Плач по Марксу и ода русским бабам

Плач по Марксу и ода русским бабам

Но вот, вооружившись зонтами, мы бредем по дорожкам лесного парка, лондонской гордости Хемпстед-Хит, мимо проносятся собаки, мы кружим по переулкам и вскоре оказываемся на кладбище Хайгейт. Давненько я тут не бывал, давно не возлагал. Карл Маркс неплохо кормит коммунистов до сих пор, вход платный, и для буднего дня посетителей хватает (в месяц 75 000 человек), обычной стайкой шествуют китайцы во френчах, ясное дело, партийцы. У могилы двое жгучих брюнетов а-ля Троцкий, в твидовых пиджаках и красных галстуках. Вокруг гигантской каменной головы с бородой, рядом с которой чувствуешь себя жалким муравьем, рассеяны могилки помельче, в основном коммунистических лидеров в странах бывшей Британской империи.

Визит к вождю пролетариата мгновенно вызывает у меня кислые воспоминания о часах и днях, потраченных на партучебу, семинары, конспектирование «Капитала» и, самое страшное, отчетов генсеков — боже, сколько ушло на это сил! Сколько умных книг можно было бы прочитать, сколько прекрасных девушек очаровать, сколько, наконец, выпить, черт побери!

Я скисаю, но Крис успокаивает меня: впереди ланч с одной моей соотечественницей. Мой друг считает, что русскому всегда приятно встретить в Лондоне русскую даму, — почему он полагает, что мы так любим соотечественниц за границей, остается загадкой. Дамочку зовут Елена, она работает то ли дизайнером, то ли фотомоделью, то ли секретарем, то ли… А какая, собственно, разница? Не женюсь ведь. Мы переходим в греческий ресторан. Крис обедает и ужинает только в ресторанах, хотя меня так и тянет накупить по дешевке снеди, приволочь все домой, распотрошить на кухне и отправить в желудок под бутылягу. Когда Крис выходит позвонить по телефону, Елена посвящает меня в тайны английского национального характера.

— Вы не представляете, как они лицемерны! — говорит она, поглощая с огромным аппетитом креветки. — На вид они такие вежливые, такие предупредительные, а на самом деле…

— Все люди лицемерны, — стараюсь успокоить я ее. — Если бы все мы резали в глаза правду-матку, мир взорвался бы от ненависти.

— Они к тому же жадные! (глотает креветку.)

— Неужели жаднее французов?

— Что вы! Однажды в Париже я познакомилась с французом, который тут же повел меня в ресторан «Максим». К тому же англичане очень много едят, — добавляет соотечественница, накладывая себе из сковородки еще креветок, при этом глаза ее рыщут по столу, выискивая, что бы еще ухватить.

— Зачем же вы живете в Лондоне, если вам не нравится? Возвращайтесь в Москву! (О, чеховские три сестры…)

— Никогда! — Она кашляет, обдав меня слюной с кусочками креветок. — Но все-таки с англичанами мне трудно. Представляете, они не всегда платят за даму в ресторане и очень редко отвозят домой на такси.

Тут я мысленно горой встаю на защиту англичан, ибо терпеть не могу отвозить дам на такси, если, конечно, дамы не приглашают к себе домой. В юные годы я обычно лишь доводил их до стоянки и иногда совал на поездку рубля два, не больше (и то было жалко!).

— У меня к вам небольшая просьба, — улыбается она, показывая крупные зубы, забитые креветочным мясом. — Не можете ли вы передать небольшой пакет в Москву? (Не удивляюсь, зная, как мы, русские, обожаем передавать посылки.)

— Да пошла ты… знаешь, куда? — орет Кот.

Елена пугается и убегает, а мы с Крисом выезжаем на «ягуаре» в центр на променад. В Берлингтонской Аркаде (лучшие в мире кашемировые изделия!) блистает наш «Фаберже», но сегодня недосуг покупать бриллиантовые яйца, и мы заскакиваем к хозяину галстучной лавки, у которого Крис постоянный клиент.

— Как я рад вас видеть!

— О, как я счастлив вас видеть!

До боли знакомо. Сами так можем. Научились.

Крис заводит серьезный философский разговор о галстуках, беседует он со вкусом, с чувством, с расстановкой, не отводя, как принято, сосредоточенного взора от собеседника. Разговор затягивается, хотя смысла его я совершенно не улавливаю, зачем все это? Может, они близкие друзья или родственники? После обстоятельной беседы продавец переключается на меня и долго выбирает галстук, чисто по-английски не отвергает мои пожелания, но каждый раз, выражая восторги по поводу моего вкуса, предлагает галстук «еще лучше» (и почему-то дороже). Затем мы начинаем искать для меня рубашку, и любезный продавец развивает теорию, что воротник не должен облегать шею, между ними должны уместиться два пальца, иначе я никогда не буду выглядеть как джентльмен. А хочется с детства. Надеваю рубашку, с грустью смотрю на себя в зеркало: толстая шея превратилась в лебединую и одиноко торчит, как пальма, бултыхаясь в огромном воротничке. Надо покупать, очень хочется быть джентльменом. Разве не писал Оскар Уайльд, что «хорошо завязанный галстук первый в жизни серьезный шаг»? К моему изумлению, Кот самостоятельно выбрал себе смокинг и прихорашивается перед зеркалом.

