, в сущности, ничто, лишь снобистская маска.

Главное — запомнить несколько марок французского вина, обязательно год урожая… и ты уже сноб

Проклятые английские снобы! Правда, в Англии я стал постепенно брать на вооружение некоторые дурные традиции: купил хороший твидовый пиджак «Харрис», рубашку в черную полоску, в верхний карман пиджака стал затыкать сложенный квадратом белый платок (так, чтобы торчала лишь узкая полоска), а когда хотел выглядеть богемным денди, совал туда цветной, хорошенько его помяв и распустив. Приобрел огромный зонт (чуть поменьше, чем у швейцаров отеля «Риц», что на Пикадилли, они очень ловко раскрывают его над головой у клиентов, подъезжающих на «ягуарах»). Я, наверное, купил бы и котелок, но боязнь получить выговор по партийной линии за «обур-жуазивание» удержала меня от этого явно снобистского шага. Да! Сноб! Черт побери, а что в этом плохого? Ведь если соблюдать чувство меры, то это всего лишь перенимание чужого опыта, столь полезное для любого человека.

В 1757 году Д-Хэнуей в страстном памфлете против чаепития писал: «Это проклятие нации, что рабочий и механик подражают лорду!» Теперь чай пьет вся нация, а не только кровососы-лорды.

— Да уж! — проворчал Чеширский Кот. — Даже Энгельс, от которого ты опрометчиво отрекся, писал, что «самое отвратительное здесь — это всосавшаяся в плоть и кровь рабочих буржуазная респектабельность», и осуждал тред-юниониста Тома Манна, своего любимца, за то, что «он любит рассказывать о том, как будет завтракать у лорд-мэра!». Копировать привычки вышестоящих — это ужасный вкус, это все равно что я стал бы лаять, подражая бродячим собакам!

Мера, и еще раз мера. И забудем о снобизме, как об особой черте англичан, вернемся к моде.

Марк Твен: «Человека красит одежда. Голые люди имеют крайне малое влияние в обществе. А то и совсем никакого». Оскар Уайльд: «Хорошо завязанный галстук — первый в жизни серьезный шаг». Неизвестный англичанин: «Чем хуже у тебя идут дела, тем лучше ты должен одеваться» или «Если женщина в магазине сама выбирает для мужа шляпу и галстук, то, по всей вероятности, она сама выбирала ему жену».

— Почему ты не сказал ни слова о великом щеголе начала девятнадцатого века, законодателе мод и первом истинном денди Джордже Браммелле? Завсегдатае клуба «Пуатье», великом остроумце, человеке с идеальным вкусом, авторе книги об английских мужском и женском костюме? Ведь без него не обходился ни один светский раут, и даже лорд Байрон, говорят, молвил, что предпочел бы быть Браммеллом, чем императором Наполеоном… — насупился Кот.

— Не хотел омрачать свой монолог. Грустная история: Браммелл, как и Байрон, закончил свою жизнь в изгнании, сошел с ума, приказывал зажигать на полную мощь люстры в отеле, где он жил, канделябры и свечи, заваливать все цветами, а сам бродил по отелю в парадном костюме времен своей молодости. В голубом фраке с золотыми пуговицами, в пикейном жилете и черных панталонах в обтяжку, как носили в шестнадцатом веке…

В наши дни мода в Англии, как и во всем мире, меняется так быстро, что за ней не уследить даже по журналам мод. До 50-х годов законы моды в Англии диктовал Париж, затем мода стала приходить с английской улицы: в 1953–1954 годах появились стиляги — тедди-бои, бит-девицы в черных платьях и очках в черной роговице, вдруг вошли в моду туфли в средневековом стиле, длиной в 15 дюймов. Разве не поразила мини-юбка великой Твигги даже французов?

А теперь однообразие сменилось таким максимальным разнообразием, что кругом идет голова и хочется до конца жизни носить один и тот же потертый пиджак. И только успеешь что-нибудь вякнуть о нынешней моде, как она уже выходит из моды.

Но есть в этом мире нечто устойчивое, неизменное, не подверженное ежегодным изменениям. Что это?

— Мужская мода, мода джентльменов, которые шьют костюмы на Сэвил-роу! — ответил за меня Кот… — Твидовые пиджаки, в крупную клетку рубашки, совсем не то, что на тебе, типичном снобе и совке, чудом угодившем на Альбион… Английская мужская мода умрет вместе с последним джентльменом.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Поездки в Европу. Лондонский филиал фирмы К. Фаберже

Из книги автора

Поездки в Европу. Лондонский филиал фирмы К. Фаберже Личные подарки вещей «от Фаберже» были связаны с самыми разными событиями в жизни императорской семьи, как радостными, так и печальными. Но в доле частных заказов, поступавших непосредственно от членов императорской


8. Bandoleros, подонки и денди

Из книги автора

8. Bandoleros, подонки и денди Табак во время наполеоновских войн. — Испанские bandoleros знакомят англичан с сигарами. — Освобождение Испании и Европы. — В Великобритании курение снова в моде. — Пруссаки исследуют табак и открывают никотин.  После того как Наполеон покорил


Томи Хуттунен Имажинисты: Последние денди республики

Из книги автора

Томи Хуттунен Имажинисты: Последние денди республики Концептуальная характеристика группы имажинистов сложна, в первую очередь, из-за того, что именно от такой концептуализации имажинисты, как группировка, активно отказываются. Их история рассказывается как история


Декадентская Клеопатра, или Денди в женском обличье

Из книги автора

Декадентская Клеопатра, или Денди в женском обличье Духовный брак Гиппиус коренным образом противоречил ее имиджу декадентской femme fatale. Этот аспект ее поведения наиболее ярко отражал декадентские корни ее образа, шедшие не из «природной» цельности, а из фетишистского