5.2. Взаимоотношения человека, природы и культуры на различных исторических этапах

5.2. Взаимоотношения человека, природы и культуры на различных исторических этапах

В основу деления истории развития человечества на этапы могут быть положены разные критерии, разные подходы. Рассмотрим тот, где исторические периоды выделяются сообразно основным формам деятельности человека.

Первый период – его можно назвать биогенным ввиду доминирования биологических факторов – характеризуется очень большой зависимостью человека от природы. Характер человеческой жизни и деятельности – приспособительный, адаптационный. Основные занятия – собирание плодов, кореньев, охота. Сообщества людей строятся по родо-племенному принципу, на основе кровного родства. Все это объективно и субъективно сближает человека с окружающей его природой, он ощущает себя зависимым от многих непонятных ему явлений. Его успех и подчас жизнь зависят от умения наблюдать, сопоставлять, понимать явления природы. Постепенно накапливаются знания, но развивается не только способность абстрактного мышления, но и умение удивляться, восхищаться.

Древний человек своими действиями наносил иногда и серьезный вред природе, например был источником лесных пожаров или истребил некоторые виды животных. Однако масштабы его деятельности, немногочисленность древнего человека минимизировали этот ущерб.

В культуре этого периода доминировал целостный взгляд на природу, ее культ, обожествлялись и отдельные стихии – огонь, вода и даже отдельные виды животных и растений. Дошедшие до нас ритуалы заклинаний говорят о том, что человек просил животных, на которых собирался охотиться, не считать его врагом, так как его вынуждает к охоте необходимость, т. е. этика человека распространялась и на окружающую природу. По остаткам нехитрого быта видно, что украшались и посуда, и одежда, и оружие – красота, пусть своеобразно понимаемая, уже была компонентом жизни людей. Определенного рода равновесие (гармония) с природой сопровождалось устойчиво доброжелательными отношениями людей между собой. Как считал Демокрит, «они (люди. – Прим. авт.) до познания огня вели жизнь простую, свободную от излишеств и взаимно дружелюбную, не имея ни царей, ни начальников, ни властителей, не зная ни войн, ни насилий, ни хищений и умея вести только эту свободную жизнь без излишеств и во взаимном дружелюбии. Но когда они, став изобретательнее и предусмотрительнее, открыли употребление огня, то обратились и к более горячим, т. е. более хитродерзостным, делам» [9, с. 351–352].

Но существовал ли в действительности тот идеал отношений человека с природой, который призывал возродить Ж.Ж. Руссо, называя его «естественным состоянием» ранних дней человечества? Идеал, который в конце XIX века разочарованный в европейской цивилизации П. Гоген искал на Таити: «Там, под небом без зимы, на земле чудесно плодоносной, таитянин должен только поднять руки, чтобы срывать пищу… таитяне, счастливые обитатели неведомого рая в Океании, знают только лишь сладости жизни… Таити – символ простой естественной жизни со всем его великолепием… родина свободы и красоты» [10, с. 34, 85]. Так был ли в действительности «золотой век», рай древнего человека? Отнюдь. Жизнь человека была тогда коротка, полна лишений, болезней, голода и испытаний, мораль – жестка и однозначна, культы и обряды подчас чрезмерно жестоки.

Поэтому, когда, пережив первый острый экологический кризис (неолитическую революцию), вызванный истреблением основных объектов охоты – мамонтов и гигантских оленей – и сопровождаемый резким сокращением численности людей, опасностью вымирания, человек сумел найти выход в переходе к производящему хозяйству и начал новый, второй период своих взаимоотношений с природой, – это был несомненный шаг вперед. Весь этот длительный период – с VIII–III тысячелетий до нашей эры вплоть до дня сегодняшнего можно назвать техногенным и логично разбить на два больших этапа: аграрный и промышленный – по доминирующему виду хозяйства.