Продавец потряс меня своей обходительностью, и уже на улице я выражаю Крису свое восхищение этой чертой английского национального характера.

— Да он же турок! — удивляется Крис. — Неужели ты не заметил?

Удар в сердце. Чувствую себя уязвленным: мог бы и акцент усечь, и манеры. Но ладно, не негра же я спутал с белым!

На Сент-Джеймс-стрит заскакиваем в обувную мастерскую «Джон Лобб» — самую знаменитую в Англии. Тут выставлен сапожок адмирала Нельсона[97], тут и объемный альбом в сафьяновом переплете с очертаниями ступней знаменитых англичан. Хитро улыбаясь, Крис находит ступню сподвижника Кима Филби, советского шпиона Гая Берджеса, который был мотом, франтом, снобом и гомосеком, что, впрочем, никак не уменьшает его заслуг перед советской разведкой.

Рядом лучший в Лондоне винный магазин «Братья Берри и Радд», тут продаются и дешевые, и селекционные вина. Цена, естественно, намного меньше, чем в России (и воды в них намного меньше). Жаль, что нельзя выпить прямо в магазине. Далее — заходы на знаменитые аукционы «Кристис» и «Сотбис», где чудесные картины, фарфор, безделушки всех времен и народов и всякая всячина. «Сотбис» вызывает у меня воспоминания о распродаже коллекции импрессионистов покойного Сомерсета Моэма, на которой я имел счастье присутствовать.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Русским след в изобразительном искусстве, архитектуре и фотографии

Из книги автора

Русским след в изобразительном искусстве, архитектуре и фотографии Подавляющее большинство русских художников Сан-Франциско жили в тяжелых условиях. Первая мировая, затем Гражданская войны, годы скитаний и лишения эмигрантской жизни заставили многих отойти от


Иноверцы с русским словом

Из книги автора

Иноверцы с русским словом Особенностью Америки было отсутствие антагонизма к другим религиям и конфессиям. Всякие притеснения или критика жестко преследовались по закону США. Русскоязычные газеты в Америке печатали сведения о самых разных приходах или сектах.


Плач по кавказской Албании

Из книги автора

Плач по кавказской Албании Если у радуги отнять гамму ее цветов, мир станет убогим и скучным. Без зари, без синего неба. Две краски зальют планету – черная и белая. Серым сделают они все вокруг. Неестественным… Увы, так бывало в жизни. И не раз. Л. Ф. Лагорио. Кавказский вид.


Презрение к русским обычаям и законам нравственности

Из книги автора

Презрение к русским обычаям и законам нравственности Народ очень скоро разочаровался в новом царе. «Первым врагом Лжедмитрия был он сам, — пишет Н.М. Карамзин, — легкомысленный от природы, грубый от худого воспитания, — надменный, безрассудный и неосторожный от


Удивительное путешествие к бедным русским

Из книги автора

Удивительное путешествие к бедным русским Владимир Жириновский как народный политический артист и классик российского парламентаризмаДвадцать шестого апреля В. В. Жириновскому исполняется пятьдесят восемь лет. Дата некруглая, некрупная, но, что делать, рвется песня


Глава восьмая. Роман с «Русским вестником»: пролог и экспозиция

Из книги автора

Глава восьмая. Роман с «Русским вестником»: пролог и экспозиция IПосле двух заграничных путешествий — 1862 и 1863 годов, — занявших в общей сложности пять месяцев; после замечательного успеха двух крупных сочинений, вернувших ему имя и репутацию знаменитого писателя; после


8. Наедине с русским коммунизмом

Из книги автора

8. Наедине с русским коммунизмом Шпет жесток к начальному этапу русской философской мысли именно потому, что видит свою сверхзадачу — создание в России настоящей европейской философии, скептически относясь к религиозному философствованию современников. Он как бы


6. «Начинается плач гитары…» (Судьба и поэзия Ф. Г. Лорки)

Из книги автора

6. «Начинается плач гитары…» (Судьба и поэзия Ф. Г. Лорки) ЦЕЛИ:Познакомить учащихся с поэзией и жизнью Ф. Г. Лорки, развить поэтическиое чувтсво учеиков.ПЛАН:1. Р. Рождественский. «Гитара Гарсия Лорки».2. Поэты приносят свои песни из будущего. За это их убивают.3. А.