На первом этапе в отношении человека к природе сочетаются большее понимание и изощренность в использовании с бережным отношением, иногда в силу необходимости, так как зависимость его от сил природы еще чрезвычайно велика. Там, где долгое время ведется оседлое хозяйство, люди хорошо знают особенности местной почвы, климата и добиваются результатов за счет понимания этих особенностей, уважения к ним (например, ежегодный праздник разлива Нила в Древнем Египте). В культуре таких народов существенную роль играют владение сложными агротехническими приемами, знание календаря, циклического характера явлений природы и т. д. Это находит глубокое отражение и в духовной культуре. Например, трепетное, тонкое отношение к природе характерно для Древнего Китая. Такой подход выражен сочетанием двух противоположных терминов: «вей» и «ву вей». Первый из них истолковывается английским исследователем Дж. Ниддамом как приложение силы и уверенность в том, что все вещи, животные и люди сделают то, что им прикажут, а второй («ву вей») означает извлечение пользы из природы вещей без вмешательства человека: «производство без владения, действие без самоутверждения, развитие без господства». По мнению Дж. Ниддама, даже когда древнее азиатское общество уступило место «бюрократическому феодализму», концепция «ву вей» не утратила силы [11]. Общество поощряло наблюдательное отношение к природе. Человек старался использовать содержащиеся в природе источники энергии, сводя до минимума свое вмешательство в природные механизмы. В религиозно-философских учениях даосизма и конфуцианства закреплены не только идеи целостности природы, но и идеалы невмешательства в общий порядок вещей, текучести, невыразимости первоосновы бытия, недеяния как благого принципа, идеалы жизни сообразно природе.

В то же время в Китае начиная со Средневековья идеалом совершенства стала считаться вещь, в которой ее природная основа так трансформирована, что внешне никак не проявляется (фарфор, больше похожий на стекло, чем на изделие из глины, или блюда китайской кухни, которые считаются удачными, если нельзя определить на вкус, из чего они приготовлены). Такое же отношение к природе сформировалось и в средневековой Европе. К сожалению, и позже, в эпоху Возрождения, природа воспринималась как нечто дикое, что необходимо преодолевать: во французских парках, например в знаменитом парке Версаля, глядя на посадки, воспринимаешь их прежде всего как искусственный орнамент или прекрасный ковер и лишь затем видишь, что в основе его живые цветы и кустарники.

Реликты бережно-нежного, «родственного» отношения к природе мы можем встретить и сейчас у некоторых народов, которые, возможно, из-за своего изолированного, «островного» положения рано осознали конечность, исчерпаемость природы. Ценности общения с естественной природой, сохранения ее культивируются, например, в современной Японии. Мы можем наблюдать их в празднике цветущей сакуры (японской вишни), когда тысячи людей в сумерки выходят в цветущие сады, тихо рассаживаются на траве и в молчании любуются волшебными бело-розовыми цветами при заходе солнца или в свете луны; в уроках восхищения Фудзиямой или в созерцании, самоуглублении человека в садах камней. Имеется в виду, что человек обогащается духовно, чувствуя свое единство с великим мировым потоком, с жизнью природы. Кстати, таковы и особенности японской кухни – минимум обработки и максимум естественности в виде и вкусе блюд. Та же идеология ценностей натуральной жизни заложена и в английском парке, где немалыми усилиями ландшафтных архитекторов и садовников создается ощущение уголка природы, не тронутого человеком. В идеале парк похож на уголок леса, и в этом его прелесть.

Особое место в истории человечества и его отношений с природой принадлежит Античности. В культуре этого периода был прорыв к гармонии: природа ставилась очень высоко, высшим ее проявлением выступает Космос как всеобъемлющее Целое, Единое, прекрасное и законосообразное.

Человек как микрокосм представляет собой некое уменьшенное подобие макрокосма, органически связан с ним через логос, пронизывающий все мироздание и как высший закон его существования (благодаря чему Космос подобен живому разумному существу), и как основа разума человека для познания Космоса. И боги Древней Греции тесно связаны с природой: они не только покровительствовали всем ее явлениям, но и появляться предпочитали в ее красивейших уголках – в лесах и рощах, у звенящих ручейков или на морском берегу. Жили они на красивейшей горе Олимп и сами были прекрасны: Зевс – громовержец, Артемида – богиня лесов и охоты, Гера – богиня вечной юности, Афродита – богиня любви и красоты, златокудрый Аполлон – покровитель искусств, грозная Афина – богиня мудрости, легкокрылый Гермес – посланец богов – все они гармоничны телом и яснолики. При этом надо заметить, что далеко не у всех народов встречается подобное открытое возвеличивание красоты – вспомним, как страшны боги многих культур Южной Америки, например ацтеков, тольтеков, или сколько уродливых созданий в пантеоне божеств Древнего Китая.

В Древней Греции красота людей и природы славили собой прекрасный Космос, так как были ему подобны. Это находило свое отражение и в архитектуре: храмы, возводимые в честь богов, вписывались в природный ландшафт, как бы вырастали из него, были полны света и воздуха, символизируя единство человека, природы и богов. Любование природой и произведениями искусства было неотъемлемой частью культуры человека Античности.

А в самом человеке ценились как его природные физические качества (сила и красота тела, в том числе обнаженного, гармонично развитого, воспринимаемого в движении), так и таланты (художника, мудреца, оратора), т. е. духовное и физическое в человеке не разрывалось, не противопоставлялось, а, напротив, находилось в единстве, целостности. Один раз в четыре года устраивали Олимпийские игры. Они были так важны, что на время их проведения прекращались даже войны. Соревновались на них не только атлеты, но и поэты, певцы. Ценны были не только спортивные достижения, но и то, что своими успехами люди прославляли Космос и богов, поэтому победители – «олимпионики» награждались лавровым венком и навечно обретали славу. Счет лет, т. е. календарь, в Древней Греции был основан на Олимпиадах, это еще раз показывает, что социальные, культурные события и природные циклы воспринимались как равнозначимые и единые. К сожалению, эта попытка пойти путем гармонического развития человека в единстве с природой не имела продолжения в дальнейшей европейской истории и культуре. Немаловажную роль в этом сыграло христианство.

Христианская религия долгие века поддерживала в человеке убеждение в том, что природа вторична, менее значима по сравнению и с Богом, и с духовным миром, и с человеком, а та часть человека, которая роднит его с природой – его физическая сущность, тело, – это лишь оковы, темница души. Сущность человека раздваивалась: только дух важен, тело же должно быть покорено, ибо изначально греховно. Такая концепция подкреплялась и искусством Средневековья: «неземные» лики святых, их застывшие позы, даже острые складки одежды – все было нарочито непохожим на людей, нежизненным, бестелесным. Так же действовала и архитектура: средневековые готические соборы всей своей громадностью, резкой устремленностью к небу, каменными «кружевами» подавляли человека, утверждали примат духа над телом, бога над природой. Но отношение к телу человека в европейской культуре еще долгие века после Средневековья оставалось сложным. Культурные «судьбы» обнаженного тела определило то обстоятельство, что «естественное» состояние человека (именно к такому значению наготы апеллируют натуристы) для культуры как системы условностей в высшей степени неестественно. Все «естественное» для нее – сырье, которое нуждается в переработке – в интерпретации. И моралисты в своем роде правы: «безнравственной» и «непристойной» нагота в культуре становится вполне неизбежно. Представляя собой «непереработанную» природу, она воспринималась агрессивной по отношению к культуре, которая по самому своему назначению от природы защищается. Соответственно и наготу как «представительницу» природы культура способна вынести только тогда, когда та нейтрализована: помещена в некие рамки [12].

Итак, преодолев свою внутреннюю природу, человек должен бороться со стихийными силами природы внешней, господствовать над ней, ибо, КЭ.К СКЭ.ЗЭ.НО в Библии, благословил Бог людей: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всякими животными, пресмыкающимися по земле» (Быт. 1:28). Отсюда можно сделать вывод о высшем моральном оправдании полного и безраздельного господства человека над природой. Такая трактовка Библии позволяла человеку делить все в природе на полезное и вредное именно для человека и с этой точки зрения решать, что должно сохраняться, а что уничтожаться. Как это ни покажется странным, но такая трактовка отношения к природе дожила и до наших дней. Вот, например, что говорит один из виднейших экологов США профессор Д. Симберлов: «Я придерживаюсь взглядов, резко отличающихся от воззрений на эту проблему многих моих американских коллег. Большинство из них усвоило подход к охране природы, который я назвал бы утилитарным. Суть его состоит в том, чтобы оберегать лишь те виды животных и растений, которые приносят пользу человеку. Причем тут имеется в виду сиюминутная выгода. Я думаю, что здесь отчетливо видно влияние христианского учения, впитанного многими поколениями американцев. Если Бог создал человека как венец творения, которому служат все другие обитатели Земли, то логично сохранить жизнь лишь тем, кто полезен человеку, и уничтожить тех, кто якобы вреден» [13, с. 76].

С точки зрения экологических ценностей ситуация начала резко меняться с началом второго этапа техногенного периода – промышленного. Его начало приходится на XVI XVII века – бурное зарождение экспериментальной науки и, главное, техники, овладение искусственной энергией (вначале – паровой), резкий рост масштабов производства, изготовление материалов, не существующих в естественной природе, освоение недр Земли, интенсификация за счет применения техники сельскохозяйственного производства. Все это приводит и к резким изменениям в культуре. Современная материальная культура более всего воплотилась в технике, и она подчинила себе и жизнь, и хозяйство, и сознание современного человека. Одним из первых эту опасную тенденцию заметил Н. Бердяев, который писал, что основная космическая сила, которая меняет лицо земли и человека, обезличивает и обесчеловечивает человеческую личность и человеческое существование, – это техника, настоящее чудо нашего времени. Человек, который перестал быть образом и подобием Божиим, превращается в наше время в образ и подобие машины [14].

Изменяются цели, ценности человека, стиль его мышления. Резко возрастают его потребности, объем знаний, меняется его отношение к себе и к природе. И хотя в более консервативном, традиционном укладе жизни прежних веков человек считал себя выше природы, но в этой иерархии было и сдерживающее начало: ответственность перед Богом за то, что передано в управление человеку. Согласно Библии: «И взял Господь Бог человека, и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его» (Быт. 2:15).

Потреблять, но не злоупотреблять – так можно коротко выразить эту концепцию экологических ценностей, в ней отношение к природе этически окрашено.

Принципиально иная концепция складывалась на втором этапе техногенного периода, при развитии капиталистического хозяйства. Она исходит из представления природы исключительно как объекта для удовлетворения потребностей человека: природа не храм, а мастерская. При такой установке исключается какой-либо этический аспект в отношении человека к природе или даже сводится к прагматическому. В связи с этим профессор Г.Т. Миллер из пресвитерианского колледжа Святого Андрея пишет, что установка большинства наций может быть представлена восемью убеждениями:

Человек есть источник всех ценностей (антропоцентризм).

Природа существует для нашего использования.

Наши первые цели – производство и потребление материальных благ.

Материальные и энергетические ресурсы безграничны, потому что человеческая изобретательность всегда их обеспечит.

Производство и распределение благ должно возрастать, потому что каждый имеет право жить по определенному жизненному стандарту.

Нам нет необходимости адаптироваться к природной среде, потому что мы сами можем приспосабливать ее для удовлетворения наших потребностей посредством науки и техники.

Главная функция общества – помощь индивидам и корпорациям в освоении окружающей среды для увеличения богатства и власти.

Идеалом личности является самодеятельный индивид, который действует для своей пользы, избегая неприятностей [15, с. 29–30].

В России XIX века подобные тенденции проявлялись слабее, чем на Западе, однако они связывались с возникшей у части общества тягой к нигилизму – отрицанию всех прежних моральных ценностей, часто – с безверием – воинственным атеизмом, с потребностью разрушения и пренебрежением ко всему устойчиво-консервативному, в том числе и к природе. С тревогой и болью показан подобный тип человека, оторвавшего себя от корней, И. Тургеневым в образе Базарова из романа «Отцы и дети». Позже прагматики будут, смеясь, вырубать «вишневые сады» и вести хозяйство в уверенности, что взять от природы как можно больше и любой ценой – задача человека.

Культура, в которой доминируют подобные установки по отношению к природе, не имеет потребности в формировании представления об окружающей среде как системе, нуждающейся в сохранении. Быстро возрастающий объем сведений о природе имеет лишь экономико-практическое значение. Естественно предположить, что в такой культуре неизбежно должен углубляться кризис в отношениях человека с природой. В действительности это предположение полностью оправдывается.

Мышление (в том числе научное) современного человека имеет явный уклон в сторону инженерного, антиэкологического стиля. Такой стиль чрезвычайно помогает при изучении отдельных объектов, особенно неживой природы, но не позволяет осознать неповторимость всего живого, уникальность каждого события и системный характер природы. Такое мышление сложилось в науке и обнаруживает свою недостаточность в современной фазе отношений человека с природой.

В рассмотренной нами периодизации должен существовать третий период – ноогенный (разумно-системно-преобразовательный), получивший свое название от понятия ноосферы, введенного Тейяром де Шарденом (1881–1955) и В.И. Вернадским.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

19. Особенности культуры Нового времени. Наука и техника. Духовная жизнь человека

Из книги История мировой и отечественной культуры автора Константинова С В

19. Особенности культуры Нового времени. Наука и техника. Духовная жизнь человека С начала XIX в. происходит резкое изменение среды обитания человека – городской образ жизни начинает превалировать над сельским. В XIX в. начинается бурный процесс. Изменяется мышление


Глава 54.О различных движениях природы и благодати

Из книги О подражании Христу автора Кемпийский Фома

Глава 54.О различных движениях природы и благодати Сын Мой, прилежно примечай движение природы и благодати; ибо они весьма противоположны, и такое тонкое между ними различие, что разуметь его можно только духовному и внутренне озаренному человеку. Все ищут добра, и все


В.А.Кучеровский Воспитание человека на основах Культуры через осознание Красоты — путь воспитания сердца

Из книги За руку с учителем автора Сборник мастер-классов

В.А.Кучеровский Воспитание человека на основах Культуры через осознание Красоты — путь воспитания сердца Автор — Валерий Андреевич Кучеровский, руководитель Творческой Лаборатории Гуманной педагогики «Орфей» при педагогическом училище Южно-Украинского


Самосознание человека в сфере культуры

Из книги Опыты по эстетике классических эпох. [Статьи и эссе] автора Киле Петр

Самосознание человека в сфере культуры  Мысль Фридриха Ницше о пессимизме греков при их веселости и жизнелюбии приобретает совершенно иной характер или иную природу с осознанием расцвета искусств и мысли в Афинах V-IV веков до н.э. как ренессансных явлений, с обращением


Мифы о сотворении земли, природы и Человека

Из книги Мифы русского народа автора Левкиевская Елена Евгеньевна

Мифы о сотворении земли, природы и Человека В любой национальной традиционной культуре есть мифы, объясняющие происхождение Вселенной и человека, а также рассказывающие о начальном этапе существования Земли. Эту часть мифологии в науке принято называть космогонией, а


1.4. И.М. Дьяконов о субстанциональной основе эволюции культуры как отношения природы и общества

Из книги Сравнительная культурология. Том 1 автора Борзова Елена Петровна

1.4. И.М. Дьяконов о субстанциональной основе эволюции культуры как отношения природы и общества Глобальный подход к эволюции мировой культуры, рассматривая её как систему, применил российский ученый И.М. Дьяконов (1915–1999)– специалист по истории и культуре древней


Глава 3 Ландшафты природы и культуры

Из книги Германия без вранья автора Томчин Александр Б.

Глава 3 Ландшафты природы и культуры Антропность и антропоморфизация. – Культурный ландшафт и культура как ландшафт. – Ландшафт в контексте эпох. От ландшафта к пейзажу. – Четвертое измерение. Руины. – Движение. – Взаимосвязи географии и истории культуры Маттеус


6.8. Кое-что об исторических корнях

Из книги Феномен куклы в традиционной и современной культуре. Кросскультурное исследование идеологии антропоморфизма автора Морозов Игорь Алексеевич


Кукла в рамках антиномии природы и культуры

Из книги История британской социальной антропологии автора Никишенков Алексей Алексеевич

Кукла в рамках антиномии природы и культуры Кукла изначально обладает еще одной чертой, обуславливающей ее неодномерность и многозначность. Речь идет о ее восприятии как объекта культуры, в рамках которой она получает право на осмысленное существование и благодаря


1.2. Религиозные и научные трактовки сущности человека, общества и культуры в 1-й половине XIX в.

Из книги автора

1.2. Религиозные и научные трактовки сущности человека, общества и культуры в 1-й половине XIX в. Теоретическое наследие эпохи Просвещения воспринималось интеллектуальными кругами на Британских островах в первой половине XIX в. через призму сложной ситуации, наступившей